Союз коммунистов Югославии: История и эволюция (1919–1990)

Введение

Коммунистическая политическая партия в Югославии (1919–1990)

Лига коммунистов Югославии, известная до 1952 года как Коммунистическая партия Югославии, была основателем и правящей партией СФР Югославии. Она была сформирована в 1919 году как главная коммунистическая оппозиционная партия в Королевстве сербов, хорватов и словенцев, и после первоначальных успехов на выборах была запрещена королевским правительством и подвергалась временами жестоким и насильственным репрессиям. Она оставалась нелегальной подпольной организацией до Второй мировой войны, когда после вторжения в Югославию в 1941 году военное крыло партии, югославские партизаны, оказалось вовлечено в кровопролитную гражданскую войну и разгромило державы Оси и их местные вспомогательные формирования. После освобождения от иностранной оккупации в 1945 году партия укрепила свою власть и установила однопартийное государство, которое просуществовало в этой форме до 1990 года, за год до начала югославских войн и распада Югославии. Партия, возглавляемая Иосипом Брозом Тито с 1937 по 1980 год, стала первой коммунистической партией в истории Восточного блока, открыто выступившей против Советского Союза и в связи с этим была исключена из Коминформа в 1948 году, что известно как раскол Тито – Сталина. После внутренних чисток просоветских элементов партия в 1952 году сменила название на Лигу коммунистов и приняла политику рабочего самоуправления и независимый путь к достижению социализма, известный как титоизм.

Учреждение

Королевство сербов, хорватов и словенцев (позже переименованное в Югославию) было образовано в конце 1918 года, по окончании Первой мировой войны. Социалистическое движение на территории нового государства отражало политические разногласия, существовавшие еще до войны. Например, в бывшей Австро-Венгрии Социал-демократическая партия Хорватии и Славонии (СДПХС) возникла в 1894 году, за два года до основания Югославской социал-демократической партии (Югославска социалдемократска странка, JSDS) на словенских землях. Сербская социал-демократическая партия (ССДП) была основана в 1903 году. В Боснии и Герцеговине Социал-демократическая партия Боснии и Герцеговины (СДПБиГ) была учреждена в 1909 году. ССДП считала своим естественным призванием, как крупнейшая социал-демократическая партия в новом государстве, объединить единомышленников из различных политических групп страны. СДПБиГ официально предложила объединение таких партий, но СДПХС, JSDS и сербские социал-демократы из Воеводины отказались. В свою очередь, только ССДП и СДПБиГ формально согласились на слияние к январю 1919 года. Миноритарная группа левого крыла СДПХС отделилась от партии, образовав "Акционный комитет левых" (Akcioni odbor ljevice), и присоединилась к единой социал-демократической партии вместе с ССДП и СДПБиГ. Вскоре после этого социал-демократы Воеводины пересмотрели свое решение. Объединительный съезд Социалистической рабочей партии Югославии (коммунистов) (Socijalistička radnička partija Jugoslavije (komunista), SRPJ(k)) состоялся в Белграде 20–23 апреля 1919 года, став консолидацией левых сил. К новой партии присоединилась ССДП в полном составе, а также независимые левые, отколовшиеся от различных националистических молодежных организаций и социал-демократических партий. 13 апреля 1920 года Социалистическая рабочая партия Словении (Delavska socialistična stranka za Slovenijo) отделилась от JSDS и вступила в SRPJ(k). Внутри партии продолжались столкновения между левыми и центристами – последние выступали за проведение реформ через парламентскую систему. Левая фракция одержала победу на втором съезде, проходившем в Вуковоре 20–24 июня 1920 года, и приняла новый устав, полностью соответствующий установкам Коммунистического Интернационала (Коминтерна) и предусматривающий выполнение всех его инструкций. Кроме того, партия была переименована в Коммунистическую партию Югославии (Komunistička partija Jugoslavije, KPJ) для обеспечения возможности вступления в Коминтерн. Филип Филипович и Сима Маркович, оба бывших активиста ССДП, были избраны руководителями КПЮ. К маю 1920 года КПЮ насчитывала около 50 000 членов и множество симпатизантов, в основном из числа 300 000 членов профсоюзов и молодежных организаций.

The Kingdom of Serbs, Croats and Slovenes (later renamed Yugoslavia) was established in late 1918 at the end of the World War I. Socialist movement in the territory of the new state reflected political divisions existing before the war. For example, in what was then Austria Hungary, the Social Democratic Party of Croatia and Slavonia (SDPCS) came into existence in 1894, two years before the Yugoslav Social Democratic Party (Jugoslovanska socialdemokratska stranka, JSDS) was set up in Slovene lands. The Serbian Social Democratic Party (SSDP) was founded in 1903. In Bosnia and Herzegovina, the Social Democratic Party of Bosnia and Herzegovina (SDPBH) was established in 1909. The SSDP deemed it natural to serve, as the largest social democratic party in the new state, to unify like minded political groups in the country. The SDPBH formally proposed a merger of such parties, but the SDPCS, the JSDS, and Serbian–Bunjevac social democrats from Vojvodina declined. In turn, only the SSDP and the SDPBH formally agreed to a merger by January 1919. A minority group on the left wing of the SDPCS split from the party as the Action Committee of the Left (Akcioni odbor ljevice) and opted for the unified social democratic party with the SSDP and the SDPBH. Soon afterwards, the Vojvodina social democrats reversed their decision. The Unification congress of the Socialist Labor Party of Yugoslavia (Communists) (Socijalistička radnička partija Jugoslavije (komunista), SRPJ(k)) was held in Belgrade on 20–23 April 1919 as consolidation on the left of the political spectrum. The new party was joined by the SSDP en masse, and by independent leftists who splintered away from various nationalist youth organisations and social democratic parties. The Labour Socialist Party of Slovenia (Delavska socialistična stranka za Slovenijo) split from the JSDS and joined the SRPJ(k) on 13 April 1920. Clashes continued within the party between leftists and centrists – the latter favouring pursuit of reforms through a parliamentary system. The leftist faction prevailed at the second congress held in Vukovar on 20–24 June 1920 and adopted a new statute. That aligned the party entirely with the Communist International (Comintern), implementing all instructions received from the Comintern. Furthermore, the party was renamed the Communist Party of Yugoslavia (Komunistička partija Jugoslavije, KPJ) to allow its membership in the Comintern. Filip Filipović and Sima Marković, both former SSDP activists, were elected to lead the KPJ. By May 1920, the KPJ had about 50,000 members, and numerous sympathisers largely drawn from among 300,000 members of trade unions and youth organisations.

Выборы 1920 года и запрет

На выборах в Конституционное собрание 1920 года КПЮ получила 58 из 419 мест. Наилучшие результаты были достигнуты в крупных городах, в Черногории и Македонии, как результат протестного голосования против режима из-за прошлых или ожидаемых действий, исходящих от безработных городских избирателей и от избирателей в регионах, где не было других привлекательных национальных или региональных оппозиционных партий, в словенских землях, Хорватии, Славонии и Боснии и Герцеговине. В свете сложных экономических и социальных обстоятельств режим рассматривал КПЮ как главную угрозу для системы правления. В ответ на успехи КПЮ на выборах на местном и региональном уровне, включая Белград и Загреб, в марте-августе того же года, а также на национальном уровне, Демократическая партия и Народная радикальная партия выступали за запрет коммунистической деятельности. Режим считал КПЮ главным препятствием для реализации взглядов короля Петра I на решение сербского национального вопроса. В декабре 1920 года КПЮ возглавила забастовки шахтеров в Словении и Боснии и Герцеговине, что привело к подавлению королевской армией и ограничениям на коммунистическую пропаганду. Насилие послужило предлогом для преследования КПЮ. 30 декабря правительство издало Прокламацию (Обзнана), запрещающую КПЮ. 28 июня фракция КПЮ под названием «Красная справедливость» (Crvena pravda) предприняла покушение на регента Александра, а затем 21 июля убила бывшего министра внутренних дел Милорада Драшковича. Это привело к провозглашению Закона о защите государства, превратившего запрет на КПЮ в закон 2 августа, аннулированию мест КПЮ в национальном собрании два дня спустя и внедрению многочисленных агентов тайной полиции в КПЮ.

Перемещаться за границу и в подполье

Несмотря на успех на выборах, запрет и последовавший переход КПЮ к подпольной деятельности нанесли партии серьезный урон в течение следующих полутора десятилетий, когда, столкнувшись с фракционной борьбой, она все чаще обращалась за руководством к Коминтерну. К 1924 году численность КПЮ сократилась до 688 человек. Кроме того, часть членов эмигрировала за границу – преимущественно в Москву, но также в Вену, Прагу и Париж. Фактически, в 1922 году КПЮ провела земельную конференцию в Вене, куда руководство партии переехало годом ранее. В начале 1920-х годов в КПЮ усилилась фракционная борьба между правым крылом во главе с Марковичем и белградскими профсоюзными лидерами Лазаром Стефановичем и Животой Милойковичем, выступавшими за работу легальными методами с целью восстановления правительственной поддержки, и левыми, включая Дзюро Цвиича, Владимира Чопича, Тришу Кацлеровича, Райко Йовановича и Косту Новаковича, сторонниками ленинской подпольной борьбы. Левые также поддерживали федерализацию государства, в то время как другие выступали лишь за ограниченную региональную автономию. Левые одержали победу на III земельной конференции, проходившей в январе 1924 года в Бельграде в условиях секретности, где КПЮ провозгласила право каждой нации на самоопределение и создание своего национального государства. В июне Коминтерн предписал КПЮ, чтобы самоопределение приняло форму независимых Словенской, Хорватской и Македонской республик. На позицию Коминтерна повлиял визит в Москву Стьепана Радича, лидера Хорватской крестьянской партии (Hrvatska seljačka stranka, HSS), когда Радич присоединил HSS к Крестьянскому Интернационалу (Krestintern) – организации, находившейся под контролем Коминтерна. Кроме того, Коминтерн подверг критике фракционные столкновения в КПЮ по национальному вопросу в своей Резолюции по национальному вопросу 1924 года, в которой стратегически связывал социальное освобождение с национальным. В ответ Милойкович был исключен из партии, но Маркович остался в руководстве КПЮ. Это изменилось в 1925 году, когда он был лично осужден лидером Советского Союза Иосифом Сталиным перед югославской комиссией Коминтерна, который настаивал на том, что КПЮ должна использовать национальные движения для достижения революционных целей. Тем не менее, фракционная борьба продолжалась. В 1927 году резиденция центрального комитета КПЮ в Югославии была перенесена из Белграда в Загреб.

Despite the electoral success, the ban and KPJ's consequent move to covert operation took a heavy toll on the party in the next decade and a half when, faced with factional struggle, it would increasingly look to the Comintern for guidance. By 1924, the KPJ membership was reduced to 688. Additionally, some members emigrated abroad – most to Moscow, but also to Vienna, Prague, and Paris. Indeed, the KPJ held a land conference in Vienna in 1922, where the party leadership moved the year before. In the early 1920s, KPJ saw more factional struggle between its right wing led by Marković and Belgrade based trade union leaders Lazar Stefanović and Života Milojković advocating work through legal means to regain government approval, and leftists, including Đuro Cvijić, Vladimir Ćopić, Triša Kaclerović, Rajko Jovanović, and Kosta Novaković, favouring Leninist undercover struggle. The leftists also supported a federalisation of the state, while the others pushed for limited regional autonomy only. The leftists prevailed at the January 1924 Third Land Conference held covertly in Belgrade where the KPJ proclaimed the right of each nation to secede and form its national state. In June, the Comintern instructed the KPJ that self determination should take shape of independent Slovenian, Croatian, and Macedonian republics. The stance taken by the Cominform was influenced by Moscow visit by Stjepan Radić, the leader of the Croatian Peasant Party (Hrvatska seljačka stranka, HSS) when Radić added the HSS to the Peasant International (Krestintern) – itself an agency of the Cominform. Furthermore, the Comintern criticised the factional clashes in the KPJ over the national question in its 1924 Resolution of National Question which linked social emancipation to national one in strategic considerations. In response, Milojković was expelled, but Marković remained a part of KPJ leadership. This changed in 1925 when he was denounced by the leader of the Soviet Union Joseph Stalin personally before Yugoslav commission of the Comintern insisting that the KPJ must harness national movements for revolutionary aims. Regardless, the factional struggle continued. In 1927, the seat of the KPJ central committee in Yugoslavia was moved from Belgrade to Zagreb.

Левые победили

В феврале 1928 года Йосип Броз Тито и Андрия Хебранг, стремясь разрешить назревший конфликт, убедили делегатов конференции Загребской организации КПЮ принять резолюцию о необходимости вмешательства Коминтерна для прекращения фракционной борьбы в КПЮ. Позднее в том же году КПЮ возглавила ряд уличных протестов в Хорватии в связи с убийством Радича. Шестой Всемирный конгресс Коминтерна, состоявшийся в том же году, призвал к усилению революционной борьбы, и эта стратегия была принята КПЮ на её Четвертом съезде, проходившем в Дрездене в октябре 1928 года. Обращение, выдвинутое по инициативе Тито и Хебранга, было удовлетворено: Маркович был исключен из партии, его сторонники понижены в должности, а на руководящие посты назначены новые люди. Тито и Хебранг были проигнорированы, поскольку находились в тюрьме в Югославии, и вместо них были назначены Дзюро Салай, Жика Пецарски и Дзюро Джакович – все они были подготовлены Коминтерном. В 1929 году новое руководство КПЮ приступило к реализации призыва Коминтерна к насилию, однако вместо всеобщего восстания усилия ограничились распространением листовок и несколькими перестрелками с полицией. КПЮ понесла большие потери, включая гибель ряда видных лидеров, в том числе Джаковича, и арест наиболее активных членов партии специально созданными антисубверсивными трибуналами. В свою очередь, тюрьма Сремска-Митровица фактически превратилась в школу подготовки кадров для КПЮ, поскольку позволяла политическим заключенным собираться вместе. По указанию Коминтерна несербским членам КПЮ было предписано выступать за распад Югославии как искусственного образования, созданного западными державами. Однако в то время основное внимание они уделяли борьбе с JSDS и обсуждению революционных достоинств литературы Мирослава Крлежи. К 1932 году численность партии сократилась менее чем до 500 человек. В период с 1928 по 1935 год руководство КПЮ постоянно находилось как минимум в двух местах, включая хотя бы одно за границей – в Москве, Праге, Вене или Париже. Также, следуя инструкциям Коминтерна от июля 1932 года о поддержке национального восстания в Хорватии, Словении, Черногории и Македонии, КПЮ попыталась установить связи с базирующейся в Болгарии Внутренней македонской революционной организацией, однако к 1934 году эта организация ослабла и была подавлена. Предпринимались попытки установить контакт и с итальянскими усташами – хорватской сепаратистской организацией. Лидеры КПЮ приветствовали восстание усташей в Лике в 1932 году, надеясь привлечь их на левый фланг политической борьбы. Хотя поддержка усилий усташей в Лике и Далмации была объявлена в газетах «Пролетер» в декабре 1932 года, основная часть контактов с ними ограничивалась общением с сокамерниками, которые пытались вовлечь их в достижение общей цели – распада Югославии.

In February 1928, Josip Broz Tito and Andrija Hebrang, seeking to stir the existing situation into resolution of the conflict, persuaded the delegates to conference of the Zagreb KPJ organisation to adopt a resolution seeking the Comintern to intervene and end the factional struggle in the KPJ entirely. The KPJ also led some of street protests in Croatia over assassination of Radić later that year. The Comintern Sixth World Congress held that year sought to increase revolutionary struggle and the strategy was accepted by the KPJ at its Fourth Congress held in Dresden in October 1928. The appeal made at the initiative of Tito and Hebrang was accepted: Marković was expelled and his allies demoted, while new leadership was installed. Tito and Hebrang were bypassed because they were just imprisoned in Yugoslavia, and Đuro Salaj, Žika Pecarski, and Đuro Đaković were appointed instead as entirely Comintern trained leadership. In 1929, the new KPJ leadership put the Comintern's call to violence into practice, but instead of all out revolt, the efforts were consisted of leaflets and several shoot outs with the police. KPJ losses were heavy and included death of several significant leaders including Đaković and imprisonment of its most active members by specially convened antisubversive tribunals. In turn, the Sremska Mitrovica Prison became a makeshift KPJ training school as the prison allowed grouping of political prisoners. On instructions from the Comintern, non Serb members of the KPJ were to advocate breakup of Yugoslavia as a construct of the Western Powers. However at the time, most of their efforts were invested in struggle against the JSDS and debating revolutionary merits of literature written by Miroslav Krleža. By 1932, membership dwindled to less than 500, the KPJ maintained its leadership divided in at least two locations at all times in 1928–1935, including at least one abroad in Moscow, Prague, Vienna, or Paris. Also acting on Comintern July 1932 instructions to promote and aid national revolt in Croatia, Slovenia, Montenegro, and Macedonia, the KPJ sought to establish ties with the Bulgaria based Internal Macedonian Revolutionary Organization, but the organisation was suffering from its internal weaknesses and suppressed by 1934. There were also overtures towards Italian based Ustaše as a Croatian secessionist organisation. KPJ leaders praised the Ustaše initiated Lika uprising in 1932, hoping to steer Ustaše to the political left. Even though support for Ustaše efforts in Lika and Dalmatia was declared through Proleter newspapers in December 1932, the bulk of contact with them was limited to contact with fellow prison inmates trying to engage them over the shared goal of breakup of Yugoslavia.

Горкич и обратиться к народному фронту

"Ультралевая" линия, проводившаяся с 1928 года, была оставлена в 1933 году, когда Адольф Гитлер пришел к власти в Германии. Вместо этого КПЮ приняла идею формирования народного фронта совместно с другими антифашистскими организациями. Эта стратегия была направлена на привлечение широкой коалиции союзников, поскольку быстрое установление коммунистического правления больше не считалось осуществимым. Стратегия народного фронта совпала с назначением Милана Горкича в руководство КПЮ из Коминтерна в 1932 году. Горкич приступил к установлению дисциплины в высших эшелонах КПЮ и налаживанию связей с JSDS, HSS, Черногорской федералистской партией, словенскими христианскими социалистами и пророссийскими правыми организациями в Сербии, в то время как Москва стала выступать за единство Югославии. Это поставило КПЮ в противоречие с Коминтерном, который продолжал выступать за распад Югославии до подписания пакта Молотова — Риббентропа в августе 1939 года. Тем не менее, Горкич в основном оставался за пределами Югославии. В 1934 году он назначил только что освобожденного из тюрьмы Тито организовать тайный съезд КПЮ в Любляне позднее в том же году. В 1936 году Горкич был назначен генеральным секретарем КПЮ, а Сретен Жуйович и Родолюб Чолакович – членами центрального комитета. В сентябре того же года Коминтерн назначил Тито организационным секретарем КПЮ в Москве, после чего он переехал в Вену месяц спустя. В июле 1937 года Горкича вызвали из Парижа в Москву, где он был арестован. Помимо него, в Советском Союзе оказалось около 900 коммунистов югославского происхождения или их сторонников, ставших жертвами Большого террора Сталина, как и 50 других сотрудников КПЮ, находившихся в Москве, включая Цвиича, Копича, Филиповича, Марковича и Новаковича. Советские субсидии КПЮ были приостановлены. Это оставило Тито фактически у власти в КПЮ, поскольку его должность была второй после должности Горкича.

Тито приходит к власти

Тито провел 1937 и начало 1938 годов в Югославии, организуя КПЮ там как дисциплинированную подпольную организацию, привлекая новых членов, лояльных к коммунистическим идеям и лично Тито, из всех наций в Югославии, за исключением македонцев. В этот период Тито вмешался в конфликт между группами членов КПЮ, заключенных в Сремской Митровице. Конфликт был сосредоточен вокруг стратегии народного фронта, которую отстаивал Хебранг и поддерживали Моша Пияде, Йосип Краш, и Джуро Пукар, и которую осуждал Петко Милетич при поддержке Милована Джиласа и Александра Ранковича – последнего Пияде назвал ваххабитами из-за его радикализма. Конфликт перерос в попытку убийства Хебранга. Тито работал с Пияде, чтобы достичь компромисса, включив Джиласа и Ранковича во временное руководство КПЮ вместе с хорватскими умеренными сторонниками народного фронта Крашем и Андрией Жаей, а также словенцем, получившим образование в СССР, Эдвардом Кардель. В 1937 году Коминтерн обязал КПЮ официально учредить Коммунистическую партию Хорватии (Komunistička partija Hrvatske, KPH) и Коммунистическую партию Словении (Komunistična partija Slovenije). Обе партии были номинально независимыми, но фактически находились в составе КПЮ. Это послужило прецедентом для создания коммунистических партий в других частях Югославии. Тем не менее, руководство КПХ во главе с Крашем и Жаей вступило в конфликт с Тито в 1938 году, когда КПХ поддержала ХСС вместо Партии трудящихся, как фронта КПЮ, созданного для участия в парламентских выборах 1938 года. Временное руководство, сформированное Тито, в значительной степени осталось неизменным, когда Тито получил мандат Коминтерна на руководство КПЮ в 1939 году. В том же году Милетич был освобожден из тюрьмы и попытался сместить Тито. Через несколько месяцев он исчез после вызова в Москву, где был арестован НКВД как жертва серии чисток в КПЮ в 1937–1940 годах, что укрепило позиции Тито. В 1940 году КПЮ успешно завершила кампанию по ослаблению влияния Крлежи и его литературных последователей, которые выступали за марксистские идеи и возражали против сталинизации, опасаясь тоталитаризма. Кроме того, Тито отстранил Краша и Жаю от руководящих должностей в КПХ и заменил их Раде Кончаром. В октябре 1940 года в Загребе тайно состоялась Пятая земельная конференция КПЮ, ставшая заключительным актом кампании Тито по установлению полного контроля над партией. Конференция ознаменовала полный захват организационно укрепленной, централизованной, дисциплинированной и большевизированной, но политически изолированной КПЮ Тито, в полном соответствии с левой линией, проводимой Коминтерном в то время. На конференции национальный вопрос был поставлен в центр политики КПЮ, где Тито раскритиковал давно ушедших Марковича и Горкича за непонимание этого вопроса. По мере того как Тито укреплял свой контроль, численность КПЮ выросла до 6000 человек в 1939 году и до 8000 к 1941 году, не считая многочисленных сторонников. Последние месяцы 1940 года были отмечены милитаризацией политики в Югославии, что привело к инцидентам, таким как вооруженное столкновение между КПЮ и крайне правой Югославской национальной организацией в октябре, в результате которого погибли пять человек и 120 получили ранения. Структурные изменения в КПЮ, стратегическое использование национального вопроса и социальной эмансипации для мобилизации сторонников сделали партию идеологически и оперативно готовой к вооруженному сопротивлению в надвигающейся войне.

Tito spent 1937 and early 1938 in Yugoslavia organising the KPJ there as a disciplined covert organisation drawing new members loyal to the communist ideas and Tito personally from all nations within Yugoslavia, except Macedonians. During this period, Tito intervened in conflict among groups of KPJ members incarcerated in Sremska Mitrovica. The conflict centred on the popular front strategy advocated by Hebrang and supported by Moša Pijade, Josip Kraš, and Đuro Pucar and denounced by Petko Miletić backed by Milovan Đilas and Aleksandar Ranković – the latter labelled Wahhabites by Pijade because of their radicalism. The conflict escalated to an attempt to kill Hebrang. Tito worked with Pijade to arrange a compromise by including Đilas and Ranković in the temporary KPJ leadership along with Croatian moderate popular front supporters Kraš and Andrija Žaja as well as Soviet educated Slovene Edvard Kardelj. In 1937, the Comintern compelled the KPJ to formally establish the Communist Party of Croatia (Komunistička partija Hrvatske, KPH) and the Communist Party of Slovenia (Komunistična partija Slovenije). The two parties were nominally independent, but actually within the KPJ. This was later the precedent for establishment of communist parties in other parts of Yugoslavia. Still the KPH leadership headed by Kraš and Žaja came into conflict with Tito in 1938 when the KPH supported the HSS instead of the Party of the Working People as the KPJ front founded for participation in 1938 parliamentary elections. The temporary leadership put together by Tito remained largely unchanged when Tito received the Comintern mandate to lead the KPJ in 1939. Miletić was released from prison that year and sought to replace Tito. Months later he disappeared after he was summoned to Moscow and arrested by the NKVD as a victim of a series of purges in the KPJ in 1937–1940 which strengthened Tito's position. In 1940, the KPJ successfully completed the campaign to diminish influence of Krleža and his literary adherents who were advocating Marxist ideas and opposed Stalinisation fearing totalitarianism. Also, Tito removed Kraš and Žaja from the leading positions in the KPH and replaced them by Rade Končar. In October 1940, the Fifth Land Conference of the KPJ was held covertly in Zagreb, as the final act of Tito's campaign to assume full control of the party. The conference represented a full takeover of now organisationally stronger, centralized, disciplined, and bolshevized, but politically isolated KPJ by Tito in full alignment with the leftist line pursued by the Comintern at the time. The national question was placed at the centre of the KPJ policy at the conference where Tito criticised long gone Marković and Gorkić for lack of understanding of the issue. As Tito consolidated his control, the KPJ membership grew to 6,000 in 1939 and to 8,000 by 1941, with many more other supporters. The final months of 1940 were marked by militarisation of politics in Yugoslavia leading to incidents such as the armed clash between the KPJ and the far right Yugoslav National Movement in October leaving five dead and 120 wounded. The structural changes of the KPJ, strategic use of the national question and social emancipation to mobilise supporters made the party ideologically and operationally ready for armed resistance in the approaching war.

Создание партизанских сил

Во время кратковременного сопротивления Королевской югославской армии вторжению стран Оси, Тито находился в Загребе. Через два дня после начала боевых действий КПЮ и КПХ обратились в штаб 4-й армии с просьбой о предоставлении оружия для обороны города, но получили отказ. С приближением поражения Югославии, КПЮ поручила своим 8 000 членам создать запасы оружия в преддверии вооруженного сопротивления, которое к концу 1941 года распространилось на все районы страны, за исключением Македонии. Опираясь на свой опыт подпольной работы по всей стране, КПЮ приступила к организации югославских партизан – отрядов сопротивления под руководством Тито. КПЮ оценила, что немецкое вторжение в Советский Союз создало благоприятные условия для восстания, и ее политбюро 27 июня 1941 года учредило Верховный штаб Народно-освободительной армии Югославии (Narodonooslobodilačka vojska Jugoslavije) с Тито в качестве главнокомандующего. В плане военной подготовки партизаны опирались на тех, кто прошел обязательную военную службу в Королевской югославской армии или участвовал в Гражданской войне в Испании. Многие члены КПЮ были ветеранами того конфликта и впоследствии заняли командные должности в партизанских рядах. По мере развития войны все большее значение приобретало политическое обучение, которое проводилось политическими комиссарами по советской модели. Комиссары входили в состав отрядов, численность которых первоначально варьировалась от 50 до 500 и даже 1000 человек. Отличительным знаком комиссара был головной убор: красная звезда на нем была дополнена серпом и молотом. Этот шаг вызвал критику со стороны организации гражданского сопротивления Освободительный фронт словенского народа (Osvobodilna fronta slovenskega naroda, OF), которая обвинила КПЮ в создании собственной армии. В ответ на это, головные уборы словенских партизанских комиссаров украшали красные звезды с буквами "OF". К 1942 году, как правило, от 30 до 50 процентов личного состава партизанских отрядов заявляли о своей принадлежности к коммунистам. Отбор наиболее подготовленных бойцов для 14 пролетарских бригад увеличил этот процент в этих подразделениях – в некоторых случаях до более чем 60. По данным югославских источников, к 1945 году численность партизанских сил достигла 800 000 человек за счет добровольцев, призыва мужчин в возрасте от 17 до 50 лет и перебежчиков из вражеских войск, которым была обещана амнистия.

During brief resistance of the Royal Yugoslav Army against the Axis invasion of the country, Tito was in Zagreb. Two days after outbreak of hostilities, the KPJ and the KPH requested arms from the 4th Army headquarters to help defend the city, but they were denied. With the Yugoslav defeat imminent, the KPJ instructed its 8,000 members to stockpile weapons in anticipation of armed resistance, which would spread, by the end of 1941 to all areas of the country except Macedonia. Building on its experience in clandestine operation across the country, the KPJ proceeded to organise the Yugoslav Partisans, as resistance fighters led by Tito. The KPJ assessed that the German invasion of the Soviet Union had created favourable conditions for an uprising and its politburo founded the Supreme Headquarters of the National Liberation Army of Yugoslavia (Narodonooslobodilačka vojska Jugoslavije) with Tito as commander in chief on 27 June 1941. In terms of military training, the Partisans relied on those among its ranks who had completed the mandatory national service in the Royal Yugoslav Army or fought in the Spanish Civil War. Many KPJ members were veterans of that conflict, and would go on to assume commanding positions in the Partisan ranks. In addition to military training, political training was given increasing importance as the war progressed. It was provided by political commissars based on the Soviet model. The commissaries were a part of the detachment staff, units originally ranging in size from 50 to 500 or even 1,000. A commissar's cap badge was made distinct from other Partisans. Namely, the red star on their cap was defaced with the hammer and sickle. The move drew criticism from the Liberation Front of the Slovene Nation (Osvobodilna fronta slovenskega naroda, OF) civil resistance organisation – which accused the KPJ of creating its own army. In response, Slovene Partisan commissars' caps were adorned with red stars defaced with letters "OF" instead. By 1942, typically 30–50 percent of Partisan unit personnel declared themselves as communists. Selection of personnel deemed the best for 14 Proletarian Brigades increased this share in those units – to more than 60 percent in some instances. According to Yugoslav sources, the Partisan forces grew to 800,000 by 1945 through volunteers, conscription of men aged 17–50, and defections of enemy troops promised amnesty.

Левые ошибки

Стратегический подход КПЮ был сложным из-за давления Коминтерна, расставлявшего приоритеты в социальной борьбе, конкурировавшей с национально-освободительной, в существенно неравномерных региональных условиях, сложившихся в результате разделения Югославии, особенно после создания марионеточного государства Независимого государства Хорватия (Nezavisna Država Hrvatska, NDH). В Македонии региональная организация во главе с Методи Шаторовым перешла от КПЮ к Болгарской коммунистической партии, фактически признав болгарскую аннексию территории. Падение Ужицкой Республики, территории, контролируемой партизанами в оккупированной Сербии в 1941 году во время немецкого и четнического наступления, отчасти было обусловлено взглядами местных крестьян, которые относились к четнической пропаганде более благосклонно, чем к коммунистическому социальному радикализму, в свете сохранения своей собственности. После поражения Германии под Москвой в конце 1941 года руководство КПЮ посчитало, что война почти окончена, и предприняло шаги для обеспечения полного контроля КПЮ в стране. В период до весны 1942 года эта политика в основном ограничивалась Черногорией и восточной Герцеговиной, а в менее жесткой форме – территорией современной Воеводины и Словении. Она в основном заключалась в убийствах классовых врагов, при этом отдельным партизанским отрядам давались квоты на необходимые казни. Также применялся принудительный труд для крестьян, считавшихся бездельниками или даже неаккуратными. Целевые группы населения были подтолкнуты к поддержке четников или других сил Оси, и эта политика, таким образом, подрывала общую борьбу, что, в свою очередь, заставило КПЮ критиковать исполнителей, игнорируя роль своего ЦК в разработке этой политики. Подобным образом, КПЮ наказала Петра Драпшина и Миро Попара как сторонников этой политики, но проигнорировала аналогичную роль Джиласа, Ивана Милутиновича и Бориса Кидрича. Весной 1942 года политика, известная как «левые ошибки», была прекращена.

Конфликт политики в Хорватии

Политика Независимого государства Хорватия (НДГ), проводимая усташами против сербов и уступка Далмации Италии согласно Римским договорам, создала естественную основу для вербовки партизан среди сербов и хорватов (особенно в Далмации). Кроме того, создание НДГ привело к расколу ХСС на три группы: одна поддерживала вооруженное сопротивление, другая – НДГ, а нерешительная группа во главе с лидером ХСС Владком Мачеком придерживалась тактики выжидания. В феврале 1942 года руководство КПХ во главе с Хебрангом увидело в этом возможность для хорватских партизан вытеснить ХСС из позиции центральной патриотической силы среди хорватов. Фактически, Хебранг проводил политику, близкую к коалиционным взглядам Советского Союза военного времени, поддерживая определенное участие бывших членов ХСС и Независимой демократической партии, а также представителей ассоциаций и профсоюзов в политической жизни в форме «массового движения», в том числе в работе Государственного антифашистского совета по национальному освобождению Хорватии как высшего политического органа, призванного стать будущим Народным парламентом Хорватии. Кроме того, Хебранг заявил о поддержке более умеренной социальной политики и выступал за автономию Хорватии в составе югославской федерации. Он утверждал, что сербы Хорватии должны проявлять прежде всего лояльность к хорватскому федеративному образованию, которое обеспечит их политическое представительство и сохранение их культуры. Тем не менее, усиление хорватского характера КПХ вызвало обеспокоенность среди сербов. Независимая политика, проводимая КПХ, привела к конфликту между Тито и Хебрангом, а главным обвинением против КПХ стала поддержка националистической политики. Ввиду популярности Хебранга, КПЮ стремилась избежать отчуждения хорватов в ходе войны и, всего за две недели до того, как Красная Армия и партизаны освободили столицу от немцев, перевела Хебранга в Белград на должность министра промышленности, а Владимир Бакарич занял руководящую должность в КПХ.

Policies employed by the NDH, enforced by the Ustaše against Serbs and ceding of Dalmatia to Italy through the Treaties of Rome created a natural base for Partisan recruitment among the Serbs, and Croats (particularly in Dalmatia) respectively. Furthermore, establishment of the NDH fractured the HSS into three groups – one supporting the armed resistance, another supporting the NDH, and an indecisive group around HSS leader Vladko Maček employing a waiting tactic. In February 1942, the KPH leadership under Hebrang saw this as an opportunity for the Croatian Partisans to wrest the position of the central patriotic force among Croats from the HSS. In effect, Hebrang thus pursued a policy close to the wartime Soviet coalitionist views, supporting a certain level of involvement of the former members of the HSS, and the Independent Democratic Party, as well as representatives of associations and trade unions in the political life as a form of a "mass movement", including in the work of the State Anti fascist Council for the National Liberation of Croatia as the top tier political body intended to grow into the future People's Parliament of Croatia. Furthermore, Hebrang declared support for more moderate social policies, and advocated Croatia's autonomy within the Yugoslav federation. He argued that Serbs of Croatia should be primarily loyal to the Croatian federal unit which would ensure their political representation and preservation of their culture. Nonetheless, the increased Croatian character of the KPH caused anxiety among the Serbs. The independent policy pursued by the KPH brought Tito and Hebrang into conflict with pursuit of nationalist policy as the principal charge against the KPH. Due Hebrang's popularity, the KPJ wanted to avoid antagonising Croats during the wartime struggle and instead, just two weeks before the Red Army and the Partisans took the capital from Germans, reassigned Hebrang to Belgrade to become the minister of industry and filled the leading role in the KPH with Vladimir Bakarić.

Провозглашение нового правительства

В ноябре 1942 года партизаны захватили город Бихач и установили контроль над значительной частью западной Боснии, Далмации и Лики, которую они назвали Бихачской республикой. В городе, по инициативе Тито и КПЮ, в конце того же месяца было создано панюгославское собрание – Антифашистский совет национального освобождения Югославии (Antifašističko vijeće narodnog oslobođenja Jugoslavije, AVNOJ). На своем учредительном заседании AVNOJ принял принцип федеративного государства в качестве решения для будущего. После встречи в Бихаче были созданы земельные советы как политические органы, представляющие отдельные части будущей федерации. AVNOJ собрался во второй раз в Яйце в ноябре 1943 года, объявив себя будущим парламентом нового югославского государства и подтвердив приверженность формированию демократической федерации, не вдаваясь в детали. Он также не признал полномочий югославского правительства в изгнании и запретил королю Петру II возвращаться в страну. За месяц до встречи в Яйце центральный комитет КПЮ создал Национальный комитет освобождения Югославии в качестве нового югославского правительства, а AVNOJ утвердил его состав, включив Тито в качестве его президента. Позиции Тито были укреплены соглашениями Тито – Шубашича, заключенными им с правительством в изгнании во второй половине 1944 года и в начале 1945 года. На основе этих соглашений правительство в изгнании было заменено Временным правительством Демократической Федеративной Югославии с Тито в качестве премьер-министра 7 марта 1945 года. В ходе войны КПЮ создала новые организации, основанные на планируемых федеральных единицах. В 1943 году была основана Коммунистическая партия Македонии (Комунистичка партија на Македонија), а в последние дни войны, в мае 1945 года, КПЮ основала Коммунистическую партию Сербии. К концу войны численность КПЮ достигла чуть более 141 000 человек.

Переход к однопартийной системе

В 1945 году КПЮ работала над расширением своей поддержки и дискредитацией политических оппонентов. Поскольку политики, входившие в правительство в изгнании, вернулись в Югославию только в марте 1945 года, а Владко Мачек оставался за границей, организованной политической оппозиции КПЮ не существовало. Народный фронт Югославии (Narodni front Jugoslavije, NFJ) был создан осенью 1945 года, формально как коалиция почти всех политических партий страны. Заметным исключением была Демократическая партия Милана Грола, которую обвиняли в сербском национализме. Помимо КПЮ, в NFJ входили слабые и плохо организованные буржуазные партии: Югославская республиканская партия, Независимая демократическая партия, Аграрный союз, Социалистическая партия, JSDS, Хорватская республиканская крестьянская партия (Hrvatska republikanska seljačka stranka, HRSS) и группа политиков, объединившихся в группу «Напред» (Napred). В то время как некоммунистические партии в NFJ надеялись на равноправие, Тито рассматривал NFJ как инструмент нейтрализации политической оппозиции путем объединения ее с КПЮ. В силу слабости некоммунистических партий в NFJ, КПЮ доминировала в этой организации. В преддверии выборов 1945 года AVNOJ был расширен за счет включения довоенных членов парламента, не скомпрометированных сотрудничеством с державами Оси. Фактически, это означало добавление либеральных и левых политиков, в сотрудничестве с Оси обвинить которых было нельзя. Гражданские права были ограничены летом 1945 года принятием нового законодательства о преступлениях против народа и государства, ограничивающего права на собрания и свободу печати. Средние и нижние уровни бюрократии были укомплектованы бывшими партизанами. После провозглашения бойкота демократами Грола выборы превратились в референдум – голосование за NFJ и против него. Наибольшую поддержку NFJ получил в Хорватии, где HRSS была связана с КПЮ (81%), затем в Словении (78%), несмотря на неучастие довоенных партий в списке NFJ, и наименьшую поддержку – в Сербии (67%). Этот результат связывают с монархизмом и бойкотом. В итоге проголосовали 88,43% избирателей, и NFJ поддержали 88,69% отданных голосов. Избирательное право было всеобщим для всех старше 18 лет (включая женщин впервые), за исключением лиц, обвиненных в сотрудничестве с державами Оси. Бывшие партизаны могли голосовать, даже если им не исполнилось 18 лет. КПЮ получила 404 места из 524 (77%) в двухпалатном Учредительном собрании. По словам Джиласа и Владимира Велебита, КПЮ рассчитывала получить большинство в 60–65%, даже если бы выборы гарантировали честную конкуренцию. Они основывали свое мнение на убеждении, что КПЮ предлагает возможность жить в мире, аграрную реформу и послевоенную эйфорию. В 1946 году парламент принял новую Конституцию, закрепляющую этнический федерализм как решение КПЮ национального вопроса по образцу Советского Союза. К 1947 году КПЮ заявила, что ее программа является программой NFJ и что КПЮ находится в авангарде NFJ. Тито связал крах довоенной Югославии с многопартийной системой правления, оправдывая подавление политических оппозиционных партий в послевоенный период, называя многопартийную систему несовместимой с социалистическим строем и ненужной. В октябре 1948 года к четырем существующим республиканским коммунистическим партиям присоединились еще две: Коммунистическая партия Боснии и Герцеговины и Коммунистическая партия Черногории.

In 1945, the KPJ worked to broaden its support, and discredit its political opponents. Since the politicians included in the government in exile only returned to Yugoslavia in March 1945, and Vladko Maček remained abroad, there was no well organised political opposition to the KPJ. The People's Front of Yugoslavia (Narodni front Jugoslavije, NFJ) was established in autumn of 1945, nominally a coalition of nearly all political parties in the country. A notable exception was Milan Grol's Democratic Party which was charged with the Serbian nationalism. Besides the KPJ, the NFJ included weak and poorly organised bourgeois parties: the Yugoslav Republican Party, the Independent Democratic Party, the Agriculturalist's Union, the Socialist Party, the JSDS, the Croatian Republican Peasant Party (Hrvatska republikanska seljačka stranka, HRSS), and a group of politicians organised as the Forward (Napred) group. While non communist parties in the NFJ hoped for equality, Tito primary saw the NFJ as a tool for neutralization of political opposition by allying them with the KPJ. Due to weakness of the non communist parties in the NFJ, the KPJ dominated the group. In preparation of the 1945 elections, the AVNOJ was expanded by addition of pre war members of parliament deemed not compromised by cooperation with the Axis powers. In effect, this meant the addition of liberal and left leaning politicians who could not be accused of collaborating with the Axis. Civil rights were curbed in the summer of 1945 when new legislation on crimes against the people and the state, curtailing the rights of assembly and freedom of the press. Middle and lower levels of bureaucracy were filled with the ranks of former Partisans. Following a boycott proclamation by the Grol's Democrats, the elections were carried out like a referendum–voting for the NFJ and against it. The NFJ slate received the highest approval in Croatia where the HRSS was aligned with the KPJ (81%), followed by Slovenia (78%) despite non participation by the pre war parties in the NFJ slate there, and the lowest support in Serbia (67%). This result is attributed to monarchism and the boycott. Ultimately, 88,43% of the electorate voted, and the NFJ was supported by 88,69% of the votes cast. The suffrage was universal for everyone over the age of 18 (including women for the first time), except those charged with Axis collaboration. Former Partisans could vote even if under 18. The KPJ received 404 representatives of 524 (77%) in the bicameral Constituent Assembly. According to Đilas and Vladimir Velebit, the KPJ expected to win a majority of 60–65% even if the election were to guarantee fair competition. They based the opinion on the belief that the KPJ offered the opportunity to live in peace, an agrarian reform, and on post war euphoria. In 1946, the parliament adopted a new Constitution implementing the ethnic federalism as the KPJ's solution for the national question, modelled on the Soviet Union. By 1947, the KPJ declared that its programme was the NFJ's programme and that the KPJ is in the forefront of the NFJ. Tito linked the collapse of the pre war Yugoslavia with the multi party system of government, justifying suppression of political opposition parties in the post war context–calling the multi party system incompatible with the socialist order and unnecessary. In October 1948, the four existing republican communist parties were complemented by two more: the Communist Party of Bosnia and Herzegovina, and the Communist Party of Montenegro.

Разрыв с Советским Союзом

Цели советской внешней политики постепенно привели СССР к конфликту с КПЮ. Их отношения были сложными, поскольку КПЮ возглавляла вооруженное сопротивление странам Оси, в то время как советская внешняя политика изначально была ограничена положениями пакта Молотова — Риббентропа, а затем союзом с западными союзниками, которые поддерживали югославское правительство в изгнании вплоть до недавнего времени после первоначального соглашения Тито — Шубашича. Поскольку Югославия не находилась полностью в советской послевоенной сфере влияния, Тито проводил внешнеполитический курс, направленный на интеграцию Албании в югославскую федерацию, поддержку греческих коммунистических партизан и расширение связей между Югославией и Болгарией, с потенциальной возможностью объединения этих стран. Заключение Бледского соглашения 1947 года, направленного на сближение с Болгарией, и неминуемое развертывание югославской армии в Албании спровоцировали политическую конфронтацию с СССР. Противостояние вылилось в разрыв Тито — Сталина, и КПЮ была исключена из Коминформа в 1948 году. По политическим причинам разрыв преподносился как идеологический, а не геополитический. КПЮ первоначально отреагировала на критику Сталина, приняв корректирующие меры в области коллективизации, которые оказались даже более сталинистскими, чем те, что применял сам Сталин. В КПЮ последовали чистки реальных или мнимых сторонников Сталина и других политических противников режима. В период с 1948 по 1951 год более 50 000 членов КПЮ (почти 20% её состава) были зарегистрированы как политические оппоненты и исключены из партии, однако в тот же период ряды партии пополнились более чем на полмиллиона человек. Практически все партии, входящие в НФЮ или существовавшие отдельно, были распущены после писем Сталина, в которых советский лидер обвинил КПЮ в размывании НФЮ. Единственным исключением стала ХССХ, которой временно разрешили продолжать деятельность. Точное число арестованных остается неизвестным, но в 1983 году Радован Радоньич заявил, что было арестовано и осуждено 16 288 человек, в том числе 2616 членов руководства КПЮ различного уровня. По словам Ранковича, 51 000 человек были убиты, заключены в тюрьму или приговорены к принудительным работам, причем большинство из них — без суда. Заключенные содержались в многочисленных местах, в том числе в специальном тюремном лагере, построенном в 1949 году на необитаемых Адриатических островах Голи-Оток и Свети-Гргур. Учитывая обстоятельства и идеологический аспект югославско-советского разрыва, КПЮ сочла необходимым отграничить югославскую политическую систему от советской. Поскольку КПЮ назвала СССР недемократическим, ей потребовалось разработать и подчеркнуть новаторский подход КПЮ к коммунистическому правлению. Это было реализовано посредством законодательства о самоуправлении трудящихся, принятого в 1950 году, а также посредством противодействия сталинизму и межвоенному югославскому унитаристству. Этот подход привел к периоду идеологического ревизионизма, в ходе которого установленные доктрины подвергались сомнению.

Objectives of the Soviet foreign policy gradually brought the USSR in conflict with the KPJ. Their relationship was complicated as the KPJ led armed resistance against the Axis while the Soviet foreign relations were initially constrained by provisions of the Molotov–Ribbentrop Pact, and then with alliance with the Western Allies who supported the Yugoslav government in exile until shortly after the initial Tito–Šubašić Agreement. As Yugoslavia was not fully in the Soviet post war sphere of influence, Tito pursued a foreign policy course seeking to integrate Albania into the Yugoslav federation, support the Greek communist guerrillas, and broaden ties between Yugoslavia and Bulgaria–potentially unifying the countries. Conclusion of the 1947 Bled Agreement seeking closer ties with Bulgaria, and imminent deployment of Yugoslav Army to Albania prompted a political confrontation with the USSR. The clash culminated in the Tito–Stalin split and the KPJ was expelled from the Cominform in 1948. For political reasons, the rift was presented as ideological rather than geopolitical one. The KPJ initially reacted to Stalin's criticism by adopting corrective measures in the field of collectivisation described as more Stalinist than those employed by Stalin himself. The KPJ saw purges of real or perceived Stalin supporters and other political opponents of the regime. In 1948–1951 period, more than 50,000 KPJ members (nearly 20% of its membership) were registered as political opponents and ejected, but the party expanded its ranks by more than half a million members in the same time frame. Virtually all parties within the NFJ or otherwise were dismantled following the Stalin letters in which the Soviet leader accused the KPJ of being diluted by the NFJ. The only exception was the HRSS, which was temporarily allowed to continue operating. The exact number of those arrested remains uncertain, but in 1983, Radovan Radonjić stated that 16,288 were arrested and convicted, including 2,616 belonging to various levels of the KPJ leadership. According to Ranković, 51,000 people were killed, imprisoned or sentence to forced labour, a majority of them without trial. Prisoners were held at numerous sites, including a special purpose prison camp built on the uninhabited Adriatic islands of Goli Otok and Sveti Grgur in 1949. In view of the circumstances and the ideological aspect of the Yugoslav–Soviet split, the KPJ found it necessary to differentiate the Yugoslav political system from the Soviet one. Since the KPJ labelled the USSR undemocratic, it was necessary to devise and highlight KPJ's innovative approach to communist rule. This was pursued through workers' self management legislation introduced in 1950, as well as through opposition to Stalinism and inter war Yugoslav unitarism. The approach led to a period of ideological revisionism in which established doctrines could be questioned.

Реформа и конфликт с Джилисом

Несмотря на то, что советская и коминформская пропаганда обращала внимание на неравенство в экономическом развитии различных частей Югославии, обвиняя в восстановлении капитализма и национальном угнетении менее развитых регионов, столкновение между жесткой централизацией и децентрализацией представлялось как конфликт между политическим принципом и экономическими приоритетами. В 1950 году югославские власти стремились бороться с неэффективными трудовыми практиками и повысить производительность, внедряя рабочие советы и систему, которая впоследствии стала известна как «социалистическое самоуправление». Однако конституция Югославии 1946 года была построена по модели советской федерации, где федеральный парламент принимал законы, обязательные для федеративных единиц, и имел право отменять их законодательство. В 1952 году Кардель разработал проект конституционных поправок, чтобы отразить реальность реформ 1950–1951 годов. Это привело к закреплению этих реформ в конституционных поправках Югославии 1953 года, которые стремились учесть экономическую мощь каждой республики, одновременно обеспечивая равное представительство каждой федеративной единицы в собрании для поддержания баланса. КПЮ провозгласила переход от монополии партии на власть к роли идеологического лидера общества, децентрализовала свою структуру и переименовала себя (и соответствующие республиканские организации) в Союз коммунистов Югославии (Savez komunista Jugoslavije, SKJ) на своем шестом съезде, проходившем в Загребе в 1952 году. Название было вдохновлено Коммунистическим союзом 1847–1852 годов, основанным Марксом, Энгельсом и Шаппером. Конституционные поправки, принятые в январе 1953 года, были лишь вторым шагом в серии из пяти конституционных реформ, отражающих социальное развитие коммунистической Югославии, но принципы, заложенные в 1953 году, были сохранены во всех последующих югославских конституциях. После сближения Югославии с СССР Джилас опасался, что Югославия вернется к полному контролю над обществом со стороны центрального правительства. Он считал это возможным из-за влияния Ранковича – главного конкурента Джиласа в борьбе за престолонаследие Тито. Джилас опубликовал серию статей в газете «Борба», критикуя бюрократизм и исключительные притязания коммунистов на власть. Он развил эту критику в сборнике эссе, обвинив КПЮ в элитарности и привилегированном положении. В ответ Джилас был исключен из ЦК КПЮ в январе 1954 года и вскоре окончательно покинул партию. В последующем интервью газете The New York Times он призвал к многопартийной системе в Югославии, что привело к его заключению. Джилас был помилован в 1966 году.

Even though Soviet and Cominform propaganda drew attention to inequalities in the economic development of various parts of Yugoslavia, alleging restoration of capitalism, and national oppression of the underdeveloped nations, the clash between strict centralisation and decentralisation appeared as a conflict between political principle and economic priorities. In 1950, Yugoslav authorities sought to combat unsustainable labour practices and improve production efficiency through introduction of workers' councils and the system which later became known as "socialist self management". However, the 1946 Yugoslav constitution followed the model of the Soviet federation in which the federal parliament legislates laws applicable to the federal units and has the power to overrule the units' legislation. In 1952, Kardelj drafted constitutional amendments to reflect the reality of the reforms of 1950–1951. This led to codification of the reforms as 1953 Yugoslav constitutional amendments seeking to reflect the economic power of each constituent republic, while ensuring equal representation of each federal unit in the assembly to counterbalance this. The KPJ proclaimed shift from party monopolising power to the ideological leader of the society, decentralised its structure, and rebranded itself (and correspondingly its republican organisations) as the League of Communists of Yugoslavia (Savez komunista Jugoslavije, SKJ) at its sixth congress held in Zagreb in 1952. The name was inspired by the 1847–1852 Communist League founded by Marx, Engels and Schapper. The constitutional amendments, adopted in January 1953, were only the second step in a series of five constitutional reforms reflecting the social development of Communist ruled Yugoslavia, but the principles introduced in 1953 were retained in all subsequent Yugoslav constitutions. After the Yugoslav rapprochement with the USSR, Đilas feared Yugoslavia would switch to full control of the society by the central government. He thought that was possible due to influence of Ranković–the Đilas's primary competitor as a potential successor to Tito. Đilas wrote a series of articles for Borba criticising bureaucratism and Communist exclusive claim to power. He took the criticism further in a compilation of essays, accusing the KPJ of elitism and enjoying privileges. In response, Đilas was removed from the KPJ central committee in January 1954 and soon he left the party altogether. In a subsequent The New York Times interview, he called for a multi party system in Yugoslavia – and this led to his imprisonment. Đilas was pardoned in 1966.

Югославистская кампания

На 7-м съезде СКЖ, состоявшемся в 1958 году, партия стала более централизованной. Это было достигнуто путем значительного сокращения полномочий по принятию решений, ранее предоставленных республиканским организациям СКЖ. Партийная программа, опубликованная на съезде, высоко оценила формирующееся югославское самосознание, и была опубликована серия статей, призывающих к созданию единой югославской культуры. Это решение опиралось на введение возможности указать свою национальность как «югослав» в переписи населения 1953 года, а также на поддержанное режимом Нови-Садское соглашение 1954 года об едином сербо-хорватском языке. Таким образом, была запущена кампания «югославизм», направленная на замену федерализма унитаризмом. Ранкович стал наиболее активным сторонником этой кампании. Он искал поддержку у Лиги коммунистов Боснии и Герцеговины (Savez komunista Bosne i Hercegovine, SKBiH) и Лиги коммунистов Черногории (Savez komunista Crne Gore, SKCG) – с некоторым успехом в последней. В 1963 году Сербия и Черногория заключили ряд соглашений об укреплении экономических и культурных связей, включая строительство железной дороги Белград – Бар. Кампания подверглась публичной критике в ходе переписки, опубликованной в газете «Borba». Сторонников кампании, в основном сербов, обвинили в стремлении к упразднению республик и возрождению великосербского шовинизма. Особенно острое сопротивление исходило от Лиги коммунистов Хорватии (Savez komunista Hrvatske, SKH) и Лиги коммунистов Македонии (Сојуз на комунистите на Македонија, SKM). К ним присоединилась неформальная национал-реформистская коалиция, в которую вошла Лига коммунистов Словении (Zveza komunistov Slovenije, ZKS) и, в меньшей степени, руководство Воеводины. В начале 1963 года Тито был вынужден публично предупредить о шовинизме и заверить несербов в том, что объединение наций не планируется, одновременно защищая концепцию югославизма. Наконец, на 8-м съезде СКЖ, состоявшемся в 1964 году, Тито и Кардель выступили с речами, в которых критиковали сторонников объединения народов Югославии как приверженцев бюрократической централизации, унитаризма и гегемонии. На съезде больше не упоминалось о югославизме, и республиканским организациям СКЖ были возвращены полномочия по принятию решений, чтобы отразить специфику и национальный характер республик. Таким образом, 8-й съезд отказался от югославизма в пользу децентрализации. СКЖ продвигала концепцию «югославского социалистического патриотизма». Сторонники этой концепции определяли ее как чувство или осознание и любовь к социалистическому самоуправляющемуся сообществу. По мнению СКЖ, эта концепция не имела отношения к национализму и этнической принадлежности, а также поддерживала ценности и традиции этнических групп, проживающих в Югославии.

At the 7th Congress of the SKJ held in 1958, the party became more centralised. This was achieved by largely revoking decision making powers previously given to republican branches of the SKJ. The party programme published at the Congress praised emerging Yugoslav consciousness and a series of articles was published advocating creation of unified Yugoslav culture. This decision built on introduction of the option of declaring one's ethnicity as Yugoslav in the 1953 census, and the régime sponsored 1954 Novi Sad Agreement on the single Serbo Croatian language. Thus launched Yugoslavism campaign sought to replace federalism with unitarism. Ranković became the most prominent advocate of the campaign. He sought support from the League of Communists of Bosnia and Herzegovina (Savez komunista Bosne i Hercegovine, SKBiH) and from the League of Communists of Montenegro (Savez komunista Crne Gore, SKCG) – with some success in the latter. In 1963, Serbia and Montenegro concluded several agreements on strengthening economic and cultural ties, including construction of the Belgrade–Bar railway. The campaign was publicly criticised through an exchange of letters published in Borba. The proponents of the campaign, largely ethnic Serbs, were accused of scheming to abolish republics and resurrect Greater Serbian chauvinism. Particular opposition came from the League of Communists of Croatia (Savez komunista Hrvatske, SKH) and the League of Communists of Macedonia (Сојуз на комунистите на Македонија, SKM). They were joined in an informal national reformist coalition by the League of Communists of Slovenia (Zveza komunistov Slovenije, ZKS) and, in a less prominent role, by the leadership of Vojvodina. In early 1963, Tito was compelled to publicly warn about chauvinism and reassure non Serbs that merger of nations was not contemplated while defending the concept of Yugoslavism. Finally, at the 8th Congress of the SKJ held in 1964, Tito and Kardelj gave speeches criticising those thinking about merging nations of Yugoslavia as proponents of bureaucratic centralisation, unitarism and hegemony. There was no further mention of Yugoslavism at the Congress and the republican branches of the SKJ were given back their decision making powers to reflect specificities and national character of the republics. The 8th Congress thus abandoned Yugoslavism in favour of decentralisation. The SKJ promoted the notion of "Yugoslav socialist patriotism". The concept was described by its advocates as the feeling or awareness and love of the socialist self management community. According to the SKJ, the concept was unrelated to nationalism and ethnicity. The notion was also claimed to support values and traditions of ethnic groups living in Yugoslavia.

Политические фабрики

Реформы, основанные на самоуправлении рабочих в 1950-х годах, создали искажённую социалистическую рыночную экономику, где цены регулировались, и нормативные акты часто менялись. Эта политика позволила органам власти на муниципальном уровне учреждать и защищать предприятия от рыночных сил. Тито отмечал, что эти предприятия, прозванные «политическими фабриками», способны лишь приносить убытки. Они конкурировали за финансирование из федеральных инвестиционных фондов, зачастую посредством лоббирования со стороны республиканских чиновников, что приводило к соперничеству республик за ограниченные ресурсы. В 1958 году забастовка шахтёров в Трбовле усилила общее недовольство в Словении в отношении югославской экономической политики, и особенно управления федеральными инвестиционными фондами. Это событие стало первым признаком нарастающих разногласий относительно экономического развития страны и политических основ экономической системы. К 1961–1962 годам югославская экономика вступила в рецессию. Эта ситуация повлекла за собой проведение небольших экономических реформ, которые вскоре были отменены, но спровоцировали дискуссию по экономическим вопросам. Эта дискуссия совпала с принятием конституции 1963 года, расширяющей полномочия республик, и VIII съездом СКЮ, расширившим полномочия партийных организаций СКЮ в 1964 году. В качестве уступки консервативным фракциям внутри СКЮ, в соответствии с новой конституцией были созданы два новых поста, которые заняли Ранкович и Петар Стамболич. Первый стал вице-президентом, а второй – федеральным премьер-министром, поскольку эта должность была отделена от должности президента.

Конкурирующие экономические модели

Республиканское руководство выступало за различные модели экономического развития. ZKS в Словении и SKH в Хорватии выступали за децентрализацию и сокращение инвестиционных субсидий, а также критиковали так называемые политические фабрики в Боснии и Герцеговине и в Косово. Руководство СКМ в Македонии выступало за децентрализацию, поскольку опасалось сербского доминирования больше, чем потери федерального финансирования. Автор Сабрина Рамет описала конкурирующие фракции в СКЖ на федеральном и республиканском уровнях в период 1962–1987 годов как "либералов" и "консерваторов", исходя из того, поддерживали ли они или выступали против призывов к децентрализации. Занимавшие среднюю позицию назывались "посредниками" и включали Тито, Бакарича и Стамболича. Противоположный лагерь сформировали Лига коммунистов Сербии (Savez komunista Srbije, SKS), SKBiH в Боснии и Герцеговине и SKCG в Черногории, которые выступали за сохранение существующих экономических практик. В марте 1966 года реформистская группа одержала верх в центральном комитете СКЖ, поддержав экономические реформы. Эти коалиции менялись по мере изменения конкретных интересов. К концу десятилетия Воеводина больше не поддерживала позиции Хорватии и Словении, но, с другой стороны, SKCG в Черногории больше не полностью совпадала с позицией сербской SKS, в то время как хорватская SKH искала поддержки у коммунистов Косово. Дискуссия о реформах изначально ограничивалась экономистами, но к 1964 году перешла в политические форумы и СМИ, где противоборствующие фракции обвиняли друг друга в эксплуатации. Эти обвинения основывались на взаимной неприязни. Несербское население считало, что сербы (и черногорцы) чрезмерно представлены на всех уровнях федеральных органов СКЖ, в службах безопасности и в офицерском корпусе Югославской народной армии (ЮНА). Кроме того, растущий разрыв в развитии между Словенией, Хорватией и Воеводиной, с одной стороны, и остальной страной – с другой, также был источником напряженности. По словам консула США в Загребе Хелен Батджер, в середине 1960-х годов национализм усилился в результате многолетней экономической сдержанности, политического угнетения, неэффективных инвестиций в слаборазвитые регионы и неспособности политических лидеров выполнить свои обещания. Это также было формой протеста против доминирующей роли федеральных чиновников, которых в Словении и Хорватии обычно считали представителями интересов Сербии. По словам Батджер, к тому времени около 50% членов ZKS в Словении и SKH в Хорватии придерживались националистических взглядов. В 1965 году кампания за реформы была представлена как стремление противостоять неэффективным экономическим практикам. Это привело к передаче экономической власти от федерального уровня республикам и к отмене федерально контролируемого общего инвестиционного фонда. Его активы были переданы трем федеральным банкам, базировавшимся в Белграде, в то время как республиканские партийные чиновники усилили свое влияние на экономику своих республик. + Членство по национальности (конец 1960-х годов) Национальность Общее число членов Процент от общего числа членов Процент от общей численности населения Серб 541 526 51,77 42,08 Хорват 189 605 18,13 23,15 Словенец 70 516 6,74 8,57 Македонец 67 603 6,46 5,64 Черногорец 65 986 6,31 2,77 Мусульманин 37 433 3,58 5,24 Албанец 31 780 3,04 4,93 Венгр 12 683 1,21 2,72 Другие 28 886 2,76 4,90 Всего 1 046 018 100,00 100,00

Republican leaderships advocated different economic development models. The ZKS in Slovenia and the SKH in Croatia favoured decentralisation and reduction of investment subsidies, and criticised the so called political factories in Bosnia and Herzegovina and in Kosovo. The SKM leadership in Macedonia favoured decentralisation because they feared Serbian domination more than the loss of federal funding. Author Sabrina Ramet described the competing factions in the SKJ at the federal and republican levels in the 1962–87 period as "liberals" and "conservatives," based on whether they supported or opposed calls for decentralisation. Those holding the middle ground were termed "brokers" and included Tito, Bakarić, and Stambolić. An opposing camp was formed by the League of Communists of Serbia (Savez komunista Srbije, SKS), the SKBiH in Bosnia and Herzegovina, and the SKCG in Montenegro, who advocated continuing existing economic practices. In March 1966, the reformist group prevailed in the central committee of the SKJ, which supported economic reforms. These coalitions varied as particular interests shifted. By the end of the decade, Vojvodina no longer supported Croatian and Slovenian positions, but on the other hand the SKCG in Montenegro was no longer in full alignment with the Serbian SKS, while Croatia's SKH sought support from Kosovo's communists. The reform debate was initially confined to economists, but by 1964 it was taken up in political forums and media, where opposing factions accused each other of exploiting one another. These allegations built upon mutual resentments. Non Serb population saw Serbs (and Montenegrins) as overrepresented at all levels of federal SKJ offices, in the security services, and in the Yugoslav People's Army (JNA) officer corps. In addition, the growing development gap between Slovenia, Croatia, and Vojvodina on one hand and the rest of the country on the other was also a source of tensions. According to US consul to Zagreb, Helene Batjer, during the mid 1960s nationalism had increased as the result of years of economic austerity, political oppression, unprofitable investments in underdeveloped regions, and the failure of political leaders to deliver on their promises. It was also a form of protest against the dominant role of federal officials who were generally considered in Slovenia and Croatia to represent Serbia's interests. According to Batjer, about 50% of members of ZKS in Slovenia and SKH in Croatia espoused nationalist views by then. In 1965, the pro reform campaign was presented as a push against inefficient economic practices. It led to a transfer of economic authority from the federal level to the republics, and to the abolition of the federally controlled general investment fund. Its assets were transferred to three federal Belgrade based banks, while the republican level communist party officials increased their influence over economies of their respective republics. + Membership by Nationality (late 1960s) Nationality Total members Percent of membership Percent of total population Serb 541,526 51.77 42.08 Croat 189,605 18.13 23.15 Slovene 70,516 6.74 8.57 Macedonian 67,603 6.46 5.64 Montenegrin 65,986 6.31 2.77 Muslim 37,433 3.58 5.24 Albanian 31,780 3.04 4.93 Hungarian 12,683 1.21 2.72 Others 28,886 2.76 4.90 Total 1,046,018 100.00 100.00

Дело Ранковича

К началу 1966 года стало очевидно, что экономическая реформа не дала ожидаемых результатов. СКЮ обсудил неудачу и возложил вину за сопротивление реформе на сербское руководство. Весной 1966 года Кардель убедил Тито отстранить Александра Ранковича от центрального комитета СКЮ и должности вице-президента Югославии. Его обвинили в заговоре с целью захвата власти, игнорируя решения VIII съезда СКЮ о децентрализации, и в злоупотреблении Управлением государственной безопасности напрямую или через сторонников. В частности, ему инкриминировали незаконную прослушку руководства СКЮ, включая Тито. Расследование дела Ранковича проводила шестичленная комиссия, в которую входили представители от каждой республики. Председателем комиссии был Крсте Крвенковски (Македония), членами – Дзюро Пукар (Босния), Блажо Йованович (Черногория), Добривое Радосавльевич (Сербия), Мико Трипало (Хорватия) и Франс Попит (Словения). Хотя они и не входили в состав комиссии, расследование направляли Кардель, Бакарич и Стамболич, которые оказывали влияние на ее членов и контролировали процесс. Ранковича о предъявленных обвинениях и расследовании проинформировали лишь незадолго до пленума, проходившего 1 июля 1966 года на островах Бриони. В конечном итоге Ранковича отстранили от всех должностей и исключили из центрального комитета. Его союзники и преемники на посту федеральных министров внутренних дел, Светласлав Стефанович и Войин Лукич, также были уволены и исключены из СКЮ. По инициативе косовской организации СКЮ, поддержанной СКЧГ, СКБиГ и СКМ, Ранковича также исключили из СКЮ. Несмотря на то, что СКЮ позаботился о замене Ранковича на всех его прежних федеральных постах сербами по национальности, его отстранение было воспринято в Сербии и других частях Югославии как поражение или даже унижение сербов, что вызвало сербское возмущение. Вскоре после падения Ранковича СКМ Македонии призвал к политическим реформам. Они предложили дальнейшую децентрализацию СКЮ и предоставление республиканским организациям права вето при принятии решений СКЮ на федеральном уровне. Этот план был отвергнут СКС Сербии, но получил поддержку в разной степени со стороны других. Пока шли дебаты, руководство СКС было заменено реформистски настроенными антинационалистами Марко Никезичем и Латинкой Перович, которые стали президентом центрального комитета и секретарем исполнительного комитета соответственно. Никезич и Перович не поддерживали экономические аспекты реформы, продвигаемой СКХ в Хорватии, но приветствовали призывы к большей либерализации СМИ и политики. На IX съезде в 1969 году вопрос о праве вето остался без внимания, но республиканским организациям было предоставлено право назначать должностных лиц федерального уровня и принимать собственные уставы. В 1968 году провинциальные организации СКЮ в Косово и Воеводине были повышены до уровня провинциальных коммунистических партий. Так были образованы Союз коммунистов Воеводины (Savez komunista Vojvodine, SKV) и Союз коммунистов Косово (Savez komunista Kosova, SKK), которые одновременно являлись частью сербской СКС и федеральной СКЮ. Это оставило только партийную организацию в ЮНА под прямым контролем СКЮ на федеральном уровне.

By early 1966, it was evident that the economic reform did not produce the desired results. The SKJ discussed the failure and blamed the Serbian leadership for resistance to the reform. In the spring of 1966, Kardelj persuaded Tito to remove Aleksandar Ranković from the SKJ central committee and the position of the vice president of Yugoslavia. He was accused of plotting to seize power disregarding the decisions of the 8th Congress of the SKJ on decentralisation, and abuse of the State Security Administration directly or through allies. Specifically, he was accused of illegally wire tapping SKJ leadership, including Tito. The investigation of the Ranković affair was handled by a six member commission with one member drawn from each republic. It was chaired by Krste Crvenkovski (Macedonia) and its members were Đuro Pucar (Bosnia), Blažo Jovanović (Montenegro), Dobrivoje Radosavljević (Serbia), Miko Tripalo (Croatia), and France Popit (Slovenia). Even though they were not members of the commission, the investigation was directed by Kardelj, Bakarić, and Stambolić who controlled the commission through influence exerted on its members. Ranković was not informed of the accusations and the investigation until shortly before the plenum held on Brijuni Islands on 1 July 1966. Ranković was eventually removed from all his offices and expelled from the central committee. His allies and successors as federal ministers of the interior, Svetislav Stefanović and Vojin Lukić, were also dismissed and expelled from the SKJ. On the initiative of SKJ's Kosovo organisation, supported by the SKCG, the SKBiH, and the SKM, Ranković was also expelled from the SKJ. Even though the SKJ took care to replace Ranković in all his former federal posts with ethnic Serbs, his ouster was perceived in Serbia and elsewhere in Yugoslavia as a Serbian defeat or even humiliation, resulting in Serb resentment. Shortly after the fall of Ranković, the SKM of Macedonia called for political reforms. They proposed even greater decentralisation of the SKJ and giving veto powers to republican branches at federal level decision making by the SKJ. The plan was opposed by the SKS in Serbia but was supported to various degrees by others. While the debate was ongoing, the SKS leadership was replaced by reformist leaning anti nationalists Marko Nikezić and Latinka Perović who were made president of the central committee and the secretary of the executive committee respectively. While Nikezić and Perović did not support the economic aspects of the reform advocated by the SKH in Croatia, they welcomed the call for greater liberalisation of media and politics. In 1969, the 9th Congress remained silent on the veto rights, but granted the branches the right to appoint federal level officials and adopt their own statutes. Provincial SKJ organisations in Kosovo and Vojvodina were raised to the level of provincial communist parties in 1968. Thus were formed the League of Communists of Vojvodina (Savez komunista Vojvodine, SKV) and the League of Communists of Kosovo (Savez komunista Kosova, SKK), which were simultaneously part of the Serbian SKS and the federal SKJ. This left only the party organisation in the JNA under direct control of the federal level SKJ.

Хорватская весна и чистка реформаторов

В атмосфере межреспубликанского разногласия по поводу реформы банковского дела и торговли, конфликт приобрел все более националистическую окраску. В 1967 и 1968 годах в югославскую конституцию вновь были внесены поправки, что еще больше сократило федеральную власть в пользу республик-составляющих. Реформистские силы усилились в ноябре 1968 года, когда Марко Никезич и Латинка Перович возглавили СКС и стали выступать за развитие посредством внедрения рыночных механизмов и невмешательства в дела других республик. 9-й съезд СКЖ состоялся в марте 1969 года, ознаменовав пик реформистской коалиции. На нем настаивали на децентрализации всех сфер общества. В конце 1960-х годов отношения между ЗКС Словении и СКХ Хорватии стали более напряженными, однако СКХ и македонский СКМ успешно оказали давление на федеральный СКЖ, чтобы тот принял принцип единогласия при принятии решений, тем самым получив право вето для республиканских организаций СКЖ в апреле 1970 года. В конце 1960-х годов в Хорватии наблюдался подъем национальных настроений и хорватского национализма, проявившийся в форме «Хорватской весны», главным образом через культурную организацию «Матица хрватска», в ответ на случаи реального или мнимого сербского доминирования. СКХ не имела официальной позиции относительно «Матицы хрватска» до конца 1969 или начала 1970 года. Затем реформистское крыло СКХ во главе с Савкой Дабчевич-Кучар и Мико Трипало взяло под контроль партию и объединилось с «Матицей хрватска», чтобы заручиться более широкой поддержкой во внутрипартийной борьбе за власть с консервативным крылом. Для СКХ претензии включали экономические вопросы, такие как доля доходов в твердой валюте, остающаяся в распоряжении хорватских предприятий, но они были расширены и включали различные политические требования, направленные на увеличение автономии и противодействие чрезмерному представительству этнических сербов в органах безопасности, политике и других сферах. Особым предметом спора был вопрос о разграничении хорватского языка от сербохорватского. 1 декабря 1971 года Тито созвал 21-е заседание президиума СКЖ в формате совместного заседания с лидерами СКХ, где руководство СКХ подверглось резкой критике и получило указание восстановить контроль над националистами. В течение нескольких дней Дабчевич-Кучар и Трипало подали в отставку, а десятки тысяч членов были исключены из СКХ. Даже когда тысячи людей подвергались преследованиям за политические преступления, Тито стремился подорвать националистическую поддержку, удовлетворяя требования экономических реформ. В январе 1972 года СКЖ приняла программу постоянной борьбы с национализмом. В ходе этой борьбы были задеты реформистские силы: Стане Кавчич был вынужден уйти в отставку в Словении, а фракция СКМ Крсте Црвенковского была отстранена от власти в Македонии. В Сербии Марко Никезич, Латинка Перович, Мирко Тепавац и Бора Павлович были обвинены в либерализме, в частности, в их отказе осудить «Хорватскую весну», в согласии с публичной критикой федеральной централизации и просьбами ослабить партийную монополию СКЖ, а также в поддержке демократических реформ социалистического самоуправления в стране, и были вынуждены уйти в отставку, в то время как Коча Попович ушел в отставку в знак солидарности с отстраненными членами партии. Их заменили послушные, но некомпетентные политики. В частности, конституционные поправки 1971 года передали значительные полномочия от федерации республикам, а новая конституция, принятая в 1974 году, почти полностью сохранила реформы 1971 года. Она даже расширила экономические полномочия республик, законодательно закрепив требования реформаторов в банковской сфере, торговле и валютных операциях. Чистки начала 1970-х годов оттолкнули многих реформистских коммунистов и социал-демократов от политики в последние десятилетия существования Югославии.

In the atmosphere of the inter republican disagreement on reform of banking and trade, the conflict assumed increasingly nationalist rhetoric. In 1967 and 1968, the Yugoslav constitution was amended once again, further reducing federal authority in favour of the constituent republics. The reformist forces grew in November 1968 when Marko Nikezić and Latinka Perović took helm of the SKS and advocated development through introduction of market economy practices and non interference in other republics' affairs. The 9th Congress of the SKJ was held in March 1969, marking the peak of the reformist coalition. It pushed for decentralisation of all aspects of society. In the late 1960s, the relations between Slovenia's ZKS and Croatia's SKH became more strained, but the SKH and the Macedonian SKM successfully pressured the federal SKJ to adopt the principle of unanimity in decision making, thus obtaining veto power for the republican branches of the SKJ in April 1970. In the late 1960s, Croatia saw a resurgence of the national sentiment and Croatian nationalism in the form of Croatian Spring primarily through the cultural organisation Matica hrvatska, in response to instances of actual or perceived Serbian dominance. The SKH had no official position regarding Matica hrvatska until late 1969 or early 1970. Then a reformist faction of the SKH led by Savka Dabčević Kučar and Miko Tripalo gained control of the party and aligned themselves with Matica hrvatska to secure wider support in an intra SKH power struggle with a conservative faction. For the SKH, grievances included economic issues such as rate of retention of hard currency earnings by Croatia based companies, but the complaints were expanded to include various political demands seeking increased autonomy and opposition to over representation of ethnic Serbs in security services, politics, and elsewhere. A particular point of contention was the matter of distinguishing Croatian language from Serbo Croatian. On 1 December 1971, Tito convened the 21st session of the SKJ presidium as a joint meeting with the SKH leaders where the SKH leadership was roundly criticised and told to regain control over nationalists. Within days, Dabčević Kučar and Tripalo resigned, and tens of thousands of members were expelled from the SKH. Even as thousands were persecuted for political crimes, Tito sought to undercut nationalist support by granting economic reform demands. In January 1972, the SKJ adopted a programme of an ongoing fight against nationalism. In the process, reformist forces were targeted – Stane Kavčič was forced to resign in Slovenia, and the SKM faction of Krste Crvenkovski was ousted in Macedonia. In Serbia, Marko Nikezić, Latinka Perović, Mirko Tepavac and Bora Pavlović were accused of liberalism, particularly with their refusal to condemn the Croatian Spring, reconcilability with public critique of federal centralisation and requests to weaken SKJ's party monopoly, as well as advocacy of democratic reforms of the socialist self management in the country, and were forced to resign, while Koča Popović retired out of solidarity with purged members of the party. Their replacements were obedient but mediocre politicians. Namely, 1971 constitutional amendments transferred significant powers away from the federation to the republics, and the new constitution adopted in 1974 preserved the 1971 reforms nearly completely. It even expanded republican economic powers by putting into law the reformist demands in the sectors of banking, commerce, and foreign currency. The purges of early 1970s drove many reformist communists and the social democratic minded away from politics in the final decades of Yugoslavia.