Даниил ал-Кумиси: Жизнь и взгляды караимского ученого

Введение

Караитский раввин (умер в 946 году)
Даниил аль Кумиси (? в Дамагане, Табаристан – 946, в Иерусалиме) был одним из наиболее выдающихся ранних ученых караитского иудаизма. Он достиг расцвета в конце IX или начале X века. Он был родом из Дамагана, столицы провинции Кумис в бывшем государстве Табаристан (ныне в провинции Семнан в Иране), что подтверждается его двумя фамилиями, последняя из которых встречается только в трудах Якова Киркисани. Отношение Даниила аль Кумиси к Анан бен Давиду и его резкая оппозиция ананитам (то есть первым караитам, последователям Анан и его ближайшим преемникам) характеризуют его место в караизме. Поначалу он высоко ценил Анан, называя его рош хамаскилим – «глава мудрецов». Однако позже он презирал его и именовал рош хакесилим – «глава глупцов». Тем не менее, мнение Даниила пользовалось уважением у караимов. Позднее Даниил эмигрировал в Иерусалим и основал орден «Скорбящих Сиона». Предполагается, что он построил старейшую караитскую синагогу, расположенную в Иерусалиме. Придерживаясь протосионистских взглядов, он призывал своих соплеменников-караимов вернуться в Израиль и в своем Послании к Диаспоре назвал тех, кто противился этому, «глупцами, навлекающими гнев Господа». Что касается теорий Даниила, он отвергал спекуляции как источник познания и, вероятно, придерживаясь этого принципа, выступал, в отличие от Анан, за то, чтобы библейские законы не толковались аллегорически и не объяснялись вразрез с буквальным смыслом текста (см. ниже). Он проявлял мало интереса к науке; например, он утверждал, что определение новолуния путем вычислений, как это делали раввиниты, запрещено, поскольку такие вычисления приравниваются к астрологии. Эта практика грозит суровым наказанием, как указано в Исаии 47:13–14. Тем не менее, в своем комментарии к книге Левит, 26, Даниил углубляется в размышления о теодиции и страданиях праведников. Его представление об ангелах также весьма необычно. Он утверждает, что всякий раз, когда в Библии упоминаются «ангелы» (маль’ахим), это обозначение относится не к живым, говорящим существам, выступающим в качестве посланников, а к силам природы, таким как огонь, туман, ветры и т. д., посредством которых Бог совершает Свои дела (сравните с Маймонидом, «Море», II, 6). Это могло быть вызвано влиянием саддукеев, которые также отрицали существование ангелов; сравните Деяния Апостолов 23:8, а также труды, распространявшиеся среди ранних караимов, названные в честь Задока и содержащие саддукейские взгляды.

Karaite rabbi (died 946)
Daniel al Kumisi (? in Damagan, Tabaristan – 946, in Jerusalem) was one of the most prominent early scholars of Karaite Judaism. He flourished at the end of the ninth or the beginning of the tenth century. He was a native of Damagan, capital of the province of Qumis in the former state of Tabaristan (now in Semnan province of Iran), as is shown by his two surnames, the latter of which is found only in Jacob Qirqisani's works. Al Kumisi's attitude to Anan ben David and his violent opposition to the Ananites (i. e., the first Karaites, Anan's followers and immediate successors) are characteristic of his place in Karaism. At first, he esteemed Anan highly, calling him rosh hamaskilim "chief of the scholars". However, he later despised him and called him rosh hakesilim "chief of the fools". Nevertheless, Daniel's opinions were respected by the Karaites. Daniel later immigrated to Jerusalem, and founded the order of the "Mourners of Zion." He may have built the oldest Karaite synagogue, which is located in Jerusalem. Espousing proto Zionist views, he urged his fellow Karaites to return to Israel, and called those who opposed doing so "fools who draw the Lord's wrath" in his Epistle to the Diaspora. As regards Daniel's theories, he denied that speculation could be regarded as a source of knowledge, and, probably following this tenet, he maintained, in opposition to Anan, the principle that the Biblical laws must not be interpreted allegorically nor explained contrary to the simple text (see below). He evinces little regard for science; for instance, he asserted it is forbidden to determine the new moon by calculation after the manner of the Rabbanites because such calculations are condemned like astrology. This practise is threatened with severe punishment in Isaiah 47, 13–14. Nonetheless, Daniel in his commentary to Leviticus 26, indulges in long reflections on the theodicy and the suffering of the pious. His conception of the angels, also, is most extraordinary. He says that wherever mal'akhim "angels" are mentioned in the Bible, the designation does not refer to living, speaking beings who act as messengers, but to forces of nature, as fire, fog, winds, etc. through which God performs His works (compare Maimonides, "Moreh," ii. 6). This may be due to the influence of the Sadducees, who also denied the existence of angels; compare Acts of the Apostles 23, 8, as in works circulated among the earlier Karaites named after Zadok and containing Sadducee opinions.

Юридические решения

Даниил был сторонником строгого толкования Торы. Сохранились следующие его решения: запрещено совершать какую-либо работу в Шаббат — даже мыть руки порошком — или поручать выполнение какой-либо работы в субботу нееврею, будь то безвозмездно, за плату или иное вознаграждение. Запрещено зажигать свечи не только в пятницу вечером, но и в вечер праздников. В описании в Лев. XXIII. 40 деревьев, которые, по мнению Даниила, использовались для возведения сукки, фраза "периз хадар" (плоды красивых деревьев) более определенно объясняется как "капот темарим" (ветви пальм), пальма выделяется своей красотой (Песнь Соломона VII. 8). Как и Анан, Бенямин Нахаванди и Исмаил аль-Укбари, Даниил запретил употреблять в пищу животных, использовавшихся для жертвоприношений в Иерусалимском Храме в Диаспоре, добавив к доказательствам своих предшественников другие, взятые из Осии 9:4 и Исаии LXVI. 3. Запрет, содержащийся в Исходе 23:19 («Не вари козленка в молоке матери его»), должен пониматься буквально, а не аллегорически, как это делал Анан. Священник выполнял предписание «отрубить голову» птицы (Левит 1:15: מָלַק) путем полного отсечения головы после забоя. Чистых птиц нельзя определить по определенным признакам, как утверждают раввиниты, но решающими являются названия птиц, указанные в Торе; поскольку их не всегда можно идентифицировать, караиты значительно расширили список запрещенных птиц. Среди саранчи разрешено употреблять в пищу только четыре вида, прямо упомянутые в Лев. XI. 22. Запрещено есть яйца, поскольку их следует считать живыми существами, которых нельзя заколоть согласно Второзаконию 22:6–7, где разрешено брать птенцов, но не яйца. Из рыбы разрешены только икра, а кровь запрещена. Человек, страдающий проказой, по-прежнему должен считаться нечистым; это было направлено против Анана, который считал, что законы о чистом и нечистом не применяются в Диаспоре. Однако туша животного перестает быть нечистой после того, как она была использована каким-либо образом, что подтверждается Левитом 7:24.

Daniel favored a rigorous interpretation of the Torah. The following decisions of his have been preserved: It is forbidden to do any work whatever on Shabbat—even to clean the hands with powder—or to have any work done on the Sabbath by a non Jew, whether gratuitously, or for wages or any other compensation. The burning of lights is forbidden not only on Friday evenings, but also on the evenings of the festivals. In the description in Lev. xxiii. 40 of the trees which, according to Daniel, were used in erecting the sukkah, the phrase "periez hadar" (the fruit of goodly trees) is more definitely explained by "kappot temarim" (branches of palms), the palm being distinguished for its beauty (Cant. vii. 8). Like Anan, Benjamin Nahawandi and Ismāʿīl al ʿUkbarī, Daniel forbade eating animals used for sacrifice in the Temple of Jerusalem in the Diaspora, adding to the proofs of his predecessors others drawn from Hosea 9, 4 and Isa. lxvi. 3. The prohibition contained in Exodus 23, 19 ("You shall not boil a kid in its mother’s milk") must not be interpreted allegorically, as Anan interpreted it, but literally. The priest carried out the injunction to "pinch off its head" of the bird (Book of Leviticus 1, 15: מָלַק֙) by cutting the head off entirely, after the slaughtering. The clean birds are not recognizable by certain signs, as Rabbanites assert, but the names of the birds as found in the Torah are decisive; since these can not always be identified, Karaites made the class of forbidden birds very large. Among locusts, only the four species expressly named in Lev. xi. 22 are permitted as food. It is forbidden to eat eggs because they must be considered as living things that can not be slaughtered according to the Book of Deuteronomy 22, 6–7, where it is permitted to take the young but not the eggs. Of fish, only the eggs are permitted; blood is forbidden. The leper must still be considered unclean; this was directed against Anan, who had held that the laws regarding the clean and the unclean were not applicable in the Diaspora. The carcass of an animal, however, ceases to be unclean after use has been made of it in any way, as is proved by Leviticus 7, 24.

Влияние ислама и Талмуда

Что касается брака левирата, Даниил согласен с Анан, что "ахим" во Второзаконии 25, 5 не означает "братья", что нарушило бы запрет, содержащийся в Левит. XVIII. 16, но "родственников". История Иуды и его сыновей (Бытие 38, 8) ничего не доказывает, поскольку в то время запрета жениться на жене брата не существовало. Запрет, содержащийся в Левит. 18, 18 нельзя понимать буквально, как это делают раббаниты, ибо сестра жены запрещена при любых обстоятельствах, равно как и брат мужа (здесь пример метода аналогии, "хеккеш"); скорее, в рассматриваемом отрывке подразумевается сводная сестра жены, например, дочь жены тестя, рожденная от его первого брака. В этом случае запрет прекращается со смертью жены. Дочь не исключена из наследства, как утверждают раббаниты, хотя ее доля меньше доли сына и составляет лишь одну треть; ведь в законе об оценке в связи с обетами (Левит 27) женщины оценивались ниже мужчин. В соответствии с этим законом, мать также получает треть. Даниил, возможно, находился под влиянием мусульманского фикха; ср. Коран, ан-Ниса 12. В остальном Даниил следует Талмуду, полагая, что потомки лица, имеющего право на часть наследства, наследуют все его права; дети сына, то есть внуки, имеют преимущество перед дочерью, их тетей. Наконец, Даниил считает, что ответственность за соблюдение заповедей должна наступать не с тринадцатого, а с двадцатого года; что Рош ха-Шана начинается в Йом-Кипур, десятого числа тишрея, как следует из Иезекииля 40:1, "в начале года, в десятый день месяца"; и что мусульмане также могут выступать свидетелями появления новолуния. Даниил написал несколько работ на иврите, все из которых, за исключением нескольких цитат и фрагментов, были утеряны. Существуют неопровержимые доказательства того, что он составил юридический кодекс (Сефер ха-Мицвот, или "Книга заповедей") и труд о правах наследования. Последний, против которого Саадия Гаон направлял свою полемику, возможно, был лишь частью вышеупомянутого кодекса. Он также написал комментарии к Торе, Книге Иисуса Навина и Книге Судей, и, вероятно, к другим библейским книгам. Это были не сплошные комментарии, а толкования к определенным отрывкам, содержащие также отступления. Слова часто объяснялись на арабском языке. Эти комментарии, особенно к Торе, вероятно, содержали многие из вышеперечисленных решений.

Concerning levirate marriage, Daniel agrees with Anan that "ahim" in Deuteronomy 25, 5 does not mean "brothers", which would violate the prohibition contained in Lev. xviii. 16, but "relations." The story of Judah and his sons (Genesis 38, 8) proves nothing, because at that time the prohibition against marrying a brother's wife did not exist. The prohibition contained in Lev. 18, 18 can not be taken literally as the Rabbanites do, for the wife's sister is forbidden under any circumstance, just as is the husband's brother (there is here an example of the method of analogy, "heqqesh"); it is rather the stepsister of the wife that is meant in the passage in question, e. g., the daughter of the father in law's wife whom the last named had by her first husband. In this case, the prohibition ends with the wife's death. The daughter is not excluded from the heritage, as the Rabbanites say, although her portion is less than that of the son, being only one third; for in the law of valuation in connection with vows (Leviticus 27), women were valued less than men. In conformity with this law, the mother also receives one third. Daniel was possibly influenced here by Muslim fiqh; cf. Quran, an Nisa 12. In other respects, Daniel follows the Talmud in holding that the descendants of one entitled to a portion succeed to his entire rights; the children of the son—i. e., grandchildren—taking precedence over the daughter, their aunt. Finally, Daniel holds that responsibility for the observance of the commandments must begin not with the thirteenth, but with the twentieth year; that Rosh Hashanah begins on Yom Kippur on the tenth of Tishri, as follows from Ezek. 40 1, " at the beginning of the year, the tenth day of the month"; and that Muslims also may act as witnesses of the new moon's appearance. Daniel wrote several works in the Hebrew language, all of which, save for a few quotations and fragments, have been lost. There is undeniable evidence that he compiled a legal code (Sefer ha Mitzvot or "Book of Commandments"), and a work on the rights of inheritance. The latter, against which Saadia Gaon directed his polemics, was perhaps merely a part of the code just mentioned. He also wrote commentaries to the Torah, Joshua, and the Book of Judges, and probably to other Biblical books. They were not running commentaries, but explanations to certain passages, and contained also digressions. Words were often explained in Arabic. These commentaries, especially that of the Torah, probably contained many of the decisions enumerated above.