Древняя история венгров (VIII в. до н.э. – ок. 895 г. н.э.)

Введение

История мадьяр (ок. 800 г. до н.э. – ок. 895 г. н.э.) – история и доистория Венгрии до завоевания. Венгерская доистория (magyar őstörténet) охватывает период истории венгерского народа, или мадьяр, который начался с отделения венгерского языка от других финно-угорских или угорских языков около 800 г. до н.э. и завершился венгерским завоеванием Карпатского бассейна около 895 г. н.э. Основываясь на самых ранних свидетельствах о мадьярах в византийских, западноевропейских и венгерских хрониках, ученые на протяжении веков считали их потомками древних скифов и гуннов. Эта историографическая традиция исчезла из мейнстрима истории после осознания сходства между венгерским языком и уральскими языками в конце XVIII века. После этого лингвистика стала основным источником изучения этногенеза венгров. Кроме того, хроники, написанные между IX и XV веками, результаты археологических исследований и фольклорные параллели предоставляют информацию о ранней истории мадьяр. Изучение пыльцы в ископаемых, основанное на родственных словах для определенных деревьев, включая лиственницу и вяз, в дочерних языках, позволяет предположить, что носители прауральского языка жили в более широком регионе Уральских гор, которые в IV тысячелетии до н.э. были населены разрозненными группами неолитических охотников-собирателей. Они распространились на обширные территории, что привело к формированию отдельного прафинно-угорского языка к концу тысячелетия. Лингвистические исследования и археологические данные свидетельствуют о том, что носители этого языка жили в полуземлянках и использовали украшенную глиняную посуду. Расширение заболоченных территорий после ок. 2600 г. до н.э. вызвало новые миграции. Ученые не пришли к единому мнению относительно прародины, или изначального очага, угорских народов: они обитали либо в районе реки Тобол, либо вдоль реки Камы и верховий Волги около 2000 г. до н.э. Они жили в поселениях, выращивали просо, пшеницу и другие культуры, а также разводили животных, особенно лошадей, крупный рогатый скот и свиней. Заимствования из праиранских языков, связанные со скотоводством, указывают на тесные контакты с соседями. Южные угорские группы перешли к кочевому образу жизни около 1000 г. до н.э. из-за расширения степей на север. Развитие венгерского языка началось около 800 г. до н.э. с отступления лугов и параллельной миграцией на юг кочевых угорских групп. История древних мадьяр в течение последующих тысячи лет остается неясной; они жили в степях, но местоположение их прародины является предметом научных дискуссий. Согласно одной из теорий, они первоначально жили к востоку от Урала и мигрировали на запад в "Великую Венгрию" не позднее 600 г. н.э. Другие ученые считают, что Магна-Венгрия была изначальной родиной мадьяр, откуда они переместились либо в район реки Дон, либо к реке Кубань до 830-х годов н.э. Сотни заимствований из огузских тюркских языков доказывают тесную связь мадьяр с тюркскими народами. Византийские и мусульманские авторы считали их тюркским народом в IX и X веках. Союз между мадьярами и болгарами в конце 830-х годов стал первым историческим событием, достоверно связанным с мадьярами. По словам византийского императора Константина VII Багрянородного, в начале IX века мадьяры жили в Леведии, вблизи Хазарского каганата, и поддерживали хазар в их войнах "в течение трех лет". Мадьяры были организованы в племена, каждое из которых возглавлялось своими "воеводами", или военными лидерами. После вторжения печенегов в Леведию группа мадьяр пересекла Кавказские горы и поселилась в землях к югу от гор, но большинство людей бежало в степи к северу от Черного моря. Из своей новой родины, известной как Этелькуз, мадьяры контролировали земли между Нижним Дунаем и Доном в 870-х годах. Конфедерация их семи племен возглавлялась двумя верховными вождями – кенде и гюла. Группа кабарсов, восставших подданных хазарских тюрков, присоединилась к мадьярам в Этелькузе. Мадьяры регулярно совершали набеги на соседние славянские племена, заставляя их платить дань и захватывая пленников для продажи византийцам. Воспользовавшись войнами между Болгарией, Восточной Францией и Моравией, они по меньшей мере четыре раза вторгались в Центральную Европу между 861 и 894 годами. Новое вторжение печенегов вынудило мадьяр покинуть Этелькуз, пересечь Карпатские горы и поселиться в Карпатском бассейне около 895 года.

Magyar history (c. 800 BC–c. 895 AD)
the pre conquest history and prehistory of Hungary

Hungarian prehistory (magyar őstörténet) spans the period of history of the Hungarian people, or Magyars, which started with the separation of the Hungarian language from other Finno Ugric or Ugric languages around 800 BC, and ended with the Hungarian conquest of the Carpathian Basin around 895 AD. Based on the earliest records of the Magyars in Byzantine, Western European, and Hungarian chronicles, scholars considered them for centuries to have been the descendants of the ancient Scythians and Huns. This historiographical tradition disappeared from mainstream history after the realization of similarities between the Hungarian language and the Uralic languages in the late 18th century. Thereafter, linguistics became the principal source of the study of the Hungarians' ethnogenesis. In addition, chronicles written between the 9th and 15th centuries, the results of archaeological research and folklore analogies provide information on the Magyars' early history. Study of pollen in fossils based on cognate words for certain treesincluding larch and elmin the daughter languages suggests the speakers of the Proto Uralic language lived in the wider region of the Ural Mountains, which were inhabited by scattered groups of Neolithic hunter gatherers in the 4th millennium BC. They spread over vast territories, which caused the development of a separate Proto Finno Ugric language by the end of the millennium. Linguistic studies and archaeological research evidence that those who spoke this language lived in pit houses and used decorated clay vessels. The expansion of marshlands after around 2600 BC caused new migrations. No scholarly consensus on the Urheimat, or original homeland, of the Ugric peoples exists: they lived either in the region of the Tobol River or along the Kama River and the upper courses of the Volga River around 2000 BC. They lived in settled communities, cultivated millet, wheat, and other crops, and bred animalsespecially horses, cattle, and pigs. Loan words connected to animal husbandry from Proto Iranian show that they had close contacts with their neighbors. The southernmost Ugric groups adopted a nomadic way of life by around 1000 BC, because of the northward expansion of the steppes. The development of the Hungarian language started around 800 BC with the withdrawal of the grasslands and the parallel southward migration of the nomadic Ugric groups. The history of the ancient Magyars during the next thousand years is uncertain; they lived in the steppes but the location of their Urheimat is subject to scholarly debates. According to one theory, they initially lived east of the Urals and migrated west to "Magna Hungaria" by 600 AD at the latest. Other scholars say Magna Hungaria was the Magyars' original homeland, from where they moved either to the region of the Don River or towards the Kuban River before the 830s AD. Hundreds of loan words adopted from Oghuric Turkic languages prove the Magyars were closely connected to Turkic peoples. Byzantine and Muslim authors regarded them as a Turkic people in the 9th and 10th centuries. An alliance between the Magyars and the Bulgarians in the late 830s was the first historical event that was recorded with certainty in connection with the Magyars. According to the Byzantine Emperor Constantine VII Porphyrogenitus, the Magyars lived in Levedia in the vicinity of the Khazar Khaganate in the early 9th century and supported the Khazars in their wars "for three years". The Magyars were organized into tribes, each headed by their own "voivodes", or military leaders. After a Pecheneg invasion against Levedia, a group of Magyars crossed the Caucasus Mountains and settled in the lands south of the mountains, but the majority of the people fled to the steppes north of the Black Sea. From their new homeland, which was known as Etelköz, the Magyars controlled the lands between the Lower Danube and the Don River in the 870s. The confederation of their seven tribes was led by two supreme chiefs, the kende and the gyula. The Kabarsa group of rebellious subjects of the Khazar turksjoined the Magyars in Etelköz. The Magyars regularly invaded the neighboring Slavic tribes, forcing them to pay a tribute and seizing prisoners to be sold to the Byzantines. Taking advantage of the wars between Bulgaria, East Francia, and Moravia, they invaded Central Europe at least four times between 861 and 894. A new Pecheneg invasion compelled the Magyars to leave Etelköz, cross the Carpathian Mountains, and settle in the Carpathian Basin around 895.

Этнонимы

Венгры упоминаются под различными этническими именами в арабских, византийских, славянских и западноевропейских источниках в IX и X веках. Арабские ученые называли их мадьярами, башкирами или турками; византийские авторы – хуннами, унграми, турками или савардами; славянские источники использовали этнонимы угры или пеоны, а западноевропейские авторы писали о венграх, паннонах, аварах, хуннах, турках и агаренах. По мнению лингвиста Гюлы Немет, множество этнонимов, особенно унгры, саварды и турки, отражает то, что мадьяры были интегрированы в различные империи евразийских степей – племенные конфедерации оногуров и сабиров, а также Гёктюрков – до обретения независимости. Название «башкиры», вероятно, происходит от близости к тюркоязычным башкирам, группе, которая и сегодня проживает на южном Урале. Ибн Руста первым зафиксировал вариант самоназвания венгров: (аль Маджгария). Согласно одной из научных теорий, этноним «мадьяр» – это сложное слово. Считается, что первая часть слова (magy) связана с несколькими зафиксированными или гипотетическими словами, включая самоназвание манси (māńśi) и реконструированное угорское слово для человека (*mańća). Вторая часть (er или ar) могла развиться из реконструированного финно-угорского слова для мужчины или мальчика (*irkä) или из тюркского слова с аналогичным значением (eri или iri). Алан У. Эртл пишет, что этноним изначально был названием меньшей группы, племени медьер; он стал этнонимом, поскольку медьеры были самым могущественным племенем в народе. Большинство ученых согласны с тем, что венгерский экзоним и его варианты произошли от имени оногуров. Эта форма начала распространяться в Европе при посредничестве славян.

До разделения венгерского языка (до 800 г. до н.э.)

Венгерский язык традиционно классифицируется как угорский в рамках уральской языковой семьи, однако существуют и альтернативные точки зрения. Например, лингвист Тапани Салминен отвергает существование протоугорского языка, утверждая, что венгерский был частью "ареально-генетической общности", включавшей также пермские языки. Палеолингвистические исследования показывают, что носители протоуральского языка обитали на территории, где произрастали вместе лиственница, серебристая ель, ель и вяз. Изучение пыльцы в ископаемых останках свидетельствует о том, что эти деревья встречались по обе стороны Уральских гор вдоль рек Обь, Печора и Кама в IV тысячелетии до нашей эры. Земли между Уралом и Камой в этот период были малонаселены. Около 3600 года до нашей эры неолитическая материальная культура широкого уральского региона распространилась на обширные территории к западу и востоку. Возникли региональные варианты, отражающие появление групп людей, не поддерживавших тесных контактов друг с другом. Примерно 1000 основных слов венгерского языка, включая названия времен года и природных явлений, а также наиболее употребительные глаголы, имеют соответствия в других финно-угорских языках, что указывает на временное существование протофинно-угорского языка. Между 2600 и 2100 годами до нашей эры климатические изменения привели к распространению болот по обе стороны Урала, вынудив группы населения покинуть свои исконные земли. Финно-угорское языковое единство исчезло, и около 2000 года до нашей эры сформировались новые языки. Историки спорят о том, к востоку или к западу от Урала жили группы, говорившие на языке, от которого произошел венгерский, в этот период. Последующие изменения климата между 1300 и 1000 годами до нашей эры вызвали расширение степей на север примерно на 300 км, что заставило южные угорские группы перейти к кочевому образу жизни. Около 800 года до нашей эры климат снова изменился, начался более влажный период, вынудивший кочевые угорские группы начать миграцию на юг, следуя за пастбищами. Это движение отделило их от северных угорских групп, что привело к формированию языка, из которого впоследствии развился современный венгерский. По мнению историка Ласло Контлера, концепция "небовысокого дерева" и некоторые другие элементы венгерского фольклора, по-видимому, унаследованы от периода финно-угорского единства. Мелодии наиболее распространенных венгерских похоронных песен имеют сходство с мелодиями хантийских эпических песен.

Hungarian has traditionally been classified as an Ugric language within the family of Uralic languages, but alternative views exist. For instance, linguist Tapani Salminen rejects the existence of a Proto Ugric language, saying Hungarian was a member of an "areal genetic unit" that also included Permic languages. Paleolinguistic research suggests the speakers of the Proto Uralic language lived in a territory where four treeslarch, silver fir, spruce, and elmgrew together. The study of pollen in fossils shows these trees could be found on both sides of the Ural Mountains along the rivers Ob, Pechora, and Kama in the 4th millennium BC. The land between the Urals and the Kama was sparsely inhabited during this period. From around 3600 BC, the Neolithic material culture of the wider region of the Urals spread over vast territories to the west and east. Regional variants emerged, showing the appearance of groups of people who had no close contact with each other. About 1000 basic words of the Hungarian languageincluding the names of the seasons and natural phenomena, and the most frequently used verbshad cognates in other Finno Ugric languages, suggesting the temporary existence of a Proto Finno Ugric language. Between around 2600 and 2100 BC, climatic changes caused the spread of swamps on both sides of the Urals, forcing groups of inhabitants to leave their homelands. The Finno Ugric linguistic unity disappeared and new languages emerged around 2000 BC. Whether the groups speaking the language from which Hungarian emerged lived to the east or to the west of the Urals in this period is debated by historians. Further climate changes occurring between 1300 and 1000 BC caused the northward expansion of the steppes by about , compelling the southernmost Ugric groups to adopt a nomadic lifestyle. Around 800 BC, the climate again changed with the beginning of a wetter period, forcing the nomadic Ugric groups to start a southward migration, following the grasslands. Their movement separated them from the northern Ugric groups, which gave rise to the development of the language from which modern Hungarian emerged. According to historian László Kontler, the concept of the "sky high tree" and some other elements of Hungarian folklore seem to have been inherited from the period of the Finno Ugric unity. The melodies of the most common Hungarian funeral songs show similarities to tunes of Khanty epic songs.

Родина (до 600 г. н.э.)

Олень и орел, популярные мотивы в искусстве венгров X века, имеют близкие параллели в искусстве скифов. Скифы, сарматы и другие народы, говорившие на индоиранских языках, доминировали в евразийских степях приблизительно с 800 г. до н.э. по 350 г. н.э. В этот период все этнические группы степей были кочевниками с почти идентичной материальной культурой, что делает точную идентификацию мадьяров невозможной. Следовательно, точное местоположение их прародины остается предметом научных дискуссий. Рона Тас утверждает, что формирование венгерского языка началось в районе рек Камы и Волги, к западу от Уральских гор. Археолог Истван Фодор считает, что прародина находилась к востоку от Уральских гор. Он отмечает, что некоторые черты курганов, возведенных в Челябинске в IV веке до н.э., включая ориентацию голов умерших на север и геометрические мотивы на глиняных сосудах, помещенных в захоронения, схожи с более древними погребениями, которые он относит к угорским народам.

Ранние миграции на запад (до 600 года н.э. 750 или 830 гг. н.э.)

В 1230-х годах брат Юлиан отправился на поиски легендарной родины мадьяр, Магна-Венгрии, после того как прочел о ней и о группе мадьяр, оставшихся там, в венгерской хронике. Он встретил группу, говорящую на венгерском языке, «у великой реки Этил» (Волги или Камы) в земле волжских булгар, в районе современного Башкортостана в Восточной Европе. Являлась ли Магна-Венгрия изначальной родиной мадьяр, или предки мадьяр поселились в Магна-Венгрии после их миграции в Европу из их западносибирской прародины – этот вопрос до сих пор является предметом научных дискуссий. Согласно третьей теории, Магна-Венгрия не была ни изначальной родиной мадьяр, ни их первой родиной в Европе. Вместо этого предки восточных мадьяр, с которыми встретился брат Юлиан, переселились в Магна-Венгрию с юга. По одной из научных теорий, название по крайней мере одного мадьярского племени, дьярмат, связано с названием башкирской группы, юрматы. Специфические погребальные обряды – использование погребальных масок и вкладывание частей лошадей в могилы – характерные для погребения IX или X века на кладбище у слияния Волги и Камы близ современного Больших Тиган в Башкортостане, также встречаются среди мадьяр, живших в Карпатском бассейне в X веке. Большинство специалистов полагают, что кладбище в Больших Тиганах использовалось мадьярами, которые либо остались в Магна-Венгрии, когда другие группы мадьяр покинули эту территорию, либо переселились туда из других регионов, населенных мадьярами во время их миграций. Если изначальная родина мадьяр находилась в Западной Сибири, а не совпадала с Магна-Венгрией, то их предки переместились из Западной Сибири в Восточную Европу. Это должно было произойти между 500 г. до н.э. и 700 г. н.э., поскольку в этот период наблюдалось несколько крупных перемещений народов по степям. «Прохоровская культура» распространилась в район современного Башкортостана около 400 г. до н.э. Миграция гуннов на запад вынудила многие народы из Западной Сибири отправиться в Европу примерно между 350 и 400 гг. н.э. Нападение аваров на сабиров в Сибири спровоцировало ряд миграций в 460-х годах. Между 550 и 600 гг. миграция аваров в Европу заставила многие кочевые группы переместиться. Приход гуннов положил конец господству иранских народов в евразийских степях. После этого сабиры, авары, оногуры, хазары и другие тюркские народы на протяжении веков контролировали степные районы Восточной Европы. Гардизи называл мадьяр «ветвью тюрков», Лев Мудрый и Константин Багрянородный – турками. Около 450 венгерских слов были заимствованы из тюркских языков до 900 г. н.э. Древнейший слой венгерских народных песен демонстрирует сходство с чувашскими песнями. Эти факты свидетельствуют о тесной связи мадьяр с тюрками во время их пребывания в Понтийских степях. Гюла Немет, Андраш Рона-Таш и другие ученые утверждают, что на протяжении веков мадьяры жили в районе реки Кубань, к северу от Кавказских гор. По их мнению, именно там мадьяры переняли тюркскую терминологию виноградарства, включая *бор* («вино») и *сепрё* («дробина»), а также тюркские названия кизила (сом), винограда (szőlő) и некоторых других фруктов. Согласно этим ученым, венгерские слова аланического происхождения, включая *asszony* («госпожа», первоначально «благородная или царственная госпожа»), также были заимствованы в этом регионе.

In the 1230s, Friar Julian went to search for the Magyars' legendary homeland Magna Hungaria after reading about it and a group of Magyars who had remained there in a Hungarian chronicle. He met a Hungarian speaking group "beside the great Etil river" (the Volga or the Kama) in the land of the Volga Bulgars, in or in the wider region of present day Bashkortostan in Eastern Europe. Whether Magna Hungaria was the original homeland of the Magyars, or whether the Magyars' ancestors settled in Magna Hungaria after their migration to Europe from their Western Siberian original homeland is still subject to scholarly debates. According to a third scholarly theory, Magna Hungaria was neither the Magyars' original homeland nor their first homeland in Europe. Instead, the ancestors of the Eastern Magyars whom Friar Julian met had moved to Magna Hungaria from the south. According to a scholarly theory, the name of at least one Magyar tribe, Gyarmat, is connected to the name of a Bashkir group, Yurmatï. Specific burial ritesthe use of death masks and the placing of parts of horses into the gravesfeaturing a 9th or 10th century cemetery at the confluence of the Volga and Kama near present day Bolshie Tigany in Bashkortostan are also evidenced among the Magyars who lived in the Carpathian Basin in the 10th century. Most specialists say that the cemetery at Bolshie Tigany was used by Magyars who either remained in Magna Hungaria when other Magyar groups left the territory, or who moved there from other regions which were inhabited by the Magyars during their migrations. If the Magyars' original homeland was situated in Western Siberia, instead of being identical with Magna Hungaria, their ancestors moved from Western Siberia to Eastern Europe. This must have happened between 500 BC and 700 AD, because there were several major movements of peoples across the steppes during this period. The "Prohorovo culture" spread towards modern day Bashkortostan around 400 BC. The westward migration of the Huns forced many groups of people of Western Siberia to depart for Europe between about 350 and 400 AD. The Avars' attack against the Sabirs in Siberia set in motion a number of migrations in the 460s. Between around 550 and 600, the migration of the Avars towards Europe compelled many nomadic groups to move. The arrival of the Huns ended the dominance of Iranian peoples in the Eurasian steppes. Thereafter the Sabirs, Avars, Onoghurs, Khazars, and other Turkic peoples controlled the grasslands of Eastern Europe for centuries. Gardizi described the Magyars as "a branch of the Turks"; Leo the Wise and Constantine Porphyrogenitus called them Turks. About 450 Hungarian words were borrowed from Turkic languages before around 900. The oldest layer of Hungarian folk songs show similarities to Chuvash songs. These facts show the Magyars were closely connected to the Turks while they stayed in the Pontic steppes. Gyula Németh, András Róna Tas and other scholars write that for centuries, the Magyars lived around the Kuban River, to the north of the Caucasus Mountains. They say it was there that the Magyars adopted the Turkic terminology of viticulture, including bor ("wine") and seprő ("dregs"), and the Turkic names of cornel (som), grapes (szőlő) and some other fruits. According to these scholars, the Hungarian words of Alanic originincluding asszony ("lady", originally "noble or royal lady")were also borrowed in the same region.

Леведия (750, 830 или 850)

Хазарский каганат был доминирующей силой в степях между реками Днепр и Волга после 650 года. Археологические находки свидетельствуют о том, что хаганы контролировали многонациональную империю. «Культура Салтово-Маяки», процветавшая в том же регионе приблизительно между 750 и 900 годами, имела как минимум семь вариантов. В венгерских хрониках легенда о чудесной лани, по-видимому, сохранила память о «тесном симбиозе, браках и начавшемся слиянии» мадьяр с различными этническими группами – аланами, булгарами и оногурами этого обширного региона. Император Константин Багрянородный писал, что венгры «в древности жили рядом с Хазарией, в месте, называемом Леведия», добавляя, что «река Хидмас, также называемая Чингилус». Курта и Кристо отождествляют эти племена с мадьярами. Ибн Руста писал, что хазары «защищались от нападений мадьяр и других соседних народов» рвом. Согласно одной из теорий, сообщение Ибн Русты указывает на то, что хазарский форт Саркел, построенный в 830-х годах, был одним из фортов, защищавших хазар от мадьяр. По словам Багрянородного, в Леведии мадьяры «были разделены на семь родов, но никогда не имели над собой ни князя местного, ни иноземного происхождения, а среди них были воеводы, или «семь капитанов», что указывает на существование семи мадьярских племен. Багрянородный утверждал, что племена не «подчинялись своим [воеводам], но [имели] общее соглашение сражаться вместе со всей серьезностью и усердием, где бы ни вспыхнула война», что позволяет предположить, что племенные вожди были скорее военными, чем политическими лидерами. По мнению Кристо, отчет императора также показывает, что племенная конфедерация в начале IX века не была «прочным политическим образованием с сильной сплоченностью». В «Gesta Hungarorum» семь мадьярских вождей упоминаются как «Hetumoger».

Etelköz (850,895) - это не совсем то, что вы говорите.

Константин Порфирогенит отождествлял Этелькёз (на самом деле Ἀτελκούζου от Ἐτὲλ и Κουζοῦ) с землями, где протекают реки "Барух", "Кубу", "Труллос", "Брутос" и "Серетос". Идентификация последних трех рек как Днестра, Прута и Сирета не вызывает сомнений, но традиционное отождествление Баруха с Днепром и Кубу с Южным Бугом оспаривается Спинеем. Аль-Джейхани писал, что территория мадьяр располагалась между двумя реками, названными "tl" и "dwb" в 870-х годах. По мнению современных ученых, "tl" может относиться к Волге, Дону или Днепру, а "dwb" – к Дунаю. Согласно "Gesta Hungarorum", мадьяры жили в "Скифии" или "Дентумогер"; последнее название, отсылающее к реке Дон, указывает на то, что мадьяры населяли восточные регионы Понтийских степей, согласно Спинею. Янош Харматта предполагает, что Дэнту (реконструированное как Дентю) было прото-венгерским названием реки. Хазарский каган вскоре после бегства мадьяр из Леведии и их поселения в Этелькёзе отправил к ним своих посланников, согласно Порфирогениту. Каган пригласил Леведе на встречу, предложив сделать его верховным главой конфедерации мадьярских племен в обмен на признание его верховенства. Вместо этого Леведе предложил, чтобы новый ранг был предложен другому воеводе, Альмошу, или его сыну, Арпаду. Каган принял предложение Леведе, и по его требованию мадьярские вожди провозгласили Арпада своим главой. По мнению Кристо и Спинея, в докладе Порфирогенита сохранилась память о создании центрального органа управления в рамках федерации мадьярских племен. Рона Таш считает, что история повествует лишь о "смене династии" – падении семьи Леведе и возвышении династии Арпадов. В отличие от рассказа Порфирогенита, в "Gesta Hungarorum" говорится, что первым верховным князем мадьяр был избран не Арпад, а его отец. По сведениям мусульманских ученых, у мадьяр было два верховных вождя – кенде и гюла, последний из которых был их правителем в 870-х годах. Их отчет позволяет предположить, что каган даровал главе федерации мадьярских племен хазарский титул; Ибн Фадлан записал, что третий хазарский сановник именовался кюндуром в 920-х годах. Из доклада мусульманского ученого также следует, что мадьяры переняли хазарскую систему "двойного правления", при которой верховная власть разделялась между священным правителем (кенде) и военным вождем (гюла).

Constantine Porphyrogenitus identified Etelköz (actually Ἀτελκούζου from Ἐτὲλ and Κουζοῦ) with the lands where the rivers "Barouch", "Koubou", "Troullos", "Broutos", and "Seretos" run. The identification of the last three rivers with the Dniester, the Prut, and the Siret is without debate, but the traditional identification of the Barouch with the Dnieper and the Koubou with the Southern Bug is disputed by Spinei. Al Jayhani wrote that the Magyars' territory was located between two rivers named "tl" and "dwb" in the 870s. According to modern scholars, tl may refer to the Volga, the Don, or the Dnieper; dwb is identified as the Danube. According to the Gesta Hungarorum, the Magyars lived in "Scythia" or "Dentumoger"; the latter name, which refers to the Don River, suggests the Magyars inhabited the eastern regions of the Pontic steppes, according to Spinei. János Harmatta infers that Dentu (reconstructed as Dentü, ) was the Proto Hungarian name of the river. The Khazar Khagan sent his envoys to the Magyars shortly after they fled from Levedia and settled in Etelköz, according to Porphyrogenitus. The Khagan invited Levedi to a meeting, proposing to make Levedi the supreme head of the confederation of the Magyar tribes in exchange for the acceptance of his suzerainty. Instead of accepting the offer, Levedi suggested the new rank should be offered to another voivode, Álmos, or the latter's son, Árpád. The Khagan accepted Levedi's proposal and upon his demand the Magyar chiefs proclaimed Árpád their head. According to Kristó and Spinei, Porphyrogenitus' report preserved the memory of the creation of a central office within the federation of the Magyar tribes. Róna Tas says the story relates only a "change of dynasty"; the fall of Levedi's family and the emergence of the Árpád dynasty. In contrast with Porphyrogenitus's story, the Gesta Hungarorum says it was not Árpád, but his father who was elected the first supreme prince of the Magyars. According to Muslim scholars, the Magyars had two supreme leaders, the kende and the gyula, the latter being their ruler in the 870s. Their report implies the Khagan granted a Khazar title to the head of the federation of the Magyar tribes; Ibn Fadlan recorded that the third Khazar dignitary was styled kündür in the 920s. The Muslim scholar's report also implies the Magyars adopted the Khazar system of "dual kingship", whereby supreme power was divided between a sacred ruler (the kende) and a military leader (the gyula).

Венгерское завоевание (895907)

В июле 892 года мадьяры вернулись в Центральную Европу, вторгшись в Моравию в союзе с Арнулфом, королем Восточной Франции. Два года спустя они захватили Паннонийскую марку. Согласно «Анналам Фулды», они «убивали мужчин и пожилых женщин, а молодых женщин уводили с собой, как скот, для удовлетворения своих страстей». Хотя этот источник не упоминает о союзе между мадьярами и Сватоплуком I Моравским, большинство историков согласны с тем, что моравский правитель убедил их вторгнуться в Восточную Францию. Во время своих набегов в Карпатском бассейне мадьяры получили несколько возможностей собрать информацию о своей будущей родине. Саманидский эмир Исмаил ибн Ахмад в 893 году предпринял экспедицию против огузских тюрков, вынудив их вторгнуться на земли печенегов между Волгой и Уралом. Изгнанные из своей родины, печенеги отправились на запад в поисках новых пастбищ. В это время мадьяры, в союзе с византийским императором Львом Мудрым, вторглись в Болгарию. Симеон I Болгарский послал послов к печенегам и убедил их напасть на Этелькёз. Неожиданное вторжение разрушило незащищенные поселения мадьяр, вынудив их покинуть Понтийские степи и искать убежища за Карпатскими горами. Мадьяры заняли свою новую родину в несколько этапов, первоначально заселив земли к востоку от Дуная и только после смерти Арнульфа Восточной Франции в 899 году вторглись в Паннонийскую марку. Они уничтожили Моравию до 906 года и закрепили свой контроль над Карпатским бассейном, одержав победу над баварской армией в битве при Брезалауспурце в 907 году.

Археология

С 1830-х годов археология играет важную роль в изучении доистории мадьяр. Археологи используют два метода: так называемый "линейный метод", который направлен на определение маршрута миграции мадьяр из их первоначальной родины в Карпатский бассейн, и "ретроспективный метод", стремящийся выявить предшественников археологических комплексов X века из Карпатского бассейна в евразийских степях. Однако, лишь на двенадцати кладбищах в степях были обнаружены находки, демонстрирующие сходство с комплексами, раскопанными в Карпатском бассейне. Датировка этих кладбищ также вызывает споры. Недостаток опубликованных археологических материалов и неверная датировка некоторых объектов, по мнению археолога Ласло Ковача, могли способствовать небольшому числу археологических памятников в степях, которые можно отнести к венграм. Ковач также отмечает, что миграция венгров из степей и их поселение в Карпатском бассейне могли привести к формированию новой материальной культуры, что затрудняет идентификацию венгров до завоевания. Археологические исследования показали, что материальная культура аваров и других степных народов, поселившихся в Карпатском бассейне до венгров, претерпела аналогичные значительные изменения после их откочевки из степей и основания новой родины. Пряжки, накладки на пояса и другие предметы так называемого "Суботского горизонта", обнаруженные в Катериновке, Слобозии и других поселениях вдоль среднего течения Днестра, имеют сходство с археологическими находками из Карпатского бассейна X века. Эти предметы были датированы радиоуглеродным методом концом IX века. На тех же археологических раскопках были найдены сосуды, аналогичные керамике соседних славянских территорий.

Лингвистика

Изучение венгерского языка — один из главных источников исследований этногенеза венгерского народа, поскольку язык отражает условия своего развития и контакты с другими языками. Согласно одной из научных теорий, древнейшие слои венгерской лексики сохраняют признаки территории, где язык сформировался. Исследование заимствований из других языков имеет решающее значение для определения прямых контактов между древними предками венгров и другими народами. Заимствованные слова также свидетельствуют об изменениях в быту и образе жизни мадьяр.

Письменные источники

Письменные источники о доисторических венграх могут начинаться с Геродота, который писал об ирках – народе конных охотников, живших по соседству с тиссагетами. На основании местоположения родины ирков и их этнонима, Гюла Моравчик, Янош Харматта и другие ученые отождествляют их с венграми, однако эта точка зрения не получила всеобщего признания. Византийский историк VI века Иоанн Малала упоминал о вожде одного из гуннских племен по имени Муагерис, правившем около 527 года н.э. Моравчик, Дежё Паис и другие историки связывают имя Муагериса с эндонимом венгров (мадьяров), утверждая, что сообщение Малалы свидетельствует о присутствии мадьярских племен в районе Азовского моря в начале VI века н.э. Большинство исследователей отвергают эту идентификацию. В «Продолжении хроники» Георгия Монаха, написанном в середине X века, зафиксировано первое историческое событие – союз мадьяр и болгар в конце 830-х годов, которое, несомненно, связано с мадьярами. «Тактика» византийского императора Льва Мудрого, написанная около 904 года, содержит подробное описание их военных стратегий и образа жизни. В труде императора Константина Багрянородного «De administrando imperio» («Об управлении империей»), завершенном между 948 и 952 годами, сохранилось большинство сведений о ранней истории мадьяр. Абу Абдаллах аль-Джейхани, визирь Насра II, правителя Саманидской империи, собрал отчеты купцов, путешествовавших по западным регионам Евразийской степи в 870-х и 880-х годах. Хотя труд аль-Джейхани был утерян, более поздние мусульманские ученые – Ибн Руста, Гардизи, Абу Тахир Марвази и Аль-Бакри – использовали его книгу, сохранив важные сведения о мадьярах конца IX века. Однако в их работах также встречаются интерполяции из более поздних периодов. Среди источников, созданных в Западной Европе, более развернутая версия «Анналов Зальцбурга», «Хроника» Регино Прюмского, «Анналы Фулды» и «Антаподозис» Лиутпранда Кремонского предоставляют современную или почти современную информацию о мадьярах IX века. Ссылки на мадьяр, обитавших в Понтийских степях, встречаются также в житиях Кирилла, Мефодия и других ранних славянских святых. По мнению историка Андраша Рона-Таша, сведения, сохранившиеся в «Повести временных лет», завершенной в 1110-х годах, следует использовать «с крайней осторожностью». Первые венгерские хроники были написаны в конце XI или начале XII века, но их тексты сохранились в рукописях, составленных в XIII–XV веках. Большинство сохранившихся хроник свидетельствуют о том, что самые ранние работы не содержат информации об истории венгров до их обращения в христианство в XI веке. Исключение составляет «Gesta Hungarorum» – самая ранняя из сохранившихся венгерских хроник, основной темой которой является языческое прошлое мадьяр. Однако достоверность этого сочинения, написанного бывшим королевским нотариусом, известным как Аноним, вызывает сомнения. В своей монографии о средневековых венгерских историках Карлайл Эйлмер Маккартни описывает ее как «самый известный, самый загадочный, самый раздражающий и самый вводящий в заблуждение из всех ранних венгерских текстов».

Written sources on the prehistoric Hungarians may begin with Herodotus, who wrote of the Iyrcae, a people of equestrian hunters who lived next to the Thyssagetae. Based on the location of the homeland of the Iyrcae and their ethnonym, Gyula Moravcsik, János Harmatta, and other scholars identify them as Hungarians; their view has not been universally accepted. The 6th century Byzantine historian John Malalas referred to a Hunnic tribal leader called Muageris, who ruled around 527 AD. Moravcsik, Dezső Pais, and other historians connect Muageris's name to the Hungarians' endonym (Magyar); they say Malalas's report proves the presence of Magyar tribes in the region of the Sea of Azov in the early 6th century AD. This identification is rejected by most scholars. The Continuation of the Chronicle by George the Monk, which was written in the middle of the 10th century, recorded the first historical event – an alliance between the Magyars and the Bulgarians in the late 830s – that can without doubt be connected to the Magyars. The Byzantine Emperor Leo the Wise's Tactics, a book written around 904, contained a detailed description of their military strategies and way of life. Emperor Constantine Porphyrogenitus's De administrando imperio ("On Governing the Empire"), which was completed between 948 and 952, preserves most information on the Magyars' early history. Abu Abdallah al Jayhani, the minister of Nasr II, ruler of the Samanid Empire, collected the reports of merchants who had traveled in the western regions of the Eurasian steppes in the 870s and 880s. Although Al Jayhani's work was lost, later Muslim scholars Ibn Rusta, Gardizi, Abu Tahir Marwazi, and Al Bakri used his book, preserving important facts about the late 9th century Magyars. However, their works also contain interpolations from later periods. Among the sources written in Western Europe, the longer version of the Annals of Salzburg, Regino of Prüm's Chronicon, the Annals of Fulda, and Liutprand of Cremona's Antapodosis ("Retribution"), provide contemporaneous or near contemporaneous information of the 9th century Magyars. There are also references to the Magyars dwelling in the Pontic steppes in the legends of Cyril, Methodius and other early Slavic saints. According to historian András Róna Tas, information preserved in the Russian Primary Chronicle, which was completed in the 1110s, has to be "treated with extreme caution". The first Hungarian chronicles were written in the late 11th or early 12th centuries but their texts were preserved in manuscripts compiled in the 13th to 15th centuries. Most extant chronicles show that the earliest works contained no information on the history of the Hungarians before their conversion to Christianity in the 11th century. The only exception is the Gesta Hungarorum, which is the earliest extant Hungarian chronicle, whose principal subject is the Magyars' pagan past. However, the reliability of this work, which was written by a former royal notary now known as Anonymus, is suspect. In his monograph of medieval Hungarian historians, Carlile Aylmer Macartney describes it as "the most famous, the most obscure, the most exasperating and most misleading of all the early Hungarian texts".

Средневековые теории

Согласно «Анналам святого Бертина», венгры, вторгшиеся в Восточную Францию в 862 году, были врагами, «доселе неизвестными» местному населению. Аналогично, Реджино Прюмский писал, что о мадьярах «не слышали в предыдущие столетия, поскольку их не упоминалось» в источниках. Оба замечания свидетельствуют о том, что авторы конца IX века не имели представления об истоках мадьяр. Однако набеги мадьяр напомнили западноевропейским и византийским ученым описания скифов или гуннов, данные более ранними историками, что привело к отождествлению мадьяр с этими народами. Например, Лев Мудрый причислил венгров к «скифским народам». Сходство между латинскими этнонимами *Huni* и *Hungari* укрепило отождествление этих двух народов, которое стало распространенным в Западной Европе в XI веке. *Chronicon Eberspergense* стало первым источником, четко заявившим, что гунны и венгры – один и тот же народ. Ранние венгерские хроники приняли идею о тесной связи гуннов и венгров. Аноним не упоминал гуннов, но называл Аттилу гунна правителем, «от рода которого произошел князь Альмош», верховный вождь мадьярских племен. Однако Симон Кезаи явно отождествил гуннов и венгров в 1280 году. Он начал свою хронику с книги об истории гуннов, тем самым представив венгерское завоевание Карпатского бассейна как повторное занятие земли, унаследованной от предков. После этого отождествление этих двух народов на протяжении веков оставалось основной теорией происхождения венгров. В 401-м году от Рождества Христова, на 28-м году после прихода венгров в Паннонию, по римскому обычаю, гунны, то есть венгры, возвели Аттилу, сына Бендегуза, который прежде был среди вождей, в цари над собой. И назначил своего брата Буду князем и судьей от реки Тисы до реки Дон. Именовал себя королем венгров, страхом мира, бичом Божьим: Аттила, король гуннов, мидийцев, готов и датчан | Марка Кальта: *Chronicon Pictum*.

According to the Annals of St. Bertin, the Magyars who invaded East Francia in 862 were enemies "hitherto unknown" to the local population. Likewise, Regino of Prüm wrote that the Magyars had been "unheard of in the previous centuries because they were not named". in the sources. Both remarks evince that late 9th century authors had no knowledge of the Magyars' origins. However, the Magyar raids reminded the Western European and Byzantine scholars of earlier historians' descriptions of the Scythians or Huns, which gave rise to their identification with those peoples. For instance, Leo the Wise listed the Hungarians among the "Scythian nations". The similarity between the Latin ethnonyms Huni and Hungari strengthened the identification of the two peoples, which became commonplace in Western Europe in the 11th century. The Chronicon Eberspergense was the first source that clearly stated that the Huns and the Hungarians were the same people. The earliest Hungarian chronicles adopted the idea that the Huns and Hungarians were closely related. Anonymus did not mention the Huns, but he referred to Attila the Hun as a ruler "from whose line Prince Álmos", the supreme head of the Magyar tribes, descended. However, Simon of Kéza explicitly identified the Huns and the Hungarians in the 1280. He started his chronicle with a book of the history of the Huns, thus presenting the Hungarian conquest of the Carpathian Basin as the reoccupation of a land inherited from their ancestors. Thereafter the identification of the two peoples was the basic theory of the origins of the Hungarians for centuries. In the 401st year of Our Lord’s birth, in the 28th year since the arrival of the Hungarians in Pannonia, according to the custom of the Romans, the Huns, namely the Hungarians exalted Attila as king above themselves, the son of Bendegúz, who was before among the captains. And he made his brother Buda a prince and a judge from the River Tisza to the River Don. Calling himself the King of the Hungarians, the Fear of the World, the Scourge of God: Attila, King of the Huns, Medes, Goths and Danes |Mark of Kalt: Chronicon Pictum

Легенда о чудесной хинде

Большинство историков сходятся во мнении, что легенда о чудесной лани сохранила у венгров собственный миф об их происхождении. Первым её записал Симон Кеза, хронист конца XIII века. Легенда повествует о двух братьях, Хуноре и Магоре, которые были предками гуннов и венгров. Они были сыновьями Менрота и его жены Энет. Преследуя лань, они достигли пределов Азовского моря, где похитили жён сыновей Белара и двух дочерей Дулы, князя аланов. По мнению историка Дьюлы Кристо, имя Энет происходит от венгерского слова, обозначающего лань (ünő), что указывает на то, что венгры считали это животное своим тотемическим предком. Кристо также утверждает, что четыре имени собственные, упомянутые в легенде, олицетворяют четыре народа: венгров (Магор), оногуров (Хунор), болгар (Белар) и народ дула из числа аланов или болгар (Дуло). Охота на зверя, завершающаяся прибытием в новую родину, была распространённым мотивом в легендах народов евразийских степей, включая гуннов и манси. Также широко был распространён миф о происхождении народа от двух братьев. Следовательно, возможно, что Симон Кеза не записал подлинную венгерскую легенду, а заимствовал её из чужих источников.

Современная наука

Научные попытки в начале XVIII века доказать связь между финнами и гуннами привели к осознанию сходства между финским и венгерским языками. В 1770 году была опубликована работа «Demonstratio» Яноша Сайновича, первое систематическое сравнительное исследование венгерского и саамского языков. Тридцать лет спустя Самуэль Гярмати продемонстрировал сходство между более широкой группой языков, ныне известных как уральские. Однако большинство венгерских ученых лишь постепенно приняли взгляды Сайновича и Гярмати. В 1830-х годах Пал Хунфальви все еще утверждал, что венгерский язык занимает промежуточное положение между финским и тюркским, но впоследствии признал тесную связь венгерского с мансийским и хантийским языками. После этого лингвистика стала играть ведущую роль в изучении доистории мадьяр, поскольку именно доминирующая лингвистическая теория определяла интерпретацию исторических и археологических данных. Следовательно, как пишет историк Нора Беренд, венгерская доистория представляет собой «хрупкую конструкцию, основанную на лингвистике, аналогиях фольклора, археологии и более поздних письменных источниках», поскольку достоверных свидетельств о мадьярах до IX века не существует, а отождествление археологических культур с народами вызывает серьезные споры. Историк Ласло Контлер определяет «историю венгерского происхождения» как «историю общности, генетический состав и культурная идентичность которой менялись, но которая, безусловно, говорила на венгерском или его предшественнике». Согласно преобладающему научному мнению, венгры не являются коренным населением Карпатского бассейна. Их предки прибыли туда в результате серии миграций на запад через евразийские степи около 894 года, спустя столетия после отъезда из первоначальной родины, расположенной где-то на Востоке. Многие детали доистории мадьяр – местонахождение их прародины, связи древних мадьяр с тюркскими народами и Хазарским каганатом, их образ жизни и политическое устройство, а также предпосылки завоевания Карпатского бассейна – до сих пор остаются предметом научных дискуссий. В связи с вопросом о связях между мадьярами и тюркскими племенами, археолог Гюла Ласло в 1960-х годах выдвинул альтернативную теорию. Согласно его теории «двойного завоевания», в Карпатский бассейн в 670 году прибыла большая группа людей, говоривших на финно-угорском языке, а в конце IX века ту же территорию завоерили тюркоязычные племена. Теория Ласло не получила широкого признания.

Scholarly attempts in the early 18th century to prove a relationship between the Finns and the Huns led to the realization of the similarities between the Finnish and Hungarian languages. János Sajnovics's Demonstratio, the first systematic comparative study of Hungarian and the Saami languages, was published in 1770. Three decades later, Sámuel Gyarmathi demonstrated similarities between a larger group of languages that are now known as Uralic languages. However, the majority of Hungarian scholars only gradually adopted Sajnovics's and Gyarmathi's views. In the 1830s, Pál Hunfalvy still wrote that Hungarian had an intermediate position between the Finnish and Turkic languages, but later accepted that Hungarian is closely related to the Mansi and Khanty languages. Hereafter linguistics played a pre eminent role in the research of the Magyars' prehistory because it was always the dominant linguistic theory that determined the interpretation of historical and archaeological evidence. Consequently, as historian Nóra Berend writes, Hungarian prehistory is "a tenuous construct based on linguistics, folklore analogies, archaeology, and later written evidence", because there are no certain records of the Magyars before the 9th century and the identification of archaeological cultures with peoples is highly debatable. Historian László Kontler identifies "the history of Hungarian origins" as "the history of a community whose genetic composition and cultural character has been changing, but which has assuredly spoken Hungarian or its predecessor language". According to mainstream scholarly consensus, the Hungarians are not the autochthonous population of the Carpathian Basin. Their ancestors arrived there through a series of westward migrations across the Eurasian steppes around 894, centuries after their departure from their original homeland located somewhere in the East. Many details of the Magyars' prehistorythe location of their original homeland, the ancient Magyars' connections with the Turkic peoples and the Khazar Khaganate, their lifestyle and political organization, and the background of their conquest of the Carpathian Basinare still subject to scholarly debates. With regard to the connections between the Magyars and the Turkic tribes, archaeologist Gyula László mooted an alternative theory in the 1960s. According to his theory of the "double conquest", a large group of people who spoke a Finno Ugrian language arrived in the Carpathian Basin in 670, and a Turkic speaking people conquered the same territory in the late 9th century. László's theory has never been widely accepted.

Экономика

Большинство неолитических поселений располагались на берегах рек и озёр в предполагаемой прародине уральских народов, однако там не обнаружено никаких жилищ. Местные жители использовали преимущественно орудия из камня, особенно из яшмы Южного Урала, кости и дерева, но также находились обожжённые глиняные сосуды, украшенные ломаными или волнистыми линиями. Их экономика базировалась на рыболовстве, охоте и собирательстве. Основные венгерские слова, связанные с этими видами деятельности – *háló* (сеть), *íj* (лук), *nyíl* (стрела), *ideg* (тетива) и *mony* (яйцо) – унаследованы из прауральского периода. Венгерские слова для дома (*ház*), жилища (*lak*), двери (*ajtó*) и кровати (*ágy*) имеют протофинно-угорское происхождение. Дома, построенные в предполагаемой прародине финно-угорцев в широком регионе Урала в III тысячелетии до н.э., демонстрируют региональные различия: в долине реки Сосьва были вырыты глубоко в землю квадратные полуземлянки, а вдоль реки Камы возводились прямоугольные полуземлянки. Местные жители были охотниками-собирателями. Они использовали глиняные сосуды яйцевидной формы, украшенные ромбами, треугольниками и другими геометрическими фигурами. Своих умерших они хоронили в неглубоких могилах, посыпая тела красной охрой. В могилы также помещали предметы, включая инструменты, украшения из просверленных клыков кабана и небольшие подвески в виде голов животных. Медные предметы, найденные в могилах и изготовленные в Кавказских горах, указывают на торговые контакты жителей земель по обе стороны Уральских гор с отдалёнными территориями примерно в 2000 году до н.э. Слова из праугорского периода – *ló* («лошадь»), *nyereg* («седелка»), *fék* («уздечка») и *szekér* («повозка») – свидетельствуют о том, что носители этого языка ездили верхом на лошадях. Животноводство распространилось по обе стороны Урала примерно с 1500 года до н.э. Кости домашних животных – крупного рогатого скота, коз, овец, свиней и лошадей – составляют 90% всех костей животных, обнаруженных во многих поселениях. Заимствования из протоиранских языков позволяют предположить, что угорские народы переняли животноводство у соседних племён. Например, венгерские слова для коровы (*tehén*) и молока (*tej*) имеют протоиранское происхождение. Археологические находки, включающие семена проса, пшеницы и ячменя, а также орудия труда, такие как серпы, мотыги и рукоятки лопат, доказывают, что местное население также занималось земледелием. Предки мадьяр отказались от оседлого образа жизни из-за продвижения степей на север в последние века II тысячелетия до н.э. Этнографические исследования современных кочевых народов указывают на циклические миграции – ежегодное перемещение между зимними и летними стойбищами, которые были характерны для их образа жизни, но они также обрабатывали пахотные земли вокруг своих зимних лагерей. Большинство историков согласны с тем, что у мадьяр была смешанная кочевая или полукочевая экономика, сочетавшая в себе скотоводство и земледелие. Тюркские заимствования в венгерском языке показывают, что в период с V по IX века мадьяры переняли многие приёмы животноводства и земледелия у тюркских народов. Например, венгерские слова для курицы (*tyúk*), свиньи (*disznó*), кастрата (*ártány*), быка (*bika*), вола (*ökör*), телёнка (*borjú*), бычка (*tinó*), коровы (*ünő*), козы (*kecske*), верблюда (*teve*), барана (*kos*), пахты (*író*), пастушьей накидки (*köpönyeg*), барсука (*borz*), фруктов (*gyümölcs*), яблок (*alma*), груш (*körte*), винограда (*szőlő*), кизила (*som*), черники (*kökény*), пшеницы (*búza*), ячменя (*árpa*), гороха (*borsó*), конопли (*kender*), перца (*borz*), крапивы (*csalán*), сада (*kert*), плуга (*eke*), топора (*balta*), трепала льна (*tiló*), пакли (*csepű*), сорняка (*gyom*), зерновой шелухи (*ocsú*), залежи (*tarló*) и серпа (*sarló*) имеют тюркское происхождение. Большинство заимствований было взято из булгарского или другого чувашского типа тюркского языка, однако место и время заимствований остаются неясными. Связи мадьяр с народом салтово-маякской культуры, по мнению Спинея, могли способствовать развитию их сельского хозяйства. Согласно Ибн Русте, мадьяры конца IX века «живут в юртах и перемещаются с места на место в поисках пастбищ». Археологические исследования подтверждают сообщение Льва Мудрого об использовании сабель, луков и стрел. Однако, в отличие от сообщения императора, копья редко встречаются в захоронениях воинов-мадьяр. Их основным оружием были усиленные костяные рефлекторные луки, с помощью которых они могли поражать конкретную цель на расстоянии.

Most Neolithic settlements were situated on the banks of rivers and lakes in the proposed original homeland of the Uralic peoples, but no houses have been excavated there. The local inhabitants primarily used tools made of stoneespecially jasper from the southern Urals, bone and wood, but baked clay vessels decorated with broken or wavy lines were also found. Their economy was based on fishing, hunting, and gathering. The basic Hungarian words connected to these activitiesháló (net), íj (bow), nyíl (arrow), ideg (bowstring), and mony (egg)are inherited from the Proto Uralic period. The Hungarian words for house (ház), dwelling (lak), door (ajtó), and bed (ágy) are of Proto Finno Ugric origin. Houses built in the presumed Finno Ugric homeland in the wider region of the Urals in the 3rd millennium BC show regional differences; in the valley of the Sosva River, square pit houses were dug deep into the ground; along the Kama River, rectangular semi pit houses were built. The local people were hunter gatherers. They used egg shaped, baked clay vessels that were decorated with rhombuses, triangles, and other geometrical forms. They buried their dead in shallow graves and showered the bodies with red ochre. They also placed objects including tools, jewels made of pierced boar tusks, and small pendants in the form of animal heads into the graves. Copper objects found in the graves, which were manufactured in the Caucasus Mountains, indicate that the inhabitants of the lands on both sides of the Ural Mountains had trading contacts with faraway territories around 2000 BC. Words from the Proto Ugric periodló ("horse"), nyereg ("saddle"), fék ("bridle"), and szekér ("wagon")show that those who spoke this language rode horses. Animal husbandry spread on both sides of the Urals from around 1500 BC. The bones of domestic animalscattle, goats, sheep, pigs, and horsescomprised 90% of all animal bones excavated in many settlements. Loan words from Proto Iranian suggest the Ugric speaking populations adopted animal husbandry from neighboring peoples. For instance, the Hungarian words for cow (tehén) and milk (tej) are of Proto Iranian origin. Archaeological findsincluding seeds of millet, wheat, and barley, and tools including sickles, hoes, and spade handlesprove the local population also cultivated arable lands. The Magyars' ancestors gave up their settled way of life because of the northward expansion of the steppes during the last centuries of the 2nd millennium BC. Ethnographic studies of modern nomadic populations suggest cyclic migrationsa year by year movement between their winter and summer campsfeatured in their way of life, but they also cultivated arable lands around their winter camps. Most historians agree the Magyars had a mixed nomadic or semi nomadic economy, characterized by both the raising of cattle and the cultivation of arable lands. Turkic loanwords in the Hungarian language show the Magyars adopted many practices of animal husbandry and agriculture from Turkic peoples between the 5th and 9th centuries. For instance, the Hungarian words for hen (tyúk), pig (disznó), castrated hog (ártány), bull (bika), ox (ökör), calf (borjú), steer (tinó), female cow (ünő), goat (kecske), camel (teve), ram (kos), buttermilk (író), shepherd's cloak (köpönyeg), badger (borz), fruit (gyümölcs), apple (alma), pear (körte), grape (szőlő), dogwood (som), sloe (kökény), wheat (búza), barley (árpa), pea (borsó), hemp (kender), pepper (borz), nettle (csalán), garden (kert), plough (eke), ax (balta), scutcher (tiló), oakum (csepű), weed (gyom), refuse of grain (ocsú), fallow land (tarló), and sickle (sarló) are of Turkic origin. Most loanwords were borrowed from Bulgar or other Chuvash type Turkic language, but the place and the time of the borrowings are uncertain. The Magyars' connections with the people of the Saltovo Mayaki culture may have contributed to the development of their agriculture, according to Spinei. According to Ibn Rusta, the late 9th century Magyars "dwell in tents and move from place to place in search of pasturage", Archaeological research confirms Leo the Wise's report of the use of sabres, bows, and arrows. However, in contrast with the emperor's report, spears have rarely been found in Magyar warriors' tombs. Their most important weapons were bone reinforced reflex bows, with which they could shoot at a specific target within .

Религия

Современные научные теории о языческих религиозных верованиях и практиках мадьяр в основном основаны на свидетельствах предвзятых средневековых авторов и запретах, введенных во время правления христианских королей. Как христианские, так и мусульманские источники утверждают, что мадьяры поклонялись силам природы. Они приносили дары деревьям, источникам и камням, совершали жертвоприношения у колодцев, что подтверждается запретом на подобные практики во время правления Ладислава I Венгерского в конце XI века. В соответствии с обычаями народов евразийских степей, языческие мадьяры давали клятвы на собаках, которых рассекали надвое, чтобы предостеречь потенциальных нарушителей клятвы от их участи. Симон Кеза также упоминал о жертвоприношениях лошадей. Согласно «Геста Унгарорум», семь вождей мадьяр подтвердили свой договор «языческим способом, пролив собственную кровь в один сосуд». Исследователи религии мадьяр также учитывают этнографические параллели, фольклор, лингвистические данные и археологические исследования. Артефакты с изображением хищной птицы или дерева жизни указывают на то, что оба этих символа были важными элементами мадьярской религии. Трепанация – нанесение реальных или символических ран черепу – широко практиковалась мадьярами в X веке. Гюла Ласло пишет, что настоящая трепанация – вскрытие черепа резцом и закрытие раны серебряной пластиной – фактически была хирургической операцией, аналогичной той, что практиковали арабские врачи, в то время как символическая трепанация – нанесение на череп вырезанного круга – была направлена на прикрепление защитного талисмана к голове. По словам Рона Таша, венгерское слово, обозначающее хитрость (agyafúrt), дословно «с просверленным мозгом», может отражать эти древние практики. Мадьяры хоронили своих умерших, укладывая их на спину, с руками, вытянутыми вдоль тела или положенными на таз. В могиле воина всегда находили предметы, связанные с его лошадью: чаще всего это были шкура, череп и нижние конечности, которые помещали в могилу вместе с хозяином, но иногда хоронили только упряжь или набитую сеном шкуру лошади. Мадьяры заворачивали трупы в ткани или циновки и накладывали серебряные пластины на глаза и рот. Научные теории отмечают сходство между тальтошем венгерского фольклора и сибирскими шаманами, однако существование шаманов среди древних мадьяр доказать невозможно. Многие элементы венгерского религиозного словаря, включая *boszorkány* («ведьма»), *elbűvöl* («очаровать») и древневенгерское слово для святого (*igy* или *egy*), имеют тюркское происхождение. Многие из этих заимствований были включены в христианскую лексику: *búcsú* (индульгенция), *bűn* (грех), *gyón* (исповедь), *isten* (бог) и *ördög* (дьявол). По словам Гюлы Ласло, венгерский детский стишок об игре на флейте, барабане и тростниковой скрипке сохраняет память о языческом ритуале изгнания злых духов с помощью громкого шума. Рефрен другого детского стишка, упоминающий три дня недели в обратном порядке, возможно, сохранил древнюю веру в существование загробного мира, где все перевернуто с ног на голову.

Modern scholarly theories of the Magyars' pagan religious beliefs and practices are primarily based on reports by biased medieval authors and prohibitions enacted during the reigns of Christian kings. Both Christian and Muslim sources say the Magyars worshipped forces of nature. They gave offering to trees, fountains, and stones, and made sacrifices at wells; these are evidenced by the prohibition of such practices during the reign of Ladislaus I of Hungary in the late 11th century. In accordance with the custom of the peoples of the Eurasian steppes, the pagan Magyars swore oaths on dogs, which were bisected to warn potential oathbrakers of their fate. Simon of Kéza also wrote about the sacrifice of horses. According to the Gesta Hungarorum, the seven Magyar chiefs confirmed their treaty "in pagan manner with their own blood spilled in a single vessel". Scholars studying the Magyars' religion also take into account ethnographic analogies, folklore, linguistic evidence, and archaeological research. Artifacts depicting a bird of prey or a tree of life imply both symbols were important elements of the Magyar religion. Trepanationthe real or symbolic wounding of the craniumwas widely practiced by 10th century Magyars. Gyula László writes that real trepanationsthe opening of the skull with a chiesel and the closing of the wound with a sheet of silverwere actually surgical operations similarly to those already practiced by Arab physicians, whereas symbolic trepanationsthe marking of the skull with an incised circlewere aimed at the disposal of a protective talisman on the head. According to Róna Tas, a Hungarian word for cunning, (agyafúrt)verbatim "with a drilled brain"may reflect these ancient practices. The Magyars buried their dead, laying the deceased on their backs with the arms resting along their bodies or upon their pelvises. A deceased warrior's tomb always contained material connected with his horse. These are most frequently its skin, skull, and the lower legs; these were put into its master's grave, but occasionally only the harness was buried together with the warrior, or the horse's skin was stuffed with hay. The Magyars rolled the corpses in textiles or mats and placed silver plates on the eyes and the mouth. Scholarly theories note the similarities between the táltos of Hungarian folklore and Siberian shamans, but the existence of shamans among the ancient Magyars cannot be proven. Many elements of the Hungarian religious vocabulary, including boszorkány ("witch"), elbűvöl ("to charm"), and the ancient Hungarian word for holy (igy or egy), are of Turkic origin. Many of these loanwords were adopted into their Christian vocabulary: búcsú (indulgence), bűn (sin), gyón (confess), isten (god), and ördög (devil). According to Gyula László, a Hungarian children's verse that refers to a fife, a drum, and a reed violin preserves the memory of a pagan ritual for expelling harmful spirits by raising great noise. The refrain of another children's verse, which mentions three days of the week in reverse order, may have preserved an ancient belief in the existence of an afterlife world where everything is upside down.

Первичные источники

Анонимный, Нотариус короля Белы: Деяния венгров (под редакцией, перевод и аннотация Мартина Ради и Ласло Веспреми) (2010). В: Rady, Martyn; Veszprémy, László; Bak, János M. (2010); Anonymus и Master Roger; CEU Press; Константин Багрянородный: De Administrando Imperio (греческий текст, отредактированный Gyula Moravcsik, английский перевод Romillyi J. H. Jenkins) (1967). Центр изучения византийской истории и культуры им. Дэмбартон-Оукс. "Ибн Руста о мадьярах 903–913" (2012). В: Ибн Фадлан: Ибн Фадлан в стране тьмы: Арабские путешественники в дальнем Севере (перевод с предисловием Пола Лунде и Кэролайн Стоун) (2012); Penguin Books; Симон Кеза: Деяния венгров (под редакцией и переводом Ласло Веспреми и Фрэнка Шаэра, исследование Джене Сюч) (1999). CEU Press. Анналы Фулды (Истории IX века, том II) (перевод и комментарии Тимоти Роутера) (1992). Manchester University Press. Анналы Сен-Бертена (Истории IX века, том I) (перевод и комментарии Джанет Л. Нельсон) (1991). Manchester University Press. "Хроника Регино Прюмского" (2009). В: История и политика в поздней Каролингской и Оттоновской Европе: Хроника Регино Прюмского и Адальберта Магдебургского (перевод и комментарии Саймона Маклина); Manchester University Press; Венгерская иллюминированная хроника: Chronica de Gestis Hungarorum (под редакцией Дезшё Дерчени) (1970). Corvina, Taplinger Publishing. Тактика Льва VI (текст, перевод и комментарий Джорджа Т. Денниса) (2010). Dumbarton Oaks. "Жизнь Константина"; "Жизнь Мефодия" (1983). В: Kantor, Marvin (1983); Средневековые славянские жития святых и князей; с. 23–161. Мичиганский университет.