Социобиология: Новый синтез

Введение

Социобиология: Новый синтез (1975; 25-летие издания 2000) – книга биолога Э. О. Уилсона. Она способствовала началу дебатов о социобиологии, одного из крупнейших научных споров в биологии XX века и части более широкой дискуссии об эволюционной психологии и современном синтезе эволюционной биологии. Уилсон популяризировал термин «социобиология» как попытку объяснить эволюционные механизмы, лежащие в основе социального поведения, такого как альтруизм, агрессия и забота о потомстве. Книга заняла определенную позицию в давнем споре о соотношении врожденного и приобретенного. Фундаментальный принцип, лежащий в основе социобиологии, заключается в том, что эволюционный успех организма измеряется степенью представленности его генов в следующем поколении. Книга получила в целом положительные отзывы в биологических журналах, однако вызвала более неоднозначную реакцию среди социологов, главным образом из-за краткого освещения последствий социобиологии для человеческого общества в первой и последней главах; основная часть текста была воспринята положительно. Интерес к дискуссии был настолько велик, что рецензия попала на первую полосу New York Times. Социолог Герхард Ленски, признавая необходимость более глубокого изучения нечеловеческих обществ социологами, согласился с тем, что человеческое общество основано на биологии, но отвергал как биологический редукционизм, так и детерминизм. Ленски отметил, что поскольку дихотомия «природа против воспитания» является ложной, у социологов и биологов нет оснований для разногласий. Другие социологи особенно возражали против заключительной главы о «Человеке»: Девра Г. Клейман назвала попытку Уилсона распространить свои тезисы на людей слабой и преждевременной, отметив, что он в значительной степени недооценил важность кооперативного поведения и роли самок в обществах млекопитающих.

Контекст

Э. О. Уилсон был американским биологом, специализировавшимся на изучении муравьев, социальных насекомых, в которых он был ведущим мировым экспертом. Он также известен своими новаторскими работами в области островной биогеографии, которая устанавливает связь между видовым разнообразием и размером острова – важным фактором при охране природы. Однако Уилсон отдавал предпочтение групповому отбору, а не неодарвиновскому родственному отбору в качестве объяснения кооперации у социальных животных.

Публикация

Книга была впервые опубликована в 1975 году. Она была переиздана не менее 14 раз к 2014 году. Она была переведена на такие языки, как китайский, японский и испанский. Сокращенное издание вышло в 1980 году.

Иллюстрации

Книга иллюстрирована 31 полутоновым изображением, 209 линейными рисунками Сары Лэндри и 43 таблицами. Рисунки животных были признаны «информативными и привлекательными». И вновь в ноябре того же года, по мере разрастания споров. В статье описывалось это как «период брожения», называя «монументальную» книгу «дрожжами» [вызвавшими бурное брожение]. The Times отметил, что дебаты были обновленной версией спора о природе и воспитании, тлевшего со времен Дарвина: «Утверждение о том, что человеческое тело – это биологическая машина, подчиняющаяся биологическим законам, никогда полностью не поколебало убеждения в уникальности человеческого интеллекта и поведения, подверженных свободной воле». В статье сообщалось, что коллега Уилсона из Гарварда, Ричард Левонтин, опубликовал 5000-словную критику книги, и что «педантичный» Уилсон заявил: «Я старался быть предельно осторожным во всем этом». В статье отмечалось, что Уилсон нигде не утверждал, что человеческое поведение полностью определяется генами, и приводились его слова о том, что приблизительная доля генетики составляет 10 процентов. Чарльз Д. Миченер, энтомолог, рецензировал книгу для BioScience. Он отметил, что ее охват был гораздо шире, чем у социальных насекомых в предыдущей книге Уилсона «Общества насекомых», рассматривая «социальные явления от слизевиков до человека». Он счел обзор популяционной биологии (часть I) превосходным. Он отметил утверждение Уилсона о том, что альтруизм – центральная проблема социобиологии, и заметил, что подход Уилсона фактически указывает на решение – родственный отбор. Он описывает главу о человеке как написанную «с точки зрения очень осведомленного инопланетного наблюдателя, фиксирующего социальную естественную историю человека». Орнитолог Герберт Фридман, рецензируя книгу для The Journal of Wildlife Management, назвал ее очень важной за освещение тем, включая человека, и ее «интерпретаторский подход». Она станет удобным обзором любой из рассматриваемых групп для студента, а вопрос биоэтики представляет интерес для каждого «разумного биолога». Фридман отметил, что Уилсон обладает «смелостью своих убеждений», предлагая в главе о человеке, что «человеческая этика и мораль должны быть выражены биологически, а не философски», что «не должно сдерживать зоолога», поскольку, по мнению Фридмана, этика в человеческом понимании «не существует в нечеловеческом мире». Дэвид Бараш, психолог, считал, что «настало время» для исследователей поведения наконец стать дарвинистами, начав превращать «шаткую» науку во что-то с более прочными интеллектуальными основами. Он защищал социобиологию, утверждая, что она не утверждает, что гены каким-то образом контролируют поведение, а что они, наряду с опытом и культурой, вносят в него свой вклад. Он предположил, что возможно делать обоснованные прогнозы о человеческом поведении, изучая «межкультурные универсалии в человеческом поведении», объединяя теорему максимизации приспособленности антропологии и эволюционной биологии.

The book is illustrated with 31 halftone figures, 209 line drawings by Sarah Landry, and 43 tables. The drawings of animal societies were considered "informing and attractive". and again in November that year as the controversy grew. The paper described the effect as "a period of ferment", naming the "monumental" book as the "yeast" [which caused the brew to bubble]. The Times noted that the debate was an updated version of the nature or nurture argument that had simmered ever since Darwin's time: "The assertion that man's body is a biological machine, subject to biological rules, has never completely shaken the conviction that the human intellect and human behavior are unique, the subject of free will." The paper reported that Wilson's colleague at Harvard, Richard Lewontin, had issued a 5,000 word attack on the book, and that the "meticulous" Wilson had said "I've tried to be extremely cautious in all this". The paper noted that Wilson had nowhere actually said that human behaviour was totally determined by genes, and reported him as saying that a rough figure was 10 percent genetic. Charles D. Michener, an entomologist, reviewed the book for BioScience. He observed that its scope was far wider than the social insects of Wilson's previous book The Insect Societies, dealing with "social phenomena from the slime molds to man". He found the review of population biology (Part I) excellent. He noted Wilson's statement that altruism is the central problem of sociobiology, and remarks that Wilson's account in fact indicates the solution, kin selection. He describes the chapter on Man as being "from the viewpoint of a very knowledgeable extraterrestrial visitor recording man's social natural history". The ornithologist Herbert Friedmann, reviewing the book for The Journal of Wildlife Management, called the book very important for its coverage of topics including of humans, and its "interpretive attitude". It would be a convenient summary of any of the groups it covers for the student, and the question of bio ethics of interest to every "intelligent biologist". Friedmann noted that Wilson has "the courage of his convictions" to suggest in the chapter on Man that "human ethics and morality should be expressed biologically rather than philosophically", something that "need not deter the zoologist" since in Friedmann's view ethics does not exist in the human sense "in the nonhuman world". David Barash, a psychologist, thought it "about time" students of behaviour were finally becoming Darwinian, starting to turn the "ramshackle" science into something with firmer intellectual foundations. He defended sociobiology, arguing that it does not claim that genes somehow control behaviour, but that they along with experience and culture contribute to it. He speculated that it might be possible to make valid predictions about human behaviour by studying "cross cultural universals in human behaviour", combining anthropology and evolutionary biology's theorem of fitness maximization.

Социологи

Социолог Айлин Баркер проанализировала книгу для "Британского журнала социологии". Она назвала ее "впечатляющим томом (весом 5 фунтов)" и "всеобъемлющим, красиво оформленным и иллюстрированным справочником, охватывающим удивительное разнообразие социального поведения животных". Она отметила, что в заключительном разделе "Человек" содержится "несколько сюрпризов для большинства социологов", и что книга должна опровергнуть "многие наивные выводы, которые недавно были сделаны об эволюционном наследии человека". Марион Блют в "Современной социологии" отметила, что редко какая-либо книга удостаивалась рецензии на первой странице New York Times или вызывала "такую крайнюю реакцию", как у "Социобиологии". Она обнаружила, что "ясность, широта и богатство точно переданных деталей в этой монографии действительно захватывают дух". Однако она возражала против утверждения, что книга охватывает биологическую основу всего социального поведения, поскольку она не рассматривает то, что она называет "эпигенетические дисциплины" – влияние окружающей среды на эмбриональное и последующее развитие индивида, включая обучение (воспитание, а не только природа). Она назвала этот пробел "неудовлетворительным" и указала, что "проблема развития" и функционирование человеческого мозга находятся на переднем крае исследований. Она отметила, ссылаясь на Добжанского, что "социология, основанная на эволюционном мышлении и действительно признающая значимость социокультурной передачи по негенетическим каналам, вероятно, будет рассматривать общество и культуру совершенно иначе". Несмотря на то, что Уилсон пренебрег "эпигенетикой" и социальными науками, она призвала социологов прочитать "эту исключительно прекрасную книгу", отметив, что, несмотря на ее объем, она должна была быть вдвое длиннее. Она с нетерпением ждала, когда социология примирится с неодарвиновским синтезом, что уже происходило, и что (по ее мнению) обогатит социальную теорию, что будет гораздо лучшим результатом, чем возобновление бесплодных дебатов о природе и воспитании. Герхард Ленски в "Социальных силах" признал, что социологи слишком часто игнорировали нечеловеческие общества, и считал, что книга должна быть обязательной для прочтения. Человеческие общества, безусловно, основаны на биологии, но это не подразумевает ни биологический редукционизм, ни детерминизм. Сравнение с другими видами было бы продуктивным, поскольку нечеловеческие общества часто имеют традиции, передаваемые из поколения в поколение, такие как "пути миграции перелетных птиц или пищевые привычки приматов". Вопросы конфликта и сотрудничества также были прояснены. Но, по его мнению, книга поднимает "неудобные вопросы". Первая глава, по его мнению, могла прозвучать как "интеллектуальный империализм", поскольку Уилсон назвал социологию "по сути нетеоретической, описательной наукой, не сильно отличающейся от таксономии и экологии сорок лет назад, до того, как они были "полностью переработаны [неодарвинистской] эволюционной теорией"". Однако Ленски воспринял Уилсона более благосклонно, отметив его предшественников – Джулиана Хаксли, Джорджа Гейлорда Симпсона, Добжанского и других представителей современного синтеза. Они неоднократно пытались вступить в диалог с социологами, и, по мнению Ленски, это по-прежнему необходимо. Кроме того, он предположил, что дихотомия природы и воспитания явно ложна, поэтому у социологов и биологов нет оснований для разногласий. По его мнению, продолжающееся отвержение биологии социологами лишь провоцирует "редукционистскую реакцию со стороны биологов". Ленски нашел заключительную главу о человеке "разочаровывающей", поскольку Уилсон не смог преодолеть "барьеры", воздвигнутые социальными науками против современного синтеза, и переоценил влияние генетики по сравнению с культурой и технологией на человеческое общество. Тем не менее, Ленски считал, что эти "недостатки" можно исправить посредством диалога между социологией и биологией. Аллан Мазур проанализировал книгу для "Американского журнала социологии". Он назвал ее отличным и всесторонним обзором и сказал, что обнаружил очень мало ошибок, хотя, например, у беличьих обезьян действительно есть иерархии доминирования. Но глава о человеке разочаровала его: она была банальной, предвзятой или ошибочной; использовала данные без критической оценки и, казалось, основывалась на "вводном учебнике Герхарда и Жана Ленски". Кроме того, он согласился с Уилсоном в том, что научные теории должны быть фальсифицируемыми, и заявил: "Я утверждаю, что большая часть теоретических построений Уилсона не фальсифицируема и, следовательно, не имеет ценности". Это связано с тем, что "теоретические построения" Уилсона иногда были тавтологичными, иногда безнадежно расплывчатыми, а иногда основывались на ненаблюдаемых прошлых событиях. Например, Мазур утверждал, что утверждение Уилсона о том, что альтруизм эволюционировал в большинстве социальных видов, не поддается проверке: Мазур отрицал, что действие матери по спасению своего ребенка является альтруистическим, поскольку (в силу родственного отбора) оно увеличивает ее собственную приспособленность. Однако Мазур был рад, что Уилсон "обосновал биологический подход к социологии", даже если другие книги, такие как "Биологические основы социального поведения человека" Роберта Хайнда (1974), были более полезны для социологов. Девра Г. Клейман проанализировала работу для журнала "Signs". Она назвала ее "выдающейся попыткой объяснить эволюцию социального поведения и социальных систем у животных посредством синтеза нескольких дисциплин в биологии", но отметила, что она подверглась резкой критике со стороны некоторых биологов и социальных ученых. Она отметила, что "она уделяет меньше внимания экологическому контролю поведения", чем генетике. Но "главный грех Уилсона" заключался в том, что он включил заключительную главу, "к сожалению, названную 'Человек'", вызвавшую "гнев тех, кто отрицает влияние биологии на поведение человека из-за его политических и социальных последствий". Она назвала это досадным, поскольку, хотя его попытка включить человека в свой анализ была "безусловно слабой и преждевременной", общие принципы были верны – например, она утверждала, что полезно знать генетическое родство индивидов при оценке социального взаимодействия. Она считала Уилсона "недостаточно строгим и предвзятым в применении теории в определенных областях". Его предвзятости включали чрезмерное представление насекомых, генетики и доминирования самцов млекопитающих над самками: Уилсон также преувеличил предвзятость из литературы по этологии, написанной в основном мужчинами. И наоборот, он недооценил кооперативное поведение среди млекопитающих, за исключением случаев, касающихся самцов, игнорируя тот факт, что, по мнению Клейман, генетически связанные самки являются основой большинства обществ млекопитающих. Книга Уилсона, по ее мнению, была ценной основой для будущих исследований, но преждевременной как "Синтез".

The sociologist Eileen Barker reviewed the book for The British Journal of Sociology. She called it an "impressive tome (it weighs 5 lb)" and "a comprehensive, beautifully laid out and illustrated reference book covering the amazing variety of animal social behaviour". She noted that the final section on "Man" contained "several surprises for most sociologists", and that the book should counter "many of the naive inferences that have recently been made about man's evolutionary heritage." Marion Blute, in Contemporary Sociology, noted that it was rare for any book to be reviewed on the front page of the New York Times, or to receive "the extremes of reaction" seen for Sociobiology. She found that "the clarity, breadth and richness of accurately rendered detail in this monograph is really quite breath taking." However, she objected to the claim that the book covered the biological basis of all social behaviour, as it did not cover what she called the "epigenetic disciplines", the effects of the environment on the embryonic and later development of the individual including learning (nurture, not just nature). She called the gap "unfortunate" and pointed out that "the development problem" and the functioning of the human brain were the frontiers of research. She observed, citing Dobzhansky, that "an evolutionary minded sociology which really appreciated the significance of sociocultural transmission along nongenetic lines would likely see society and culture in a very different way". Despite Wilson's neglect of "epigenetic" and social sciences, she urged sociologists to read "this exceptionally fine book", noting that despite its length it should have been twice as long. She looked forward to seeing sociology coming to terms with the neo Darwinian synthesis, something that was already under way, which (she argued) would enrich social theory, a much better result than the alternative possibility, a renewed waste of time on the nature versus nurture debate. Gerhard Lenski, in Social Forces, admitted that sociologists had too often ignored non human societies, and thought the book should be required reading. Human societies were plainly founded on biology, but this did not imply either biological reductionism or determinism. Comparison with other species would be productive, as nonhuman societies often had traditions handed down from one generation to the next, such as "the flyways of migratory birds or dietary patterns among primates". Issues of conflict and cooperation were similarly illuminated. But in his view the book raised "uncomfortable issues". The first chapter could sound, he argued, like "intellectual imperialism" as Wilson called sociology "an essentially nontheoretical, descriptive science, not unlike taxonomy and ecology forty years ago, before they were 'reshaped entirely [by] neo Darwinian evolutionary theory'". Lenski however took Wilson more openly than that, noting Wilson's precursors, Julian Huxley, George Gaylord Simpson, Dobzhansky and others of the modern synthesis. They had tried repeatedly to talk to sociologists, and in Lenski's view that remained necessary. Further, he suggested, the nature nurture dichotomy was evidently false, so there was no reason for sociologists and biologists to disagree. In his view, continued rejection of biology by sociologists only invited "a reductionist response on the part of biologists." Lenski found the final chapter on Man "disappointing", as Wilson had been unable to penetrate the "barriers" put up by social science against the modern synthesis, and Wilson's overestimation of the influence of genetics compared to culture and technology on human society. All the same, Lenski thought these "flaws" could be mended by dialogue between sociology and biology. Allan Mazur reviewed the book for the American Journal of Sociology. He called it an excellent and comprehensive survey, and said he found very few errors, though for instance squirrel monkeys did have dominance hierarchies. But he found the chapter on Man disappointing: it was trite, value loaded, or wrong; used data uncritically, and seemed to be based on "Gerhard and Jean Lenski's introductory textbook". Further, he agreed with Wilson that scientific theories must be falsifiable, and stated "I claim that the bulk of Wilson's theorizing is not falsifiable and therefore is of little value." This was because Wilson's "theorizing" was sometimes tautologous, sometimes hopelessly vague, and sometimes based on unobservable past events. For instance, Mazur argued that Wilson's claim that altruism has evolved in most social species is untestable: Mazur denied that a mother's action to save her baby is altruistic, as (by kin selection) it increases her own fitness. However, Mazur was glad that Wilson has "legitimate[d] the biological approach to sociology", even if other books like Robert Hinde's 1974 Biological Bases of Human Social Behaviour were of more use to sociologists. Devra G. Kleiman reviewed the work for Signs. She called it "a remarkable attempt to explain the evolution of social behavior and social systems in animals by a synthesis of several disciplines within biology", but noted that it had been severely criticised by some biologists and social scientists. She observed that "it gives less attention to the environmental control of behavior" than to genetics. But "Wilson's ultimate sin" was to include the final chapter, "unfortunately titled 'Man'", attracting "the wrath of those who would deny the influence of biology on human behavior because of its political and social connotations." She called this a pity, since while his attempt to include humans in his analysis was "admittedly weak and premature", the general principles were correct – for instance, she argued, it was useful to know the genetic relatedness of individuals when assessing social interactions. She considered Wilson "nonrigorous and biased in his application of theory in certain areas". His biases included over representation of insects, genetics, and the dominance of male mammals over females: Wilson had further exaggerated a bias from an ethology literature written mainly by males. Conversely, he had undervalued co operative behaviour among mammals, except where it concerned males, ignoring the fact that, Kleiman argued, genetically related females were the core of most mammal societies. Wilson's book was in her view valuable as a framework for future research, but premature as a "Synthesis".

По другим дисциплинам

Философ политики Роджер Д. Мастерс написал рецензию на книгу для журнала American Political Science Review, отметив, что невозможно одновременно рецензировать книгу и не рецензировать её, учитывая то "внимание", которое она вызвала. По его мнению, книга "бесспорно заслуживает признания за то, что показывает существование сложных обществ как биологическое явление. Подчеркивая взаимосвязь между поведением животных и популяционной генетикой, Уилсон заставляет нас признать эволюционное значение событий, которые социальные науки часто рассматривают, не опираясь на дарвиновскую биологию". Однако между этим и работой большинства политологов существовал "значительный разрыв", и было ещё слишком рано пытаться напрямую применять социобиологию к человеческим социальным проблемам на практике. Он заключил, что книга увлекательна, провокационна и знаменует возвращение к традиции, "уходящей корнями в Аристотеля", где человек рассматривается как "политическое животное", поскольку социальное поведение имеет естественные корни. [[File:Grafton Elliot Smith Cultural Diffusion Map from Egypt. jpg|thumb|upright=1.35|Культурная диффузия моделировалась и картографировалась задолго до Уилсона.]

Преподаватель биологии Лотте Р. Геллер, рецензировавшая книгу в журнале The American Biology Teacher, сочла её тщательно исследованной; никто не стал бы возражать против её тезисов, за исключением включения человека. "[Уилсон] прекрасно осознаёт трудности, которые это представляет". Геллер назвала последнюю главу, связывающую биологию с социологией, "шагом от научного исследования к спекуляциям". По её мнению, наиболее спорным и тревожным было призыв к учёным и гуманитариям "временно" отстранить этику "от философов и биологизировать" её. Она назвала "опасным утверждение о том, что биологи должны обладать монополией на истину и этику". Антрополог Фрэнсис Л. Стюарт, опубликовавшая статью в Bulletin of the Canadian Archaeological Association, отметила, что "антрополог, читающий эту книгу, сталкивается с утверждениями, противоречащими антропологической теории. Основной аргумент о том, что вся социальная деятельность имеет биологическую основу, будет подвергнут сомнению".

Спор о биологическом детерминизме человека

Применение социобиологии к людям (обсуждаемое лишь в первой и последней главах книги) сразу же вызвало ожесточённые споры. Некоторые исследователи, во главе со Стивеном Джей Гулдом и Ричардом Левонтином, утверждали, что социобиология воплощает биологический детерминизм. Они полагали, что она будет использована, как и подобные идеи в прошлом, для оправдания существующего порядка, укрепления правящих элит и легитимизации авторитарных политических программ. Они приводили в пример социальный дарвинизм и евгенику начала XX века, а также другие, более поздние явления, такие как споры вокруг IQ в начале 1970-х годов, как поучительные истории об опасности применения эволюционных принципов к человеческому обществу. Они считали, что Уилсон совершает натуралистическую ошибку, пытаясь вывести моральные принципы из природных концепций. Академики, выступавшие против социобиологии Уилсона, включая Гулда, Левонтина, Джона Беквита, Рут Хаббард и Энтони Лидса, создали Исследовательскую группу по социобиологии Науки для народа, чтобы противостоять его идеям. Другие критики полагали, что теории Уилсона, равно как и работы его последователей, не имеют достаточного научного обоснования. Возражения вызывали многочисленные этноцентрические предположения ранней социобиологии (например, игнорирование роли женщин-собирателей в пользу мужчин-охотников в обществах охотников-собирателей), а также методы выборки и математические методы, использовавшиеся для подкрепления выводов. Под критику попали многие из наименее обоснованных заключений Уилсона (например, его математическое рассмотрение наследственности, основанное на принципе «один ген – один признак», хотя он и признавал полигенный характер многих признаков). Социобиологов обвиняли в «супер»адапционизме или панадапционизме, то есть в вере в то, что каждый аспект морфологии и поведения неизбежно является эволюционно полезной адаптацией. Разгорелись философские дебаты о природе научной истины и о возможности применения человеческого разума к столь сложной теме, как человеческое поведение, учитывая прошлые неудачи. Описывая этот спор, Эрик Холцманс отметил, что «учитывая печальную историю злоупотребления биологией для оправдания или разработки социальной политики и практики, авторы, пытающиеся рассмотреть человеческую социобиологию, несут особую ответственность, которую обычные академические оговорки не могут в полной мере обеспечить». Уилсон и его сторонники парировали эту критику, утверждая, что у Уилсона нет политической повестки дня, а если бы она и была, то уж точно не авторитарная, ссылаясь в частности на его экологическую деятельность. Они утверждали, что как учёные они обязаны раскрывать истину, независимо от её политической корректности. Уилсон назвал утверждение о том, что социобиология – это биологический детерминизм, «академической бдительностью», а ответ Исследовательской группы по социобиологии – «в основном идеологическим аргументом». Лингвист и политолог Ноам Хомский удивил многих, выступив в защиту социобиологии, мотивируя это тем, что политическим радикалам необходимо исходить из относительно фиксированного представления о человеческой природе, чтобы бороться за лучшее общество, утверждая, что лидеры должны знать о потребностях человека, чтобы построить лучшее общество.

The application of sociobiology to humans (discussed only in the first and last chapters of the book) was immediately controversial. Some researchers, led by Stephen Jay Gould and Richard Lewontin, contended that sociobiology embodied biological determinism. They argued that it would be used, as similar ideas had been in the past, to justify the status quo, entrench ruling elites, and legitimize authoritarian political programmes. They referred to social Darwinism and eugenics of the early 20th century, and other more recent developments, such as the IQ controversy of the early 1970s, as cautionary tales in the use of evolutionary principles as applied to human society. They believed that Wilson was committing the naturalistic fallacy, attempting to define moral principles using natural concepts. Academics opposed to Wilson's sociobiology, including Gould, Lewontin, Jon Beckwith, Ruth Hubbard, and Anthony Leeds created the Sociobiology Study Group of Science for the People to counter his ideas. Other critics believed that Wilson's theories, as well as the works of subsequent admirers, were not supported scientifically. Objections were raised to many of the ethnocentric assumptions of early sociobiology (like ignoring female gatherers in favour of male hunters in hunter gatherer societies) and to the sampling and mathematical methods used in informing conclusions. Many of Wilson's less well supported conclusions were attacked (for example, Wilson's mathematical treatment of inheritance as involving a single gene per trait, even though he admitted that traits could be polygenic). Sociobiologists were accused of being "super" adaptationists, or panadaptationist, believing that every aspect of morphology and behaviour must necessarily be an evolutionarily beneficial adaptation. Philosophical debates about the nature of scientific truth and the applicability of any human reason to a subject so complex as human behaviour, considering past failures, raged. Describing the controversy, Eric Holtzmans noted that "Given the baleful history of misuse of biology in justifying or designing social policies and practices, authors who attempt to consider human sociobiology have special responsibilities that are not adequately discharged by the usual academic caveats." Wilson and his admirers countered these criticisms by saying that Wilson had no political agenda, and if he had one it was certainly not authoritarian, citing Wilson's environmentalism in particular. They argued that they as scientists had a duty to uncover the truth whether that was politically correct or not. Wilson called the claim that sociobiology is biological determinism "academic vigilantism" and the Sociobiology Study Group response "a largely ideological argument". Noam Chomsky, a linguist and political scientist, surprised many by coming to the defense of sociobiology on the grounds that political radicals needed to postulate a relatively fixed idea of human nature in order to be able to struggle for a better society, claiming that leaders should know what human needs were in order to build a better society.

Ретроспективный

С публикацией 25-летнего издания в 2000 году историки биологии Майкл Юделл и Роб Десалл рассмотрели полемику, окружавшую книгу. «Снова», – написали они, – «биологический редукционизм и генетический детерминизм стали объектом ожесточенных дебатов, дискуссий и нападок как в академических кругах, так и в популярной культуре». Они отметили, что стремление к «социобиологизации» биологии не было новым, упомянув труд Дарвина «Происхождение человека», Р. А. Фишера и Джулиана Хаксли, которые касались биологических основ человеческого общества, а за ними последовали Конрад Лоренц, Десмонд Моррис и Роберт Ардрей в 1960-х годах, а также Ричард Докинз и Дэвид Бараш в 1970-х годах. Выбор Уилсоном названия отсылал к современному синтезу (названному Хаксли в 1942 году) и, по мнению рецензентов, был призван опираться на него и расширять его. Спустя 25 лет, как они отметили, большая часть разногласий утихла, и дисциплина была переименована в эволюционную психологию; они были удивлены, обнаружив, что Уилсон был этому рад, и назвали новую дисциплину «поп-психологией для тех, кто любит рассказывать выдуманные истории». Одновременно с новым изданием был опубликован обширный анализ полемики вокруг книги, в основном поддерживающий взгляды Уилсона. Оглядываясь на «Социобиологию» 35 лет спустя, философ биологии Майкл Руз назвал книгу «впечатляющим достижением» огромного масштаба, «непоколебимо основанным на дарвиновской парадигме эволюции посредством естественного отбора». Он обнаружил один аспект книги «очень своеобразным» в ее «метафизическом основании», а именно, что Уилсон придерживался идеи прогресса в биологии – «идеи о том, что органическая жизнь прошла путь от очень простого к очень сложному, от лишенного ценностей к ценностно-ориентированному, от (как говорили в XIX веке) монады к человеку». Руз заметил, что, хотя появление человека может казаться прогрессом, эволюция «также породила оспу, сифилис и фитофтору», что вызывает «серьезные сомнения в том, что эволюция является прогрессивной». Руз отметил, что книга Гулда «Чудесная жизнь» 1989 года была полностью направлена против этой идеи прогресса.

With the publication of the 25th anniversary edition in 2000, the historians of biology Michael Yudell and Rob Desalle reviewed the nature nurture controversy around the book. "Once again", they wrote, "biological reductionism and genetic determinism became the focus of rancorous debates, discussions and diatribes within both academia and popular culture." They pointed out that the quest for a "sociobiologization" of biology was not new, mentioning Darwin's The Descent of Man, R. A. Fisher, and Julian Huxley, all touching on the biological basis of human society, followed by Konrad Lorenz, Desmond Morris and Robert Ardrey in the 1960s, and Richard Dawkins and David Barash in the 1970s. Wilson's choice of title echoed the modern synthesis (named by Huxley in 1942) and, the reviewers argued, meant to build upon and extend it. 25 years on, they noted, most of the discord had gone, and the discipline had been renamed as evolutionary psychology; they were surprised to find that Wilson was happy with that, and they called the new discipline pop psychology for people "who like telling just so stories". An extensive account of the controversy around the book was published at the same time as the new edition, largely supporting Wilson's views. Looking back at Sociobiology 35 years later, the philosopher of biology Michael Ruse called the book "a pretty remarkable achievement" of huge scope, "firmly in the Darwinian paradigm of evolution through natural selection". He found one aspect of the book "very peculiar" in its "metaphysical underpinning", namely that Wilson was committed to the idea of progress in biology, "the idea that organic life has proceeded from the very simple to the very complex, from the value free to the value laden, from (as they used to say in the 19th century) the monad to the man." Ruse observed that while producing humans might look like progress, evolution had "also produced smallpox and syphilis and potato blight," raising "serious doubts about whether evolution is progressive." Ruse noted that Gould's 1989 book Wonderful Life was entirely an attack on this idea of progress.