Введение

Изучение самовоспроизводящихся единиц культуры.

Меметика – это теория эволюции культуры, основанная на дарвиновских принципах, где мем выступает в качестве единицы культуры. Термин «мем» был введен биологом Ричардом Докинзом в его книге 1976 года «Эгоистичный ген» для иллюстрации принципа, который он позднее назвал «Универсальным дарвинизмом». Все эволюционные процессы зависят от копирования, изменения и отбора информации – процесс, также известный как вариация с избирательным сохранением. Информация, подвергающаяся копированию, называется репликатором, а генами являются репликаторы биологической эволюции. Докинз предположил, что тот же процесс управляет культурной эволюцией, и назвал этот второй репликатор «мемом». В качестве примеров он привел мелодии, крылатые фразы, моду и технологии. Как и гены, мемы – эгоистичные репликаторы, обладающие причинной эффективностью; иными словами, их свойства влияют на вероятность их копирования и передачи. Некоторые достигают успеха, потому что они ценны или полезны для их носителей, в то время как другие больше похожи на вирусы. Подобно тому, как гены могут объединяться для формирования коадаптированных генных комплексов, так и группы мемов, действуя совместно, образуют коадаптированные мем-комплексы или мемеплексы. Мемеплексы включают (среди прочего) языки, традиции, научные теории, финансовые институты и религии. Докинз известен тем, что называл религии «вирусами разума». Среди сторонников меметики – психолог Сьюзан Блэкмор, автор книги «Машина мемов», утверждающая, что когда наши предки начали имитировать поведение, они высвободили второго репликатора и эволюционировали в «мемомашины», копирующие, изменяющие и отбирающие мемы в культуре. Философ Дэниел Деннетт широко развивает меметику, особенно в своих книгах «Опасная идея Дарвина» и «От бактерий к Баху и обратно». Он описывает единицы мемов как «наименьшие элементы, которые воспроизводят себя с надежностью и плодовитостью» и утверждает, что «само человеческое сознание является огромным комплексом мемов». В книге «Начало бесконечности» физик Дэвид Дойч противопоставляет статические общества, зависящие от антирациональных мемов, подавляющих инновации и творчество, динамическим обществам, основанным на рациональных мемах, которые поощряют ценности просвещения, научное любопытство и прогресс. Критика меметики включает утверждения о том, что мемы не существуют, что аналогия с генами ложна, что единицы не могут быть четко определены, что культура не эволюционирует посредством имитации, и что источники вариации являются результатом продуманного дизайна, а не случайности. К числу критиков меметики относится биолог Стивен Джей Гулд, который называет меметику «бессмысленной метафорой». Философ Дэн Спербер возражает против меметики как жизнеспособного подхода к культурной эволюции, поскольку культурные элементы не копируются или имитируются напрямую, а воспроизводятся. Антрополог Роберт Бойд и биолог Питер Ричерсон работают в рамках альтернативной и более общепринятой области теории культурной эволюции и коэволюции генов и культуры. Теория двойного наследования имеет много общего с меметикой, но отвергает идею о том, что мемы являются репликаторами. С этой точки зрения меметика рассматривается как один из нескольких подходов к культурной эволюции, который обычно считается менее полезным, чем альтернативы – коэволюция генов и культуры или теория двойного наследования. Основное различие заключается в том, что теория двойного наследования в конечном итоге опирается на биологическое преимущество генов, в то время как меметика рассматривает мемы как самостоятельный репликатор. Меметика также применяется к анализу интернет-культуры и интернет-мемов.

История

В своей книге «Эгоистичный ген» (1976) эволюционный биолог Ричард Докинз использовал термин «мем» для описания единицы культурной передачи человека, аналогичной гену, утверждая, что репликация происходит и в культуре, хотя и в ином смысле. Хотя сама культурная эволюция – тема гораздо более древняя, с историей, уходящей корнями как минимум во времена Дарвина, Докинз (1976) предположил, что мем является единицей культуры, находящейся в мозге, и выступает в качестве мутирующего репликатора в культурной эволюции человека. После Докинза многие обсуждали эту единицу культуры как эволюционную «информацию», реплицирующуюся по правилам, аналогичным дарвиновскому отбору. Репликатор – это паттерн, способный влиять на окружающую среду, то есть обладающий причинно-следственной силой и способный к распространению. Это предложение вызвало дискуссии среди антропологов, социологов, биологов и ученых других дисциплин. Докинз не предоставил исчерпывающего объяснения того, как репликация единиц информации в мозге контролирует поведение и культуру человека, поскольку основной акцент в книге был сделан на экспрессии генов. По-видимому, Докинз не намеревался представлять всеобъемлющую теорию меметики в «Эгоистичном гене», а лишь ввел термин «мем» в спекулятивном ключе. Соответственно, различные исследователи стали по-разному определять термин «единица информации». Эволюционная модель передачи культурной информации основана на концепции независимого существования мемов – единиц информации, их самовоспроизведения и подверженности селективной эволюции под воздействием факторов окружающей среды. Эта модель, берущая начало в работах Докинса, стала основой для новой области исследований, изучающей самовоспроизводящиеся единицы культуры. Предполагается, что так же, как мемы аналогичны генам, меметика аналогична генетике. Современное движение меметики датируется серединой 1980-х годов. Влиятельной стала январская колонка «Метамагические темы» Дугласа Хофштадтера в журнале Scientific American в 1983 году, а также его одноименная книга 1985 года. Термин «меметик» был придуман как аналог «генетика», впервые в «Эгоистичном гене». Позже Арел Лукас предложил называть дисциплину, изучающую мемы и их связь с людьми и другими носителями, «меметикой» по аналогии с «генетикой». Книга Докинза «Эгоистичный ген» привлекла внимание людей с различным интеллектуальным бэкграундом. Дополнительным стимулом стала публикация в 1991 году книги «Сознание, объясненное» философа из Университета Тафтса Дэниела Деннетта, в которой концепция мема была включена в теорию разума. В своем эссе 1991 года «Вирусы разума» Ричард Докинз использовал меметику для объяснения феномена религиозных убеждений и различных характеристик организованных религий. К тому времени меметики также стали темой, появляющейся в художественной литературе (например, в «Снежной катастрофе» Нила Стивенсона). Идея о языке как о вирусе была впервые предложена Уильямом С. Берроузом еще в 1962 году в его вымышленной книге «Билет, который взорвался», и получила дальнейшее развитие в «Электронной революции», опубликованной в 1970 году в сборнике «Работа». Основание меметики в ее полном современном воплощении было заложено в 1995 году в книге Дугласа Рашкоффа «Медиавирус: скрытые повестки дня в популярной культуре», а в 1996 году этот процесс ускорился с публикацией еще двух книг авторов, не принадлежащих к академическому мейнстриму: «Вирус разума: новая наука о меме» бывшего исполнительного директора Microsoft, ставшего мотивационным спикером и профессиональным игроком в покер Ричарда Броди, и «Контагион мысли: как вера распространяется в обществе» Аарона Линча, математика и философа, много лет работавшего инженером в Fermilab. Линч утверждал, что создал свою теорию полностью независимо от каких-либо контактов с учеными в области культурной эволюции и, по-видимому, не знал о «Эгоистичном гене» до самой публикации своей книги. Примерно в то же время, что и публикация книг Линча и Броди, впервые появился электронный журнал Journal of Memetics – Evolutionary Models of Information Transmission (публиковался в электронном виде с 1997 по 2005 год). Первоначально он размещался в Центре моделирования политики Манчестерского метрополитенского университета. Журнал вскоре стал центральной точкой публикации и дискуссий в зарождающемся меметическом сообществе. (Существовало также недолговечное печатное издание по меметике, начиная с 1990 года, – Журнал идей под редакцией Элана Морица). В 1999 году психолог из Университета Западной Англии Сьюзен Блэкмор опубликовала книгу «Машина мемов», в которой более полно разработала идеи Деннетта, Линча и Броди и попыталась сравнить и сопоставить их с различными подходами из области культурной эволюции, а также предложила новые (и спорные) меметические теории эволюции языка и человеческого чувства индивидуальности.

Этимология

Термин «мем» происходит от древнегреческого μιμητής (mimētḗs), что означает «подражатель, имитатор». Аналогичный термин mneme был использован в 1904 году немецким эволюционным биологом Ричардом Семоном, наиболее известным благодаря разработке инграммовой теории памяти, в его работе Die mnemischen Empfindungen in ihren Beziehungen zu den Originalempfindungen, переведенной на английский язык в 1921 году как The Mneme. До публикации Дэниела Шактера «Забытые идеи, пренебреженные пионеры: Ричард Семон и история памяти» в 2000 году, работа Семона оставалась малоизвестной, хотя она была широко процитирована в лекции Эрвина Шрёдингера 1956 года «Разум и материя». Ричард Докинз (1976) по-видимому, придумал слово «мем» независимо от Семона, написав следующее: «Mimeme» происходит от подходящего греческого корня, но мне нужно односложное слово, звучащее немного похоже на «ген». Надеюсь, мои друзья-классики простят меня, если я сокращу mimeme до meme. Если это хоть какое-то утешение, можно предположить, что оно связано с «памятью» или с французским словом même. Дэвид Халл (2001) указал на то, что Докинз не учел работу Семона. Халл предлагает рассматривать эту раннюю работу как альтернативное происхождение меметики, что позволит обсудить меметическую теорию Докинза и его классицистскую связь с этой концепцией. «Почему бы не датировать начало меметики (или мнеметики) 1904 годом или, по крайней мере, 1914 годом? Если две публикации [Семона] считать началом меметики, то развитие меметики [ ] существует уже почти сто лет без существенного концептуального или эмпирического прогресса!» Несмотря на это, работа Семона по-прежнему в основном рассматривается как отличная от меметического происхождения, даже с учетом явных сходств, отмеченных Халлом.

Интерналисты и экстериалисты

Движение меметиков почти сразу разделилось на два лагеря. Первая группа стремилась придерживаться определения мема, данного Докинзом, как "единицы культурной передачи". Гиброн Бурчетт, меметик, ответственный за исследования и соавторство термина "меметическая инженерия", вместе с Левиусом Роландо и Ларри Лоттманом, заявил, что мем можно определить точнее как "единицу культурной информации, способную к копированию и локализованную в мозге". Эта точка зрения больше соответствует второму определению мема, предложенному Докинзом в книге "Расширенный фенотип". Вторая группа хотела переопределить мемы как наблюдаемые культурные артефакты и модели поведения. Однако, в отличие от этих двух позиций, статья Сьюзан Блэкмор "Сознание в мем-машинах" не отвергает ни одно из этих направлений. Эти две школы получили названия "интерналисты" и "экстерналисты". Известными интерналистами были Линч и Броди, а наиболее активными экстерналистами – Дерек Гаттерер, генетик из Ливерпульского университета Джона Мура, и Уильям Бензон, автор работ о культурной эволюции и музыке. Основным аргументом в пользу экстернализма было то, что внутренние мозговые сущности не поддаются наблюдению, и меметика не сможет развиваться как наука, особенно как количественная наука, если не перенесет акцент на непосредственно измеримые аспекты культуры. Интерналисты выдвинули контраргументы: что состояния мозга в конечном итоге станут непосредственно наблюдаемыми с помощью передовых технологий, что большинство культурных антропологов согласны с тем, что культура связана с убеждениями, а не с артефактами, или что артефакты не могут быть репликаторами в том же смысле, что и ментальные сущности (или ДНК). Дискуссия разгорелась настолько, что на симпозиуме по меметике в 1998 году, организованном в рамках 15-й Международной конференции по кибернетике, было принято решение прекратить дебаты об определениях. Макнамара продемонстрировал в 2011 году, что профилирование функциональной связности с использованием нейровизуализации позволяет наблюдать обработку внутренних мемов, "i-мемов", в ответ на внешние "e-мемы". Это было развито в статье Дюша "Меметика и нейронные модели теорий заговора", где была предложена модель мемов как квазистабильной нейронной ассоциативной сети-аттрактора, а также проиллюстрировано формирование мемплекса, приводящего к теориям заговора, с помощью моделирования самоорганизующейся сети. Развернутое изложение интерналистской школы появилось в 2002 году с публикацией книги Роберта Аунгера, антрополога из Кембриджского университета, "Электрический мем". Аунгер также организовал конференцию в Кембридже в 1999 году, на которой известные социологи и антропологи смогли оценить прогресс, достигнутый в меметике к тому времени. Результатом стало издание "Дарвинизация культуры: статус меметики как науки", под редакцией Аунгера и с предисловием Деннетта, опубликованное в 2001 году.

Упадок

В 2005 году журнал "Journal of Memetics" прекратил публикацию и опубликовал серию статей о будущем меметики. На сайте указано, что, хотя "планировалось возобновление работы через несколько лет, этого так и не произошло". Сьюзан Блэкмор покинула Университет Западной Англии, чтобы стать независимым научным писателем, и теперь уделяет больше внимания области сознания и когнитивной науки. Дерек Гэзер перешел на работу программистом в фармацевтическую индустрию, хотя изредка продолжает публиковаться по вопросам, связанным с меметикой. Ричард Броди сейчас добивается успехов в мировом рейтинге профессионального покера. Аарон Линч отказался от сообщества меметиков и от слов "мем" и "меметика" (не отказываясь от идей, изложенных в его книге), приняв самоопределение "контагионист мысли". Он умер в 2005 году. Сьюзан Блэкмор (2002) переформулировала определение мема как: всего, что копируется от одного человека к другому, будь то привычки, навыки, песни, истории или любая другая информация. Далее она отметила, что мемы, подобно генам, являются репликаторами в смысле, определенном Докинзом. То есть, это информация, которая подвергается копированию. Мемы копируются посредством имитации, обучения и другими способами. Копии не идеальны: мемы копируются с вариациями; более того, они конкурируют за место в нашей памяти и за возможность повторного копирования. Выживают лишь некоторые из вариантов. Сочетание этих трех элементов (копирование, вариации, конкуренция за выживание) создает именно те условия, которые необходимы для дарвиновской эволюции, и таким образом эволюционируют мемы (и, следовательно, человеческие культуры). Большие группы мемов, которые копируются и передаются вместе, называются коадаптированными мем-комплексами, или мемплексами. Согласно определению Блэкмор, мем воспроизводится посредством имитации. Это требует от мозга способности в целом имитировать модель или избирательно копировать ее. Поскольку процесс социального обучения варьируется от человека к человеку, нельзя утверждать, что процесс имитации происходит полностью идентично. Одинаковость идеи может быть выражена различными мемами, поддерживающими ее. Это означает, что скорость мутаций в меметической эволюции чрезвычайно высока, и мутации возможны даже в каждой итерации процесса имитации. Особый интерес представляет то, что существует социальная система, состоящая из сложной сети микро-взаимодействий, но на макроуровне возникает порядок, формирующий культуру. Многие исследователи культурной эволюции рассматривают меметическую теорию того времени как несостоявшуюся парадигму, уступившую место теории двойного наследования. Другие же полагают, что она не была отброшена, а скорее занимает небольшое, но отчетливое интеллектуальное пространство в теории культурной эволюции.

"Интернет-меметы"

Новая структура интернет-меметики изначально опиралась на концептуальные разработки Блэкмора, но фактически представляет собой подход, основанный на данных, сфокусированный на цифровых артефактах. Это было обусловлено, главным образом, концептуальными работами Колина Лэнкшира и Мишель Нобель (2006) и Лимора Шифмана и Майка Телуолла (2009). Шифман, в частности, последовала за Сьюзан Блэкмор в отказе от дискуссии об интернализме и экстернализме, однако не предложила четкой связи с предшествующими эволюционными рамками. Позднее, в 2014 году, она отвергла историческую релевантность "информации" для меметики. Вместо того, чтобы рассматривать мемы как единицы культурной информации, она утверждала, что информация исключительно заключается в "способах, которыми авторы позиционируют себя по отношению к тексту [конкретного мема], его языковым кодам, адресатам и другим потенциальным участникам коммуникации". Она назвала это позицией (stance), которая аналитически отличается от содержания и формы мема. Таким образом, разработки Шифман можно рассматривать как критические по отношению к мему Докинза, но также и как несколько отличную концептуализацию мема как коммуникативной системы, зависящей от интернета и социальных медиа-платформ. Введение меметики как области интернет-исследований привело к росту эмпирических исследований. То есть, меметика в этой концептуализации оказалась особенно подвержена проверке с помощью методологий социальных наук. Её популярность привела к тому, что после обзора эмпирических тенденций Лэнкшир и Нобель (2019) предупредили интересующихся меметикой о том, что теоретическое развитие не следует игнорировать, заключив: "[Н]астоящее время – подходящий момент для тех, кто серьезно интересуется мемами, чтобы вернуться к работе Докинза в свете эволюции интернет-мемов за последние три десятилетия и обдумать, что наиболее заслуживает внимательного и добросовестного исследовательского внимания". Как показывают Лэнкшир и Нобель, реконцептуализация интернет-меметики ограничена в решении давних теоретических проблем меметики. Неясно, совместим ли отказ существующей теории интернет-меметики от концептуальных дихотомий между интернализмом и экстернализмом с большинством более ранних вопросов, волнующих меметиков. Интернет-меметику можно понимать как область исследования без общепринятой теории, поскольку современные исследования, как правило, сосредоточены на эмпирических разработках, отвечающих на вопросы, возникающие в рамках других областей культурологии. Она существует скорее как совокупность разрозненных исследований, чем как методология, теория, область или дисциплина, за исключением нескольких случаев, таких как работы Шифман и тех, кто следует её концептуальной структуре.

Альтернативные определения

Докинз в «Дьявольском капеллане» расширил свое определение мема, заявив, что существуют фактически два различных типа меметических процессов (дискуссионный и информативный). Первый – это тип культурной идеи, действия или выражения, обладающий высокой вариативностью; например, его студент, унаследовавший некоторые манеры Витгенштейна. Второй тип – самокорректирующийся мем, крайне устойчивый к мутациям. В качестве примера он приводит схемы оригами, преподаваемые ученикам начальной школы – мем либо передается в точной последовательности инструкций, либо (в случае рассеянного ребенка) обрывается. Самокорректирующийся мем, как правило, не эволюционирует и испытывает глубокие мутации лишь в редких случаях. Другое определение, предложенное Хокки Ситунгкиром, стремилось предложить более строгий формализм для мема, мемплексов и деме, рассматривая мем как культурную единицу в сложной культурной системе. Оно основано на дарвиновском генетическом алгоритме с некоторыми модификациями, учитывающими различные закономерности эволюции, наблюдаемые в генах и мемах. В рамках меметики как способа рассмотрения культуры как сложной адаптивной системы, он описывает меметику как альтернативную методологию культурной эволюции. ДиКарло (2010) дополнительно развил определение мема, включив в него понятие «меметического равновесия», описывающего состояние культурной совместимости с биологическим равновесием. В работе «Как решение проблем и нейротрансмиссия в верхнем палеолите привели к возникновению и поддержанию меметического равновесия в современных мировых религиях» ДиКарло утверждает, что по мере эволюции человеческого сознания росла и способность наших предков рассматривать и пытаться решать экологические проблемы более концептуально сложными способами. Когда находится удовлетворительное решение, достигается ощущение экологической стабильности, или меметического равновесия. Взаимосвязь между постепенно развивающимся сознательным осознанием и сложными языками для формулирования представлений, в сочетании со стремлением к поддержанию биологического равновесия, породила необходимость заполнения концептуальных пробелов в понимании трех важнейших аспектов верхнего палеолита: причинности, морали и смертности. Стремление объяснить явления в контексте поддержания выживания и репродуктивной стабильности сформировало нормативную позицию в сознании наших предков – ценность выживания/воспроизводства (или SR-ценность). Лимор Шифман (2014) определяет интернет-мемы, мемы в цифровой среде, как (а) группу цифровых элементов, обладающих общими характеристиками содержания, формы и/или позиции, которые (b) были созданы с осознанием друг друга и (c) распространялись, имитировались и/или трансформировались в Интернете множеством пользователей. Кроме того, она определяет содержание как «идеи и идеологии», форму как «физическое воплощение сообщения», а позицию как «информацию, которую мемы передают о своем собственном общении». Позиция отражает то, как действующие лица (например, люди) позиционируют себя по отношению к содержанию и форме медиа, а также к тем, кому адресовано сообщение. Более чем через десятилетие после семиотической критики Кулла и Дикона, Сара Канниццаро предложила собственную разработку, чтобы реабилитировать мемы как полностью сформированные киберсемиотические знаки, однако она не добилась значительного успеха среди исследователей, занимающихся интернет-меметикой. В частности, она переводит многие неодарвиновские концепции эволюции в биосемиотические эволюционные концепции. Этот подход был теоретически интегрирован с эмпирическим исследованием информации в работе Александра О. Смита и Джеффа Хемсли. Под влиянием работы Канниццаро они предположили, что мемы – это «сеть передачи информации из документов, связанных через сходства и различия и интерпретируемых как семиотическая система».

Меметический анализ

Возможность количественного анализа мемов с использованием инструментов нейровизуализации и утверждение о том, что подобные исследования уже проводились, были предложены Макнамарой (2011). Этот автор предлагает гиперсканирование (одновременное сканирование двух взаимодействующих индивидуумов в двух отдельных аппаратах МРТ) как ключевой инструмент для изучения меметики в будущем. Великовский (2013) предложил концепцию "холона" как структуры мема, синтезируя основные теории мемов Ричарда Докинза, Михая Чиксентмихайи, Э. О. Уилсона, Фредерика Тернера (поэта) и Артура Кестлера. Сторонники меметики, как это представлено в журнале "Journal of Memetics" (издание прекращено с 2005 года), полагают, что "меметика" обладает потенциалом стать важным и перспективным методом анализа культуры, основанным на эволюционных концепциях. Кит Хенсон в работе "Меметика и модульный ум" (Analog, август 1987) доказывает необходимость интеграции эволюционной психологии в меметику для понимания психологических особенностей носителя мема. Основные аналитические подходы к интернет-мемам в большей степени связаны с визуальной культурой и методологиями коммуникации. Эти исследователи обосновывают существование мемов посредством культурных ассоциаций, социальных сетей или сетевых артефактов, в особенности онлайн-изображений.

Приложения

Методологии исследований, применяющие меметику, носят множество названий: вирусный маркетинг, культурная эволюция, история идей, социальная аналитика и многое другое. Многие из этих приложений не ссылаются напрямую на литературу о мемах, но основаны на эволюционном подходе к распространению идей, рассматривающем семантические единицы культуры как самовоспроизводящиеся и мутирующие паттерны информации, которые, как предполагается, подлежат научному изучению. Например, сфера связей с общественностью наполнена попытками внедрить новые идеи и изменить социальный дискурс. Один из способов достижения этого – разработка мема и его распространение через различные медиаканалы. Историческим примером применения меметики является PR-кампания, проведенная в 1991 году в рамках подготовки к первой войне в Персидском заливе в США. Недавно была предпринята попытка применить меметику к сложной социальной проблеме – экологической устойчивости. Используя типы мемов и меметическое заражение в нескольких моделях потоков и запасов, Джек Харич продемонстрировал ряд интересных явлений, которые лучше всего, а возможно и исключительно, объясняются мемами. Одна из моделей, «Дуэлирующие петли политической власти», утверждает, что фундаментальная причина коррупции в политике заключается в присущем структурном преимуществе одной петли обратной связи над другой. Другая модель, «Меметическая эволюция решений сложных проблем», использует мемы, эволюционный алгоритм и научный метод для демонстрации того, как сложные решения эволюционируют со временем и как этот процесс можно улучшить. Полученные из этих моделей знания используются для разработки меметических элементов решения проблемы устойчивости. Еще одним применением меметики в области устойчивого развития является краудфандированный проект «Климатические мемы», проведенный Джо Брюэром и Балазом Ласло Карафиатом весной 2013 года. Исследование основывалось на коллекции из 1000 уникальных текстовых выражений, собранных из Twitter, Facebook и структурированных интервью с климатическими активистами. Основной вывод заключался в том, что мем о глобальном потеплении неэффективен в распространении, поскольку вызывает эмоциональный дискомфорт у людей, узнающих о нем. В дискурсе об [изменении климата] было выявлено пять основных напряжений, каждое из которых представляет собой точку резонанса, через которую можно вовлечься в диалог. Этими напряжениями были Гармония/Дисгармония (являются ли люди частью природного мира), Выживание/Вымирание (представление будущего как апокалиптического краха цивилизации или полного вымирания человечества), Сотрудничество/Конфликт (возможность объединения человечества для решения глобальных проблем), Импульс/Замедление (о прогрессе в решении проблемы изменения климата в коллективном масштабе) и Элитизм/Ересь (общее мнение, что каждая сторона дебатов считает экспертов оппонентов недостоверными). Бен Каллен в своей книге «Заразительные идеи» привнес идею мема в археологию. Он ввел термин «Теория культурного вируса» и использовал его для попытки обосновать археологическую теорию в неодарвиновской парадигме. Археологическая меметика может способствовать применению концепции мема, в частности, к материальной культуре. Фрэнсис Хейлиген из Центра Лео Апостеля междисциплинарных исследований постулировал так называемые «меметические критерии отбора». Эти критерии открыли путь к специализированной области прикладной меметики для выяснения, выдержат ли эти критерии отбора проверку количественным анализом. В 2003 году Клаас Чиленс провел эти тесты в рамках проекта магистерской диссертации, посвященного проверяемости критериев отбора. В книге «Эгоистичные звуки и лингвистическая эволюция» австрийский лингвист Николаус Ритт попытался операционализировать меметические концепции и использовать их для объяснения долгосрочных звуковых изменений и конспираций изменений в раннем английском языке. Утверждается, что обобщенная дарвиновская структура для анализа культурных изменений может предоставить объяснения там, где устоявшиеся, ориентированные на говорящего подходы оказываются неэффективными. В книге содержатся сравнительно конкретные предложения о возможной материальной структуре мемов и представлены два эмпирически насыщенных тематических исследования. Австралийский ученый С.Дж. Уитти утверждал, что управление проектами является мемеплексом, в основе которого лежат язык и истории его практиков. Этот радикальный подход рассматривает проект и его управление как иллюзию – человеческую конструкцию, основанную на коллекции чувств, ожиданий и ощущений, которые создаются, формируются и маркируются человеческим мозгом. Подход Уитти требует от менеджеров проектов учитывать, что причины использования управления проектами не обусловлены сознательным стремлением к максимизации прибыли, и побуждает рассматривать управление проектами как естественный, самообслуживающийся, развивающийся процесс, который формирует организации для своих собственных целей. Шведский политолог Микаэль Сандберг выступает против «ламаркианских» интерпретаций институциональной и технологической эволюции и изучает творческие инновации информационных технологий в правительственных и частных организациях Швеции в 1990-х годах с меметической точки зрения. Сравнивая влияние активной («ламаркианской») ИТ-стратегии и интерактивности пользователей-производителей (дарвиновской совместной эволюции), данные шведских организаций показывают, что совместная эволюционная интерактивность является почти в четыре раза более сильным фактором творческих инноваций в ИТ, чем «ламаркианская» ИТ-стратегия.