Красный барон: Манфред фон Рихтгофен и его легенда

Введение

Манфред Альбрехт Фрайхерр фон Рихтхофен (Manfred Albrecht Freiherr von Richthofen; 2 мая 1892 – 21 апреля 1918), известный как Барон фон Рихтхофен или Красный Барон, был пилотом-истребителем германских ВВС во время Первой мировой войны. Он считается асом асов этой войны, с официально подтвержденными 80 победами в воздушных боях. Изначально служивший в кавалерии, Рихтгофен перешел в авиацию в 1915 году и стал одним из первых членов истребительной эскадрильи Jagdstaffel 2 в 1916 году. Он быстро проявил себя как выдающийся летчик-истребитель и в 1917 году возглавил Jasta 11. Позже он командовал более крупным истребительным соединением Jagdgeschwader I, более известным как «Летающий цирк» или «Цирк Рихтхофена» из-за яркой окраски самолетов и, возможно, из-за того, как подразделение перебрасывалось из одного района боевых действий против Антанты в другой – перемещаясь подобно передвижному цирку и часто разворачивая палаточные лагеря на импровизированных аэродромах. К 1918 году Рихтгофен был признан национальным героем в Германии и пользовался уважением противников. Он был сбит и погиб близ Во-сюр-Сомме 21 апреля 1918 года. Обстоятельства его карьеры, особенно его смерти, до сих пор вызывают многочисленные дискуссии и споры. Он остается одним из самых известных летчиков-истребителей в истории и стал героем многих книг, фильмов и других медиа. Рихтгофен так и не женился и не имел детей.

Имя и прозвища

Рихтгофен был фрейхерром (буквально "свободный лорд"), дворянский титул, который часто переводят как "барон". Это не имя и не строго наследственный титул, поскольку все мужчины в семье имели право на него при жизни отца. Рихтгофен покрасил свой самолет в красный цвет, что в сочетании с его титулом привело к тому, что его стали называть "Красным бароном" как в Германии, так и за её пределами.

Ранние годы

Рихтгофен родился в Кляйнбурге, недалеко от Бреслау, Нижняя Силезия (ныне часть города Вроцлав, Польша), 2 мая 1892 года в знатной прусской аристократической семье. Его отцом был майор Альбрехт Филипп Карл Юлий Фрайхер фон Рихтгофен, а матерью – Кунигунда фон Шикфусс и Нейдорф. У него была старшая сестра, Ильза, и два младших брата. Когда Манфреду было четыре года, он переехал с семьей в расположенный поблизости Швайдниц (ныне Свидница, Польша). Он любил верховую езду и охоту. Он также увлекался гимнастикой, преуспевал в упражнениях на параллельных брусьях и получил несколько наград в школе. Вместе со своими братьями, Лотарем и Болко, он охотился на диких кабанов, лосей, птиц и оленей. После домашнего обучения он посещал школу в Швайднице в течение года, прежде чем в 11 лет начать кадетскую подготовку в военной школе Вальштатт (ныне Легницкое Поле, Польша). После окончания кадетской подготовки в Groß Lichterfelde Preußische Hauptkadettenanstalt в 1909 году он поступил в уланский кавалерийский полк – Уланский полк императора Александра III из России (1-й Вестпрусский) № 1 ("1-й Российский Уланский полк императора Александра III (1-й Западно-Прусский)") и был назначен в 3-ю эскадру ("№ 3 эскадра").

Ранняя военная служба

Когда началась Первая мировая война, Рихтгофен служил офицером кавалерийской разведки на Восточном и Западном фронтах, участвуя в боях в России, Франции и Бельгии. С появлением позиционной войны, которая сделала традиционные кавалерийские операции устаревшими и неэффективными, полк Рихтгофена спешился и использовался в качестве связных и операторов полевого телефона. Разочарованный и утомлённый невозможностью непосредственно участвовать в сражениях, последней каплей для Рихтгофена стал приказ о переводе в снабжение армии. Его интерес к авиации пробудился после осмотра немецкого военного самолета в тылу, и он подал прошение о переводе в Die Fliegertruppen des deutschen Kaiserreiches (Имперскую немецкую армейскую авиацию), позже известную как Luftstreitkräfte. По широко распространенным сведениям, в своем прошении он написал: "Я пошел на войну не для того, чтобы собирать сыр и яйца, а с другой целью". Его просьба была удовлетворена.

С июня по август 1915 года Рихтгофен служил наблюдателем в разведывательных миссиях на Восточном фронте в составе Feldflieger Abteilung 69 ("69-я летная эскадрилья"). Там он летал с другом и сослуживцем-пилотом Георгом Цумером, который впоследствии обучил его самостоятельным полетам. В сентябре 1915 года, будучи переведенным в Brieftauben Abteilung Ostende (B. A. O) на Шампанский фронт и назначенным к пилоту Хеннингу фон Остерроту, считается, что он сбил атакующий французский самолет Farman с помощью пулемета наблюдателя на борту Albatros C. I в напряженном бою над французскими позициями; победа ему не была засчитана, поскольку самолет упал на территории Антанты и, следовательно, не мог быть подтвержден.

Карьера пилота

Манфред фон Рихтгофен случайно встретился с немецким летчиком-истребителем Освальдом Боэлке, что привело его к началу обучения пилотированию в октябре 1915 года. В следующем месяце Манфред присоединился к Kampfgeschwader 2 ("No. 2 Bomber Squadron") на двухместном самолете Albatros C. III. Поначалу он казался пилотом ниже среднего уровня. Ему с трудом удавалось управлять самолетом, и он потерпел крушение во время своего первого полета. Рихтгофен вновь встретился с Освальдом Боэлке в августе 1916 года, после очередного периода полетов на двухместных самолетах на Восточном фронте. Боэлке посетил восток в поисках кандидатов для своей недавно сформированной Jasta 2, и он выбрал Рихтгофена для вступления в это подразделение, одну из первых немецких истребительных эскадрилий. Боэлке погиб в результате столкновения в воздухе с дружественным самолетом 28 октября 1916 года, и Рихтгофен был свидетелем этого события. В своей автобиографии он пишет: "Я отдал дань уважения павшему врагу, положив камень на его прекрасную могилу". Он связался с ювелиром в Берлине и заказал серебряный кубок с выгравированной датой и типом вражеского самолета. Он продолжал отмечать каждую свою победу таким же образом, пока не собрал 60 кубков, после чего сокращение запасов серебра в блокадной Германии означало, что серебряные кубки больше не могли быть поставлены. Рихтгофен прекратил заказы на этом этапе, предпочтя не принимать кубки из неблагородных металлов. Его брат Лотар (40 побед) использовал рискованную, агрессивную тактику, но Манфред придерживался набора максим, известных как "Дикта Боэлке", чтобы обеспечить успех как эскадрильи, так и ее пилотов. Он не был таким эффектным или акробатическим пилотом, как его брат или Вернер Восс; однако он был известным тактиком и командиром эскадрильи, а также отличным стрелком. Обычно он пикировал сверху для атаки, используя преимущество солнца за спиной, в то время как другие пилоты его эскадрильи прикрывали его сзади и с флангов. 23 ноября 1916 года Рихтгофен сбил своего самого известного противника, британского аса майора Лану Хокера, которого он назвал "британским Боэлке". Победа была одержана, когда Рихтгофен летел на Albatros D. II, а Хокер – на устаревшем DH.2. После долгого воздушного боя Хокер был застрелен в затылок, когда пытался уйти к своим линиям. После этого боя Рихтгофен убедился, что ему нужен истребитель с большей маневренностью, даже ценой потери скорости. В январе 1917 года он перешел на Albatros D. III, одержав две победы, прежде чем 24 января в полете треснула лонжерон нижнего крыла самолета, и он вернулся на Albatros D. II или Halberstadt D. II на следующие пять недель. 6 марта Рихтгофен на своем Halberstadt участвовал в бою с F. E.8 из 40-й эскадрильи RFC, когда его самолет был прострелен в топливный бак Эдвином Бенбоу, которому была засчитана победа в этом бою. Рихтгофен смог совершить вынужденную посадку недалеко от Энен-Льетара, избежав возгорания. Затем 9 марта он одержал победу на Albatros D. II, но его Albatros D. III был выведен из строя до конца месяца, поэтому он снова пересел на Halberstadt D. II. Он вернулся на свой Albatros D. III 2 апреля 1917 года и одержал 22 победы, прежде чем в конце июня перейти на Albatros D. V. Только 19 из его 80 побед были одержаны на этом типе самолета, несмотря на распространенную связь Рихтгофена с Fokker Dr. I. Именно его Albatros D. III с серийным номером 789/16 был впервые окрашен в ярко-красный цвет в конце января 1917 года, и на нем он впервые завоевал свое имя и репутацию. Рихтгофен поддерживал разработку Fokker D. VII, внося предложения по устранению недостатков существующих немецких истребителей. Ему так и не представилась возможность испытать новый тип в бою, так как он был убит до его поступления на вооружение.

Manfred von Richthofen had a chance meeting with German ace fighter pilot Oswald Boelcke which led him to enter training as a pilot in October 1915. The next month, Manfred joined Kampfgeschwader 2 ("No. 2 Bomber Squadron") flying a two seater Albatros C. III. Initially, he appeared to be a below average pilot. He struggled to control his aircraft, and he crashed during his first flight at the controls. Richthofen met Oswald Boelcke again in August 1916, after another spell flying two seaters on the Eastern Front. Boelcke was visiting the east in search of candidates for his newly formed Jasta 2, and he selected Richthofen to join this unit, one of the first German fighter squadrons. Boelcke was killed during a midair collision with a friendly aircraft on 28 October 1916, and Richthofen witnessed the event. His autobiography states, "I honoured the fallen enemy by placing a stone on his beautiful grave." He contacted a jeweller in Berlin and ordered a silver cup engraved with the date and the type of enemy aircraft. He continued to celebrate each of his victories in the same manner until he had 60 cups, by which time the dwindling supply of silver in blockaded Germany meant that silver cups could no longer be supplied. Richthofen discontinued his orders at this stage, rather than accept cups made from base metal. His brother Lothar (40 victories) used risky, aggressive tactics, but Manfred observed a set of maxims known as the "Dicta Boelcke" to assure success for both the squadron and its pilots. He was not a spectacular or aerobatic pilot like his brother or Werner Voss; however, he was a noted tactician and squadron leader and a fine marksman. Typically, he would dive from above to attack with the advantage of the sun behind him, with other pilots of his squadron covering his rear and flanks. On 23 November 1916, Richthofen shot down his most famous adversary, British ace Major Lanoe Hawker VC, described by Richthofen as "the British Boelcke". The victory came while Richthofen was flying an Albatros D. II and Hawker was flying the older DH.2. After a long dogfight, Hawker was shot in the back of the head as he attempted to escape back to his own lines. After this combat, Richthofen was convinced that he needed a fighter aircraft with more agility, even with a loss of speed. He switched to the Albatros D. III in January 1917, scoring two victories before suffering an in flight crack in the spar of the aircraft's lower wing on 24 January, and he reverted to the Albatros D. II or Halberstadt D. II for the next five weeks. Richthofen was flying his Halberstadt on 6 March in combat with F. E.8s of 40 Squadron RFC when his aircraft was shot through the fuel tank, by Edwin Benbow, who was credited with a victory from this fight. Richthofen was able to make a forced landing near Hénin Liétard without his aircraft catching fire. He then scored a victory in the Albatros D. II on 9 March, but his Albatros D. III was grounded for the rest of the month so he switched again to a Halberstadt D. II. He returned to his Albatros D. III on 2 April 1917 and scored 22 victories in it before switching to the Albatros D. V in late June. Only 19 of his 80 kills were made in this type of aircraft, despite the popular link between Richthofen and the Fokker Dr. I. It was his Albatros D. III Serial No. 789/16 that was first painted bright red, in late January 1917, and in which he first earned his name and reputation. Richthofen championed the development of the Fokker D. VII with suggestions to overcome the deficiencies of the current German fighter aircraft. He never had an opportunity to fly the new type in combat, as he was killed before it entered service.

Летающий цирк

Рихтгофен получил орден Pour le Mérite в январе 1917 года после своего 16-го подтвержденного сбитого самолета, высшей военной награды в Германии того времени, неофициально известной как "Голубой Макс". В том же месяце он принял командование Jasta 11, в состав которой в конечном итоге вошли одни из лучших немецких пилотов, многих из которых он сам обучил, и некоторые из которых впоследствии стали командирами собственных эскадрилий. Эрнст Удет служил в группе Рихтгофена и позже стал генерал-оберстом Удетом. Когда к ним присоединился Лотар, немецкое командование оценило пропагандистскую ценность того, что два Рихтгофена сражаются вместе против врага в воздухе. Рихтгофен предпринял смелый шаг, приказав покрасить свой Albatros в красный цвет, когда стал командиром эскадрильи. В своей автобиографии он писал: "По каким причинам, однажды мне пришла в голову идея покрасить свой самолет в ярко-красный цвет. Результатом было то, что все без исключения не могли не заметить мою красную машину. Фактически, казалось, мои противники тоже не были совершенно не в курсе". После этого он обычно летал на самолетах, окрашенных в красный цвет, хотя не все они были полностью красными, и "красный" не всегда был тем ярким алым цветом, который предпочитают моделисты и создатели реплик. Вскоре другие члены Jasta 11 стали красить части своих самолетов в красный цвет. Их официальной причиной, по-видимому, было желание сделать своего командира менее заметным, чтобы его не выделяли в бою. На практике красный цвет стал опознавательным знаком подразделения. Другие подразделения вскоре переняли собственные цвета эскадрилий, и разукрашивание истребителей стало распространенным явлением во всей Luftstreitkräfte. Немецкое командование разрешило эту практику (несмотря на очевидные недостатки с точки зрения разведки), и немецкая пропаганда широко использовала ее, называя Рихтгофена Der Rote Kampfflieger – "Красный летчик-истребитель". Во время визита к ней домой мать барона спросила его, почему он каждый день рискует жизнью, и он ответил: "Ради солдата в окопах. Я хочу облегчить его тяжелую участь, не давая вражеским летчикам приблизиться к нему". Рихтгофен привел свое новое подразделение к беспрецедентному успеху, который достиг пика во время "Кровавого апреля" 1917 года. Только в этом месяце он сбил 22 британских самолета, включая четыре за один день, увеличив свой официальный счет до 52. К июню он стал командиром первой из новых крупных "истребительных групп"; это были высокомобильные, объединенные тактические подразделения, которые могли быстро перебрасываться в разные участки фронта по мере необходимости. Новое командование Рихтгофена, Jagdgeschwader 1, состояло из истребительных эскадрилий № 4, 6, 10 и 11. J. G. 1 широко прославилась как "Летающий цирк" благодаря ярко окрашенным самолетам и своей мобильности, включая использование палаток, поездов и караванов, где это было уместно. Рихтгофен был блестящим тактиком, развивавшим тактику Боэльке. Однако, в отличие от Боэльке, он руководил личным примером и силой воли, а не вдохновением. Его часто описывали как отстраненного, невозмутимого и довольно лишенного чувства юмора, хотя некоторые коллеги утверждали обратное. Он был вежлив как с офицерами, так и с солдатами; он даже призывал своих пилотов поддерживать хорошие отношения с механиками, которые обслуживали их самолеты. Он учил своих пилотов основному правилу, по которому они должны были сражаться: "Цельтесь в человека и не промахивайтесь. Если вы сражаетесь с двухместным самолетом, сначала сбивайте наблюдателя; пока вы не заставите орудие замолчать, не обращайте внимания на пилота". Хотя Рихтгофен теперь исполнял обязанности подполковника (командующего крылом в современных терминах Королевских ВВС), он так и не был повышен выше относительно младшего звания риттмейстера, эквивалентного капитану в британской армии. В британской армии офицер должен был иметь звание, соответствующее его уровню командования, хотя бы временно, даже если он не был официально повышен. В немецкой армии было не редкостью, что офицер в военное время имел звание ниже, чем предполагали его обязанности; немецкие офицеры повышались по графику, а не за боевые заслуги. Также было принято, чтобы сын не имел звание выше, чем его отец, а отец Рихтгофена был майором резерва.

Richthofen received the Pour le Mérite in January 1917 after his 16th confirmed kill, the highest military honour in Germany at the time and informally known as "The Blue Max". That same month, he assumed command of Jasta 11, which ultimately included some of the elite German pilots, many of whom he trained himself, and several of whom later became leaders of their own squadrons. Ernst Udet belonged to Richthofen's group and later became Generaloberst Udet. When Lothar joined, the German high command appreciated the propaganda value of two Richthofens fighting together to defeat the enemy in the air. Richthofen took the flamboyant step of having his Albatros painted red when he became a squadron commander. His autobiography states: "For whatever reasons, one fine day I came upon the idea of having my crate painted glaring red. The result was that absolutely everyone could not help but notice my red bird. In fact, my opponents also seemed to be not entirely unaware [of it]". Thereafter he usually flew in red painted aircraft, although not all of them were entirely red, nor was the "red" necessarily the brilliant scarlet beloved of model and replica builders. Other members of Jasta 11 soon took to painting parts of their aircraft red. Their official reason seems to have been to make their leader less conspicuous, to avoid having him singled out in a fight. In practice, red colouration became a unit identification. Other units soon adopted their own squadron colours, and decoration of fighters became general throughout the Luftstreitkräfte. The German high command permitted this practice (in spite of obvious drawbacks from the point of view of intelligence), and German propaganda made much of it by referring to Richthofen as Der Rote Kampfflieger—"the Red Fighter Pilot". During a visit to her home, the Baron's mother asked him why he risked his life every day, and he said: "For the man in the trenches. I want to ease his hard lot in life by keeping the enemy flyers away from him." Richthofen led his new unit to unparallelled success, peaking during "Bloody April" 1917. In that month alone, he shot down 22 British aircraft, including four in a single day, raising his official tally to 52. By June, he had become the commander of the first of the new larger "fighter wing" formations; these were highly mobile, combined tactical units that could move at short notice to different parts of the front as required. Richthofen's new command, Jagdgeschwader 1, was composed of fighter squadrons No. 4, 6, 10, and 11. J. G. 1 became widely known as "The Flying Circus" due to the unit's brightly coloured aircraft and its mobility, including the use of tents, trains, and caravans, where appropriate. Richthofen was a brilliant tactician, building on Boelcke's tactics. Unlike Boelcke, however, he led by example and force of will rather than by inspiration. He was often described as distant, unemotional, and rather humorless, though some colleagues contended otherwise. He was cordial to officers and enlisted men alike; indeed, he urged his pilots to remain on good terms with the mechanics who maintained their aircraft. He taught his pilots the basic rule which he wanted them to fight by: "Aim for the man and don't miss him. If you are fighting a two seater, get the observer first; until you have silenced the gun, don't bother about the pilot." Although Richthofen was now performing the duties of a lieutenant colonel (a wing commander in modern Royal Air Force terms), he was never promoted past the relatively junior rank of Rittmeister, equivalent to captain in the British army. The system in the British army was for an officer to hold the rank appropriate to his level of command, if only on a temporary basis, even if he had not been formally promoted. In the German army, it was not unusual for a wartime officer to hold a lower rank than his duties implied; German officers were promoted according to a schedule and not by battlefield promotion. It was also the custom for a son not to hold a higher rank than his father, and Richthofen's father was a reserve major.

Раненный в бою

Рихтгофен получил серьёзное ранение головы 6 июля 1917 года в бою близ Вервика, Бельгия, против группы двухместных истребителей F. E.2d из 20-й эскадрильи Королевских ВВС, что вызвало мгновенную дезориентацию и временную частичную потерю зрения. Красный барон вернулся к активным действиям 25 июля, вопреки предписаниям врачей, но с 5 сентября по 23 октября находился на излечении. Считается, что ранение нанесло ему длительный ущерб: впоследствии он часто страдал от тошноты и головных болей после полётов, а также отмечались изменения в его характере. Существует теория (см. ниже), связывающая это ранение с его последующей гибелью.

Автор и герой

Во время своего отпуска по выздоровлению Рихтгофен завершил автобиографический очерк Der rote Kampfflieger (Красный боевой летчик, 1917). Написанный по указанию отдела "Пресса и разведка" (пропаганда) Luftstreitkräfte (Военно-воздушные силы), он свидетельствует о сильной цензуре и редактировании. Однако есть фрагменты, которые вряд ли были добавлены официальным редактором. Рихтгофен писал: "Мой отец различает спортсмена и мясника. Последний стреляет ради развлечения. Когда я сбиваю англичанина, моя охотничья страсть удовлетворяется на четверть часа. Поэтому мне не удается сбивать двух англичан подряд. Если один из них падает, я испытываю чувство полного удовлетворения. Лишь спустя много времени я преодолел свой инстинкт и стал мясником". В другом отрывке Рихтгофен писал: "Я в подавленном состоянии духа после каждого воздушного боя. Я считаю, что [война] не такая, как представляют себе люди на родине, с ликованием и грохотом; она очень серьезная, очень мрачная". Английский перевод Дж. Эллиса Баркера был опубликован в 1918 году под названием The Red Battle Flyer (Красный боевой летчик). К 1918 году Рихтгофен стал настолько легендарной фигурой, что опасались, что его смерть станет ударом по моральному духу немецкого народа. Он отказался от должности на земле после ранения, заявив, что "каждый солдат в окопах должен выполнять свой долг", и поэтому продолжит летать в бою. Он, безусловно, стал частью культа официально поддерживаемого героизма. Немецкая пропаганда распространяла различные ложные слухи, в том числе о том, что британцы сформировали эскадрильи специально для охоты на Рихтгофена и предлагали крупные награды и автоматический Георгиевский крест любому летчику Антанты, который его сбил. Отрывки из его переписки указывают на то, что он, по крайней мере, наполовину верил в некоторые из этих историй.

Смерть

Рихтгофен получил смертельное ранение чуть после 11:00 утра 21 апреля 1918 года, находясь в полёте над хребтом Морланкур близ реки Соммы. В это время он преследовал на очень низкой высоте самолёт Sopwith Camel, пилотируемый канадским новичком Уилфридом Ридом "Уопом" Мэем из 209-й эскадрильи Королевских ВВС. Мэй только что обстрелял кузена Красного Барона, лейтенанта Вольфрама фон Рихтгофена. Увидев нападение на кузена, Рихтгофен пришёл ему на помощь и открыл огонь по Мэю, вынудив его уйти. Рихтгофен преследовал Мэя над рекой Сомма. Барона заметил и ненадолго атаковал самолёт Camel, пилотируемый школьным другом и командиром звенья Мэя, канадским капитаном Артуром "Роем" Брауном. Брауну пришлось резко снизиться на очень высокой скорости, чтобы вмешаться, а затем быстро подняться, чтобы избежать столкновения с землёй. Его самолёт свалился в крутое пике и упал в поле на холме возле дороги Брей-Корби, к северу от деревни Во-сюр-Сомме, в секторе, охраняемом Австралийским императорским корпусом (AIF). Несколько свидетелей, включая артиллериста Джорджа Риджвея, добрались до разбившегося самолёта и обнаружили, что Рихтгофен уже мёртв, а его лицо прижато к рукояткам пулемётов, что привело к перелому носа, челюсти и образованию ушибов на лице. Значение слова "kaputt" часто вызывает споры. Это оспаривается данными, указывающими на то, что Рихтгофен уже был мёртв, а характер его ранения, а также перелом носа и челюсти не соответствуют этому определению. 3-я эскадрилья Австралийского авиационного корпуса была ближайшей авиационной частью Антанты и взяла на себя ответственность за тело Барона. Его Fokker Dr. I 425/17 вскоре был разобран любителями сувениров. В 2009 году свидетельство о смерти Рихтгофена было найдено в архивах Острув-Велькопольского в Польше. До войны он ненадолго дислоцировался в Оструве, который до конца Первой мировой войны входил в состав Германии. Документ представляет собой одностраничную рукописную форму из реестра смертей за 1918 год. В нём имя Рихтгофена написано с ошибкой как "Рихтховен", и просто указано, что он "умер 21 апреля 1918 года от ран, полученных в бою".

Richthofen received a fatal wound just after 11:00 am on 21 April 1918 while flying over Morlancourt Ridge near the Somme River, At the time, he had been pursuing, at very low altitude, a Sopwith Camel piloted by Canadian novice Wilfrid Reid "Wop" May of No. 209 Squadron, Royal Air Force. May had just fired on the Red Baron's cousin, Lieutenant Wolfram von Richthofen. On seeing his cousin being attacked, Richthofen flew to his rescue and fired on May, causing him to pull away. Richthofen pursued May across the Somme. The Baron was spotted and briefly attacked by a Camel piloted by May's school friend and flight commander, Canadian Captain Arthur "Roy" Brown. Brown had to dive steeply at very high speed to intervene, and then had to climb steeply to avoid hitting the ground. His aircraft stalled and went into a steep dive, hitting the ground at in a field on a hill near the Bray Corbie road, just north of the village of Vaux sur Somme, in a sector defended by the Australian Imperial Force (AIF). Several witnesses, including Gunner George Ridgway, reached the crashed plane and found Richthofen already dead, and his face slammed into the butts of his machine guns, breaking his nose, fracturing his jaw and creating contusions on his face. The definition of "kaputt" is often in contention. This is disputed by accounts which state that Richthofen was already dead and the nature of his wound, as well as his broken nose and fractured jaw. No. 3 Squadron, Australian Flying Corps was the nearest Entente air unit and assumed responsibility for the Baron's remains. His Fokker Dr. I 425/17 was soon taken apart by souvenir hunters. In 2009, Richthofen's death certificate was found in the archives in Ostrów Wielkopolski, Poland. He had briefly been stationed in Ostrów before going to war, as it was part of Germany until the end of World War I. The document is a one page, handwritten form in a 1918 registry book of deaths. It misspells Richthofen's name as "Richthoven" and simply states that he had "died 21 April 1918, from wounds sustained in combat".

Споры о том, кто выстрелил в Рихтгофена

Споры и противоречивые гипотезы продолжают окружать вопрос о том, кто на самом деле произвел выстрел, убивший Рихтгофена. Королевские ВВС приписывали сбивание Красного Барона Брауну, но сейчас историки, врачи и эксперты по баллистике в основном сходятся во мнении, что Рихтгофен был убит зенитным пулеметчиком, стрелявшим с земли. Вскрытие показало, что пуля, убившая Рихтгофена, вошла под правую подмышку и вышла рядом с левой грудной соском. Атака Брауна, вероятно, была произведена сзади и сверху, слева от Рихтгофена. Более того, Рихтгофен не смог бы преследовать Мэй так долго (до двух минут), если бы его ранение было нанесено Брауном. Буи умер в 1964 году и так и не был официально признан.

Теории о последнем бою

Рихтгофен был высокоопытным и умелым летчиком-истребителем, полностью осознававшим риск от зенитного огня. Более того, он разделял правила воздушного боя, разработанные его покойным наставником Боэльком, который настоятельно советовал пилотам избегать неоправданного риска. В этом контексте суждение Рихтгофена во время его последнего боя было явно ошибочным в нескольких аспектах. Было предложено несколько теорий, объясняющих его поведение. В 1999 году немецкий медицинский исследователь Хеннинг Алльмерс опубликовал статью в британском медицинском журнале The Lancet, предполагая, что повреждение мозга, полученное Рихтгофеном в результате ранения головы в июле 1917 года, вероятно, сыграло роль в его смерти. Это было подтверждено исследованием 2004 года ученых из Техасского университета. Поведение Рихтгофена после ранения соответствовало состоянию пациентов с повреждением мозга, и такая травма могла объяснить его кажущуюся неспособность к здравомыслию в последнем полете: полет на слишком малой высоте над территорией противника и фиксация внимания на цели. Возможно, Рихтгофен страдал от кумулятивного боевого стресса, из-за чего не соблюдал обычные меры предосторожности. Один из ведущих британских асов, майор Эдвард "Мик" Маннок, погиб от зенитного огня 26 июля 1918 года, пересекая линию фронта на малой высоте – действие, которое он всегда предостерегал своих молодых пилотов от совершения. Один из самых известных французских летчиков, Жорж Гинемер, пропал без вести 11 сентября 1917 года, вероятно, при атаке двухместного самолета, не заметив нескольких сопровождавших его "Фоккеров". Есть предположение, что в день смерти Рихтгофена преобладающий ветер был восточным, а не обычным западным. Это означало, что Рихтгофен, направлявшийся в основном на запад со скоростью около , двигался над землей со скоростью до , а не с более типичной наземной скоростью . Это было значительно быстрее, чем обычно, и он мог легко пересечь линию фронта, не осознавая этого. Тело было похоронено на кладбище в деревне Бертанж, недалеко от Амьена, 22 апреля 1918 года. Шесть офицеров 3-й эскадрильи несли гроб, а почетный караул из рядовых эскадрильи произвел салют. Подразделения Антанты, дислоцированные поблизости, возложили памятные венки, на одном из которых было написано: "Нашему доблестному и достойному противнику". В начале 1920-х годов французские власти создали военное кладбище во Фрикуре, где было перезахоронено большое количество немецких солдат, включая Рихтгофена. В 1925 году младший брат фон Рихтгофена, Болько, извлек тело из Фрикура и перевез его в Германию. Семья хотела похоронить его на кладбище в Швайднице рядом с могилами его отца и брата Лотара фон Рихтгофена, погибшего в авиакатастрофе в 1922 году. Немецкое правительство попросило вместо этого похоронить тело на кладбище Инвалиденфридхоф в Берлине, где покоились многие немецкие военные герои и бывшие лидеры, и семья согласилась. Тело Рихтгофена было похоронено с государственными почестями. Позже Третий рейх провел еще одну пышную церемонию памяти на месте захоронения, воздвигнув массивный новый надгробный камень с единственным словом: Рихтгофен. Во время холодной войны Инвалиденфридхоф находился на границе советской зоны в Берлине, и надгробный камень был поврежден пулями, выпущенными беглецами из Восточной Германии. В 1975 году тело было перенесено в семейный склеп Рихтгофенов на Южном кладбище в Висбадене.

Richthofen was a highly experienced and skilled fighter pilot—fully aware of the risk from ground fire. Further, he concurred with the rules of air fighting created by his late mentor Boelcke, who specifically advised pilots not to take unnecessary risks. In this context, Richthofen's judgement during his last combat was clearly unsound in several respects. Several theories have been proposed to account for his behaviour. In 1999, a German medical researcher, Henning Allmers, published an article in the British medical journal The Lancet, suggesting it was likely that brain damage from the head wound Richthofen suffered in July 1917 played a part in his death. This was supported by a 2004 paper by researchers at the University of Texas. Richthofen's behaviour after his injury was noted as consistent with brain injured patients, and such an injury could account for his perceived lack of judgment on his final flight: flying too low over enemy territory and suffering target fixation. Richthofen may have been suffering from cumulative combat stress, which made him fail to observe some of his usual precautions. One of the leading British air aces, Major Edward "Mick" Mannock, was killed by ground fire on 26 July 1918 while crossing the lines at low level, an action he had always cautioned his younger pilots against. One of the most popular of the French air aces, Georges Guynemer, went missing on 11 September 1917, probably while attacking a two seater without realizing several Fokkers were escorting it. There is a suggestion that on the day of Richthofen's death, the prevailing wind was about easterly, rather than the usual westerly. This meant that Richthofen, heading generally westward at an airspeed of about , was travelling over the ground at up to rather than the more typical ground speed of This was considerably faster than normal and he could easily have strayed over enemy lines without realizing it. The body was buried in the cemetery at the village of Bertangles, near Amiens, on 22 April 1918. Six of No. 3 Squadron's officers served as pallbearers, and a guard of honour from the squadron's other ranks fired a salute. Entente squadrons stationed nearby presented memorial wreaths, one of which was inscribed with the words, "To Our Gallant and Worthy Foe". In the early 1920s, the French authorities created a military cemetery at Fricourt, in which a large number of German war dead, including Richthofen, were reinterred. In 1925 von Richthofen's youngest brother, Bolko, recovered the body from Fricourt and took it to Germany. The family's intention was for it to be buried in the Schweidnitz cemetery next to the graves of his father and his brother Lothar von Richthofen, who had been killed in a post war air crash in 1922. The German Government requested that the body should instead be interred at the Invalidenfriedhof Cemetery in Berlin, where many German military heroes and past leaders were buried, and the family agreed. Richthofen's body received a state funeral. Later the Third Reich held a further grandiose memorial ceremony at the site of the grave, erecting a massive new tombstone engraved with the single word: Richthofen. During the Cold War, the Invalidenfriedhof was on the boundary of the Soviet zone in Berlin, and the tombstone became damaged by bullets fired at attempted escapees from East Germany. In 1975, the body was moved to a Richthofen family grave plot at the Südfriedhof in Wiesbaden.

Количество побед

В течение десятилетий после Первой мировой войны некоторые авторы ставили под сомнение, действительно ли Рихтгофен одержал 80 побед, утверждая, что его результаты были преувеличены в пропагандистских целях. Некоторые полагали, что он приписывал себе сбитые самолеты, на счет которых были пилоты его эскадрильи или авиационного крыла. Однако победы Рихтгофена необычайно хорошо задокументированы. Полный список самолетов, которые Красный Барон считался сбившим, был опубликован еще в 1958 году – с указанием деталей эскадрилий RFC/RAF, серийных номеров самолетов и данных об убитых или захваченных летчиках Антанты. 73 из 80 указанных побед соответствуют зафиксированным потерям британской авиации. Исследование, проведенное британским историком Норманом Франксом с двумя коллегами и опубликованное в книге «Под огнем Красного Барона» в 1998 году, пришло к тому же выводу о высокой точности заявленных Рихтгофеном побед. Существовали также неподтвержденные победы, которые могли увеличить его общее количество до 100 и более. Для сравнения, самый результативный ас Антанты, француз Рене Фонк, одержал 75 подтвержденных побед и еще 52 неподтвержденных за линией фронта. Британский Мик Маннок – 61 подтвержденная победа, канадец Раймонд Коллишоу – 60, и британец Джеймс Маккадден – 57 подтвержденных побед. Ранние победы Рихтгофена и формирование его репутации совпали с периодом превосходства немецкой авиации, но он добился многих своих успехов позже, против численно превосходящего противника, который летал на истребителях, которые в целом были лучше его собственных. Крупномасштабные учения ВВС США «Красный флаг», проводимые несколько раз в год, выросли из проекта «Красный барон», который осуществлялся в три этапа (примерно с 1966 по 1974 год) во время войны во Вьетнаме. Аэропорт Красного Барона в Оазисе, штат Айдахо, назван в его честь.

Реликвии

Капитан Рой Браун пожертвовал сиденье триплана Фоккер, на котором немецкий асс совершил свой последний полет, Королевскому канадскому военному институту (RCMI) в 1920 году. Помимо сиденья триплана, в RCMI в Торонто также хранится боковая панель, подписанная пилотами эскадрильи Брауна. Двигатель самолета Рихтгофена Dr.I был пожертвован Имперскому военному музею в Лондоне, где он до сих пор экспонируется. В музее также хранятся пулеметы барона. Ручка управления (джойстик) самолета Рихтгофена и его шерстяные летные ботинки можно увидеть в Австралийском военном мемориале в Канберре. В Австралийском национальном авиационном музее находится предмет, предположительно являющийся топливным баком самолета Рихтгофена Dr.I, однако убедительных доказательств этому нет.