Введение

Элегическое стихотворение, написанное Джоном Милтоном.
Род прыгающих пауков, ранее известный как Lycidas.

"Lycidas" (/ˈlɪsɪdəs/) – это стихотворение Джона Милтона, написанное в 1637 году как пасторальная элегия. Впервые оно было опубликовано в 1638 году в сборнике элегий "Justa Edouardo King Naufrago", посвященном памяти Эдварда Кинга, друга Мильтона в Кембридже, который утонул, когда его корабль затонул в Ирландском море у побережья Уэльса в августе 1637 года. Стихотворение состоит из 193 строк и имеет нерегулярную рифму. Многие другие стихотворения в сборнике написаны на греческом и латинском языках, но "Lycidas" – одно из стихотворений, написанных на английском языке. Мильтон переиздал стихотворение в 1645 году.

История названия Lycidas

Геродот в своей Книге IX (написанной в V веке до н. э.) упоминает афинского советника в Саламине, "человека по имени Ликидас" (Λυκίδας), который предложил своим согражданам принять предложенный компромисс от их врага, персидского царя Ксеркса I, с которым они находились в состоянии войны. По подозрению в сговоре с врагом из-за предложения компромисса, Ликидас был забит камнями "присутствовавшими в совете и теми, кто находился снаружи, настолько разгневанными всем шумом в Саламине из-за Ликиды, что афинянки вскоре узнали о случившемся; и, не дождавшись ни слова от мужчин, собрались вместе, подбадривая друг друга и увлекая за собой соседок, и явились к дому Ликиды, где забили его жену и детей камнями". Это имя позже встречается в "Идиллиях" Феокрита, где Ликидас наиболее известен как поэт-козопас, с которым сталкиваются в путешествии, описанном в "Идиллии VII". Имя неоднократно появляется у Вергилия и является типичным дорийским именем пастуха, уместным для пасторального жанра. Ликидас фигурирует в "Метаморфозах" Овидия в образе кентавра. Ликида также упоминается в "Фарсалии" Лукана, где в III.636 моряк по имени Ликида был сорван железным крюком с палубы корабля.

"Ликида" как пастырская элегия

Называя Эдварда Кинга "Ликидасом", Мильтон следует "традиции увековечивания памяти о любимом человеке посредством пасторальной поэзии, обычай, который можно проследить от древнегреческой Сицилии через римскую культуру и вплоть до христианского Средневековья и раннего Возрождения". Сама поэма начинается с пасторального образа лавра и мирты, "символов поэтической славы; поскольку их ягоды еще не созрели, поэт еще не готов взяться за перо". Однако оратор настолько переполнен скорбью об уходе Ликида, что в конце концов приступает к написанию элегии. "Но преждевременная смерть юного Ликида требует от поэта столь же поспешных стихов. Призывая муз поэтического вдохновения, пастушеский поэт берется за эту задачу, отчасти, как он говорит, в надежде, что и его собственная смерть не останется неоплаканной". Само произведение примечательно своей динамичностью, позволяя различным стилям и образцам переплетаться, так что "незавершенные линии любого из них растворяются в сплетении остальных". Джонсон реагировал на то, что он считал неуместностью пасторальной идиомы в эпоху Мильтона и в свою собственную, а также на ее неспособность передать искренние чувства. Джонсон утверждал, что традиционные пасторальные образы – например, изображение оратора и усопшего в образе пастухов – были "давно исчерпаны" и настолько неправдоподобны, что "всегда вызывают разочарование". Джонсон также критиковал смешение христианских и языческих образов и тем в "Ликидасе", считая это "наиболее существенным недостатком" поэмы. Он утверждал, что "Ликидас" сопоставляет "незначительные вымыслы" – "языческих богов Юпитера и Феба, Нептуна и Эола" – с "величайшими и священнейшими истинами, которые ни в коем случае не должны быть запятнаны столь неуважительными сочетаниями". Подобным образом, Лорен Шоет утверждает, что пастух проецирует свою скорбь на классические образы пасторальной обстановки в этот момент элегии. На протяжении всей поэмы пастух использует как христианские, так и языческие концепции, и мысленно помещает тело Ликида в оба мира, согласно Расселу Фрейзеру. Примерами этого служат упоминание Смерти как о живом существе, "Сестры Священного Колодца", Орфей, слепая Фурия, поразившая Ликида, и сцена, в которой Ликида представляется ставшим местным божеством (гением берега) после утопления. Поскольку Ликидас, как и Кинг, утонул, тела не обнаружено, и отсутствие тела вызывает серьезную тревогу у пастуха. Многие исследователи отмечают, что в поэме практически нет логического обоснования для этого вывода, но для того, чтобы "Ликидас" был эффективен, разумный ход мыслей не требуется. Фрейзер утверждает, что голос Мильтона ненадолго прерывает голос пастуха, чтобы сообщить толпе собратьев, что Ликидас на самом деле не умер (здесь можно увидеть веру в бессмертие). Это знание противоречит "грубому" характеру оратора.

Пилот

В строке 109 стихотворения голос «Пилота Галилейского озера», общепринято отождествляемого со святым Петром, выступает в роли судьи, осуждающего множество недостойных членов духовенства Англиканской церкви. Аналогично, святой Петр занимает положение ветхозаветного пророка, когда говорит о «нравственном упадке» духовенства и серьезных последствиях их руководства. Затем он сравнивает этих безнравственных церковных лидеров с волками в овечьей шкуре и предупреждает о «двуручном механизме». По мнению Э. С. де Бера, этот «двуручный механизм» рассматривается как мощное оружие и аллюзия на отрывок из книги Захарии. Что касается роли святого Петра как «пророка», де Бер утверждает, что этот термин следует понимать в библейском смысле, а не в более современном. Поскольку библейские пророки чаще выступали в роли вестников Божьих, чем провидцев, де Бер заключает, что Мильтон не стремился предсказать вероятное будущее церкви через святого Петра. Де Бер также отмечает, что появление святого Петра в «Ликиде», вероятно, не связано с его положением главы Римско-католической церкви и что святому Петру не приписывалось какого-либо особого статуса в Англиканской церкви. Вместо этого де Бер утверждает, что святой Петр предстает просто как апостольский авторитет, посредством которого Мильтон мог выразить свое недовольство недостойными членами английского духовенства. Фрейзер также согласен с тем, что святой Петр действительно служит инструментом для введения голоса Мильтона в поэму. Церковь была настолько возмущена этим стихотворением, что запретила его почти на двадцать лет после смерти Мильтона.

Юста Эдуардо Король Нафраго

"Ликидас" был первоначально опубликован в поэтическом сборнике вместе с тридцатью пятью другими стихотворениями, оплакивающими смерть Эдварда Кинга. Большинство стихотворений, собранных в Кембридже, были написаны преподавателями университета, придерживавшимися консервативной церковной политики архиепископа Лауда. Среди поэтов были Джон Кливленд, Джозеф Бомонт и Генри Мор. Мильтон же, который утверждал, что был "отстранен от церкви иерархами", не смог получить должность в Кембридже после окончания университета, и его религиозные взгляды становились все более радикальными. Стиль и форма его стихотворения резко контрастируют с другими текстами в сборнике. В то время как большинство стихотворений демонстрируют эстетику барокко, связанную с лаудианским церемониализмом, популярным в 1630-х годах, Мильтон написал "Ликидас" в устаревшем пасторальном стиле. Возможно, "Ликидас" на самом деле является сатирой на поэтические работы, представленные в сборнике Justa Edouardo King Naufrago.

1645 перепечатка

В 1645 году Мильтон переиздал стихотворение в своем сборнике "Поэмы мистера Джона Милтона". К этой версии добавлено краткое прозаическое предисловие: В этой МОНОДИИ автор оплакивает ученого Друга, трагически утонувшего во время переправы из Честера в Ирландском море в 1637 году. И, по случаю этого события, предсказывает гибель нашего развращенного духовенства, находившегося тогда на пике своего влияния. Когда Мильтон опубликовал эту версию в 1645 году, у власти находился Долгий парламент, которому Мильтон был верен; таким образом, Мильтон мог добавить пророческое замечание – с точки зрения последующих событий – об уничтожении "развращенного духовенства", "слепых уст" (119) поэмы.