Нафталий Френкель: Организатор ГУЛАГа и Соловецкой системы

Введение

Нафталий Аронович Френкель (1883–1960) — советский сотрудник органов безопасности и член советской тайной полиции. Френкель наиболее известен своей ролью в организации работы в системе ГУЛАГ, начиная с лагеря принудительного труда на Соловецких островах, который считается одним из первых мест расположения ГУЛАГа.

Происхождение

Происхождение Нафтали Френкеля неясно. Имя Нафтали имеет еврейское происхождение, как и корни отчества Аронович. Александр Солженицын назвал его «турком-евреем, родившимся в Константинополе». Другой описывал его как «венгерского фабриканта». Третий утверждал, что Френкель родом из Одессы. Многие говорили, что он из Австрии или Палестины. В его карточке заключенного четко указано, что он родился в Хайфе, которая тогда входила в состав Османской империи. Из Хайфы он добрался (возможно, через Одессу, возможно, через Австро-Венгрию) до Советского Союза, где представился «купцом». Финский коммунист Арво Туоминен, встретившийся с Френкелем в 1933 году, утверждал в своих мемуарах, что Френкель был родственником семейства Френкеллей, известной финско-шведской семьи германского происхождения (например, Эрика фон Френкелля), и владел шведским языком.

Командир

Френкель выдвинулся на одну из самых влиятельных командных должностей на Соловках. Однако его репутация остается противоречивой: Александр Солженицын утверждает, что Френкель лично изобрел печально известную систему «ешь по мере работы», также известную как шкала продовольственного обеспечения, которая уничтожала слабых заключенных в течение нескольких недель и впоследствии привела к бесчисленным жертвам. С другой стороны, широкий круг российских и западных историков отвергает множество рассказов о всемогуществе Френкеля, считая их легендой. Журналистка Энн Эпплбаум отмечает: «Даже если Френкель не изобрел все аспекты системы, он нашел способ превратить тюремный лагерь в, казалось бы, прибыльное экономическое предприятие, и сделал это в то время, в том месте и таким образом, что, возможно, привлек внимание Сталина к этой идее». На практике система очень быстро разделяла заключенных на тех, кто выживет, и тех, кто обречен. При Френкеле характер труда заключенных СЛОНа изменился с незначительных занятий, таких как звероводство и выращивание экзотических арктических растений, на строительство дорог и валку леса: это изменение характера работы изменило и сам лагерь, и те режимы, которые СЛОН развивал за пределами Соловецкого архипелага, например, в Архангельской области материковой России, в тысячах километров от Соловков, куда Френкель отправлял заключенных на работы. Френкель следил за тем, чтобы все, что не способствовало экономической продуктивности лагеря, было отброшено: любые видимости перевоспитания были прекращены; закрыты журналы и газеты лагеря; отменено различие между заключенными по уголовным статьям и осужденными за контрреволюционные преступления, поскольку обе группы были приравнены к простой рабочей силе; прекращены заседания Соловецкого общества краеведения, хотя для впечатления на высокопоставленных посетителей Соловецкий музей и театр продолжали функционировать. Многие ненавидели и боялись его: в 1927 году, в год его досрочного освобождения, во одной из первых зарубежных публикаций о Соловецких островах французский антикоммунист Рэймонд Дюже писал, что «благодаря его чудовищно бессердечным инициативам миллионы несчастных людей подавлены ужасным трудом и невыносимыми страданиями». В 1928 году его товарищи по ячейке Соловецкой партийной организации обвинили его в создании личной сети осведомителей, «чтобы он знал обо всех и обо всем раньше других».

Frenkel emerged as one of the most influential Solovetsky commanders. His reputation is, however, controversial: Aleksandr Solzhenitsyn claims that Frenkel personally invented the notorious you eat as you work system, also known as the nourishment scale, which destroyed weaker prisoners in weeks and would later cause uncounted casualties; on the other hand, a wide range of Russian and Western historians dismiss the many stories of Frenkel's omnipotence as legend. Journalist Anne Applebaum states, <blockquote>"Even if Frenkel did not invent every aspect of the system, he did find a way to turn a prison camp into an apparently profitable economic institution, and he did so at a time, in a place, and in a manner which may well have brought that idea to the attention of Stalin." In practice the system divided prisoners very rapidly into those who would survive and those who would perish. Under Frenkel the nature of the work undertaken by SLON prisoners changed from such trifles as fur farming and the cultivation of exotic Arctic plants to road building and tree felling: the change in the nature of the work changed the nature of the camp and the regimes which SLON developed beyond the Solovetsky archipelago such as in the Arkhangelsk region of the Russian mainland, thousand of kilometres away from Solovetsky, to which Frenkel despatched prison labourers. Frenkel ensured that everything that did not contribute to the camp's economic productivity was discarded: all pretence of re education was dropped; the camp's journals and newspapers were closed; the distinction between those with criminal convictions and those convicted of counter revolutionary crimes was dropped as both groups were set to work alongside one another simply as labourers; and the meetings of the camp's Solovetsky Society for Local Lore were stopped although, to impress visiting dignitaries, the Solovetsky museum and theatre continued to exist. Others hated and feared him: in 1927 the year of his early release, in one of the first foreign publications about the Solovetsky Islands, it was written by the French anti communist Raymond Duguet that, "thanks to his horribly insensitive initiatives, millions of unhappy people are overwhelmed by terrible labour, by atrocious suffering." He was accused in 1928 by his comrades in the Solovetsky Islands Communist Party cell of organising a personal network of spies "so he knows everything about everybody earlier than everyone else."

Коммерсант

Перед тем, как его досрочно освободили, Френкель организовал и затем руководил Экономическим коммерческим отделом СЛОН, через который он пытался сделать Соловецкие лагеря не просто самообеспечивающимися в соответствии с указаниями для концентрационных лагерей, но и прибыльными, что привело к тому, что они начали отбирать работу у других государственных предприятий: в Советском Союзе 1920-х годов сохранялся элемент конкуренции, и Френкель этим воспользовался. Жалобы властей со временем становились все громче: на совещании по расширению СЛОН местные власти жаловались на несправедливый доступ СЛОН к дешевой рабочей силе, которая лишала работы обычных лесорубов; на последующем заседании Карельского Совета Народных Комиссаров (правительства Карельской Республики) в феврале 1926 года СЛОН подвергся критике за завышенные цены на дорогу Кем-Ухта, после чего возмущенный товарищ Южнев подвел итог: "Стало ясно, что СЛОН – это коммерсант, купец с жадными руками, и что его основная цель – извлечение прибыли". Власти также жаловались на особые связи СЛОН с ОГПУ, которые позволяли СЛОН игнорировать местные законы и не перечислять средства в региональный бюджет. Внутри самого лагеря мало кто сомневался, что Френкель был архитектором этого мнимого успеха: его прочно связывали с коммерциализацией лагеря и за это ненавидели; на бурной встрече Соловецкой партийной организации в 1928 году – настолько бурной, что часть заключений встречи была признана слишком секретной для хранения в архиве – один из командиров лагеря, Яшенко, пожаловался на степень влияния Экономического коммерческого отдела и перешел к нападкам на Френкеля, признавшись, что ненавидит его настолько, что подумывал о его убийстве: "бывший заключенный, освобожденный после трех лет работы, потому что тогда не хватало людей [охранников] для работы в лагере [ ], когда пополз слух о его возможном уходе, люди говорили: "Без него мы не сможем работать"". Другие спрашивали, почему Френкель получал приоритетное обслуживание и низкие цены в магазинах СЛОН (один из которых был открыт в Кеме), как будто он был владельцем; еще больше спрашивали, почему СЛОН стал настолько коммерциализированным, что пренебрегал своими другими задачами: вся воспитательная работа в лагере была прекращена; к заключенным применялись несправедливые нормы выработки; и когда заключенные калечили себя в знак протеста против этих норм, их случаи не расследовались. Энн Эпплбаум писала: "Споры о прибыльности, эффективности и справедливости тюремного труда продолжались в течение следующих четверти века [ ]; в середине 1920-х годов карельские местные власти не выигрывали [эти споры] [и] хотя еще в 1929 году лагерь фактически работал с дефицитом в 1,6 миллиона рублей – вполне возможно, из-за хищений в ОГПУ – предполагаемый экономический успех Соловков все равно широко рекламировался". Убеждение в том, что соловецкие лагеря при Френкеле были прибыльными, разделял и Сталин: предпочтение Сталина тюремному труду перед обычным трудом проявлялось в его постоянном интересе на протяжении всей жизни к мельчайшим деталям управления лагерями.

Before his early release was granted, Frenkel had organised and then managed the Ekonomicheskaya kommercheskaya chast, the Economic Commercial Department of SLON, through which he tried to make the Solovetsky camps not merely self supporting in accordance with the concentration camp decrees but profitable with the result that they began to take work away from other state undertakings: an element of competition remained in the Soviet Union in the 1920s and Frenkel took advantage of this. The authorities' complaints grew louder as time went by: at a meeting to discuss SLON's expansion, local authorities complained about the unfair access which SLON had to cheap labour which would put ordinary foresters out of work; at a subsequent meeting of the Karelian Council of People's Commissars (being the government of the Karelian Republic) in February 1926 SLON was attacked for overcharging for the Kem to Ukhta road with the following summing up by an indignant Comrade Yuzhnev:

"It has become clear [that] SLON is a kommersant, a merchant with large, grabbing hands, and that its basic goal is to make profits." The authorities also complained about SLON's special links with the OGPU which allowed SLON to disregard local laws and avoid paying money into the regional budget. Within the camp itself, few doubted that Frenkel was the architect of this alleged success: he was firmly identified with the commercialisation of the camp and hated for it; at an acrimonious meeting of the Solovetsky Communist Party in 1928 so acrimonious that part of the meeting's conclusions were deemed too secret to be kept in the archive one camp commander Yashenko complained about the extent of the Economic Commercial Department's influence and went on to attack Frenkel, admitting that he hated Frenkel so much that he had contemplated murdering him:

"a former prisoner who was freed after three years' work because at that time there were not enough people [guards] to work at the camp [ ] when a rumour came round that he might leave, people were saying, 'We can't work without him.'" Others asked why Frenkel received priority service and cheap prices at SLON shops (one of which had been opened in Kem) as if he were the owner; yet more queried why SLON had become so commercialised that it neglected its other tasks: all re educational work in the camp had ceased; prisoners were being held to unfair work standards; and when prisoners mutilated themselves in protest at the work norms their cases were not investigated. Anne Applebaum wrote:"The argument over the profitability, efficiency and fairness of prison labour was to continue for the next quarter century [ ] in the mid 1920s the Karelian local authorities were not winning [the argument] [ and] although as late as 1929, the camp was in fact running a deficit of 1.6 million roubles quite possibly because OGPU stole from the till Solovetsky's supposed economic success was still trumpeted far and wide." The perception that the Solovetsky camps under Frenkel were profitable was shared by Stalin: Stalin's preference for prison labour over ordinary labor can be found in Stalin's continuing interest throughout his life in the intimate details of camp administration.

Белое море Балтийский канал

Высокопоставленное одобрение методов Фрэнкеля быстро привело к тиражированию его системы по всей стране, а затем Фрэнкель был назначен главным строителем Беломорканала – первого крупного проекта сталинской эпохи ГУЛАГа, и невероятно высокого поста для бывшего заключенного. Он использовал те же методы, что и в СЛОНе, а также многих из тех же пленных рабов, которых доставили на работы на канал из Соловецкого лагеря.

Поздняя карьера

В дальнейшей карьере Френкеля защитили от ареста и возможной казни благодаря вмешательству на самом высоком уровне. К 1937 году Френкель возглавлял Бамлаг, лагерь на Байкальско-Амурской магистрали, один из самых хаотичных и смертоносных лагерей на Дальнем Востоке, однако, когда в 1938 году в Бамлаге были арестованы 48 троцкистов, он не попал под аресты, хотя лагерная газета открыто обвиняла его в саботаже. В период с 1937 по 1947 год Френкель руководил Главным управлением железнодорожного строительства (ГУЖДС) как протеже Лаврентия Берии. Он был трижды награжден орденом Ленина (4 августа 1933 года, 22 июля 1940 года, 16 сентября 1943 года). 28 апреля 1947 года Френкель был освобожден от должности по состоянию здоровья и ему была назначена служебная пенсия.

Поздние годы

К середине 1950-х Фрэнкель вел уединенный образ жизни в Москве. Его падчерица Тамара была невестой Леонида Махнаха, сына Владимира Махнаха, бывшего начальника "Траста Мосгаза", контролировавшего газоснабжение Москвы, который вернулся в Москву в июне 1955 года после 14 лет в Тайшетском трудовом лагере. По словам Леонида, после возвращения Владимир «был человеком сложным» и между ними постоянно возникали конфликты. Фрэнкель живо интересовался женихом своей падчерицы. Однажды ночью, после ссоры, Владимир ударил Леонида по лицу: Леонид ушел из дома и поселился у Фрэнкеля, где оставался до женитьбы на Тамаре в 1958 году. В 2004 году Леонид заявил, что после разрыва с Владимиром Фрэнкель стал для него главной отцовской фигурой. Выступая против режима Хрущева, Фрэнкель сохранял тесные связи с МГБ, которое помогло Леониду в его кинокарьере и заказало его первый фильм – пропагандистскую картину о советских разведчиках во время холодной войны.