Великобритания в годы Первой мировой войны: Влияние на жизнь общества (1914–1918)

Первая мировая война 1914-1918 в Великобритании: влияние на жизнь, армию, создание ВВС, призыв и внутренние конфликты в Ирландии и др. движениях.

49 мин чтения

100%

Источник: History of the United Kingdom during the First World War — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

влияние войны на гражданскую и военную жизнь в Соединенном Королевстве, 1914–1918

Соединенное Королевство было ведущей державой Антанты во время Первой мировой войны 1914–1918 годов. Оно воевало против стран Центрального блока, главным образом против Германии. Вооруженные силы были значительно расширены и реорганизованы — война ознаменовалась основанием Королевских военно-воздушных сил. В январе 1916 года впервые в британской истории был введен всеобщий призыв, вызвавший острые споры. Ранее была сформирована одна из крупнейших добровольческих армий в истории, известная как армия Китченера, насчитывавшая более 2 000 000 человек. Накануне войны наблюдались серьезные внутренние волнения в рабочем движении и движении суфражисток, особенно в Ирландии. Однако эти конфликты были отложены. Во имя победы над врагами Империи требовались значительные жертвы, и многие из тех, кто не мог воевать, вносили вклад в благотворительные и гуманитарные организации. Опасаясь нехватки продовольствия и рабочей силы, правительство приняло такие законы, как Закон о защите королевства 1914 года, чтобы получить новые полномочия. Война ознаменовала отход от принципа "бизнес как обычно" при премьер-министре Х. Х. Асквите.

Уровень смертности среди гражданского населения возрос из-за нехватки продовольствия и испанского гриппа, охватившего страну в 1918 году. Официальная причина, которую приводило правительство и использовало в плакатах, заключалась в том, что Великобритания обязана защищать нейтралитет Бельгии в соответствии с Лондонским договором 1839 года. Стратегический риск, связанный с немецким контролем над бельгийским и, в конечном итоге, французским побережьем, считался неприемлемым. Немецкие гарантии послевоенного поведения были поставлены под сомнение их пренебрежительным отношением к бельгийскому нейтралитету. Однако Лондонский договор не обязывал Великобританию в одиночку защищать нейтралитет Бельгии. Более того, военно-морское планирование показало, что сама Великобритания нарушила бы бельгийский нейтралитет, блокируя ее порты (чтобы предотвратить поставки товаров в Германию) в случае войны с Германией. Обязанности Великобритании перед партнерами по Антанте, как Францией, так и Россией, были первостепенными. Министр иностранных дел Эдвард Грей утверждал, что секретные военно-морские соглашения с Францией создавали моральное обязательство "спасти Францию от поражения Германией". Британские национальные интересы исключали немецкий контроль над Францией, Бельгией и Нидерландами. Грей предупредил, что отказ от союзников станет катастрофой: если Германия выиграет войну, или Антанта победит без британской поддержки, то в любом случае Великобритания останется без друзей. Это сделало бы Великобританию и ее Империю уязвимыми для изоляции. Эйр Кроу, старший эксперт министерства иностранных дел, заявил:

Если война начнется, и Англия останется в стороне, произойдет одно из двух: (а) Германия и Австрия победят, сокрушат Францию и унизят Россию. Каково будет положение беззащитной Англии? (б) Или победят Франция и Россия. Каково будет их отношение к Англии? Что насчет Индии и Средиземноморья?

Кризис либерального руководства

Либеральная партия, возможно, пережила бы короткую войну, но тотальный характер Великой войны требовал решительных мер, которые партия давно отвергала. Результатом стало окончательное разрушение способности Либеральной партии возглавлять правительство. Историк Роберт Блейк объясняет эту дилемму: либералы традиционно были партией свободы слова, совести и торговли. Они выступали против шовинизма, наращивания вооружений и принуждения. Либералы не были ни единодушны, ни полностью согласны в вопросах призыва, цензуры, Закона о защите королевства, строгости по отношению к иностранцам и пацифистам, директивы в отношении труда и промышленности. Консерваторы не испытывали подобных колебаний. Блейк также отмечает, что именно либералам, а не консерваторам, требовалось моральное возмущение, вызванное событиями в Бельгии, чтобы оправдать вступление в войну, в то время как консерваторы призывали к вмешательству с самого начала кризиса, исходя из соображений реальной политики и баланса сил. Британский народ был разочарован отсутствием быстрой победы в войне. Они долгое время гордились и тратили огромные средства на Королевский флот, но теперь поводов для радости было мало. Битва в Ютландском проливе в мае 1916 года была единственным случаем, когда немецкий флот бросил вызов господству на Северном море, но он уступал по силе и был перенаправлен в основном на поддержку более важных подводных лодок. Поскольку либералы вели войну, не консультируясь с юнионистами (консерваторами), развернулись ожесточенные партийные атаки. Однако даже либеральные комментаторы были обеспокоены отсутствием энергии в руководстве. В то время общественное мнение было крайне враждебным, как в прессе, так и на улицах, по отношению к любому молодому человеку в гражданской одежде, которого называли бездельником. Ведущая либеральная газета «Манчестер Гардиан» жаловалась:
«Тот факт, что правительство не решилось призвать нацию к самопреодолению, является одним из многих признаков того, что война, по сути, не воспринимается всерьез. Как можно винить бездельника, когда сам правительство проявляет бездействие?» Либеральное правительство Асквита было свергнуто в мае 1915 года, в частности из-за кризиса, связанного с недостаточным производством артиллерийских снарядов, и протестной отставки адмирала Фишера в связи с катастрофической Галлипольской операцией против Турции. Не желая столкнуться с неминуемым поражением на выборах, Асквит 25 мая сформировал новое коалиционное правительство, в котором большинство мест заняли представители его собственной Либеральной партии и партии юнионистов (консерваторов), а также небольшое число лейбористов. Это правительство просуществовало полтора года и стало последним, когда либералы контролировали правительство. Историк А. Дж. П. Тейлор полагает, что британский народ был глубоко расколот по множеству вопросов, но со всех сторон росло недоверие к правительству Асквита. Ни по одному вопросу, связанному с войной, не было достигнуто согласия. Лидеры обеих партий понимали, что ожесточенные дебаты в парламенте еще больше подорвут моральный дух населения, поэтому Палата общин ни разу не обсуждала войну до мая 1915 года. Тейлор утверждает:
«Юнионисты в целом рассматривали Германию как опасного соперника и радовались возможности ее уничтожить. Они намеревались вести жесткую войну безжалостными методами, осуждая либеральную «мягкотелость» как до войны, так и сейчас. Либералы настаивали на сохранении высоких принципов. Многие из них поддержали войну только после вторжения немцев в Бельгию. Вступив в войну из идеалистических побуждений, либералы хотели вести ее благородными средствами и считали, что отказаться от своих принципов труднее, чем смириться с поражением на поле боя».

The Liberal Party might have survived a short war, but the totality of the Great War called for strong measures that the party had long rejected. The result was the permanent destruction of the ability of the Liberal Party to lead a government. Historian Robert Blake explains the dilemma:
the Liberals were traditionally the party of freedom of speech, conscience and trade. They were against jingoism, heavy armaments and compulsion Liberals were neither wholehearted nor unanimous about conscription, censorship, the Defence of the Realm Act, severity toward aliens and pacifists, direction of labour and industry. The Conservatives had no such misgivings. Blake further notes that it was the Liberals, not the Conservatives who needed the moral outrage of Belgium to justify going to war, while the Conservatives called for intervention from the start of the crisis on the grounds of realpolitik and the balance of power. The British people were disappointed that there was no quick victory in the war. They had long taken great pride and expense in the Royal Navy, but now there was little to cheer about. The Battle of Jutland in May 1916 was the first and only time the German fleet challenged control of the North Sea, but it was overmatched and was reassigned mostly to helping the more important U boats. Since the Liberals ran the war without consulting the Unionists (Conservatives) there were heavy partisan attacks. However even Liberal commentators were dismayed by the lack of energy at the top. At the time public opinion was intensely hostile, both in the media and in the street, against any young man in civilian garb and labeled as a slacker. The leading Liberal newspaper, the Manchester Guardian complained:
The fact that the Government has not dared to challenge the nation to rise above itself, is one among many signs The war is, in fact, not being taken seriously How can any slacker be blamed when the Government itself is slack. Asquith's Liberal government was brought down in May 1915, due in particular to a crisis of inadequate artillery shell production and the protest resignation of Admiral Fisher over the disastrous Gallipoli Campaign against Turkey. Reluctant to face doom in an election, Asquith formed a new coalition government on 25 May, with the majority of the new cabinet coming from his own Liberal party and the Unionist (Conservative) party, along with a token Labour representation. The new government lasted a year and a half, and this was the last time Liberals controlled the government. The analysis of historian A. J. P. Taylor is that the British people were so deeply divided over numerous issues, but on all sides there was growing distrust for the Asquith government. There was no agreement whatsoever on wartime issues. The leaders of the two parties realized that embittered debates in Parliament would further undermine popular morale, and so the House of Commons did not once discuss the war before May 1915. Taylor argues:
The Unionists, by and large, regarded Germany as a dangerous rival, and rejoiced at the chance to destroy her. They meant to fight a hard headed war by ruthless methods; the condemned Liberal 'softness' before the war and now. The Liberals insisted on remaining high minded. Many of them come to support the war only when the Germans invaded Belgium Entering the war for idealistic motives, the Liberals wish to fight it by noble means and found it harder to abandon their principles than to endure your defeat in the field.

Ллойд Джордж в качестве премьер-министра

Это коалиционное правительство просуществовало до 1916 года, когда юнионисты выразили неудовлетворение действиями Асквита и либералов, особенно в ходе битвы на Сомме. Теперь контроль над страной взяли противники Асквита во главе с Бонаром Лоу (лидером консерваторов), сэром Эдвардом Карсоном (лидером ульстерских юнионистов) и Дэвидом Ллойдом Джорджем (тогда министром в кабинете). Лоу, не имевший значительной поддержки вне своей партии, не располагал достаточными силами для формирования новой коалиции; либеральный Ллойд Джордж, напротив, пользовался гораздо большей поддержкой и сформировал коалиционное правительство большинства с консерваторами, либералами Ллойда Джорджа и лейбористами. Асквит оставался главой партии, но он и его сторонники перешли в оппозицию. Ллойд Джордж немедленно приступил к преобразованию британских военных усилий, взяв под свой контроль как военную, так и внутреннюю политику. За первые 235 дней своего существования Военный кабинет собрался 200 раз. Впервые правительство могло оперативно реагировать, не будучи скованным бесконечной бюрократией, и располагало актуальной статистикой по таким вопросам, как состояние торгового флота и сельскохозяйственного производства, что ранее характеризовалось заявлением Уинстона Черчилля о "обычном течении дел" в ноябре 1914 года. Успех правительства Ллойда Джорджа также объяснялся общим нежеланием проводить выборы и практически полным отсутствием разногласий. Весной 1918 года последовала серия военных и политических кризисов. Немцы, перебросив войска с Восточного фронта и переобучив их новой тактике, теперь имели численное превосходство над союзниками на Западном фронте. 21 марта 1918 года Германия начала полномасштабное весеннее наступление против британских и французских позиций, надеясь на победу на поле боя до прибытия крупных американских войск. Союзные армии отступили на 40 миль в беспорядке, и, столкнувшись с поражением, Лондон осознал необходимость в дополнительных войсках для ведения маневренной войны. Ллойд Джордж нашел полмиллиона солдат и отправил их во Францию, обратился к американскому президенту Вудро Вильсону с просьбой о немедленной помощи и согласился на назначение французского генерала Фоша главнокомандующим на Западном фронте для координации действий союзных сил против немецкого наступления. Несмотря на предупреждения о неблагоразумности этого шага, Военный кабинет решил ввести призыв в Ирландии в 1918 году. Основной причиной было требование британских рабочих об этом в обмен на сокращение освобождений от призыва для отдельных категорий работников. Лейбористы настаивали на принципе всеобщей воинской обязанности, но не требовали немедленного введения призыва в Ирландии. Предложение было принято, но так и не было реализовано. Римско-католические епископы впервые открыто выступили против, призвав к сопротивлению обязательной военной службе, в то время как большинство ирландских националистов поддержали бескомпромиссное движение "Шин Фейн" (отвернувшись от конституционной Ирландской национальной партии). Это стало решающим моментом, ознаменовавшим конец готовности Ирландии оставаться в составе Соединенного Королевства. 7 мая 1918 года генерал-майор сэр Фредерик Морис, находящийся на действительной службе, спровоцировал второй кризис, обнародовав обвинения в том, что Ллойд Джордж солгал парламенту о численности войск во Франции. Лидер либералов в Палате общин Асквит поддержал эти обвинения и атаковал Ллойда Джорджа (также либерала). Несмотря на слабое выступление Асквита, Ллойд Джордж энергично защищал свою позицию, рассматривая дебаты как вотум доверия. Он убедил Палату представителей убедительным опровержением обвинений Мориса. Основными результатами стали укрепление позиций Ллойда Джорджа, ослабление Асквита, прекращение публичной критики общей стратегии и усиление гражданского контроля над армией. Тем временем немецкое наступление замедлилось и в конечном итоге было отброшено. Победа наступила 11 ноября 1918 года. Историк Джордж Кассар оценил наследие Ллойда Джорджа как военного лидера следующим образом:
После всего сказанного и сделанного, что мы можем сказать о наследии Ллойда Джорджа как военного лидера? На внутреннем фронте он добился разнообразных результатов в решении сложных и в некоторых случаях беспрецедентных проблем. Было бы трудно улучшить его взаимодействие с рабочими и программу по увеличению производства отечественных продуктов питания, но в областях комплектования, контроля цен и распределения продовольствия он придерживался того же подхода, что и его предшественник, принимая меры только в ответ на меняющийся характер конфликта. В жизненно важной области национального морального духа, хотя у него и не было тех преимуществ, которые были у Черчилля, его личное поведение подорвало его способность вдохновить нацию. Все вещи, рассмотренные вместе, маловероятно, что кто-либо из его политических современников мог бы справиться с внутренними делами так же эффективно, как он, хотя можно утверждать, что если бы у власти был кто-то другой, разница не была бы достаточной, чтобы изменить окончательный исход. В ходе ведения войны он в некоторой степени продвинул дело Антанты, но в определении стратегии, одной из самых важных задач, за которую должен отвечать премьер-министр, он, несомненно, потерпел неудачу. Подводя итог, можно сказать, что вклад Ллойда Джорджа перевесил его ошибки, но, на мой взгляд, разрыв слишком мал, чтобы причислить его к числу выдающихся военных лидеров Великобритании.

This coalition government lasted until 1916, when the Unionists became dissatisfied with Asquith and the Liberals' conduct of affairs, particularly over the Battle of the Somme. Asquith's opponents now took control, led by Bonar Law (leader of the Conservatives), Sir Edward Carson (leader of the Ulster Unionists), and David Lloyd George (then a minister in the cabinet). Law, who had few allies outside his own party, lacked sufficient support to form a new coalition; the Liberal Lloyd George, on the other hand, enjoyed much wider support and duly formed a majority Conservative coalition government with Lloyd George Liberals and Labour. Asquith was still the party head but he and his followers moved to the opposition benches in Parliament. Lloyd George immediately set about transforming the British war effort, taking firm control of both military and domestic policy. In the first 235 days of its existence, the War Cabinet met 200 times. For the first time, the government could react quickly, without endless bureaucracy to tie it down, and with up to date statistics on such matters as the state of the merchant navy and farm production. which had been characterised by Winston Churchill's declaration of "business as usual" in November 1914. The success of Lloyd George's government can also be attributed to a general lack of desire for an election, and the practical absence of dissent that this brought about. In rapid succession in spring 1918 came a series of military and political crises. The Germans, having moved troops from the Eastern front and retrained them in new tactics, now had more soldiers on the Western Front than the Allies. On 21 March 1918 Germany launched a full scale Spring Offensive against the British and French lines, hoping for victory on the battlefield before United States troops arrived in large numbers. The Allied armies fell back 40 miles in confusion, and facing defeat London realized it needed more troops to fight a mobile war. Lloyd George found half a million soldiers and rushed them to France, asked American President Woodrow Wilson for immediate help, and agreed to the appointment of the French General Foch as commander in chief on the Western Front, so that Allied forces could be coordinated to handle the German offensive. Despite strong warnings that it was a bad idea, the War Cabinet decided to impose conscription on Ireland in 1918. The main reason was that labour in Britain demanded it as the price for cutting back on exemptions from conscription for certain workers. Labour wanted the principle established that no one was exempt, but it did not demand that conscription should actually take place in Ireland. The proposal was enacted, but never enforced. The Roman Catholic bishops for the first time entered the fray, calling for open resistance to compulsory military service, while the majority of Irish nationalists moved to supporting the intransigent Sinn Féin movement (away from the constitutional Irish National Party). This proved a decisive moment, marking the end of Irish willingness to stay inside the Union. On 7 May 1918, a senior army officer on active duty, Major General Sir Frederick Maurice, prompted a second crisis when he went public with allegations that Lloyd George had lied to Parliament about troop numbers in France. Asquith, the Liberal leader in the House, took up the allegations and attacked Lloyd George (also a Liberal). While Asquith's presentation was poor, Lloyd George vigorously defended his position, treating the debate as a vote of confidence. He won over the House with a powerful refutation of Maurice's allegations. The main results were to strengthen Lloyd George, weaken Asquith, end public criticism of overall strategy, and strengthen civilian control of the military. Meanwhile, the German offensive stalled and was ultimately reversed. Victory came on 11 November 1918. Historian George H. Cassar has evaluated Lloyd George's legacy as a war leader:
After all that has been said and done, what are we to make of Lloyd George’s legacy as a war leader? On the home front he achieved varied results in tackling difficult, and in some instances, unprecedented problems. It would be hard to have improved on his dealings with labour and the program to increase homegrown food, but in the sectors of manpower, price control and food distribution he adopted the same approach as his predecessor, taking action only in response to the changing nature of the conflict. In the vital area of national morale, while he did not have the technical advantages of Churchill, his personal conduct damaged his ability to do more to inspire the nation. All things considered, it is unlikely that any of his political contemporaries could have handled matters at home as effectively as he did, although it can be argued that if someone else had been in charge, the difference would not have been sufficient to change the final outcome. In his conduct of the war he did advance the cause of the Entente significantly in some ways, but in determining strategy, one of the most important tasks for which a prime minister must be responsible, he was undeniably a failure. To sum up, while Lloyd George's contributions outweighed his mistakes, the margin is too narrow, in my opinion, to include him In the pantheon of Britain's outstanding war leaders.

Распад Либеральной партии

На всеобщих выборах 1918 года Ллойд Джордж, "человек, выигравший войну", возглавил свою коалицию на очередные выборы, проходившие под знаком военной формы, и одержал убедительную победу над либералами Асквита и только формирующейся Лейбористской партией. Ллойд Джордж и лидер консерваторов Бонар Лоу написали совместное письмо в поддержку кандидатов, чтобы обозначить их как официальных кандидатов от Коалиции. Этот "купон", как его стали называть, был выдан оппонентам многих действующих либеральных депутатов, что стало сокрушительным ударом для действующих парламентариев. Асквит и большинство его либеральных соратников потеряли свои места. Ллойд Джордж все больше подвергался влиянию вновь обретающей силу Консервативной партии. Либеральная партия так и не смогла полностью восстановиться.

Финансы

До войны правительство тратило 13 процентов валового национального продукта (ВНП); в 1918 году – 59 процентов ВНП. Война финансировалась за счет крупных займов внутри страны и за рубежом, новых налогов и инфляции. Она также финансировалась косвенно путем отсрочки технического обслуживания и ремонта, а также отмены проектов, признанных ненужными. Правительство избегало косвенных налогов, поскольку они повышали стоимость жизни и вызывали недовольство среди рабочего класса. В 1913–14 годах косвенные налоги на табак и алкоголь принесли 75 миллионов фунтов стерлингов, а прямые налоги – 88 миллионов фунтов стерлингов, включая подоходный налог в размере 44 миллионов фунтов стерлингов и налоги на наследство в размере 22 миллионов фунтов стерлингов. Таким образом, 54 процента доходов поступало от прямых налогов; к 1918 году прямые налоги составляли 80 процентов доходов. Большое значение придавалось принципам "справедливости" и "научности". Общественность в целом поддержала новые высокие налоги, выражая минимум протестов. Казначейство отклонило предложения о введении значительного налога на капитал, который лейбористская партия хотела использовать для ослабления капиталистов. Вместо этого был введен налог на сверхприбыль в размере 50 процентов от прибыли, превышающей обычный довоенный уровень; в 1917 году ставка была повышена до 80 процентов. Акцизы были введены на импорт предметов роскоши, таких как автомобили, часы и другие часы. Налога с продаж и налога на добавленную стоимость не существовало. Основное увеличение доходов произошло за счет подоходного налога, который в 1915 году вырос до 3 шиллинга 6 пенсов в фунте (17,5%), а индивидуальные освобождения были снижены. Ставка подоходного налога выросла до 5 шиллингов в фунте (25%) в 1916 году и до 6 шиллингов (30%) в 1918 году. В целом налоги обеспечивали не более 30 процентов государственных расходов, остальное покрывалось за счет заимствований. Государственный долг возрос с 625 миллионов фунтов стерлингов до 7800 миллионов фунтов стерлингов. Государственные облигации обычно приносили пять процентов. Инфляция усилилась настолько, что фунт стерлингов в 1919 году покупал лишь треть того объема товаров и услуг, который он покупал в 1914 году. Заработная плата отставала, и особенно тяжело пришлось бедным и пенсионерам.

Монархия

Во время Первой мировой войны британская королевская семья столкнулась с серьезной проблемой из-за своих кровных связей с правящей семьей Германии, главного противника Британии в войне. До войны британская королевская семья была известна как Дом Саксен-Кобурга и Готы. В 1910 году Георг V стал королем после смерти своего отца, Эдуарда VII, и правил на протяжении всей войны. Он был двоюродным братом немецкого императора Вильгельма II, который стал символом всех ужасов войны. Королева Мария, хотя и британка, как и её мать, была дочерью герцога Тека, потомка королевского дома Вюртемберга. Во время войны Г. Г. Уэллс писал о британском "чужеродном и не вдохновляющем дворе", и Джордж знаменито ответил: "Я могу быть не вдохновляющим, но я буду проклят, если я иностранец". 17 июля 1917 года, чтобы успокоить британские националистические чувства, король Георг издал указ, изменивший имя его семьи на Дом Виндзоров. Он специально принял Виндзор в качестве фамилии для всех потомков королевы Виктории, проживавших в то время в Британии, за исключением женщин, вышедших замуж за представителей других семей, и их потомков. Он и его родственники, являвшиеся британскими подданными, отказались от использования всех немецких титулов и обращений, приняв английские фамилии. Георг компенсировал нескольким своим родственникам-мужчинам, возведя их в британские пэрства. Так, его двоюродный брат, принц Людвиг Баттенбергский, стал маркизом Милфорд-Хейвена, а его зять, герцог Тека, – маркизом Кембриджским. Другие, такие как принцесса Мария-Луиза Шлезвиг-Гольштейнская и принцесса Елена Виктория Шлезвиг-Гольштейнская, просто перестали использовать свои территориальные приставки. Также была упрощена система присвоения титулов членам королевской семьи. Родственники британской королевской семьи, воевавшие на стороне Германии, были полностью исключены из числа британских подданных; их британские пэрства были приостановлены указом Совета 1919 года в соответствии с положениями Закона о лишении титулов 1917 года. События в России создали для монархии еще одну проблему. Царь Николай II был двоюродным братом короля Георга, и оба монарха очень похожи друг на друга. Когда Николая свергли в ходе русской революции 1917 года, либеральное российское правительство попросило предоставить царю и его семье убежище в Британии. Кабинет министров согласился, но король опасался враждебного отношения общественности и отказал. Вероятно, царь в любом случае отказался бы покидать Россию. Он остался, и в 1918 году он и его семья были приговорены к смерти Лениным, лидером большевиков. Принц Уэльский – будущий Эдуард VIII – стремился принять участие в войне, но правительство отказалось разрешить это, ссылаясь на огромный ущерб, который может быть нанесен в случае захвата наследника престола. Несмотря на это, Эдуард стал свидетелем траншейной войны и старался как можно чаще посещать линию фронта, за что был награжден Военным крестом в 1916 году. Его роль в войне, хотя и ограниченная, принесла ему большую популярность среди ветеранов конфликта. Другие члены королевской семьи также были вовлечены в события. Герцог Йоркский (позже Георг VI) был зачислен в Королевский флот и участвовал в битве при Ютландии в качестве офицера башни на борту HMS Collingwood, но больше не принимал участия в боевых действиях, в основном из-за проблем со здоровьем. Принцесса Мэри, единственная дочь короля, посещала больницы и благотворительные организации вместе со своей матерью, помогая в проектах, направленных на поддержку британских военнослужащих и оказание помощи их семьям. Одним из таких проектов был Рождественский фонд подарков принцессы Мэри, через который подарки на сумму 162 000 фунтов стерлингов были отправлены всем британским солдатам и морякам к Рождеству 1914 года. Она активно участвовала в продвижении движения Girl Guide, Добровольного санитарного отряда (VAD), Land Girls, а в 1918 году прошла курс медсестер и начала работать в больнице Great Ormond Street.

The British royal family faced a serious problem during the First World War because of its blood ties to the ruling family of Germany, Britain's prime adversary in the war. Before the war, the British royal family had been known as the House of Saxe Coburg and Gotha. In 1910, George V became king on the death of his father, Edward VII, and reigned throughout the war. He was the first cousin of the German Emperor Wilhelm II, who came to symbolise all the horrors of the war. Queen Mary, although British like her mother, was the daughter of the Duke of Teck, a descendant of the royal House of Württemberg. During the war H. G. Wells wrote about Britain's "alien and uninspiring court", and George famously replied: "I may be uninspiring, but I'll be damned if I'm alien." On 17 July 1917, to appease British nationalist feelings, King George issued an Order in Council that changed the name of his family to the House of Windsor. He specifically adopted Windsor as the surname for all descendants of Queen Victoria then living in Britain, excluding women who married into other families and their descendants. He and his relatives who were British subjects relinquished the use of all German titles and styles, and adopted English surnames. George compensated several of his male relatives by creating them British peers. Thus, his cousin, Prince Louis of Battenberg, became the Marquess of Milford Haven, while his brother in law, the Duke of Teck, became the Marquess of Cambridge. Others, such as Princess Marie Louise of Schleswig Holstein and Princess Helena Victoria of Schleswig Holstein, simply stopped using their territorial designations. The system for titling members of the royal family was also simplified. Relatives of the British royal family who fought on the German side were simply cut off; their British peerages were suspended by a 1919 Order in Council under the provisions of the Titles Deprivation Act 1917. Developments in Russia posed another set of issues for the monarchy. Tsar Nicholas II of Russia was King George's first cousin and the two monarchs looked very much alike. When Nicholas was overthrown in the Russian Revolution of 1917, the liberal Russian Government asked that the tsar and his family be given asylum in Britain. The cabinet agreed but the king was worried that public opinion was hostile and said no. It is likely the tsar would have refused to leave Russia in any case. He remained and in 1918 he and his family were ordered killed by Lenin, the Bolshevik leader. The Prince of Wales – the future Edward VIII – was keen to participate in the war but the government refused to allow it, citing the immense harm that would occur if the heir to the throne were captured. Despite this, Edward witnessed trench warfare at first hand and attempted to visit the front line as often as he could, for which he was awarded the Military Cross in 1916. His role in the war, although limited, led to his great popularity among veterans of the conflict. Other members of the royal family were similarly involved. The Duke of York (later George VI) was commissioned in the Royal Navy and saw action as a turret officer aboard HMS Collingwood at the battle of Jutland but saw no further action in the war, largely because of ill health. Princess Mary, the King's only daughter, visited hospitals and welfare organisations with her mother, assisting with projects to give comfort to British servicemen and assistance to their families. One of these projects was Princess Mary's Christmas Gift Fund, through which £162,000 worth of gifts was sent to all British soldiers and sailors for Christmas 1914. She took an active role in promoting the Girl Guide movement, the Voluntary Aid Detachment (VAD), the Land Girls and in 1918, she took a nursing course and went to work at Great Ormond Street Hospital.

Закон о защите королевства

Первый Закон о защите королевства (DORA) был принят 8 августа 1914 года, в первые недели войны, хотя в последующие несколько месяцев его положения были расширены. Он предоставил правительству широкие полномочия. Среди запретов для британской общественности были бродяжничество под железнодорожными мостами и кормление диких животных. Также было введено летнее время (British Summer Time). Алкогольные напитки теперь подлежали разбавлению, время закрытия пабов было перенесено с 12:30 ночи до 10 вечера, а с августа 1916 года лондонцам было запрещено свистеть, чтобы вызвать такси, с 10 вечера до 7 утра. Хотя сам закон прямо не предусматривал смертную казнь, он предусматривал, что гражданские лица, нарушающие эти правила, могли быть судимы военными трибуналами, где высшая мера наказания – смерть.

Интернирование

Закон об ограничении иностранцев, принятый 5 августа, требовал, чтобы все иностранные граждане зарегистрировались в полиции, и к 9 сентября чуть менее 67 000 немецких, австрийских и венгерских граждан это сделали. Гражданам вражеских государств были введены ограничения на поездки, владение оборудованием, которое могло быть использовано для шпионажа, и проживание в районах, подверженных риску вторжения. Правительство не стремилось к массовым интернированиям. Оно отменило военное решение от 7 августа 1914 года об интернировании всех граждан вражеских государств в возрасте от 17 до 42 лет и сосредоточилось вместо этого только на тех, кого подозревали в угрозе национальной безопасности. К сентябрю под стражей находилось 10 500 иностранцев, но между ноябрем 1914 года и апрелем 1915 года было произведено немного арестов, и тысячи интернированных были фактически освобождены. Антигерманские настроения, которые усиливались с октября после сообщений о немецких зверствах в Бельгии, достигли пика после гибели RMS Lusitania 7 мая 1915 года. Этот инцидент вызвал неделю беспорядков по всей стране, в ходе которых были разбиты витрины практически всех магазинов, принадлежащих немцам. Реакция вынудила правительство принять более жесткую политику интернирования, как для обеспечения безопасности самих иностранцев, так и для безопасности страны. Все неприродные вражеские граждане призывного возраста подлежали интернированию, а лица старше призывного возраста – репатриации, и к 1917 году лишь небольшое число граждан вражеских государств оставалось на свободе.

Армия

Британская армия во время Первой мировой войны была небольшой по численности по сравнению с другими крупными европейскими державами. В 1914 году у британцев была небольшая, преимущественно городская, добровольная армия в 400 000 солдат, почти половина из которых была размещена за границей для гарнизонной службы в огромной Британской империи. (В августе 1914 года 74 из 157 пехотных батальонов и 12 из 31 кавалерийского полка были отправлены за границу. Вместе они сформировали Британские экспедиционные силы (BEF) для службы во Франции и стали известны как «Презираемые старички». Массовый приток добровольцев в 1914–1915 годах, широко известный как армия Киченера, должен был вступить в бой в битве на Сомме. Основная часть сил Королевского флота была развернута на родине в составе Гранд-Флота с главной целью – спровоцировать немецкий флот на открытое сражение. Решающей победы достичь не удалось. Королевский флот и германский императорский флот действительно сошлись в бою, в частности, в битве в заливе Хелиголанд и в битве у Ютландии. Учитывая свое численное и огневое превосходство, немцы разработали план заманить часть британского флота в ловушку и реализовали его у Ютландии в мае 1916 года, но результат оказался неоднозначным. В августе 1916 года флот предпринял аналогичную попытку заманить британцев и «чудом избежал уничтожения». В 1914 году флот также сформировал 63-ю (королевскую военно-морскую) дивизию из резервистов, которая активно участвовала в боевых действиях на Средиземном море и Западном фронте. 17 августа 1917 года генерал Ян Смэтс представил Военному совету доклад о будущем авиации. В связи с ее потенциалом для «разрушения вражеских территорий и уничтожения промышленных и густонаселенных центров в огромных масштабах», он рекомендовал создать новую авиационную службу, равную по статусу армии и флоту. Однако создание новой службы позволило бы использовать недостаточно задействованные людские и материальные ресурсы Королевской военно-морской авиационной службы (RNAS) на Западном фронте, а также положило бы конец межвидовой конкуренции, которая иногда негативно сказывалась на закупках самолетов. 1 апреля 1918 года RFC и RNAS были объединены в новую службу – Королевские военно-воздушные силы (RAF).

The British Army during World War I was small in size when compared to the other major European powers. In 1914, the British had a small, largely urban English, volunteer force of 400,000 soldiers, almost half of whom were posted overseas to garrison the immense British Empire. (In August 1914, 74 of the 157 infantry battalions and 12 of the 31 cavalry regiments were posted overseas. Together they formed the British Expeditionary Force (BEF), for service in France and became known as the Old Contemptibles. The mass of volunteers in 1914–1915, popularly known as Kitchener's Army, was destined to go into action at the battle of the Somme. The major part of the Royal Navy's strength was deployed at home in the Grand Fleet, with the primary aim of drawing the German High Seas Fleet into an engagement. No decisive victory ever came. The Royal Navy and the German Imperial Navy did come into contact, notably in the Battle of Heligoland Bight, and at the Battle of Jutland. In view of their inferior numbers and firepower, the Germans devised a plan to draw part of the British fleet into a trap and put it into effect at Jutland in May 1916, but the result was inconclusive. In August 1916, the High Seas Fleet tried a similar enticement operation and was "lucky to escape annihilation". In 1914, the navy had also formed the 63rd (Royal Naval) Division from reservists, and this served extensively in the Mediterranean and on the Western Front. On 17 August 1917, General Jan Smuts presented a report to the War Council on the future of air power. Because of its potential for the 'devastation of enemy lands and the destruction of industrial and populous centres on a vast scale', he recommended a new air service be formed that would be on a level with the army and navy. The formation of the new service however would make the under utilised men and machines of the Royal Naval Air Service (RNAS) available for action across the Western Front, as well as ending the inter service rivalries that at times had adversely affected aircraft procurement. On 1 April 1918, the RFC and the RNAS were amalgamated to form a new service, the Royal Air Force (RAF).

Набор и призыв

Особенно на ранних этапах войны многие мужчины по самым разным причинам решили "записаться" в вооруженные силы – к 5 сентября 1914 года более 225 000 человек подали заявления на службу в то, что стало известно как армия Киченера. Набор добровольцев оставался относительно стабильным в 1914 и начале 1915 годов, но резко сократился в последующие годы, особенно после битвы на Сомме, в результате которой было потеряно 500 000 человек. В связи с этим в январе 1916 года впервые был введен призыв для неженатых мужчин, а в мае-июне он был расширен на всех мужчин в возрасте от 18 до 41 года в Англии, Уэльсе и Шотландии посредством Законов о военной службе. Городские центры, с их бедностью и безработицей, были излюбленными местами для вербовки регулярной британской армии. Данди, где доминировала женская джутовая промышленность, ограничивавшая возможности трудоустройства для мужчин, имел один из самых высоких показателей резервистов и солдат по сравнению с другими британскими городами. Опасения за уровень жизни своих семей заставляли мужчин колебаться с поступлением на службу; количество добровольцев увеличилось после того, как правительство гарантировало пожизненное еженедельное пособие выжившим, чьи мужья или отцы были убиты или получили увечья. После введения призыва с января 1916 года, все регионы страны, за исключением Ирландии, были затронуты. Политика, основанная на добровольцах, значительно снизила возможности тяжелой промышленности по производству боеприпасов, необходимых для войны. Историк Р. Дж. К. Адамс сообщает, что 19% рабочих металлургической промышленности вступили в армию, 22% шахтеров, 20% в инженерных цехах, 24% в электротехнической промышленности, 16% мастеров по изготовлению стрелкового оружия и 24% тех, кто занимался производством взрывчатых веществ. В ответ на это приоритет перед армией получили критически важные отрасли ("зарезервированные профессии"), включая производство боеприпасов, продуктов питания и торговый флот. Увязывание призыва и вопроса о домашнем правлении (Home Rule) таким образом возмутило ирландские партии в Вестминстере, которые вышли в знак протеста и вернулись в Ирландию для организации сопротивления. В результате была объявлена всеобщая забастовка, и 23 апреля 1918 года работа была остановлена на железных дорогах, доках, фабриках, мельницах, театрах, кинотеатрах, трамваях, предприятиях общественного транспорта, верфях, в газетах, магазинах и даже на официальных заводах по производству боеприпасов. Забастовка была описана как "полная и всеобъемлющая, беспрецедентное событие за пределами континентальной Европы". В конечном итоге это привело к полной потере интереса к домашнему правлению и народной поддержке националистической ирландской партии, которая была сокрушительно побеждена сепаратистской республиканской партией "Шин Фейн" на всеобщих выборах в Ирландии в декабре 1918 года, одном из предвестников англо-ирландской войны.

Particularly in the early stages of the war, many men, for a wide variety of reasons, decided to "join up" to the armed forces—by 5 September 1914, over 225,000 had signed up to fight for what became known as Kitchener's Army.]] Recruitment remained fairly steady through 1914 and early 1915, but fell dramatically during the later years, especially after the Somme campaign, which resulted in 500,000 casualties. As a result, conscription was introduced for the first time in January 1916 for single men, and extended in May–June to all men aged 18 to 41 across England, Wales and Scotland, by way of the Military Service Acts. Urban centres, with their poverty and unemployment were favourite recruiting grounds of the regular British army. Dundee, where the female dominated jute industry limited male employment had one of the highest proportion of reservists and serving soldiers than almost any other British city. Concern for their families' standard of living made men hesitate to enlist; voluntary enlistment rates went up after the government guaranteed a weekly stipend for life to the survivors of men who were killed or disabled. After the introduction of conscription from January 1916, every region of the country, outside of Ireland, was affected. The policy of relying on volunteers had sharply reduced the capacity of heavy industry to produce the munitions needed for the war. Historian R. J. Q. Adams reports that 19% of the men in the iron and steel industry entered the Army, 22% of the miners, 20% in the engineering trades, 24% in the electrical industries, 16% among small arms craftsmen, and 24% of the men who had been engaged in making high explosives. In response critical industries were prioritised over the army ("reserved occupations"), including munitions, food production and merchant shipping. The linking of conscription and Home Rule in this way outraged the Irish parties at Westminster, who walked out in protest and returned to Ireland to organise opposition. As a result, a general strike was called, and on 23 April 1918, work was stopped in railways, docks, factories, mills, theatres, cinemas, trams, public services, shipyards, newspapers, shops, and even official munitions factories. The strike was described as "complete and entire, an unprecedented event outside the continental countries". Ultimately the effect was a total loss of interest in Home Rule and of popular support for the nationalist Irish Party who were defeated outright by the separatist republican Sinn Féin party in the December 1918 Irish general election, one of the precursors of the Anglo Irish War.

Отказ от военной службы по совести

В законе о призыве было введено право отказаться от военной службы, предоставлявшее возможность для отказчиков по совести получить полное освобождение, выполнять альтернативную гражданскую службу или служить в армии на небоевых должностях, в зависимости от того, насколько убедительно они могли представить свои доводы военной трибуналу. Около 843 отказчиков по совести провели в тюрьме более двух лет; десять умерли в заключении, семнадцать были первоначально приговорены к смертной казни (но заменены на пожизненное заключение), а 142 получили пожизненные сроки. Отказчики по совести, признанные не внесшими полезного вклада, были лишены избирательных прав на пять лет после окончания войны.

Военно-морские и воздушные налеты

В начале Первой мировой войны население Британских островов впервые с Наполеоновских войн оказалось под угрозой нападения с моря. Страна также подверглась воздушным атакам с использованием дирижаблей и самолетов, что также было новым явлением.

Морские набеги

Нападение на Ярмут, произошедшее в ноябре 1914 года, было атакой немецкого флота на британский порт и город Большой Ярмут, расположенный в Северном море. Сам город практически не пострадал, так как снаряды падали лишь на пляж после того, как британские эсминцы прервали действия немецких кораблей, устанавливавших мины у берега. Одна британская подводная лодка была потоплена миной при попытке покинуть гавань и атаковать немецкие корабли, а один немецкий бронекрейсер затонул, наткнувшись на две мины вблизи своего домашнего порта. В декабре 1914 года немецкий флот совершил нападения на британские прибрежные города Скарборо, Хартлпул и Уитби. В результате атаки погибло 137 человек и 593 были ранены, многие из которых были мирными жителями. Это нападение вызвало резкое неприятие немецкого флота среди британской общественности, поскольку оно было воспринято как нападение на британских граждан в их домах. В то же время, британский Королевский флот подвергся критике за то, что не смог предотвратить этот набег.

Бомбардировка Ярмута и Лоустофта

В апреле 1916 года эскадра немецких линейных крейсеров, сопровождаемая крейсерами и эсминцами, подвергла обстрелу прибрежные порты Ярмут и Лоустофт. Хотя эти порты имели некоторое военное значение, основной целью рейда было спровоцировать выход на защиту кораблей, которые затем можно было бы уничтожить либо эскадрой линейных крейсеров, либо всем Флотом Открытого моря, находившимся в море в готовности к вмешательству в случае подходящей возможности. Результат оказался нерешительным: находящиеся поблизости силы Королевского флота были слишком малы для вмешательства и в основном избегали встречи с немецкими линейными крейсерами, а немецкие корабли отошли до прибытия первой британской эскадры быстрого реагирования линейных крейсеров или Гранд Флита.

Воздушные налеты

Немецкие цеппелины бомбили города на восточном побережье, начиная с 19 января 1915 года с Великого Ярмута. Вскоре после налёта на Фолкстоун бомбардировщики начали налеты на Лондон: один дневной налет 13 июня 1917 года, осуществленный 14 «Готами», привел к 162 смертям в Ист-Энде Лондона. В ответ на эту новую угрозу генерал-майор Эдвард Бейли Эшмор, пилот Королевских ВВС, который позже командовал артиллерийской дивизией в Бельгии, был назначен для разработки усовершенствованной системы обнаружения, связи и управления. Система, получившая название «Метрополитенская служба наблюдения», охватывала Лондонский район противовоздушной обороны и впоследствии расширилась на восток в сторону побережья Кента и Эссекса. Метрополитенская служба наблюдения функционировала в полную силу до конца лета 1918 года (последний немецкий бомбардировочный рейд произошел 19 мая 1918 года). Во время войны немцы совершили 51 налет дирижаблей и 52 налета бомбардировщиков на Англию, в ходе которых было сброшено в общей сложности 280 тонн бомб. Потери составили 1413 убитых и 3409 раненых. Эффективность мер противовоздушной обороны была ограничена: из 397 самолетов, участвовавших в налетах, было сбито всего 24 «Готы» (хотя еще 37 было потеряно в результате аварий), несмотря на расчетную интенсивность огня ПВО в 14 540 снарядов на самолет. Противоцеппелиновская оборона оказалась более успешной: 17 дирижаблей были сбиты, а 21 потерпели крушение. Необходимость поддержания боевого духа и противодействия немецкой пропаганде была признана в начале войны, и в сентябре 1914 года под руководством Чарльза Мастермана было создано Бюро военной пропаганды. Мастерман также заказал фильмы о войне, такие как «Битва на Сомме», который вышел в августе 1916 года, когда сражение все еще продолжалось, чтобы поднять моральный дух, и в целом был хорошо принят. В The Times от 22 августа 1916 года сообщалось, что «многочисленная публика была заинтересована и взволнована тем, что реальность войны была представлена им так ярко, и если женщинам иногда приходилось закрывать глаза, чтобы на мгновение избежать трагедии потерь, показанных в фильме, то, по общему мнению, было бы разумно, чтобы люди дома имели представление о том, что делают, рискуют и переживают наши солдаты в Пикардии». Средства массовой информации, включая прессу, кино, плакаты и билборды, были мобилизованы для пропаганды среди масс. Пропагандисты предпочитали авторитетных персонажей из высших и средних слоев общества для просвещения масс. В то время зрители кинотеатров в основном состояли из рабочих. В отличие от Второй мировой войны, темой равенства была и классовые различия были сглажены.

German zeppelins bombed towns on the east coast, starting on 19 January 1915 with Great Yarmouth. Soon after the raid on Folkestone, the bombers began raids on London: one daylight raid on 13 June 1917 by 14 Gothas caused 162 deaths in the East End of London. In response to this new threat, Major General Edward Bailey Ashmore, a RFC pilot who later commanded an artillery division in Belgium, was appointed to devise an improved system of detection, communication and control, The system, called the Metropolitan Observation Service, encompassed the London Air Defence Area and would later extend eastwards towards the Kentish and Essex coasts. The Metropolitan Observation Service was fully operational until the late summer of 1918 (the last German bombing raid taking place on 19 May 1918). During the war, the Germans carried out 51 airship raids and 52 fixed wing bomber raids on England, which together dropped 280 tons of bombs. The casualties amounted to 1,413 killed, and 3,409 wounded. The success of anti air defence measures was limited; of the 397 aircraft that had taken part in raids, only 24 Gothas were shot down (though 37 more were lost in accidents), despite an estimated rate of 14,540 anti air rounds per aircraft. Anti zeppelin defences were more successful, with 17 shot down and 21 lost in accidents. The need to maintain morale and counter German propaganda was recognised early in the war and the War Propaganda Bureau was established under the leadership of Charles Masterman in September 1914. Masterman also commissioned films about the war such as The Battle of the Somme, which appeared in August 1916, while the battle was still in progress as a morale booster and in general it met with a favourable reception. The Times reported on 22 August 1916 that"
Crowded audiences were interested and thrilled to have the realities of war brought so vividly before them, and if women had sometimes to shut their eyes to escape for a moment from the tragedy of the toll of battle which the film presents, opinion seems to be general that it was wise that the people at home should have this glimpse of what our soldiers are doing and daring and suffering in Picardy. The media—including the press, film, posters and billboards—were called to arms as propaganda for the masses. The manipulators favoured upper and middle class authoritative characters to educate the masses. At the time cinema audience were largely working class blokes. By contrast in World War Two, equality was a theme and class differentials were downplayed.

Газеты

Газеты во время войны подчинялись Закону о защите королевства, который в конечном итоге содержал два положения, ограничивающих то, что они могли публиковать: Положение 18, запрещавшее утечку конфиденциальной военной информации, передвижение войск и судов; и Положение 27, которое криминализировало «распространение ложных сведений», «распространение сведений, способных нанести ущерб набору добровольцев», «подрыв общественного доверия к банкам или валюте» или вызвать «нелояльность к Его Величеству». Барон Бивербрук (в центре многочисленных споров) и виконт Нортклифф оба получили титулы. По этим причинам было сделано заключение, что цензура, которая в период наибольшей активности подавляла лишь социалистические журналы (и ненадолго газету The Globe, придерживавшуюся правых взглядов), оказала меньшее влияние на британскую прессу, чем сокращение доходов от рекламы и рост издержек, с которыми пресса также столкнулась во время войны. Серьезной лазейкой в официальной цензуре являлся парламентский иммунитет, позволявший свободно освещать все, что говорилось в парламенте. К самым популярным изданиям того времени относились ежедневные газеты, такие как The Times, The Daily Telegraph и The Morning Post, еженедельные газеты, такие как The Graphic, и периодические издания, такие как John Bull, заявлявшие о еженедельном тираже в 900 000 экземпляров. Общественный спрос на военные новости отразился в увеличении продаж газет. После рейда немецкого флота на Хартлпул и Скарборо, Daily Mail посвятила три полных страницы описанию рейда, а Evening News сообщила, что The Times была распродана к девяти утра пятнадцати минутами, даже по завышенным ценам. Тираж самой Daily Mail вырос с 800 000 экземпляров в день в 1914 году до 1,5 миллиона к 1916 году.

Кинофильмы

В 1916 году британский фильм «Битва на Сомме», снятый двумя штатными военными кинематографистами Джеффри Малинсом и Джоном Макдауэллом, сочетал в себе документальные кадры и пропаганду, стремясь дать публике представление о том, какова была траншейная война. Большая часть фильма была снята непосредственно на Западном фронте во Франции, и он произвел мощное эмоциональное впечатление. За шесть недель проката в Великобритании его посмотрело около 20 миллионов человек, что, по мнению критика Франсин Сток, сделало его «одним из самых успешных фильмов за всю историю».

Музыка

13 августа 1914 года ирландский полк Коннахтские рейнджеры были замечены поющими песню "It's a Long Way to Tipperary", когда маршировали через Булонь. Об этом сообщил корреспондент Daily Mail Джордж Кернок, опубликовав репортаж об этом событии в газете 18 августа 1914 года. Вскоре песню подхватили другие части британской армии. В ноябре 1914 года известная певица мюзик-холла Флори Форд спела эту песню в пантомиме, что способствовало её мировой популярности. Еще одна песня 1916 года, "Pack Up Your Troubles in Your Old Kit Bag", стала очень популярной как песня для мюзик-холла и маршировочная песня, поддерживая боевой дух британцев, несмотря на ужасы войны.

Военные стихи

Была также заметная группа военных поэтов, писавших о собственном опыте войны, что привлекло внимание публики. Некоторые погибли на службе, наиболее известные из них – Руперт Брук, Исаак Розенберг и Уилфред Оуэн, а другие, такие как Зигфрид Сассон, выжили. В стихах затрагивались темы юности (или наивности) солдат, а также их достойной манеры сражаться и умирать. Это проявляется, например, в строках "Они пали лицом к врагу" из "Оды памяти", взятой из сборника Лоуренса Биньона "Павшим", впервые опубликованного в The Times в сентябре 1914 года. Поэтессы, такие как Вера Бриттейн, также писали с мирного фронта, оплакивая потерю братьев и возлюбленных, сражавшихся на передовой.

Экономика

В целом, британцы успешно управляли экономикой во время войны. До войны не существовало плана мобилизации экономических ресурсов. Контроль вводился постепенно, по мере возникновения новых неотложных потребностей. Благодаря Лондонскому Сити, являющемуся мировой финансовой столицей, финансовые операции проходили гладко; в общей сложности Британия тратила 4 миллиона фунтов стерлингов ежедневно на военные нужды. Экономика (в исчислении ВВП) выросла примерно на 14% с 1914 по 1918 год, несмотря на отсутствие значительного числа мужчин, призванных в армию; в отличие от этого, экономика Германии сократилась на 27%. Война привела к снижению гражданского потребления и существенному перераспределению ресурсов в пользу производства вооружений. Доля правительства в ВВП возросла с 8% в 1913 году до 38% в 1918 году (по сравнению с 50% в 1943 году). Война вынудила Британию использовать свои финансовые резервы и брать крупные займы у частных и государственных кредиторов в Соединенных Штатах. Поставки американского сырья и продовольствия позволили Британии обеспечивать себя и свою армию, поддерживая при этом уровень производства. Финансирование в целом было успешным, поскольку прочные финансовые позиции Лондона минимизировали негативные последствия инфляции, в отличие от гораздо более тяжелой ситуации в Германии. Общее потребительское потребление сократилось на 18% с 1914 по 1919 год. Женщины были доступны для работы, и многие поступили на заводы по производству боеприпасов и заняли другие должности на внутреннем фронте, освободившиеся после ухода мужчин. Шотландия специализировалась на поставках рабочей силы, кораблей, машин, продовольствия (особенно рыбы) и денежных средств. Её судостроительная промышленность увеличилась на треть.

Рационирование

В соответствии с политикой "бизнес как обычно", правительство изначально неохотно прибегало к контролю над продовольственными рынками. Оно противодействовало попыткам ввести минимальные цены на зерновые культуры, хотя и уступило в вопросе контроля над основными импортами (сахар, мясо и зерно). Когда же изменения и вводились, они имели лишь ограниченный эффект. В 1916 году было запрещено употреблять более двух блюд за обедом в общественных заведениях питания и более трех – за ужином; за кормление голубей или бродячих животных вводились штрафы для населения. С сентября того же года хлеб начал субсидироваться; под давлением местных властей, которые взяли ситуацию в свои руки, обязательное нормирование вводилось поэтапно с декабря 1917 года по февраль 1918 года. В целом, это положительно сказалось на здоровье населения. В течение войны средняя калорийность рациона снизилась всего на три процента, а потребление белка – на шесть процентов.

Промышленность

Общее производство в Великобритании сократилось на десять процентов за время войны; однако в некоторых отраслях, таких как сталелитейная промышленность, наблюдался рост. Требовалось новое руководство. В 1915 году было создано мощное новое Министерство вооружений во главе с Дэвидом Ллойдом Джорджем для контроля над производством вооружений. По мнению историка и консервативного политика Дж. А. Р. Марриотта, политика правительства заключалась в следующем:
Никакие частные интересы не должны мешать службе или ставить под угрозу безопасность государства. Коллективные договоры должны быть приостановлены; прибыль работодателей должна быть ограничена; квалифицированные рабочие должны воевать, если не в окопах, то на заводах; рабочая сила должна экономиться за счет разбавления труда и привлечения женщин; частные заводы должны перейти под контроль государства, а также должны быть созданы новые государственные заводы. Результаты оправдали новую политику: выпуск продукции был колоссальным; товары, наконец, поставлялись. К апрелю 1915 года во Францию было отправлено всего два миллиона снарядов; к концу войны это число достигло 187 миллионов, а годовой объем довоенного производства легких вооружений к 1918 году можно было выполнить всего за четыре дня. Производство самолетов в 1914 году обеспечило работой 60 000 мужчин и женщин; к 1918 году британские компании использовали более 347 000 человек.

Трудовые

Промышленное производство боеприпасов было центральным элементом войны, и с тем, как треть мужчин трудоспособного населения ушла в армию, спрос на промышленную рабочую силу резко возрос. Большое количество женщин было временно трудоустроено. Большинство профсоюзов оказали решительную поддержку военным усилиям, сократив количество забастовок и ограничительных мер. Однако шахтеры и инженеры проявляли меньший энтузиазм. Профсоюзы поощрялись, и их членство выросло с 4,1 миллиона в 1914 году до 6,5 миллиона в 1918 году, достигнув пика в 8,3 миллиона в 1920 году, а затем снизившись до 5,4 миллиона в 1923 году. В 1914 году 65% членов профсоюзов были связаны с Конгрессом профсоюзов (TUC), а к 1920 году этот показатель вырос до 77%. Женщины неохотно принимались в профсоюзы. Анализируя профсоюз неквалифицированных рабочих, Кэти Хант приходит к выводу, что его отношение к женщинам-работницам «в лучшем случае было непоследовательным, а в худшем – почти полностью направлено на улучшение и защиту условий труда для своих членов-мужчин». Престиж Лейбористской партии достиг небывалой высоты, и она систематически направляла своих лидеров в парламент. Закон о боеприпасах 1915 года последовал за «Шелл-кризисом» 1915 года, когда поставки материалов на фронт стали политической проблемой. Закон запрещал забастовки и локауты, заменив их обязательным арбитражем. Он создал систему контроля над военными предприятиями и учредил трибуналы по боеприпасам – специальные суды для обеспечения надлежащих условий труда. Закон приостановил ограничительные меры, применяемые профсоюзами, и попытался контролировать мобильность рабочей силы между рабочими местами. Суды постановили, что определение «боеприпасы» достаточно широко, чтобы включать работников текстильной и доковой промышленности. Закон 1915 года был отменен в 1919 году, но аналогичное законодательство вступило в силу во время Второй мировой войны. Только в декабре 1917 года был создан Комитет военного кабинета по вопросам рабочей силы, и британское правительство воздержалось от введения принудительного трудоустройства (хотя 388 человек были переведены в рамках добровольной Национальной службы). Бельгийские беженцы стали рабочими, хотя их часто считали «отнимающими рабочие места». Аналогично, использование ирландских рабочих, освобожденных от призыва, также вызывало негодование. Опасаясь последствий размывания рабочей силы, вызванного привлечением внешних групп в основной трудовой пул, рабочие в некоторых районах прибегали к забастовкам. Эффективность крупных отраслей промышленности значительно возросла во время войны. Например, швейная фабрика Singer Clydebank получила более 5000 государственных контрактов и произвела 303 миллиона артиллерийских снарядов, компонентов снарядов, взрывателей и деталей самолетов, а также гранат, деталей винтовок и 361 000 подков. К концу войны около 70% из 14 000 рабочих составляли женщины.

Industrial production of munitions was a central feature of the war, and with a third of the men in the labour force moved into the military, demand was very high for industrial labour. Large numbers of women were employed temporarily. Most trade unions gave strong support to the war effort, cutting back on strikes and restrictive practices. However the coal miners and engineers were less enthusiastic. Trade unions were encouraged as membership grew from 4.1 million in 1914 to 6.5 million in 1918, peaking at 8.3 million in 1920 before relapsing to 5.4 million in 1923. In 1914, 65% of union members had been associated with the Trades Union Congress (TUC) rising to 77% in 1920. Women were grudgingly admitted to the trade unions. Looking at a union of unskilled workers, Cathy Hunt concludes its regard for women workers, "was at best inconsistent and at worst aimed almost entirely at improving and protecting working conditions for its male members." Labour's prestige had never been higher, and it systematically placed its leaders into Parliament. The Munitions of War Act 1915 followed the Shell Crisis of 1915 when supplies of material to the front became a political issue. The Act forbade strikes and lockouts and replaced them with compulsory arbitration. It set up a system of controlling war industries, and established munitions tribunals that were special courts to enforce good working practices. It suspended, for the duration, restrictive practices by trade unions. It tried to control labour mobility between jobs. The courts ruled the definition of munitions was broad enough to include textile workers and dock workers. The 1915 act was repealed in 1919, but similar legislation took effect during the Second World War. It was only as late as December 1917 that a War Cabinet Committee on Manpower was established, and the British government refrained from introducing compulsory labour direction (though 388 men were moved as part of the voluntary National Service Scheme). Belgian refugees became workers, though they were often seen as "job stealers". Likewise, the use of Irish workers, because they were exempt from conscription, was another source of resentment. Worried about the impact of the dilution of labour caused by bringing external groups into the main labour pool, workers in some areas turned to strike action. The efficiency of major industries improved markedly during the war. For example, the Singer Clydebank sewing machine factory received over 5000 government contracts, and made 303 million artillery shells, shell components, fuzes, and airplane parts, as well as grenades, rifle parts, and 361,000 horseshoes. Its labour force of 14,000 was about 70 percent female at war's end.

Энергия

Энергия была важнейшим фактором для британских военных усилий. Большая часть энергии поступала из угольных шахт Великобритании, где основной проблемой была нехватка рабочей силы. Однако критически важным был приток нефти для флота, грузовиков и промышленности. В Британии собственных нефтяных скважин не было, поэтому вся нефть импортировалась. США добывали две трети мировой нефти. В 1917 году общее потребление в Великобритании составило 827 миллионов баррелей, из которых 85 процентов поставлялись из Соединенных Штатов, а 6 процентов – из Мексики. Главной проблемой 1917 года было то, сколько нефтяных танкеров смогут выдержать атаки немецких подводных лодок. Организация конвоев и строительство новых танкеров решили эту угрозу, а строгий государственный контроль гарантировал удовлетворение всех необходимых потребностей. На Межсоюзной нефтяной конференции распределялись американские поставки между Великобританией, Францией и Италией. Приоритетом номер один была нефть для Королевского флота. В 1917 году Королевский флот потреблял 12 500 тонн в месяц, но Англо-Персидская нефтяная компания обеспечивала поставки в 30 000 тонн в месяц, используя свои нефтяные скважины в Персии.

Социальные изменения

В течение войны в стране возникала серьезная нехватка трудоспособных мужчин ("рабочей силы"), и женщинам приходилось выполнять многие традиционные мужские роли, особенно в области производства вооружений; хотя это стало заметно лишь в последние годы войны, поскольку работодатели часто отдавали предпочтение безработным мужчинам. Женщины находили работу на заводах боеприпасов (как "муниционетки") несмотря на первоначальную оппозицию профсоюзов, что напрямую способствовало военным усилиям, а также на государственной службе, где они занимали мужские должности, освобождая мужчин для отправки на фронт. Число женщин, занятых на государственной службе, увеличилось с 33 000 в 1911 году до более чем 102 000 к 1921 году. Беккет предполагает, что большинство из них были женщинами из рабочего класса, которые начинали работать в более молодом возрасте, чем обычно, или замужними женщинами, возвращавшимися к работе. Это, в сочетании с тем фактом, что только 23% женщин в оружейной промышленности фактически выполняли мужскую работу, существенно ограничило общее влияние войны на долгосрочные перспективы работающих женщин. В 1918 году Совет торговли оценил, что в сельском хозяйстве было занято 148 000 женщин, хотя также называлась цифра почти в 260 000. После войны миллионы вернувшихся солдат все еще не имели права голоса, хотя искренность чувств членов парламента (депутатов) в то время вызывает вопросы. Новое коалиционное правительство, сформированное в 1918 году, поставило перед собой задачу создания "земли, достойной героев", о чем заявил Дэвид Ллойд Джордж в своей речи, произнесенной 23 ноября 1918 года в Вулвергемптоне: "Какова наша задача? Сделать Британию страной, пригодной для жизни героев". В целом, войне приписывают, как во время, так и после конфликта, устранение некоторых социальных барьеров, существовавших в Викторианской и Эдуардианской Британии.

Региональные условия

Стивен Бэдси утверждает, что в 1914 году Великобритания (за исключением Ирландии) была самым однородным и устоявшимся обществом среди всех великих держав. Он отмечает, что население было почти полностью грамотным и говорило на английском языке как на родном. Христианство было практически всеобщим, а религиозная дискриминация была ограничена. Самобытная культурная идентичность Шотландии и Уэльса признавалась, но часто оставалась за рамками внимания в языке того времени. Он также утверждает, что:

Война оказала глубокое влияние на сельские районы, поскольку блокада, устроенная подводными лодками, потребовала от правительства взять под полный контроль цепочку поставок продовольствия и сельскохозяйственный труд. Производство зерновых было приоритетным, и Закон о производстве зерна 1917 года гарантировал цены, регулировал размер заработной платы и требовал от фермеров соответствия стандартам эффективности. Правительство активно призывало к освоению заброшенных земель под посевы. Женский земельный корпус привлек 23 000 молодых женщин из городов, чтобы доить коров, собирать фрукты и заменять мужчин, ушедших на службу. Более широкое использование тракторов и техники также привело к сокращению сельскохозяйственных рабочих. Однако к концу 1915 года ощущалась нехватка как рабочих рук, так и лошадей. Окружные военные сельскохозяйственные комитеты сообщали, что дальнейшее изъятие мужчин подрывает производство продуктов питания из-за убеждения фермеров в том, что для ведения хозяйства требуется определенное количество мужчин и лошадей. Кеннет Морган утверждает, что "подавляющее большинство валлийцев отбросили свои политические и производственные разногласия и с энтузиазмом включились в войну". Интеллектуалы и священнослужители активно поддерживали боевой дух. Первоначально темпы набора были несколько ниже, чем в городских районах Англии с меньшим населением. Позже, когда в армию вступило 280 000 человек (14% населения), вклад Уэльса был пропорционально выше, чем в Англии и Шотландии. Самобытные черты Шотландии привлекли значительное внимание исследователей. Дэниел Коэтзи показывает, что Шотландия поддержала военные усилия с большим энтузиазмом. Она особенно активно предоставляла рабочую силу, корабли, технику, продовольствие (особенно рыбу) и деньги, участвуя в конфликте с заметным рвением. В 1911 году население Шотландии составляло 4,8 миллиона человек, и она отправила на войну 690 000 человек, из которых 74 000 погибли в бою или от болезней, а 150 000 получили серьезные ранения. Шотландские города, с их бедностью и безработицей, были излюбленными местами набора для регулярной британской армии, а Данди, где доминировала женская джутовая промышленность, ограничивавшая занятость мужчин, имел один из самых высоких показателей резервистов и солдат по сравнению с другими британскими городами. Беспокойство за уровень жизни своих семей заставляло мужчин колебаться с поступлением на службу; темпы добровольного набора увеличились после того, как правительство гарантировало пожизненную еженедельную выплату выжившим, которые были убиты или стали инвалидами. После введения всеобщей воинской обязанности с января 1916 года коснулась каждая часть страны. Иногда шотландские войска составляли значительную часть активных участников боевых действий и несли соответствующие потери, как, например, в битве при Луазе, где были задействованы три полные шотландские дивизии и другие шотландские подразделения. Некоторые районы, такие как малонаселенные острова Льюис и Харрис, понесли одни из самых высоких пропорциональных потерь в Великобритании.

The War had a profound influence upon rural areas, as the U boat blockade required the government to take full control of the food chain, as well as agricultural labour. Cereal production was a high priority, and the Corn Production Act 1917 guaranteed prices, regulated wage rates, and required farmers to meet efficiency standards. The government campaigned heavily for turning marginal land into cropland. The Women's Land Army brought in 23,000 young women from the towns and cities to milk cows, pick fruit and otherwise replace the men who joined the services. More extensive use of tractors and machinery also replaced farm labourers. However, there was a shortage of both men and horses on the land by late 1915. County War Agricultural Executive Committees reported that the continued removal of men was undercutting food production because of the farmers' belief that operating a farm required a set number of men and horses. Kenneth Morgan argues that, "the overwhelming mass of the Welsh people cast aside their political and industrial divisions and threw themselves into the war with gusto." Intellectuals and ministers actively promoted the war spirit. Initially, early recruitment rates were somewhat lower than in urban areas of England with smaller populations. Later, with 280,000 men enrolled in the services (14% of the population), the proportionate effort in Wales outstripped both England and Scotland. Scotland's distinctive characteristics have attracted significant attention from scholars. Daniel Coetzee shows it supported the war effort with widespread enthusiasm. It especially provided manpower, ships, machinery, food (particularly fish) and money, engaging with the conflict with some enthusiasm. With a population of 4.8 million in 1911, Scotland sent 690,000 men to the war, of whom 74,000 died in combat or from disease, and 150,000 were seriously wounded. Scottish urban centres, with their poverty and unemployment were favourite recruiting grounds of the regular British army, and Dundee, where the female dominated jute industry limited male employment had one of the highest proportion of reservists and serving soldiers than almost any other British city. Concern for their families' standard of living made men hesitate to enlist; voluntary enlistment rates went up after the government guaranteed a weekly stipend for life to the survivors of men who were killed or disabled. After the introduction of conscription from January 1916 every part of the country was affected. Occasionally Scottish troops made up large proportions of the active combatants, and suffered corresponding loses, as at the Battle of Loos, where there were three full Scots divisions and other Scottish units. Some areas, like the thinly populated Island of Lewis and Harris suffered some of the highest proportional losses of any part of Britain.

Потери

В послевоенной публикации «Статистика военных усилий Британской империи во время Великой войны 1914–1920» (Военное ведомство, март 1922 года) официальный отчет указывает 908 371 «солдата», погибших в бою, умерших от ран, от болезней в плену или пропавших без вести во время Первой мировой войны. (В эту цифру входят: Великобритания и ее колонии – 704 121, Британская Индия – 64 449, Канада – 56 639, Австралия – 59 330, Новая Зеландия – 16 711, Южная Африка – 7 121). Вторая публикация, «Потери и медицинская статистика» (1931), заключительный том официальной медицинской истории войны, приводит данные о потерях армии Британской империи по причинам смерти. Общие боевые потери с 1914 по 1918 год составили 876 084, включая 418 361 убитого, 167 172 умерших от ран, 113 173 умерших от болезней или травм, 161 046 пропавших без вести, предположительно погибших, и 16 332 умерших в плену. Число жертв среди гражданского населения превысило довоенный уровень на 292 000, в том числе 109 000 смертей из-за нехватки продовольствия и 183 577 от испанского гриппа. Потери в море составили 908 гражданских лиц и 63 рыбака, погибших в результате атак подводных лодок. В 1911 году Шотландия, с населением 4,8 миллиона человек, отправила на войну 690 000 человек, из которых 74 000 погибли в бою или от болезней, а 150 000 получили серьезные ранения. Война стала крупной экономической катастрофой: Британия превратилась из крупнейшего зарубежного инвестора в мире в крупнейшего должника, выплаты по процентам по которому поглощали около 40 процентов национального бюджета. Во время войны британские частные инвестиции за рубежом были проданы, что принесло 550 миллионов фунтов стерлингов. Однако в период войны также было осуществлено новых инвестиций на 250 миллионов фунтов стерлингов. Таким образом, чистый финансовый убыток составил около 300 миллионов фунтов стерлингов – меньше, чем двухлетние инвестиции по сравнению со средним довоенным уровнем, и полностью компенсированный к 1928 году. Материальные потери были «незначительными»: наиболее существенными были 40 процентов британского торгового флота, потопленного немецкими подводными лодками. Большая часть флота была восстановлена в 1918 году и полностью – сразу после войны. Военный историк Коррелли Барнетт утверждает, что «в объективной реальности Великая война ни в коей мере не нанесла Британии сокрушительного экономического ущерба», но что война лишь «психологически сломила британцев» (выделено в оригинале). К менее конкретным изменениям относится растущая напористость Доминионов в составе Британской империи. Битвы, такие как Галлиполи для Австралии и Новой Зеландии и Вими-Ридж для Канады, привели к росту национальной гордости и большему нежеланию оставаться подчиненными Лондону. Эти сражения часто благоприятно изображались в пропаганде этих стран как символ их мощи во время войны. Тем не менее, единственной территориальной потерей Британии стала Ирландия.

In the post war publication Statistics of the Military Effort of the British Empire During the Great War 1914–1920 (The War Office, March 1922), the official report lists 908,371 'soldiers' as being either killed in action, dying of wounds, dying as prisoners of war or missing in action in the World War. (This is broken down into Britain and its colonies 704,121; British India 64,449; Canada 56,639; Australia 59,330; New Zealand 16,711; South Africa 7,121.) A second publication, Casualties and Medical Statistics (1931), the final volume of the Official Medical History of the War, gives British Empire Army losses by cause of death. The total losses in combat from 1914 to 1918 were 876,084, which included 418,361 killed, 167,172 died of wounds, 113,173 died of disease or injury, 161,046 missing presumed dead and 16,332 died as a prisoner of war. The civilian death rate exceeded the prewar level by 292,000, which included 109,000 deaths due to food shortages and 183,577 from Spanish flu. Losses at sea were 908 civilians and 63 fisherman killed by U boat attacks. With a population of 4.8 million in 1911, Scotland sent 690,000 men to the war, of whom 74,000 died in combat or from disease, and 150,000 were seriously wounded. The war was a major economic catastrophe as Britain went from being the world's largest overseas investor to being its biggest debtor, with interest payments consuming around 40 percent of the national budget. During the war British private investments abroad were sold, raising £550 million. However, £250 million new investment also took place during the war. The net financial loss was therefore approximately £300 million; less than two years investment compared to the pre war average rate and more than replaced by 1928. Material loss was "slight": the most significant being 40 percent of the British merchant fleet sunk by German U boats. Most of this was replaced in 1918 and all immediately after the war. The military historian Correlli Barnett has argued that "in objective truth the Great War in no way inflicted crippling economic damage on Britain" but that the war only "crippled the British psychologically" (emphasis in original). Less concrete changes include the growing assertiveness of the Dominions within the British Empire. Battles such as Gallipoli for Australia and New Zealand, and Vimy Ridge for Canada led to increased national pride and a greater reluctance to remain subordinate to London. These battles were often portrayed favourably in these nations' propaganda as symbolic of their power during the war. Nevertheless, Britain's only territorial loss came in Ireland,

В 1919 году произошли дальнейшие изменения. С Версальским договором Лондон взял под контроль дополнительные 1 800 000 квадратных миль (4 661 982 км²) и 13 миллионов новых подданных. Колонии Германии и Османской империи были перераспределены между союзниками (включая Австралию, Новую Зеландию и Южную Африку) в качестве мандатов Лиги Наций, при этом Британия получила контроль над Палестиной и Трансиорданией, Ираком, частями Камеруна и Того, а также Танганьикой. По иронии судьбы, Британская империя достигла своего территориального пика, будучи гораздо слабее, чем до начала войны. Подобный взгляд на культурное наследие войны высказал историк Адриан Грегори: «Приговор популярной культуры более или менее единодушен. Первая мировая война была глупой, трагической и бессмысленной. Глупость войны стала темой, набирающей силу с 1920-х годов. От Роберта Грейвса через «О, какая прекрасная война!» до «Черная Змея идет», преступная идиотия британского Верховного командования стала аксиомой». Однако многие историки не считают, что это мнение о конфликте верно. Они утверждают, что центральные державы были основными агрессорами, а Германия представляла угрозу для Британии и Европы. Опрос, проведенный Yougov в 2014 году, показал, что 58% современных британских взрослых считают, что центральные державы в первую очередь ответственны за начало Первой мировой войны, 3% – Тройственную Антанту (основные страны в каждой группе были перечислены), 17% – обе стороны, а 3% заявили, что не знают. 52% считают, что генералы подвели британских солдат, 17% считают, что они сделали все возможное, а 30% заявили, что не знают или не согласны ни с одним из утверждений. 40% считают, что конфликт был справедливой войной с британской точки зрения, а 27% считают, что между участниками не было никакой разницы. 34% считают, что участие Британии в Первой мировой войне – это предмет гордости, а 15% – предмет сожаления. В отчете, подготовленном аналитическим центром по вопросам увековечивания памяти о конфликте на основе исследований общественного мнения, проведенных в 2013 году, утверждалось, что общественные знания о Первой мировой войне весьма ограничены.

Further change came in 1919. With the Treaty of Versailles, London took charge of an additional 1800000 square miles (4,661,982 km2) and 13 million new subjects. The colonies of Germany and the Ottoman Empire were redistributed to the Allies (including Australia, New Zealand and South Africa) as League of Nations mandates, with Britain gaining control of Palestine and Transjordan, Iraq, parts of Cameroon and Togo, and Tanganyika. Ironically, the British Empire reached its territorial peak a far weaker Empire than before the war started. A similar view of the cultural legacy of the war has been argued by historian Adrian Gregory;
"The verdict of popular culture is more or less unanimous. The First World War was stupid, tragic and futile. The stupidity of the war has been a theme of growing strength since the 1920s. From Robert Graves, through 'Oh! What a Lovely War' to 'Blackadder Goes Forth,' the criminal idiocy of the British High Command has become an article of faith." However, many historians don't believe this view of the conflict is correct. Arguing instead that the Central Powers were the primary aggressors and that Germany was a threat to Britain and Europe. Polling conducted by Yougov in 2014 suggested that 58% of modern British adults believed the Central powers were primarily responsible for the outbreak of the First World War, 3% the Triple Entente (the major countries in each group were listed), 17% both sides and 3% said they didn't know. 52% believed generals had failed British soldiers, 17% believed they had done as well as they could whilst 30% said they didn't know or believed neither statement. 40% believed the conflict was a Just War from a British perspective whilst 27% believed there was no difference between the participants. 34% believed Britain's participation in the First World War was something to be proud of whilst 15% believed it was something to regret. A report produced on commemorations of the conflict by a think tank which had conducted research into public attitudes to the subject in 2013 argued that public knowledge of the First World War was quite limited;

Более половины мужчин – 58% – знают, что убийство эрцгерцога Франца Фердинанда послужило началом Первой мировой войны, но лишь треть женщин – 39% – дали правильный ответ. В отличие от тенденции, наблюдаемой в других опросах, молодые люди в возрасте от 18 до 24 лет показали достаточно хорошие результаты по этому вопросу: 52% ответили правильно. Тем не менее, 4% этой возрастной группы считали, что убийство Авраама Линкольна стало причиной войны. Схожая неясность наблюдалась и в отношении других ключевых фигур войны. На вопрос о том, кто был британским премьер-министром в начале войны, менее одного из десяти опрошенных смогли назвать Герберта Асквита. Удивительно, но 7% молодых людей в возрасте от 18 до 24 лет считали, что Маргарет Тэтчер проживала в резиденции № 10 Даунинг-стрит в 1918 году. Напротив, больше уверенности было в отношении руководства Германии во время войны: почти треть опрошенных узнали кайзера Вильгельма II. Как обнаружили исследовательские группы British Future, многим трудно отличить Первую и Вторую мировые войны. Ярким тому подтверждением послужил ответ на вопрос: «Вторжение на территорию какой страны послужило поводом для объявления войны Британией?». В то время как почти каждый пятый ответил «Польша» – второй по популярности ответ после «не знаю», лишь 13% правильно назвали Бельгию. Смешение двух войн может объяснить некоторые из данных ответов, но, по-видимому, ключевым фактором является недостаток знаний. Это наиболее очевидно, когда респондентов спрашивали, были ли конкретные страны союзниками или врагами Британии во время войны, или оставались ли они нейтральными. Хотя можно ожидать, что людям будет трудно разобраться со странами, такими как Болгария или Япония, существует определенный фольклор в отношении отношений Британии с Германией. Несмотря на это, лишь 81% назвали Германию врагом во время Первой мировой войны, этот показатель снизился до трех четвертей (75%) среди женщин и чуть более двух третей (69%) среди молодых людей в возрасте от 18 до 24 лет. Последствия войны для жизни населения были не более понятны большинству опрошенных. Лишь 13% правильно назвали 1916 год годом введения всеобщей воинской обязанности, а менее одного из десяти – всего 7% – знали, что женщины впервые получили право голоса в 1918 году.

text=Over half of men – 58% – knew that the assassination of Archduke Franz Ferdinand sparked the first world war, but barely a third of women – 39% – gave the correct answer. Bucking a trend seen elsewhere in the polling, 18–24 year olds did reasonably well on this question, with 52% answering correctly. That said, 4% of this age group believed the assassination of Abraham Lincoln was the trigger for the war. There was a similar lack of clarity around the other key figures of the war. When asked who was the British prime minister at the war’s start, fewer than one in ten were able to identify Herbert Asquith. Astonishingly, 7% of 18–24 year olds believed Margaret Thatcher was resident at 10 Downing Street in 1918. Conversely, there was more certainty about the leadership of Germany during the war, with nearly a third recognising Kaiser Wilhelm II. As British Future’s research groups also discovered, many find it difficult to distinguish between the first and second world wars. A clear indication of this came when people were asked “the invasion of which territory sparked Britain’s declaration of war?”. While nearly one in five answered Poland, the second most popular answer after “don’t know”, only 13% correctly identified Belgium. While the conflation of the two wars may excuse some of the answers given, it appears that lack of knowledge is the key factor. This is most telling when respondents were asked whether particular countries were Britain’s allies or enemies during the war, or whether they were neutral. While we may expect people to struggle with countries like Bulgaria or Japan, there is a certain folklore to Britain’s relationship with Germany. Despite this, a mere 81% identified Germany as an enemy during the first world war, falling to three quarters (75%) of women and just over two thirds (69%) of 18–24 year olds. The consequences of the war for the homefront were no clearer for most of those polled. Only 13% correctly identified 1916 as the year conscription was introduced, while fewer than one in 10 – just 7% – knew that women were first entitled to vote in 1918.

Политика

Адамс, Р. Дж. Кью. «Эндрю Бонар Ло и падение коалиции Асквита: кризис кабинета министров в декабре 1916 года», Канадский журнал истории (1997) 32#2, стр. 185–200, онлайн. Доступно в Internet Archive. Гилберт, Бентли Бринкерхофф. Дэвид Ллойд Джордж: Организатор победы, 1912–1916 (1992).

Григг, Джон. Ллойд Джордж: От мира к войне, 1912–1916 (1985).
Григг, Джон. Ллойд Джордж: Военный лидер, 1916–1918 (2002).

Мак-Эвен, Джон М. «Борьба за первенство в Британии: Ллойд Джордж против Асквита, декабрь 1916 года». Журнал британских исследований, 18#1 (1978): 131–156.
МакГилл, Барри. «Положение Асквита, 1914–1918». Журнал современной истории, 39.3 (1967): 283–303. в JSTOR.
Мартин, Гед. «Асквит, дебаты о Морисе и историки». Австралийский журнал политики и истории, 31.3 (1985): 435–444.
Пью, Мартин Д. «Асквит, закон Бонара и первая коалиция». Исторический журнал, 17#4 (1974): 813–836. в JSTOR.
Ридли, Джейн. Георг V: Никогда не было скучно (2022), отрывок.
Роббинс, Кит. Отмена войны: «Движение за мир» в Британии, 1914–1919 (Университет Уэльса, 1976).
Свифт, Дэвид. «Чрезвычайное положение во время войны: Национальный комитет рабочих». История и мастерская, Журнал, 81 (2016): 84–105.
Тернер, Джон. Британская политика и Великая война: коалиция и конфликт, 1915–1918 (1992).

Экономика

Адамс, Р. Дж. К. "Поставка товаров: переосмысление Министерства боеприпасов: 1915–1916". Albion: Ежеквартальный журнал, посвященный британским исследованиям (1975) 7#3, с. 232–244 в JSTOR.
Адамс, Р. Дж. К. Оружие и волшебник: Ллойд Джордж и Министерство боеприпасов. (1978)
Эшворт, Уильям. Экономическая история Англии, 1870–1939 (1960), с. 265–304. онлайн.
Барнетт, Маргарет. Британская продовольственная политика во время Первой мировой войны (Routledge, 2014).
Берк, Кэтлин. Великобритания, Америка и артерии войны, 1914–1918 (1985) онлайн.
Чикеринг, Роджер, и Стиг Фёрстер, редакторы. Великая война, тотальная война: боевые действия и мобилизация на Западном фронте, 1914–1918 (Cambridge U. P., 2000).
Дехне, Филипп. "Министерство блокады во время Первой мировой войны и закат свободной торговли" Twentieth Century British History (2016) 27: 333–356. DOI: 10.1093/tcbh/hww027.
Годден, Кристофер. "Бизнес войны: размышления о последних исследованиях в экономической и предпринимательской истории Первой мировой войны". Œconomia. История, методология, философия 6(4) (2016): 549–556. онлайн.
Великобритания. Министерство боеприпасов. История Министерства боеприпасов (8 томов, 1922), онлайн.
Гривз, Кит. Политика трудовых ресурсов, 1914–18 (Manchester UP, 1988).
Хэнкок, У. К. и М. М. Гоуинг. Британская военная экономика (1949), с. 3–40 онлайн.
Ллойд Джонс, Роджер, и М. Дж. Льюис. Вооружение Западного фронта: война, бизнес и государство в Великобритании, 1900–1920 (Routledge, 2016).
Маквей, Фрэнк Л. Финансовая история Великобритании, 1914–1918 (1918) онлайн.
Уэтам, Эдит Х. Аграрная история Англии и Уэльса: том VIII: 1914–39 (Cambridge University Press, 1978), с. 70–123.

Пропаганда и популярная культура

Белл, Стюарт. "«Воины Христа, восстаньте!»: религиозный национализм в Ист-Мидлендсе во время Первой мировой войны". Midland History 39.2 (2014): 219–235. Филд, Клайв. "Сохраняя духовный домашний очаг: религиозная принадлежность в Британии во время Первой мировой войны". War & Society 33.4 (2014): 244–268. Фусселл, Пол. Великая война и современная память (1975), влиятельная культурная интерпретация (онлайн).
Гоебель, Стефан и Уайт, Джерри. "Лондон и Первая мировая война". London Journal 41:3 (2016): 1–20, <URL: http://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/03058034.2016.1216758>
Грин, Лианн. "Рекламируя войну: изображение Бельгии в пропагандистских материалах Первой мировой войны". Media, War & Conflict 7.3 (2014): 309–325. Хейст, Кейт. Поддерживая домашний огонь: пропаганда в Первой мировой войне (Lane, Allen, 1977).
Хайнс, Сэмюэл. Война в воображении: Первая мировая война и английская культура (2011).
Кеннеди, Кейт. "«Музыка скорби»: классическая музыка и Первая мировая война". International Affairs 90.2 (2014): 379–395. Лассуэлл, Гарольд Д. Техника пропаганды в Первой мировой войне (1927) (онлайн).
Лонсдейл, Сара. "«Жареные чайки и другие причудливые блюда из птицы»: развитие жанров и журналистики лайфстайла в британской прессе во время Первой мировой войны". Journalism Studies (2014): 1–16. Миллман, Брок. Управление внутренним инакомыслием в Британии во время Первой мировой войны (Routledge, 2014).
Монгер, Дэвид. Патриотизм и пропаганда в Британии во время Первой мировой войны: Национальный комитет военных целей и гражданский моральный дух (2013).
О’Прей, Пол. "Поэзия Первой мировой войны: развеивая мифы". The RUSI Journal 159.4 (2014): 102–105. Уилкинсон, Алан. Церковь Англии и Первая мировая война (Lutterworth Press, 2014).
Уильямс, Ванесса. "«Сварные в единую массу»: память и сообщество в лондонских концертных залах во время Первой мировой войны". Journal of Musicological Research 3.1–3 (2014): 27–38.

Плакаты

Боунс, Дэвид, и Роберт Флеминг. Плакаты Первой мировой войны (2014)
Кристофер, Джон, ред. Британские плакаты Первой мировой войны (2016)
Дарракотт, Джозеф, и Белинда Лофтус, ред. Плакаты Первой мировой войны (1974)
Рикардс, Морис, ред. Плакаты Первой мировой войны (1968)
Слокомб, Ричард, ред. Плакаты Первой мировой войны (2014)
Стэнли, Питер, ред. Что ты делал на войне, папа? Визуальная история пропагандистских плакатов (1984)
Уайт, Эдвард Дж., ред. Плакаты Первой мировой войны: Коллекционное издание к 100-летию (2014)

Первичные источники

Браун, Малкольм, ред. Книга Имперского военного музея о Первой мировой войне: великий конфликт, воссозданный по ранее непубликовавшимся письмам, дневникам, документам и мемуарам (1993)
Гуч, Г. П. Недавние открытия в европейской дипломатии (1940), с. 343–429, содержит краткий обзор опубликованных мемуаров основных британских участников.
Пайк, Э. Ройстон, ред. Человеческие документы эпохи Ллойда Джорджа (1972).

Историография и память

Бонд, Брайан, ред. Первая мировая война и британская военная история (Oxford UP, 1991) DOI:10.1093/acprof:oso/9780198222996.001.0001 онлайн. 11 тематических эссе экспертов. Элтон, Г. Р. Современные историки британской истории 1485–1945: критическая библиография 1945–1969 (1969), аннотированный справочник по 1000 книг по истории по каждой основной теме, а также рецензии на книги и основные научные статьи. Онлайн.
Гаффни, Анджела. Послевоенные последствия: Память о Первой мировой войне в Уэльсе (1998).
Корте, Барбара и Энн Мари Эйнхаус. "Кратковременная память: Первая мировая война в британских коротких рассказах, 1914–1939", Литература и история (2009) 18#1, стр. 54–67.
Маккартни, Хелен Б. "Солдат Первой мировой войны и его современный образ в Великобритании", Международные отношения (2014) 90#2, стр. 299–315.
Морли, Джоэл. "Память о Великой войне и моральный дух во время «странной войны» в Британии". Исторический журнал, 63.2 (2020): 437–467. Онлайн.
Рейнольдс, Дэвид Дж. "Британия, две мировые войны и проблема нарратива". Исторический журнал, 60#1, 197–231. https://Doi. Org/10.1017/S0018246X16000509
Вулфорд, Скотт. "Преподавание Первой мировой войны в режиме «реального времени»" (2015). Онлайн.