Введение

Менексен (/m//ə/'/n//ɛ//k//s//ə//n//ə//s/; Μενέξενος) — сократический диалог Платона, традиционно включаемый в седьмую тетралогию вместе с «Большим» и «Малым Гиппиями» и «Ионом». В нём говорят Сократ и Менексен, которого не следует путать с сыном Сократа, также носящим имя Менексен. Менексен, фигурирующий в диалоге Платона, появляется также в «Лизисе», где он назван «сыном Демофона», и в «Федоне». «Менексен» состоит главным образом из пространной похоронной речи, отсылающей к той, что произнёс Перикл в описании Фукидида Пелопоннесской войны. Здесь Сократ передаёт Менексену речь, которую, по его утверждению, он выучил у Аспасии, возлюбленной Перикла и выдающейся афинской мыслительницы. «Менексен» уникален среди платонических диалогов тем, что сам «диалог» служит преимущественно изложением орации. Вероятно, поэтому «Менексен» подвергался сомнениям в подлинности, хотя многократные ссылки на него Аристотелем, кажется, подтверждают его аутентичность. Значительный интерес к «Менексену» обусловлен тем, что это один из немногих сохранившихся источников о практике афинской погребальной риторики, несмотря на то, что он представляет собой её пародию.

Синопсис

Сократ встречает Менексена, возвращавшегося из зала Совета Афин, и спрашивает его о произошедшем. Менексен отвечает, что Совет организовывал похороны павших в бою и собирался выбрать оратора для произнесения похоронной речи, но опасается, что никто не готов должным образом (235c). Сократ утверждает, что составить такую речь не должно быть сложно, и что он сам мог бы это сделать, поскольку был обучен этому Аспасией, которая, по словам Сократа и, вероятно, с иронией, обучила лучшего оратора из всех – Перикла (235e). Сократ заявляет, что Аспасия подготовила целую речь и доверила ее ему. Вероятно, это литературный прием, используемый Платоном, так как некоторые события, упомянутые в речи, произошли после смерти Аспасии. Менексен с нетерпением хочет послушать, но Сократ сначала не решается, опасаясь гнева Аспасии за публикацию ее речи. Наконец, он соглашается и начинает ее излагать. Как и похоронная речь Перикла, которую она стремится имитировать, речь Аспасии состоит из восхваления города Афины. Она начинается с утверждения о благородном происхождении и чистоте крови павших. В речи также утверждается своеобразная концепция автохтонии (237b), согласно которой афиняне не происходили из других мест, а «проросли из самой земли» своего города. Далее речь повествует о защите Афинами Европы от Персидской империи, сначала в Марафоне, а затем в Саламине, доказав остальным грекам, что персов можно победить. Однако, проявив такую храбрость, Афины стали объектом зависти и вынуждены были воевать против своих бывших союзников (242a b). С началом Пелопоннесской войны Афины вновь продемонстрировали свой характер в Сфактерии, отказавшись убивать спартанских пленных (242c). В заключение речь заявляет о передаче новым поколениям последних слов тех, кто рисковал жизнью ради свободы (246d): жить мужественно, ибо ни деньги, ни красота не имеют ценности без добродетели, и стремиться превзойти предков, которые с радостью приняли бы такое благородное «поражение». Древняя поговорка «ничего сверх меры» (μηδὲν ἄγαν) поистине мудра, и истинный характер проявляется в тех, кто не превозносится в счастье и не слишком скорбит в несчастье (248a). Таковы были слова их предков. Менексен находит речь восхитительной и еще больше удивляется тому, что она была написана женщиной. Однако, зная о таланте Аспасии, он убежден (249e) и обещает сохранить секрет Сократа о том, что тот поделился с ним ее речью.