Анатолий Голицын: Перебежчик КГБ и его разоблачения

Введение

Агент КГБ, перебежавший в США (1926–2008)

Анатолий Михайлович Голицын CBE (русский: Анатолий Михайлович Голицын; 25 августа 1926 – 29 декабря 2008) — советский сотрудник КГБ, перешедший на сторону США, и автор двух книг о долгосрочной стратегии дезинформации руководства КГБ. Родился в Пирятине, СССР. Он предоставил ЦРУ обширные сведения о деятельности большинства "линий" (отделов) в Хельсинки и других резидентурах, а также о методах КГБ по вербовке и работе с агентами.

Отступничество

Голицын работал в отделе стратегического планирования КГБ в звании майора. В 1961 году под именем "Иван Климов" он был направлен в советское посольство в Хельсинки, Финляндия, в качестве вице-консула и атташе. 15 декабря 1961 года он перебежал в ЦРУ вместе с женой и дочерью через Хельсинки. Они вылетели "с сопровождением ЦРУ из Финляндии в Швецию и далее в Соединенные Штаты через Франкфурт-на-Майне, Германия, прибыв 18 декабря 1961 года". Его допросил Джеймс Джесус Энглтон, директор контрразведки ЦРУ. В январе 1962 года КГБ направил инструкции резидентурам по всему миру о необходимых мерах по минимизации ущерба. Все встречи с важными агентами были приостановлены. В ноябре 1962 года глава КГБ Владимир Семичастный одобрил план ликвидации Голицына и других "особо опасных предателей", включая Игоря Гуценко, Николая Хохлова и Богдана Сташинского. Таким образом, переход Голицына на сторону ЦРУ в 1961 году запустил процесс, который окончательно подтвердил Филби как советского агента.

Противоречия

Голицын был фигурой, вызывавшей значительные споры в западном разведывательном сообществе. Военный писатель генерал сэр Джон Хэкетт и бывший директор контрразведки ЦРУ Джеймс Энджелтон назвали Голицына «самым ценным перебежчиком, когда-либо прибывшим на Запад». Однако официальный историк МИ-5 Кристофер Эндрю описал его как «ненадежного теоретика заговоров». Эндрю полагает, что хотя разведывательные данные, предоставленные Голицыным, были достоверными, некоторые его глобальные политические оценки советской и стратегии КГБ вызывают сомнения. В конце 1940-х годов, будучи президентом Совета торговли, Уилсон совершал торговые миссии в Россию и поддерживал дружеские отношения с Анастасом Микояном и Вячеславом Молотовым. Он продолжал эти отношения, когда Лейбористская партия перешла в оппозицию, и, согласно материалам из архива Митрохина, его взгляды на британскую политику передавались КГБ и высоко ценились. В надежде на его вербовку был заведен «файл разработки агента», и ему присвоили кодовое имя «OLDING». Однако, согласно архивным записям КГБ, «разработка не увенчалась успехом». Несмотря на то, что Уилсон неоднократно подвергался расследованиям МИ-5 и был оправдан в этом обвинении, отдельные сотрудники службы продолжали считать его агентом КГБ, и это убеждение сыграло роль в заговорах с целью его свержения.

Обвинение Уро Кекконена

Голицын заявил после своего перехода на сторону Запада, что кризис ноты 1961 года был операцией, спланированной президентом Финляндии Урхо Кекконеном совместно с советской стороной с целью обеспечения его переизбрания. Голицын также утверждал, что Кекконен был агентом КГБ под кодовым именем "Тимо" с 1947 года. Большинство финских историков полагают, что Кекконен поддерживал тесные связи с КГБ, однако этот вопрос остаётся предметом споров.

Голицын и Носенко

Голицын с самого начала говорил, что КГБ отправит в США дезинформатора, чтобы попытаться дискредитировать его. В январе 1964 года Юрий Носенко, предполагаемый сотрудник КГБ, дискредитирующий Голицына, который в 1962 году в Женеве перешел на место в ЦРУ, вернулся туда вновь в качестве предполагаемого офицера безопасности советской делегации по контролю над вооружениями и, как и было обещано, возобновил контакт со своими сотрудниками ЦРУ, Теннентом Х. Бэглі и Джорджем Кисевальтером, родившимся в России. Носенко заявил, что теперь хочет физически перебежать в США (и оставить свою ранее любимую жену и двух дочерей в Москве), поскольку якобы опасается, что КГБ знает о его предательстве. Бэглі, прочитав досье Голицына в ЦРУ вскоре после встречи с ним и Кисевальтером в июне 1962 года, знал, что информация, которую Носенко сообщил им о проникновениях КГБ в западные разведывательные службы, пересекалась (и противоречила) информации, которую Голицын сообщил ЦРУ. Бэглі посчитал это странным, поскольку Носенко и Голицын работали в разных, строго разграниченных частях КГБ и, следовательно, не имели доступа к одной и той же информации. Бэглі также не верил, что КГБ позволил бы Носенко поехать в Женеву в 1964 году, если бы подозревал его в шпионаже в пользу ЦРУ. По этим и другим причинам Бэглі пришел к выводу, что Носенко был дезинформатором, первоначально отправленным в ЦРУ в Женеве для дискредитации и отклонения информации, предоставленной Голицыным. Когда Носенко сказал Кисевальтеру и Бэглі, что хочет физически перебежать в США, Бэглі, который с самого начала был основным оперативным сотрудником Носенко, затянул время и предложил ему подождать несколько дней, пока штаб-квартира подготовится к его прибытию, и Носенко согласился. Однако два события ускорили процесс: Носенко сказал Бэглі и Кисевальтеру во время той же встречи, что он был оперативным сотрудником Ли Харви Освальда в СССР, а через несколько дней взволнованно сообщил им, что только что получил телеграмму из Москвы с приказом немедленно вернуться (позже АНБ заявила, что такая телеграмма не отправлялась). После перелета во Франкфурт и допроса там главой отдела Советской России Дэвидом Мерфи, Носенко было разрешено физически перебежать в США, но только потому, что он утверждал, что имел доступ к досье КГБ Освальда как до, так и после убийства. Считая маловероятным, что КГБ не допросило бывшего оператора радаров морской пехоты Освальда, как утверждал Носенко, и столкнувшись с дальнейшими сомнениями в достоверности Носенко (например, он первоначально сказал Бэглі, что он майор, а затем в январе 1964 года похвастался служебным удостоверением КГБ, подтверждающим его недавнее повышение до подполковника, и в конечном итоге признался, что он всего лишь капитан), Энглтон не возражал, когда Мерфи и Бэглі задержали Носенко в апреле 1964 года. Это заключение длилось шестнадцать месяцев и включало суровые условия жизни, минимальный рацион и частые и интенсивные допросы. Носенко провел еще четыре месяца в бетонном бункере размером три на три метра в лагере Пирри.

Golitsyn had said from the very beginning that the KGB would send a false defector to the US to try to discredit him. In January of 1964, Yuri Nosenko, a Golitsyn discrediting putative KGB officer who had defected "in place" to the CIA in 1962 in Geneva, returned there, once again as the ostensible security officer of a Soviet arms control delegation, and, as promised, recontacted his CIA case officers, Tennent H. Bagley and Russian born George Kisevalter. Nosenko proceeded to them that he now wanted to physically defect to the US (and leave his previously beloved wife and two daughters behind in Moscow) because he allegedly feared that the KGB was aware of his treason. Bagley, having read Golitsyn's CIA file shortly after his and Kisevalter's June 1962 meetings with him, knew that what Nosenko had told them about KGB penetrations of Western intelligence services overlapped (and contradicted) what Golitsyn had told the CIA. Bagley had thought this strange, because Nosenko and Golitsyn had worked in different parts of the highly compartmentalized KGB and therefore would not have been privy to the same information. Bagley also did not believe that the KGB would have allowed Nosenko to travel to Geneva in 1964 if it suspected him of spying for the CIA. For these and other reasons Bagley came to believe that Nosenko was a false defector, originally sent to the CIA in Geneva to discredit and deflect what Golitsyn had told it. When Nosenko told Kisevalter and Bagley that he wanted to physically defect to the US, Bagley, who was Nosenko's primary case officer from the beginning, stalled and suggested to him that he wait a few days while headquarters prepared for him, and Nosenko agreed. Two developments, however, hastened the process: Nosenko told Bagley and Kisevalter during that same meeting that he had been Lee Harvey Oswald's case officer in the USSR, and a few days later he excitedly told them that he had just received a telegram from Moscow ordering him to return immediately (NSA later said that no such telegram had been sent). After being flown to Frankfurt and interviewed there by Soviet Russia Division chief David Murphy, Nosenko was allowed to physically defect to the US, but only because he claimed to have been privy to Oswald's KGB file both before and after the assassination. Judging it improbable that the KGB had not, as Nosenko claimed, interviewed former Marine radar operator Oswald, and faced with further challenges to Nosenko's credibility (e. g., his originally telling Bagley that he was a major, then in January 1964 boasting with a KGB travel document that stated as much that he had recently been promoted to lieutenant colonel, and eventually confessing to having been only a captain), Angleton did not object when Murphy and Bagley detained Nosenko in April of 1964. This confinement lasted sixteen months and involved austere living conditions, a minimal diet, and interrogations that were frequent and intensive. Nosenko spent an additional four months in a ten foot by ten foot concrete bunker in Camp Peary,

В течение трех лет, пока Носенко находился под стражей и подвергался допросам ЦРУ, ему было проведено три теста на полиграфе. По словам Джеральда Познера (который подружился с Носенко в 1993 году), он провалил первые два (в 1964 и 1966 годах), находясь под сильным давлением, но прошел третий в 1968 году, который "контролировался несколькими отделами Агентства". Однако долгосрочный оперативный сотрудник ЦРУ Теннент Х. Бэглі в своей книге 2007 года "Шпионские войны" утверждает, что Брюс Соли из Управления безопасности (которого профессор Джон М. Ньюман считает агентом КГБ) "подготовил" Носенко к легкому третьему тесту, а эксперт по полиграфу Ричард Д. Артур заявил, что из трех тестов второй (который Носенко провалил) был наиболее надежным. В октябре 1968 года Носенко был фактически оправдан Брюсом Соли на основании вышеупомянутого теста на полиграфе и составленного им отчета, а несколько лет спустя ЦРУ признало Носенко настоящим перебежчиком и наняло его для обучения контрразведке своих новобрантов, где он предупреждал о долгосрочной стратегии обмана, заключающейся в кажущемся отступлении от жесткого коммунизма, предназначенной для усыпления Запада в ложном чувстве безопасности и, в конечном итоге, экономического паралича и дипломатической изоляции Соединенных Штатов. Голицын, в частности, заявил: "Либерализация" будет зрелищной и впечатляющей. Могут быть сделаны официальные заявления о сокращении роли коммунистической партии: ее монополия, по-видимому, будет ограничена. Может быть введено видимое разделение властей между законодательной, исполнительной и судебной ветвями власти. Верховный Совет получит большую видимую власть, а пост президента Советского Союза и первого секретаря партии могут быть разделены. КГБ будет "реформировано". Диссиденты внутри страны будут амнистированы; тем, кто находится в изгнании за границей, будет разрешено вернуться, и некоторые займут руководящие должности в правительстве. Сахаров может быть включен в правительство в каком-либо качестве или ему будет разрешено преподавать за границей. Творческие искусства и культурные и научные организации, такие как писательские союзы и Академия наук, станут, по-видимому, более независимыми, как и профсоюзы. Политические клубы будут открыты для лиц, не являющихся членами коммунистической партии. Ведущие диссиденты могут сформировать одну или несколько альтернативных политических партий. Советским гражданам будет предоставлена большая свобода передвижения. Западным и наблюдателям ООН будет предложено посетить Советский Союз, чтобы увидеть реформы в действии. Энглтон и Голицын, по сообщениям, обратились за помощью к Уильяму Ф. Бакли-младшему (который когда-то работал на ЦРУ) в написании книги "Новая ложь вместо старой". Бакли отказался, но позже написал роман об Энглтоне под названием "Шпионское время: падение Джеймса Джесуса Энглтона". Книга "Новая ложь вместо старой" была впервые издана на португальском языке в 2018 году.

During the three years Nosenko was detained and interrogated by the CIA, he was given three polygraph tests. According to Gerald Posner (who befriended Nosenko in 1993), he failed the first two (1964 and 1966) while under great duress, but passed the third one in 1968, which was "monitored by several Agency departments." However, Nosenko's long term CIA case officer, Tennent H. Bagley, says in his 2007 book Spy Wars that Bruce Solie of the Office of Security (whom Professor John M. Newman believes was a KGB mole) "coached" Nosenko through the easy third test, and polygraph expert Richard D. Arthur said that of the three tests, the second one (which Nosenko had failed) was by far the most reliable one. In October of 1968, Nosenko was virtually cleared by Bruce Solie via the aforementioned polygraph test and a report he had written, and a few years later the CIA declared Nosenko to be a true defector and hired him to teach counterintelligence to its new recruits. wherein he warned about a long term deception strategy of seeming retreat from hard line Communism designed to lull the West into a false sense of security, and finally economically cripple and diplomatically isolate the United States. Among other things, Golitsyn stated:
The "liberalization" would be spectacular and impressive. Formal pronouncements might be made about a reduction in the communist party's role: its monopoly would be apparently curtailed. An ostensible separation of powers between the legislative, the executive, and the judiciary might be introduced. The Supreme Soviet would be given greater apparent power, and the president of the Soviet Union and the first secretary of the party might well be separated. The KGB would be "reformed." Dissidents at home would be amnestied; those in exile abroad would be allowed to return, and some would take up positions of leadership in government. Sakharov might be included in some capacity in the government or allowed to teach abroad. The creative arts and cultural and scientific organizations, such as the writers' unions and Academy of Sciences, would become apparently more independent, as would the trade unions. Political clubs would be opened to nonmembers of the communist party. Leading dissidents might form one or more alternative political parties. There would be greater freedom for Soviet citizens to travel. Western and United Nations observers would be invited to the Soviet Union to witness the reforms in action. Angleton and Golitsyn reportedly sought the assistance of William F. Buckley, Jr. (who once worked for the CIA) in writing New Lies for Old. Buckley refused but later went on to write a novel about Angleton, Spytime: The Undoing of James Jesus Angleton. New Lies for Old received a first edition in Portuguese in 2018.

Реакции

В своей книге "Клин: тайная война между ФБР и ЦРУ" (Knopf, 1994) Марк Риблинг заявил, что из 194 предсказаний, сделанных в книге "Новые лжи для старого", 139 исполнились к 1993 году, 9 казались "очевидно неверными", а остальные 46 "не подлежали быстрой фальсификации". По словам российского политолога Евгении Албац, в книге Голицына "Новые лжи для старого" утверждалось, что "уже в 1959 году КГБ разрабатывал план, подобный перестройке, для манипулирования общественным мнением за рубежом в мировом масштабе. Этот план в определенной степени был вдохновлен учениями китайского теоретика и военачальника Сунь Цзы, жившего в VI веке до нашей эры, который говорил: "Я заставлю врага принимать нашу силу за слабость, а нашу слабость за силу, и таким образом обращу его силу в слабость". Албац утверждала, что КГБ был главным выгодоприобретателем политических изменений в России и, возможно, даже руководил Горбачевым. По ее словам, "одно можно сказать наверняка: перестройка открыла КГБ путь к самому сердцу власти" в России. Утверждалось, что Михаил Горбачев оправдывал свою новую политику как необходимый шаг, чтобы "обнять Европу и задушить ее", и "вытеснить Соединенные Штаты из Европы". По словам советского диссидента Владимира Буковского, "в 1992 году я получил беспрецедентный доступ к секретным документам Политбюро и ЦК, которые были засекречены и остаются таковыми до сих пор, в течение 30 лет. Эти документы ясно показывают, что идея превращения европейского общего рынка в федеральное государство была согласована между левыми партиями Европы и Москвой как совместный проект, который Горбачев в 1988–1989 годах назвал нашим "общим европейским домом" (интервью The Brussels Journal, 23 февраля 2006 г.). 8 июня 1995 года британский консервативный депутат Кристофер Гилл процитировал книгу "Обман перестройки" во время дебатов в Палате общин, заявив: "Это выходит за рамки всякой разумной веры, полагать, что внезапно, в одночасье, все коммунисты примут новую философию и убеждения, и в результате все изменится. Я использую эту возможность, чтобы предупредить Палату и страну, что это неправда"; и: "Каждый раз, когда Палата одобряет одно из этих коллективных соглашений, особенно договоры, заключенные коллективом Европейского Союза, она способствует реализации российской стратегии". По словам Дэниела Пайпса, публикации Голицына "оказали определенное влияние на правые взгляды в Соединенных Штатах". Взгляды Голицына разделяет чешский диссидент и политик Петр Цибулка, который утверждает, что Бархатная революция 1989 года в Чехословакии была инсценирована коммунистической тайной полицией ШтБ.

In his book Wedge: The Secret War between the FBI and CIA (Knopf, 1994), Mark Riebling stated that of 194 predictions made in New Lies For Old, 139 had been fulfilled by 1993, 9 seemed 'clearly wrong', and the other 46 were 'not soon falsifiable'. According to Russian political scientist Yevgenia Albats, Golitsyn's book New Lies for Old claimed that "as early as 1959, the KGB was working up a perestroika type plot to manipulate foreign public opinion on a global scale. The plan was in a way inspired by the teachings of the 6th century BC. Chinese theoretician and military commander Sun Tsu, who said, "I will force the enemy to take our strength for weakness, and our weakness for strength, and thus will turn his strength into weakness." Albats argued that the KGB was the major beneficiary of political changes in Russia, and perhaps indeed directed Gorbachev. According to her, "one thing is certain: perestroika opened the way for the KGB to advance toward the very heart of power" in Russia. It has been said that Mikhail Gorbachev justified his new policies as a necessary step to "hug Europe to death", and to "evict the United States from Europe". According to Soviet dissident Vladimir Bukovsky, "In 1992 I had unprecedented access to Politburo and Central Committee secret documents which have been classified, and still are even now, for 30 years. These documents show very clearly that the whole idea of turning the European common market into a federal state was agreed between the left wing parties of Europe and Moscow as a joint project which Gorbachev in 1988–89 called our 'common European home'." (interview by The Brussels Journal, February 23, 2006). On 8 June 1995 the British Conservative Member of Parliament Christopher Gill quoted The Perestroika Deception during a House of Commons debate, saying: "It stretches credulity to its absolute bounds to think that suddenly, overnight, all those who were Communists will suddenly adopt a new philosophy and belief, with the result that everything will be different. I use this opportunity to warn the House and the country that that is not the truth"; and: "Every time the House approves one of these collective agreements, not least treaties agreed by the collective of the European Union, it contributes to the furtherance of the Russian strategy." According to Daniel Pipes, Golitsyn's publications "had some impact on rightist thinking in the United States". Golitsyn's views are echoed by Czech dissident and politician Petr Cibulka, who has alleged that the 1989 Velvet Revolution in Czechoslovakia was staged by the communist StB secret police.

В популярной культуре

В американском фильме 1996 года "Миссия невыполнима" был представлен вымышленный персонаж, основанный на Анатолии Голицыне, по имени Александр Голицын, которого сыграл актер Марсель Юреш.