Введение

Немецкий журналист и советский шпион (1895–1944)

Рихард Сорге (Рихард Густавович Зорге; 4 октября 1895 – 7 ноября 1944) — немецкий журналист и сотрудник советской военной разведки, действовавший до и во время Второй мировой войны, работавший под прикрытием как немецкий журналист в нацистской Германии и Японской империи. Его кодовым именем было «Рамзай». Сорге известен своей деятельностью в Японии в 1940 и 1941 годах, когда он предоставил информацию о плане Адольфа Гитлера напасть на Советский Союз. Затем, в середине сентября 1941 года, он сообщил советской стороне, что Япония не атакует Советский Союз в ближайшем будущем. Месяц спустя Сорге был арестован в Японии по обвинению в шпионаже. Его пытали, вынудили дать признательные показания, судили и повесили в ноябре 1944 года. Сталин отказался ходатайствовать за него перед японским правительством. Он был младшим из девяти детей Густава Вильгельма Ричарда Сорге (1852–1907), немецкого горного инженера, работавшего в Deutsche Petroleum Aktiengesellschaft (DPAG) и кавказской нефтяной компании «Branobel», и его русской жены Нины Семеновны Кобилевой. Его отец вернулся в Германию с семьей в 1898 году после истечения выгодного контракта. По собственным словам Сорге: «Единственное, что отличало мою жизнь от обычной, — это осознание того, что я родился на южном Кавказе и что мы переехали в Берлин, когда я был совсем маленьким». Сорге посещал гимназию Oberrealschule Lichterfelde с шести лет. Однако космополитичный дом Сорге «сильно отличался от типичного буржуазного жилища в Берлине». Сорге считал Фридриха Адольфа Сорге, соратника Карла Маркса и Фридриха Энгельса, своим дедом, хотя на самом деле он был его прапрадедом. Сорге вступил в Имперскую немецкую армию в октябре 1914 года, вскоре после начала Первой мировой войны. В 18 лет он был направлен в резервный пехотный батальон 3-й гвардейской дивизии. Первоначально служил на Западном фронте и был ранен во Второй битве при Ипре в 1915 году. После периода выздоровления в Берлине Сорге был переведен на Восточный фронт и произведен в ефрейторы. В апреле 1917 года он был вновь тяжело ранен: осколками были отрезаны три пальца и сломаны обе ноги, что привело к пожизненной хромоте. После этого Сорге был награжден Железным крестом II класса за храбрость. Впоследствии он был признан негодным к военной службе и демобилизован. После окончания войны Сорге, начавший в 1914 году как правый националист, разочаровался в том, что он назвал «бессмысленностью» конфликта, и ушел в левое политическое движение, а в конечном итоге стал коммунистом, главным образом под влиянием отца медсестры, с которой у него сложились отношения. Он провел остаток войны, изучая философию и экономику в университетах Киля, Берлина и Гамбурга. В Киле он работал ассистентом известного социолога Курта Альберта Герлаха и стал свидетелем мятежа моряков, который способствовал началу Ноябрьской революции в Германии. Позже он вступил в Независимую социал-демократическую партию и переехал в Берлин, но прибыл слишком поздно, чтобы принять участие в восстании спартакистов. К этому времени он вступил в Коммунистическую партию Германии (КПГ) и стал партийным активистом в Гамбурге, а затем в Аахене. Сорге и Кристиан поженились в мае 1921 года. В 1922 году он был переведен во Франкфурт, где собирал информацию о деловых кругах. Летом 1923 года он принял участие в конференции Erste Marxistische Arbeitswoche («Первая марксистская рабочая неделя») в Ильменау. Сорге продолжал работать журналистом и помогал организовать библиотеку Института социальных исследований, нового марксистского аналитического центра во Франкфурте. В 1924 году он был назначен ответственным за безопасность советской делегации, посещавшей съезд КПГ во Франкфурте. Его заметил один из делегатов, Осип Пятницкий, высокопоставленный сотрудник Коммунистического Интернационала, который завербовал его. Через несколько лет он оказался вовлечен во фракционную борьбу в коммунистическом движении, которая развернулась после смерти Владимира Ленина и укрепления власти Иосифа Сталина, и был обвинен в поддержке последнего оппонента Сталина, Николая Бухарина, вместе с тремя своими немецкими товарищами.

Китай 1930

В 1930 году Сорже был отправлен в Шанхай. Его легендой была работа редактором немецкой службы новостей и газеты Frankfurter Zeitung. Он связался с другим агентом, Максом Кристиансеном Клаусеном. Сорже также встретился с немецким советским агентом Урсулой Кучински и известным американским журналистом левого толка Агнес Смедли, которая также работала в Frankfurter Zeitung. Она познакомила Соржа с Хоцуми Озаки из японской газеты Asahi Shimbun (будущим завербованным агентом Сорже) и Ханако Ишии, с которой он впоследствии завязал романтические отношения. Сорже завербовал Кучински в качестве советского агента и сам вступил с ней в роман. Вскоре после прибытия в Китай он смог передать разведданные о планах националистического правительства Чан Кайши по новому наступлению против Коммунистической партии Китая в ходе гражданской войны, основанные главным образом на информации, полученной от немецких военных советников националистов. В то время ряд генералов Квантунской армии выступали за развитие успеха захвата Маньчжурии вторжением на Советский Дальний Восток, и поскольку Советы взломали японские военные коды, Москва была осведомлена об этом и вызвала «большую японскую военную тревогу» зимой 1931–1932 годов. Эльза Порецкая, жена Игнаса Рейсса, другого агента ГРУ, заметила: «Его вступление в нацистскую партию в своей стране, где у него был хорошо задокументированный полицейский учет, было, мягко говоря, рискованным, а пребывание в самом логове льва в Берлине, пока рассматривалось его заявление о членстве, и вправду было флиртом со смертью». В Берлине он проник в нацистскую партию и читал нацистскую пропаганду, особенно «Майн Кампф» Адольфа Гитлера. Сорже посещал так много пивных, что бросил пить, чтобы не сказать чего-нибудь неподобающего. Его воздержание от алкоголя не вызвало подозрений у его нацистских знакомых. Это был пример его преданности и погруженности в задание, поскольку он был заядлым пьяницей. Позже он объяснил Хеде Массинг: «Это было самое смелое, что я когда-либо делал. Я никогда не смогу выпить столько, чтобы компенсировать это время». Впоследствии его пристрастие к алкоголю подорвало его работу. В Германии он получил заказы от двух газет, Berliner Börsen Zeitung и Tägliche Rundschau, на репортажи из Японии и нацистского теоретического журнала Geopolitik. Сорже настолько успешно создал себе легенду нацистского журналиста, что, когда он покидал Германию, на его прощальном ужине присутствовал Йозеф Геббельс. Сорже прибыл в Йокогаму 6 сентября 1933 года. По прибытии в Японию Сорже стал корреспондентом Frankfurter Zeitung. Поскольку это была самая престижная газета в Германии, статус Сорже как токийского корреспондента Frankfurter Zeitung во многом делал его самым старшим немецким репортером в Японии. Репутация Сорже как нацистского журналиста, ненавидящего Советский Союз, служила отличным прикрытием для его разведывательной работы. Его задача в Японии была сложнее, чем в Китае: у Советского Союза было очень мало разведывательных возможностей в Японии, поэтому Сорже должен был создать сеть агентов с нуля, находясь под гораздо более строгим наблюдением, чем в Шанхае. Его командиры предупредили его не вступать в контакт ни с подпольной Японской коммунистической партией, ни с советским посольством в Токио. В его разведывательную сеть в Японии входили офицер Красной Армии и радист Макс Клаузен, Хоцуми Озаки и два других агента Коминтерна, Бранко Вукелич, журналист, работающий во французском журнале Vu, и японский журналист Мияги Йотоку, работавший в англоязычной газете Japan Advertiser. Жена Макса Клаузена, Анна, время от времени выступала в роли курьера. Начиная с лета 1937 года Клаузен действовал под прикрытием своего бизнеса, M Clausen Shokai, поставщика оборудования для черчения и услуг по воспроизведению. Бизнес был создан на советские средства и стал коммерчески успешным. Озаки был японцем из влиятельной семьи, выросшим на Тайване, который тогда был японской колонией. Он был идеалистическим синофилом, считавшим, что Япония, начавшая свою модернизацию с реставрации Мэйдзи, может многому научить Китай. Однако Озаки был шокирован расизмом японской политики в отношении Китая, где китайцы изображались как люди, пригодные только для рабства. Озаки считал, что существующая политическая система Японии, в которой императора поклоняются как живому богу, устарела, и что для спасения Японии от фашизма Япония должна быть «реконструирована как социалистическое государство». В период с 1933 по 1934 год Сорже создал сеть информаторов. Его агенты имели контакты с высокопоставленными политиками и получали информацию о японской внешней политике. Его агент Озаки установил тесные связи с премьер-министром Фумимаро Конэ. Озаки копировал секретные документы для Сорже. Поскольку он казался ярым нацистом, Сорже был желанным гостем в немецком посольстве. Один японский журналист, знавший Сорже, описал его в 1935 году как «типичного, бравадного, высокомерного нациста – вспыльчивого, любителя выпить». Как корреспондент Frankfurter Zeitung, Сорже создал сеть источников в японской политике, и вскоре немецкие дипломаты, включая посла Герберта фон Дирксена, стали полагаться на Сорже как на источник информации о запутанном и скрытном мире японской политики. Между тем Сорже подружился с генералом Эйгеном Оттом, немецким военным атташе в Японии, и соблазнил его жену Хельму. Отт отправлял отчеты в Берлин, содержащие его оценки Императорской японской армии, которые Хельма Отт копировала и передавала Сорже, который передавал их в Москву (Хельма Отт считала, что Сорже работает только на нацистскую партию). Используя заметки, предоставленные ему Озаки, Сорже представил отчет, в котором говорилось, что Императорская фракция пути, которая предприняла попытку переворота, состояла из молодых офицеров из сельской местности. Они были возмущены обнищанием сельской местности и не были коммунистами или социалистами, а просто антикапиталистами и считали, что крупный бизнес подорвал волю императора. Сорже жил в доме в престижном районе Токио, где его больше всего запомнили как любителя выпить и безрассудного мотоциклиста. В 1938 году немецкий посол в Великобритании Иоахим фон Риббентроп был повышен до министра иностранных дел, и на замену Риббентропу Дирксен был отправлен в Лондон. Риббентроп повысил Отта до преемника Дирксена. Отт, теперь знавший, что Сорже спит с его женой, позволил своему другу Сорже «свободно перемещаться по посольству днем и ночью», как позже вспоминал один немецкий дипломат: ему предоставили собственный стол в посольстве. Отту любил называть Сорже Рихардом Непреодолимым («Richard der Unwiderstehliche»), поскольку его обаяние делало его привлекательным для женщин. Сорже отметил о своем влиянии в немецком посольстве: «Они приходили ко мне и говорили: «Мы узнали такое-то, вы слышали об этом и что вы думаете?»». Поскольку Сорже носил с собой заметки, предоставленные ему Озаки, если бы полиция обнаружила эти документы, его легенда была бы раскрыта. Однако члену его шпионской сети удалось попасть в больницу и изъять документы до прибытия полиции. Не зная, что его друг Берзин был расстрелян как «троцкист» в июле 1938 года, Сорже отправил ему письмо в октябре 1938 года:

«Дорогой товарищ! Не беспокойтесь о нас. Хотя мы ужасно устали и напряжены, тем не менее мы дисциплинированы, послушны, решительны и преданные товарищи, готовые выполнять задачи, связанные с нашей великой миссией. Я шлю искренние приветствия вам и вашим друзьям. Прошу вас переслать приложенное письмо и приветствия моей жене. Пожалуйста, найдите время позаботиться о ее благополучии». Сорже доложил, что Япония не намерена превращать пограничную войну с Советским Союзом, начавшуюся в мае 1939 года, в полномасштабную войну. Доклады Сорже о том, что японцы не планируют вторжения в Сибирь, не были восприняты в Москве всерьез, и 1 сентября 1939 года на Сорже было совершено нападение в...

Аресты и судебные процессы

По мере того, как война продолжалась, Сорге оказывался в растущей опасности, но продолжал службу. Его радиосообщения шифровались с помощью одноразовых шифров, которые всегда использовались советской разведкой и выглядели как бессмыслица. Однако увеличение числа загадочных сообщений заставило японцев заподозрить существование разведывательной сети. Сорге также вызывал всё больше подозрений в Берлине. К 1941 году нацисты поручили СС-штандартфюреру Йозефу Альберту Майзингеру, известному как "варшавский мясник", который к тому времени был резидентом гестапо при немецком посольстве в Токио, начать слежку за Сорге и его деятельностью. Сорге, через одну из своих любовниц, Маргарете Харих Шнайдер, немецкую музыкантку, проживавшую в Японии, смог получить ключ от квартиры Майзингера, поскольку ранее она принадлежала ей. К своему облегчению, он узнал, что Майзингер пришел к выводу, что обвинения в связях Сорге с советской разведкой необоснованны, а его лояльность – к Германии. Сорге подружился с Майзингером, играя на его главной слабости – алкоголе, и проводил много времени, упивая его, что способствовало благоприятному мнению Майзингера о Сорге. Майзингер доложил в Берлин, что дружба между Оттом и Сорге "стала настолько близкой, что все обычные доклады атташе в Берлин превратились в простые дополнения к общему докладу, написанному Сорге и подписанному послом". В своем последнем сообщении в Москву Сорге попросил отправить его обратно в Германию, поскольку опасности нападения Японии на Советский Союз не было, и он хотел помочь советским военным усилиям, предоставив больше информации о военных действиях Германии. Лишь несколько месяцев спустя японские власти объявили, что Сорге был официально обвинен в работе на советскую разведку. Он был заключен в тюрьму Сугамо. Первоначально японцы, учитывая его членство в нацистской партии и связи с Германией, полагали, что Сорге был агентом Абвера. Однако Абвер отрицал, что он был их агентом. Под пытками Сорге признался, но Советский Союз отрицал его принадлежность к советской разведке. Японцы трижды предлагали Советскому Союзу обменять Сорге на одного из своих шпионов. Однако Советский Союз отклонил все предложения японцев, утверждая, что Сорге им неизвестен. В сентябре 1942 года жена Сорге, Катя Максимова, была арестована НКВД по обвинению в "шпионаже в пользу Германии", поскольку была замужем за гражданином Германии Сорге (тот факт, что Сорге был агентом ГРУ, для НКВД не имел значения), и была депортирована в ГУЛАГ, где умерла в 1943 году. Фёрстер был вынужден продать свою компанию, в которой работало значительное число еврейских беженцев из Германии и стран, оккупированных Германией. Он и его японская жена выжили, но после войны те же бывшие немецкие дипломаты, которые ранее осуждали и преследовали его как "анти-нациста", попытались дискредитировать его.

Смерть

Сорж был повешен 7 ноября 1944 года в 10:20 по токийскому времени в тюрьме Сугамо и был объявлен мертвым через 19 минут. Хоцуми Озаки была повешена ранее в тот же день. Тело Соржа не было кремировано из-за нехватки топлива в военное время. Его похоронили в общей могиле для заключенных тюрьмы Сугамо на расположенном поблизости кладбище Зошигая. После долгих обращений к американским оккупационным властям, японская возлюбленная Соржа, Ханако Ишии (石井 花子 Ишии Ханако, 1911 – 1 июля 2000), обнаружила и извлекла его скелет 16 ноября 1949 года. Опознав его по характерной пломбе и неправильно срощенному перелому ноги, она забрала тело и кремировала его в крематории Шимо Очаи. Она сохранила его зубы, ремень и очки, а из золотых корон сделала кольцо, которое носила всю оставшуюся жизнь. После ее смерти ее прах был похоронен рядом с его. На белом мемориальном камне на этом месте выгравирована эпитафия на японском языке, первые две строки которой гласят: "Здесь покоится герой, отдавший жизнь в борьбе против войны и за всемирный мир". Советский Союз официально признал Соржа лишь в 1964 году. Утверждалось, что самый большой успех Соржа стал причиной его гибели, поскольку Сталин не мог допустить, чтобы стало известно, что он проигнорировал предупреждение Соржа о нападении Германии в июне 1941 года. Однако государства редко официально признают своих агентов, работающих под прикрытием.

Посмертное признание

Изначально репутация Сорге в Западной Германии в 1950-х годах была крайне негативной: Сорге изображался предателем, работавшим на Советский Союз и несущим ответственность за гибель сотен тысяч солдат вермахта зимой 1941–1942 годов. 1950-е годы стали переломным моментом в немецкой памяти о нацистской Германии, поскольку ее сторонники стремились к версии истории, представляющей их жертвами, а не последователями Гитлера. Они изображали нацизм как аномалию в немецкой истории, не имеющую связи с традиционными прусскими добродетелями, ложно представляли вермахт как почетную воинскую часть, не имевшую отношения к Холокосту, и обвиняли Советы в преступлениях, еще более ужасных, чем те, что совершили нацисты. Такой взгляд на нацистское прошлое в 1950-х годах приводил к тому, что операция «Барбаросса» и война Германии на Восточном фронте рассматривались как героическая и законная война против Советского Союза, которой немцам не следовало стыдиться. Первые попытки изменить память о нацистском прошлом начались в начале 1950-х годов, когда президент Германии Теодор Хейсс выступил с речью 20 июля 1954 года, в которой высоко оценил попытку государственного переворота 20 июля 1944 года. Он утверждал, что «люди 20 июля» были патриотами, а не предателями, что в то время было смелым жестом. Первая попытка представить Сорге в положительном свете произошла летом 1953 года, когда влиятельный издатель Рудольф Аугштейн опубликовал серию из 17 статей в своем журнале Der Spiegel. Он утверждал, что Сорге был не советским агентом, а героическим немецким патриотом, выступавшим против нацистского режима, и что его мотивацией при передаче разведданных Советскому Союзу было свержение Гитлера, а не поддержка Сталина. Аугштейн также критиковал Уиллоуби за его книгу «Шанхайский заговор», в которой утверждалось, что Сорге стал причиной «потери Китая» в 1949 году и что шпионская сеть Сорге стремилась захватить правительство США. Аугштейн утверждал, что Уиллоуби и его сторонники совершенно не поняли, что шпионаж Сорге был направлен против Германии и Японии, а не США. Популярность статей Аугштейна была настолько велика, что немецкий писатель Ханс Хеллмут Кирст опубликовал шпионский роман, в котором Сорге был представлен в качестве героя, а Ханс Отто Мейснер написал книгу Der Fall Sorge (Дело Сорге), сочетавшую в себе элементы романа и истории, смешивая факты и вымысел с большим уклоном в последнее. Мейснер служил третьим секретарем в немецком посольстве в Токио и знал Сорге. Книга Мейснера, написанная в жанре триллера с элементами «ориентализма», изображала Японию как странную, таинственную страну, в которой загадочный и харизматичный шпион-мастер Сорге действовал, проникая как в правительство, так и в немецкое посольство. Мейснер представил Сорге как совершенного шпиона, хладнокровного профессионала, одетого в помятый плащ и фетровую шляпу, и большого любителя женщин, и значительная часть книги посвящена различным отношениям Сорге. Позже Мейснер представил Сорге как довольно мегаломанную личность и, в процессе, изменил его мотивацию: от верности коммунизму к колоссальному эгоизму. Он заставил Сорге говорить о своей одинаковой неприязни к Сталину и Гитлеру и утверждать, что он предоставлял обеим режимам лишь достаточно информации, чтобы манипулировать ими и заставить их уничтожить друг друга, поскольку ему нравилось играть одну сторону против другой. В кульминации книги Сорге согласился работать на американское Управление стратегических служб в обмен на обустройство на Гавайях и узнал, что Япония планирует бомбардировку Перл-Харбора 7 декабря 1941 года, но его страсть к женщинам стала его роковой ошибкой, поскольку японская танцовщица Киёми отвергла его ухаживания. Сорге в конце концов соблазнил Киёми, но потерял драгоценное время, что позволило Кемпейтай арестовать его. Американский историк Корнелиус Партч отметил некоторые поразительные аспекты книги Мейснера, такие как его полное оправдание Auswärtiges Amt (Иностранной канцелярии) от любого участия в преступлениях нацистского режима. Мейснер постоянно заставлял Сорге взламывать офисы, чтобы украсть информацию, чего он на самом деле не делал, поскольку охрана в немецком посольстве была небрежной, а Сорге доверяли как, казалось бы, преданному нацистскому журналисту, поэтому взлом офисов был бы излишним. Мейснер избегал упоминания о СС-штандартенфюрере Йозефе Альберте Мейзингере, «мяснике Варшавы», который служил в немецком посольстве в качестве полицейского атташе в Японии. Партч писал, что Мейснер наделил Сорге почти сверхчеловеческими способностями к взлому замков, поскольку он с легкостью взламывал различные офисы, сейфы и шкафы, но на самом деле секретные документы часто оставались на виду в незапертых комнатах, и Сорге разрешалось свободно перемещаться по посольству без сопровождения. Мейснер изображал Auswärtiges Amt в традиционном ключе, как гламурную, элитную группу, действующую в экзотических местах, таких как Япония, служащую Германии, а не нацистскому режиму. Книга Кирста Die letzte Karte spielt der Tod (Последняя карта играет смерть) предлагала гораздо более реалистичную картину, чем романтизированное изображение Сорге, созданное Мейснером. Кирст изобразил Сорге как экзистенциального героя, глубоко травмированного ветерана Первой мировой войны, чей сон постоянно нарушали ужасные кошмары о его военных годах, а наяву он страдал от частых панических атак. Книга Кирста изображала Сорге как «одинокого, отчаявшегося» человека, трагическую, раненую личность с безрассудной склонностью, которая предается маниакальному запою, рискованной езде на мотоцикле по японской сельской местности, и хотя он хотел любви, он был неспособен поддерживать длительные отношения. В отличие от Мейснера, Кирст представил Мейзингера как одного из злодеев книги, изобразив его как особенно отвратительного и глупого офицера СС, который вполне заслуживал того, чтобы быть обманутым Сорге. В рамках изображения Кирстом Сорге как трагического человека на грани и как жертвы, он представил шпионаж Сорге на стороне Советского Союза как результат сил, находящихся вне его контроля. Кирст был более категоричен в своей критике национал-социализма, чем Мейснер, поскольку его книга утверждала, что режим был настолько чудовищно злым, что экзистенциальный человек, постоянно находящийся на грани нервного срыва, как Сорге, в конечном итоге шпионил для Советского Союза как для меньшего зла. Партч отметил, что обе книги уделяли большое внимание женщинам в жизни Сорге, что ни один из авторов не преувеличивал, но представлял этот аспект его личности по-разному. Кирст изобразил увлечение женщин Сорге как часть тех же саморазрушительных порывов, которые привели его к шпионажу на Советский Союз, а Мейснер изобразил его как часть его бессердечного нарциссизма и как его главную слабость, поскольку его желание Киёми в конечном итоге его уничтожило. В свою очередь, это привело к разным изображениям мужского тела. Мейснер изобразил его как соблазнительный инструмент, вызывающий женское желание и вовлекающий женщин в неудачные отношения с Сорге, чье тело идеально сложено и привлекательно для женщин. Кирст, напротив, правильно отметил, что Сорге хромал из-за раны, полученной на войне, и в своей книге саркастически сказал, что это произошло из-за его «галантности», а раненое тело Сорге служило метафорой его раненой души. Партч далее прокомментировал, что книга Мейснера была деполитизированным и персонализированным рассказом о шпионской сети Сорге, поскольку он не упомянул Хоцуми Озаки, идеалиста, который искренне верил, что его страна идет по неверному пути, и представил Сорге как «фаустовского человека», мотивированного только его тщеславием, чтобы осуществлять «власть, подобную власти бога над миром», и наделил Сорге «раздутым, ницшеанским чувством судьбы». Конечным «посылом» книги Мейснера было то, что Сорге был аморальным, эгоистичным человеком, чьи действия не имели отношения к идеологии, и что единственной причиной поражения Германии от Советского Союза был шпионаж Сорге, что подразумевало, что Германия проиграла войну только из-за «судьбы». Мейснер следовал интерпретации «великого человека»...