Введение

1943 год, уличный протест в нацистской Германии

Протест на Розенштрассе считается важным событием в немецкой истории, поскольку это единственная массовая публичная демонстрация немцев в Третьем рейхе против депортации евреев. Протест на Розенштрассе («Авеню роз») проходил в Берлине в феврале и марте 1943 года. Эта демонстрация была инициирована и поддержана нееврейскими женами и родственниками еврейских мужчин и "мишлингов" (людей со смешанным еврейским и арийским происхождением). Их мужья были объявлены подлежащими депортации в соответствии с расовой политикой нацистской Германии и содержались в здании еврейской общины на Розенштрассе. Протесты, продолжавшиеся семь дней, не прекращались, пока гестапо не освободило задержанных. Благодаря протесту женщин на Розенштрассе было освобождено около 1800 берлинских евреев.

Контекст

С самого начала своей власти Гитлер полностью посвятил себя осуществлению своей идеи идеального государства. В его глазах, образцовое государство получало "осознанное согласие" благодаря своей силе, опирающейся на три столпа власти. Социальное признание было неотъемлемой частью сохранения власти нацистской партии. Перед началом депортации евреев в рамках "окончательного решения", режим провел "пробную депортацию немецких евреев" и "внимательно изучил их немецких соседей", которые, к выгоде режима, "едва заметили" исчезновение своих соседей. Нюрнбергские законы, направленные на предотвращение дальнейшего расового смешения, не расторгали существующие браки "из уважения к социальной и религиозной святости и неприкосновенности брака". Первоначально немецкие женщины чаще выходили замуж за еврейских мужчин, чем немецкие мужчины – за еврейских женщин. После консолидации власти при Гитлере, больше немецких мужчин разводились со своими супругами, чем женщин, поэтому большинство смешанных браков заключались между немецкой женой и ее еврейским мужем. Эти женщины давно испытывали социальное и общественное давление со стороны своих общин, чтобы развестись со своими мужьями задолго до Холокоста. Поэтому, когда началась кампания против их мужей, немецкие женщины, замужние за еврейских мужчин, уже были устойчивы к внешнему давлению. Поскольку они часто встречали евреев в повседневной жизни, немецкие женщины не поддавались "абстрактным злым образам пропаганды", что заставило режим прибегнуть к силе. Однако эти смешанные семьи были тесно связаны со своими общинами, и режим, опасаясь "вызвать недовольство нееврейских немцев и подорвать общественный моральный дух", промедлил. На этой встрече Гитлер и Геббельс согласились, что "внутренняя безопасность невозможна", пока последние евреи, проживающие в Вене и Берлине, не будут депортированы "как можно скорее". 18 февраля 1943 года Геббельс провозгласил политику "Тотальной войны" в своей речи в Берлине, утверждая, что угроза второго "удара в спину" требует укрепления "внутренней безопасности" Рейха. Сразу после поражения Германии в Сталинградской битве гестапо арестовало последних евреев в Берлине во время операции "Фабрик-акция". Около 1800 еврейских мужчин, почти все из которых были женаты на нееврейских женщинах (остальные классифицировались как так называемые "гельтунгсюден"), были отделены от остальных 10 000 арестованных и временно размещены в Rosenstraße 2–4, офисе социального обеспечения еврейской общины, расположенном в центре Берлина. Аресты берлинских евреев, начавшиеся 27 февраля 1943 года, ознаменовали эскалацию усилий по разлучению этих еврейских членов семьи с их супругами и семьями. Эти 1800 мужчин были так называемыми "привилегированными евреями", категория, освобожденная от депортации и других антиеврейских мер в силу того, что они были женаты на немецких супругах или работали в качестве чиновников в Рейхсферейнигунг дер Юден в Дойчланде, еврейской организации, официально признанной немецким правительством для контроля над еврейским населением. По словам Мордехая Палдиэля, выжившего в Холокосте и бывшего директора Департамента Праведников народов мира при Яд Вашем, израильском мемориале Холокоста, "Протест на Розенштрассе объединил сотни женщин на месте, где большинство еврейских мужчин были интернированы (в здании, которое ранее принадлежало еврейской общине Берлина), перед отправкой в лагеря. Они собирались каждый день и, сталкиваясь с вооруженными солдатами СС, выкрикивали: "Верните нам наших мужей!". Несмотря на введенный Геббельсом запрет на освещение в прессе, государству было невозможно арестовать такое большое количество людей в Берлине за один день незаметно. Сотни женщин собрались у дома Rosenstraße 2–4 и заявили, что не уйдут, пока их мужья не будут освобождены. Эльза Хольцер, одна из протестующих жен, позже заявила в интервью: "Мы ожидали, что наши мужья вернутся домой и что их не отправят в лагеря. Мы действовали по велению сердца, и посмотрите, что произошло. Если бы вам пришлось оценивать, принесет ли протест хоть какую-то пользу, вы бы не решились на него. Но мы действовали по велению сердца. Мы хотели показать, что не готовы их отпускать. На что способен человек в опасности, невозможно повторить. Я не боец по природе. Только когда это необходимо. Я сделала то, что должна была. Когда моему мужу требовалась моя защита, я защищала его. И там всегда было множество людей. Это не было организовано или спровоцировано. Каждый просто был там. Точно как я. В этом и заключается его прелесть". Протесты были временно прекращены в ночь на 1 марта 1943 года, когда Королевские военно-воздушные силы Великобритании (RAF) бомбили Берлин. Это был государственный праздник в честь Люфтваффе, который RAF решил отметить особенно масштабной воздушной атакой на Берлин. Урсула Браун, невеста одного из интернированных еврейских мужчин, вспоминала смешанные чувства по поводу бомбардировки Берлина: "С одной стороны – ярость и ненависть к нацистам, которые заслужили эту атаку, а с другой – ужасная беда вокруг каждого из нас, кричащие люди, адский огонь". Одна еврейская женщина, Шарлотта Израиль, заявила: "Я всегда так боялась воздушных налетов. Но в ту ночь я подумала: так им и надо! Я была в ярости. Я была вместе с несколькими другими, которые опустились на колени и молились. Я могла бы смеяться над ними! Но потом я подумала о своем муже, который был заперт на Розенштрассе. Я знала, что они не смогут покинуть здание". Иногда прохожие присоединялись к протестам с требованием к СС освободить арестованных мужчин. РСХА выступало за расстрел всех женщин, протестующих на Розенштрассе, но этот план был отклонен Геббельсом, который утверждал, что протесты были аполитичными, попыткой женщин сохранить свои семьи вместе, а не попыткой свергнуть нацистский режим, что массовое убийство тысяч безоружных женщин в центре Берлина невозможно скрыть, и новость об этом подорвет моральный дух немецкого народа, показав, что немецкий народ не едиен в "народном сообществе" ради "Тотальной войны".

6 марта 1943 года Геббельс, в качестве гауляйтера Берлина, приказал освободить всех заключенных в Rosenstraße 2–4, написав: "Я поручу службе безопасности не продолжать еврейские депортации систематическим образом в такое критическое время [ссылка на поражение в Сталинградской битве]. Мы хотим оставить это себе на несколько недель позже; тогда мы сможем провести это гораздо более тщательно". В связи с протестами Геббельс подверг критике РСХА, заявив: "Приходится вмешиваться повсюду, чтобы предотвратить ущерб. Усилия некоторых офицеров настолько лишены политической проницательности, что нельзя позволять им действовать самостоятельно даже десять минут!". 1 апреля 1943 года американская легация в Берне сообщила в Вашингтон: "Действия гестапо против жен и мужей еврейского происхождения пришлось прекратить некоторое время назад из-за протестов, которые вызвали эти действия". Леопольд Гуттерер, заместитель Геббельса в Министерстве пропаганды, вспоминал, что Геббельс заявил, что применение силы для подавления демонстраций приведет к более широким протестам по всему Берлину, которые вскоре могут стать политическими и даже привести к свержению нацистского режима. Гуттерер позже заявил в интервью: "Геббельс освободил евреев, чтобы устранить этот протест из мира. Это было самое простое решение: полностью устранить причину протеста. Тогда не будет смысла протестовать. Чтобы другие не извлекли урок [из протеста], чтобы другие не начали делать то же самое, причину [протеста] необходимо было устранить. Было беспокойство, и оно могло распространиться от района к району. Зачем Геббельсу арестовывать их [протестующих]? Тогда у него было бы еще больше беспорядков, от родственников...".