Введение

до 1933 года мужские гомосексуальные акты были незаконными в Германии в соответствии с параграфом 175 Немецкого уголовного кодекса. Однако этот закон применялся непоследовательно, и в крупных немецких городах существовала развитая гей-культура. После прихода нацистов к власти в 1933 году была ликвидирована инфраструктура первых гомосексуальных движений – клубы, организации и издания. После «ночи длинных ножей» в 1934 году преследование гомосексуалистов стало приоритетной задачей нацистского полицейского государства. В 1935 году параграф 175 был пересмотрен, что упростило возбуждение уголовных дел за гомосексуальные действия и привело к резкому увеличению числа арестов и обвинительных приговоров. Пик преследований пришелся на годы, предшествовавшие Второй мировой войне, и распространился на аннексированные Германией территории, включая Австрию, Чехию и Эльзас-Лотарингию. Нацистский режим считал одной из своих целей полное искоренение любых проявлений гомосексуализма в Германии. Мужчин часто арестовывали по доносам, в ходе полицейских рейдов и на основании информации, полученной при допросах других гомосексуалистов. Арестованные считались виновными и подвергались жестоким допросам и пыткам с целью получения признательных показаний. В период с 1933 по 1945 год было арестовано около 100 000 мужчин по обвинению в гомосексуализме; примерно 50 000 из них были осуждены гражданскими судами, от 6400 до 7000 – военными судами (во времена национал-социализма), а число осужденных специальными судами остается неизвестным. Большинство из них отбывали наказание в обычных тюрьмах, а от 5000 до 6000 были заключены в концентрационные лагеря. Уровень смертности среди этих заключенных оценивается в 60 процентов, что выше, чем среди других групп заключенных. Некоторое количество мужчин было приговорено к смерти или убито в нацистских центрах эвтаназии. Преследование гомосексуалистов в нацистской Германии считается самым жестоким эпизодом в долгой истории дискриминации и насилия в отношении сексуальных меньшинств. После войны гомосексуалистов изначально не признавали жертвами нацизма, поскольку гомосексуализм оставался незаконным в государствах, последовавших за нацистской Германией. Лишь немногие жертвы решились рассказать о своем опыте. Преследование получило широкую огласку во время движения за права геев в 1970-х годах, и розовый треугольник был вновь использован в качестве символа ЛГБТ-сообщества.

Предыстория

Германия была родиной первого гомосексуального движения. Термин «гомосексуальный» был придуман немецким писателем Карлом Марией Кертбени; первые периодические издания, предназначенные для геев, лесбиянок и трансгендерных читателей, были опубликованы в Германии, а первая в мире организация по защите прав гомосексуалистов была основана в Берлине в 1897 году. В 1920-х годах гей-культура процветала в крупных городах Германии, особенно в Берлине. Политические компромиссы позволяли многим гомосексуалистам свободно жить в своей частной жизни и в специализированных субкультурных пространствах, при условии, что они не нарушают общественный порядок. Одна из теорий гласит, что приход нацистов к власти был вызван консервативной реакцией на предполагаемую аморальность, однако, по мнению историка Лори Мархофер, это не было существенным фактором. Пункт 175 немецкого уголовного кодекса, принятый после объединения Германии в 1871 году, криминализировал сексуальные действия между мужчинами. Верховный суд Германии постановил, что для вынесения обвинительного приговора требовалось доказательство совершения проникающего секса, как правило, анального, но иногда и орального; другие сексуальные действия не подлежали уголовному преследованию. Rechtsstaat ограничивал применение закона, поскольку аресты и предъявление обвинений происходили только при наличии конкретных доказательств. В результате, процент вынесения обвинительных приговоров был низким, и значительное число осужденных были приговорены к уплате штрафа, а не к тюремному заключению. Сроки, превышающие один год, были редкостью. В 1928 году нацистская партия негативно отреагировала на анкету, касающуюся их отношения к пункту 175, заявив: «Любой, кто даже помышляет о гомосексуальной любви, – наш враг». Нацистские политики регулярно выступали против гомосексуализма, утверждая, что это еврейский заговор с целью подорвать немецкий народ. В 1931 и 1932 годах социал-демократы обнародовали гомосексуальность Эрнста Рёма, видного нацистского политика, в попытке дискредитировать нацистов. Скандал с Рёмом способствовал распространению давней, но ложной идеи о том, что нацистской партией доминируют гомосексуалисты, что являлось повторяющейся темой в пропаганде левых в 1930-х годах. Нацистская партия временно терпела нескольких известных гомосексуалистов, включая Рёма, но никогда не принимала такую терпимость в качестве общего принципа и не меняла своего отношения к гомосексуализму. Нет никаких доказательств того, что гомосексуалисты были представлены в нацистской партии в большем количестве, чем следовало бы ожидать.

Нацистский захват власти и первоначальные репрессии (1933)

В середине 1932 года, после того как канцлер Франц фон Папен сверг прусское правительство, в Пруссии начались репрессии против гомосексуальных субкультур. Некоторые гомосексуальные бары и клубы в Берлине были закрыты после полицейских рейдов. В январе 1933 года нацистская партия пришла к власти; немедленно их реальные и мнимые враги стали объектом жестоких репрессий. 23 февраля того же года прусское министерство внутренних дел приказало берлинской полиции закрыть все оставшиеся заведения, обслуживающие "лиц, предающихся неестественным сексуальным практикам". Этот приказ распространился на другие части Германии. В Кёльне почти все гей-бары были вынуждены закрыться. В Ганновере все закрылись к концу года. В Гамбурге полиция преследовала как проституток, так и места встреч гомосексуалистов, включая главный железнодорожный вокзал, общественные туалеты и гей-бары, что привело к более чем шестикратному увеличению числа обвинительных заключений по статье 175 к 1934 году. Антигомосексуальные репрессии были направлены на то, чтобы угодить консервативным сторонникам нацистов, которые привели их к власти, а также социально консервативным избирателям. Как Ватикан, так и протестантские церкви приветствовали эти репрессии. Например, в октябре 1933 года епископ Мюнстера Клеменс Август Граф фон Гален одобрительно отозвался об усилиях нацистов по "искоренению" "открытой пропаганды безбожия и аморальности". В марте 1933 года нацистские власти начали конфисковывать печатные материалы на гомосексуальную тематику. Любые журналы, связанные с ЛГБТ, пережившие предыдущую цензуру, были закрыты, а их тиражи сожжены. Их издатели стали мишенью: дом Адольфа Брана был обыскан пять раз, и полиция украла все его фотографии, 6000 экземпляров журналов и множество книг. Компания Фридриха Радзувейта подверглась аналогичным рейдам. Во время прихода нацистов к власти немецкий еврейский правозащитник Магнус Хиршфельд находился за границей в лекционном туре Всемирной лиги сексуальной реформы. 6 мая военизированное крыло нацистов, СА, совершило набег на его Институт сексуальных исследований в координации с немецкими студентами. Библиотека института, насчитывавшая более 12 000 книг, была публично сожжена 10 мая на Опернплац, а его офисы, вместе с офисами Всемирной лиги сексуальной реформы, были разрушены. 8 июня организация по реформированию права, Научный гуманитарный комитет, проголосовала за самороспуск. В 1933 году многие гомосексуальные организации попытались уничтожить списки членов и другую информацию, которую нацисты могли использовать для преследования инакомыслящих. Бывшие активисты заключили соглашения о молчании, чтобы защитить других. Некоторые гомосексуалисты, включая Томаса и Клауса Маннов, ушли в изгнание. Швейцарский город Базель был особенно популярным местом для гомосексуалистов, бежавших из нацистской Германии. Другие гомосексуалисты, придерживающиеся более правых взглядов, в том числе Ханс Блюхер, который первоначально приветствовал приход нацистов к власти, остались в Германии. Некоторые вступили в СА, ошибочно полагая, что Рём защитит их. Наиболее заметные представители ЛГБТ-сообщества, включая проституток, трансвеститов и лидеров активистов, подверглись преследованиям, а известные места были закрыты. Однако повседневная жизнь обычных гомосексуалистов существенно не изменилась, и некоторые гей-бары в Гамбурге и небольших городах оставались открытыми. Некоторые мужчины смогли приспособиться к закрытиям, встречаясь с друзьями-геями в преимущественно гетеросексуальных заведениях. Большинство гомосексуалистов еще не боялись гестапо. Они верили, что смогут оставаться незамеченными до конца нацистского режима, который, как они полагали, наступит скоро. В первые годы нацистского правления число мужчин, приговоренных к тюремному заключению по статье 175, увеличилось с 464 в 1932 году до 575 в 1933 году и 635 в 1934 году. Не было систематического преследования отдельных гомосексуальных действий, и до 1935 года количество обвинительных приговоров оставалось ниже пикового значения в 1107 приговоров, зафиксированного в 1925 году.

Рехмовая чистка и расширение преследования (19341935)

После революции 1933 года Гитлер начал видеть в Рёме угрозу своей власти, а СА – обузой из-за их спонтанных актов насилия, которые подрывали желаемый имидж нацистов как партии закона и порядка. 30 июня 1934 года Рём и несколько других лидеров СА были внезапно арестованы и казнены. Это событие впоследствии было оправдано нацистской пропагандой, главным образом предполагаемой коррупцией и сговором с иностранными державами, а также гомосексуальностью Рёма и тем фактом, что одна из жертв чистки, Эдмунд Хайнс, якобы была арестована в постели с другим мужчиной. Генрих Гиммлер и Рейнхард Гейдрих, лидеры СС (соперники СА Рёма), поддержали чистку, чтобы утвердить свой контроль над нацистским полицейским государством. В конечном итоге Гиммлер, которого историк Николаус Вахсманн описывает как «одного из самых ярых гомофобов» в нацистском правительстве, стал командующим СС, Гестапо и системой концентрационных лагерей, что сделало его вторым по влиянию человеком в нацистской Германии. Чистка положила конец ощущению безопасности, которое многие немецкие гомосексуалисты все еще испытывали. Некоторые нацисты-гомосексуалы прекратили участие в партии, в то время как другие, сами бывшие исполнителями насилия против нацистских оппонентов, стали жертвами. Антигейские репрессии начались сразу после чистки, первоначально сосредоточившись на предполагаемых гомосексуальных группировках в партийной и государственной бюрократии. В октябре 1934 года Гейдрих приказал полиции всех крупных городов составить списки гомосексуалистов. В Берлине было создано отдельное подразделение Гестапо – Специальная комиссия по гомосексуальности. В конце 1934 года Гестапо нацелилось на Берлин и Мюнхен, совершив рейды на гей-бары и массовые аресты гомосексуалистов; большинство арестованных не были вовлечены в политику. Многие мужчины, обвиняемые в гомосексуальности, признавались в действиях, которые не подпадали под наказание по параграфу 175, ожидая освобождения; вместо этого с ними жестоко обращались и заключали в тюрьмы в Колумбийском доме, Лихтенбурге или концентрационном лагере Дахау. К началу 1935 года 80 процентов заключенных, содержащихся под стражей в концентрационных лагерях, находились там по обвинению в гомосексуальности. Чтобы осудить этих мужчин, было решено изменить уголовный кодекс. Почти ровно через год после убийства Рёма параграф 175 был изменен. Эти изменения требовали, особенно прокуроры и другие юристы. Новая версия закона наказывала все гомосексуальные действия, определяемые в широком смысле: «объективно, когда нарушается общественное чувство стыда, и субъективно, когда существует похотливое намерение возбудить любого из двух мужчин или третье лицо». По сути, преступлением стало смотреть на другого мужчину с желанием. Мужчин приговаривали за взаимную мастурбацию или просто за объятия, и даже в случаях, когда физического контакта не было. Согласно новому закону, все участники, как правило, считались одинаково виновными, в то время как по предыдущему закону различались «активные» и «пассивные» участники. Новый закон значительно упростил арест и осуждение гомосексуалистов, что привело к резкому увеличению числа обвинительных приговоров. В соответствии с новой статьей 175a закон также ввел более суровые наказания за мужскую проституцию, половые отношения с мужчиной младше 21 года или с учеником или работником. Изменение закона не было обнародовано из-за опасений распространения знаний о гомосексуальности. Большинство немцев не знали об изменении закона, и многие из тех, кто был арестован по новому закону, не осознавали, что совершают преступление. Закон также применялся ретроактивно.

Пик преследований (1936 - 1939)

С 1936 по 1939 год немецкая полиция уделяла гомосексуальности первоочередное внимание. В 1936 году Специальная комиссия по гомосексуальности в Берлине стала Центральным офисом Рейха по борьбе с гомосексуальностью и абортами, работая со Специальным бюро II S Гестапо. Новый офис организовал конференции и выпустил директивы для повышения эффективности преследования гомосексуалистов. В первые годы нацистского правления региональные различия в преследовании гомосексуалистов отражали довоенные тенденции в полицейском деле, но в 1936 году полиция начала общенациональную кампанию против мест встреч гомосексуалистов. Эта кампания была менее эффективной в сельской местности, чем в городах, где наблюдалось больше преследований. Если гестапо считало, что в определенном районе недостаточно возбуждено дел о гомосексуальности, они направляли специальный отряд для обучения и стимулирования местной криминальной полиции. В марте 1937 года Гиммлер приказал полицейским управлениям составлять списки подозреваемых в гомосексуальности лиц и обязывать их регистрировать смену адреса, а также осуществлять наблюдение за местами встреч, отелями и личными объявлениями в газетах, где могли встречаться гомосексуалисты. Ответственность за проведение кампании против гомосексуальности была возложена на полицию и суды, которым не были выделены дополнительные кадры или ресурсы, что создавало серьезные оперативные трудности. Помимо значительного увеличения числа уголовных дел, подлежащих рассмотрению, дела о гомосексуальности требовали больше времени и внимания из-за сложности доказывания частной жизни. Из-за трудностей в выявлении гомосексуалистов некоторые полицейские управления прибегали к вызову целых классов подростков и допросу их об их сексуальном опыте. Таким образом, удавалось увеличить количество обвинений в гомосексуальности; к 1939 году такие юношеские отношения стали основанием для 23,9% обвинений. Гиммлер одобрял такие методы, утверждая, что без них гомосексуальность распространилась бы бесконтрольно во всех мужских нацистских учреждениях. В период с 1937 по 1939 год было арестовано почти 95 000 мужчин за гомосексуальность – более 600 в неделю, что представляло собой значительные инвестиции со стороны нацистского полицейского государства. С 1936 по 1939 год почти 30 000 человек были осуждены по статье 175. В отличие от прошлого, этим мужчинам практически гарантировалось тюремное заключение. Сроки заключения увеличивались; многие мужчины были приговорены к годам тюрьмы. Прокуроры, судьи и другие участники дел все чаще ссылались на нацистскую идеологию, чтобы оправдать суровые наказания, перенимая риторику режима о "искоренении чумы гомосексуализма". Увеличилось использование концентрационных лагерей; после 1937 года те, кого считали соблазнителями, заключались в концентрационные лагеря.

Вторая мировая война

С 1939 по 1940 год число мужчин, осужденных в гражданских судах по статье 175, сократилось с 7614 до 3773. Больше мужчин подпадали под военную юрисдикцию, и с началом войны гомосексуализм перестал быть главным приоритетом полиции безопасности. В преддверии войны, в конце августа 1939 года, Гейдрих приказал Гестапо передать большинство дел о гомосексуализме в Криминальную полицию (Kripo), чтобы высвободить ресурсы для преследования оппозиционных групп. Неизвестно, сколько дел по статье 175 рассматривали специальные суды. По оценкам, 6400–7000 мужчин были осуждены военными судами (Militärgerichtsbarkeit) в период национал-социализма по статье 175. Военные считали гомосексуалистов хищниками, подрывающими мораль и сплоченность подразделений. До войны гомосексуалистам предлагали перевоспитание, а в случае неудачи их могли уволить и заключить в концентрационный лагерь на время обязательной военной службы. В условиях военных потребностей в живой силе считалось необходимым призывать всех доступных мужчин; также опасались, что отказ гомосексуалистам в военной службе может создать лазейку для уклонистов от призыва. Мужчины, считавшиеся сексуальными преступниками, включая гомосексуалистов, насильников и растлителей детей, могли служить в немецкой армии при условии готовности носить оружие и воздерживаться от сексуальных контактов во время службы. Известные гомосексуалисты и некоторые бывшие заключенные концлагерей призывались в армию. Даже кастрированные гомосексуалисты могли быть призваны на военную службу. Военные суды, как правило, были более снисходительны к случаям добровольного секса, чем гражданские суды, но более суровы в случаях, подпадающих под действие статьи 175a. Хотя военные суды руководствовались редакцией статьи 175 1935 года, они обычно выносили приговор только в случае попытки или совершения контакта с половыми органами другого мужчины. Более 90 процентов осужденных возвращались к военной службе. Несмотря на то, что врожденные гомосексуалисты считались опасными для армии, немецкие военные полагали, что большинство случаев гомосексуализма носят ситуативный характер. Молодым людям, часто рассматриваемым как жертвы гомосексуального соблазнения, и лицам, совершившим правонарушение впервые, оказывали снисхождение. В среднем солдаты, осужденные за гомосексуализм, приговаривались к одному году тюремного заключения, но отбывали лишь часть этого срока, после чего отправлялись на фронт. Срок отбывания наказания сокращался из-за растущего дефицита рабочей силы. В 1943 году Гиммлер, считавший, что военные недостаточно строго относятся к гомосексуализму, потребовал создать систему классификации, согласно которой "неисправимые" гомосексуальные преступники отправлялись бы в концентрационные лагеря. Военные стремились сохранить как можно больше мужчин под военной юрисдикцией, чтобы сохранить ценную рабочую силу, но сотрудничали с Гестапо, чтобы избавиться от нескольких человек, представлявших угрозу для армии. Начиная с 1944 года, некоторых гомосексуальных заключенных концлагерей насильно призывали в армию, что продолжалось до недели до безоговорочной капитуляции Германии. Этих мужчин обычно направляли в штрафные батальоны, особенно в бригаду Дирлевангера.

Присоединенные территории

Преследование гомосексуалистов распространилось на аннексированные территории, но не на остальную часть оккупированной Германией Европы; нацисты в основном не проявляли интереса к наказанию гомосексуалистов, не считавшихся этническими немцами. Уголовное преследование мужчин за гомосексуализм в Австрии почти удвоилось во время нацистского режима. Как обычные, так и специальные суды применяли жестокие наказания, включая смертную казнь. Немецкое право применялось в Судетской области после ее аннексии в конце 1938 года и, в отношении гомосексуалистов, имело обратную силу. В январе 1942 года немецкое законодательство было введено в Эльзасе-Лотарингии; гомосексуалисты там вскоре столкнулись с жесткими юридическими репрессиями, включая применение закона с обратной силой. В Протекторате Богемии и Моравии немецкое право применялось к этническим немцам, а старый австрийский уголовный кодекс, предусматривавший более мягкие наказания за мужскую гомосексуальность, – к не немцам. Чешские мужчины не депортировались в концентрационные лагеря исключительно за осуждение за гомосексуализм, но иногда депортировались в сочетании с другими причинами, такими как антинацистская деятельность. Хотя количество уголовных преследований резко возросло во время немецкой оккупации, полиция сосредоточила свои усилия на пресечении мужской проституции, а не на гомосексуальных отношениях между чехами. В 1945 году президент Чехословакии Эдвард Бенеш предоставил амнистию осужденным за гомосексуализм во время оккупации, хотя закон оставался в силе.

Нацистские взгляды на гомосексуальность

На нацистов повлияли более ранние идеи, объединявшие гомосексуализм, детское насилие и "соблазнение молодежи". До прихода нацистов к власти среди немцев было широко распространено убеждение, что гомосексуальность не врожденная, а может быть приобретена и распространена. Нацисты особенно опасались, что их чисто мужские организации, такие как Гитлерюгенд, СС и СА, не должны восприниматься как очаги гомосексуального "вербовки". Основываясь на теориях Карла Бонхоффера и Эмиля Крейпелина, нацисты считали, что гомосексуалисты соблазняют молодых людей и заражают их гомосексуальностью, навсегда меняя их сексуальную ориентацию. Риторика описывала гомосексуализм как заразную болезнь, но не в медицинском смысле. Скорее, гомосексуализм был болезнью Volkskörper (национального тела), метафорой для желаемого национального или расового сообщества (Volksgemeinschaft). Нацисты, особенно Гиммлер, придерживались конспирологических убеждений о гомосексуалистах, считая, что они более лояльны друг к другу, чем к нацистской партии и Германии. После чистки в Рёме он сказал сотрудникам гестапо, что они едва избежали захвата государства гомосексуалистами. В 1937 году в газете СС "Шварцкоп" (Das Schwarze Korps) вышла статья, в которой гомосексуалисты объявлялись "врагами государства", и объяснялось, что их необходимо искоренить, поскольку "они образуют государство внутри государства, тайную организацию, которая противоречит интересам народа". Газета утверждала, что лишь два процента тех, кто вступал в гомосексуальные отношения, были убежденными гомосексуалистами, а остальных можно было отвратить от гомосексуализма. Считалось, что сорок тысяч гомосексуалистов способны "отравить" два миллиона мужчин, если оставить их на свободе. Гомосексуальные мужчины также считались уклоняющимися от своего долга по восстановлению численности немецкой нации после Первой мировой войны и рождению сыновей, которых можно было бы призвать в армию для участия в запланированных Гитлером войнах агрессии. 18 февраля 1937 года Гиммлер произнес речь о гомосексуальности в Бад-Тёльце, основанную на книге 1927 года "Эротизм и раса" Гервига Хартнера, в которой утверждалось, что гомосексуализм – это еврейский заговор против Германии. По мнению Гиммлера, гомосексуализм мог привести к гибели Германии и вызвать депопуляцию, сократив число мужчин, доступных для воспроизводства. Нацисты проводили различие между врожденными гомосексуалистами, которые должны были быть заключены в тюрьму пожизненно, и теми, кто вступал в гомосексуальные отношения, но считался излечимым после непродолжительного пребывания в концентрационном лагере или прохождения психиатрического лечения. Разграничение между этими категориями было сложной задачей, которая беспокоила нацистов, особенно после того, как в СС, предположительно расово чистой организации, было выявлено множество случаев гомосексуализма. Совершение однократного гомосексуального акта, особенно в состоянии алкогольного опьянения, не всегда считалось доказательством гомосексуальной склонности. Институт Гёринга предлагал лечение гомосексуалистам, направленным Гитлерюгендом и другими нацистскими организациями; к 1938 году институт заявил, что изменил сексуальную ориентацию у 341 из 510 пациентов, а к 1944 году – что избавил от гомосексуализма более 500 мужчин. Институт также вмешивался, чтобы смягчить приговоры в некоторых случаях. Обратной стороной преследования гомосексуализма нацистами стало поощрение гетеросексуальных отношений, включая внебрачные связи, среди расово ценных людей. После 1934 года гомофобия стала регулярной темой в нацистской пропаганде, и большинство немцев сталкивались с этой пропагандой. Хотя одной из целей нацистского режима было искоренение всех проявлений гомосексуализма в Германии, не существовало нацистской политики по уничтожению всех гомосексуалистов, подобно "окончательному решению" в отношении евреев.

Опознание и арест

Гомосексуалистов было сложнее выявлять и задерживать, чем другие группы, преследуемые нацистами. Полиции были даны подробные инструкции по обнаружению гомосексуалистов: им предписывалось обращать внимание на броских мужчин, тех, кто избегал общения с женщинами или был замечен идущим рука об руку с другими мужчинами, а также на тех, кто снимал двухместный номер в отеле. Парикмахеры, работники бань, портье гостиниц, носильщики на железнодорожных вокзалах и другие были попрошены сообщать о подозрительном поведении. Усложняли усилия нацистов то, что многие гомосексуальные мужчины не соответствовали этим стереотипам, а многие женоподобные мужчины не были гомосексуалистами. По одной оценке, тридцать пять процентов арестов гомосексуалистов были результатом доносов. Мужчин выдавали соседи, родственники, коллеги, студенты, служащие или даже бывшие возлюбленные, стремившиеся свести счеты, прохожие, случайно услышавшие подозрительные разговоры, а также члены гитлерюгенда и другие сторонники нацистов, добровольно взявшие на себя роль моральной полиции. Государственные служащие, работавшие в органах опеки и на железнодорожных станциях, нацистские функционеры из Германского трудового фронта (DAF), СА, СС и гитлерюгенд сообщали о случаях властям. Непропорционально большое количество доносов касалось насилия над детьми или "испорченности молодежи", поскольку была пострадавшая сторона, способная подать жалобу. Некоторые мужчин ложно обвиняли в гомосексуализме. Метод "снежного кома" заключался в аресте одного человека, допросе и обыске его вещей для выявления дополнительных подозреваемых; этот метод привел к тридцати процентам арестов. За некоторыми мужчинами наблюдали до ареста или временно освобождали в надежде, что они приведут полицию к другим подозреваемым. Некоторым показывали фотоальбомы с изображениями других подозреваемых гомосексуалистов; мужчины-проституты часто соглашались опознавать других гомосексуалистов таким образом. Еще десять процентов жертв были арестованы в ходе полицейских рейдов, которые часто проводились в парках, общественных туалетах и местах, посещаемых мужчинами-проститутками. В Гамбурге полиция следила за ресторанами, обслуживающими смешанную гетеросексуальную и гомосексуальную клиентуру, а также за наиболее посещаемыми общественными туалетами. Также использовалась практика провокации, чтобы поймать гомосексуалистов. Обвинения в гомосексуализме иногда предъявлялись невиновным людям. Нацистский министр пропаганды Йозеф Геббельс заметил: "Когда Гиммлер хочет избавиться от кого-то, он просто применяет к нему §175". Около 250 католических священнослужителей были вовлечены в процессы, связанные с вопросами морали (Sittlichkeitsprozesse) против членов ордена и священников в период национал-социализма в середине 1930-х годов. Многие обвинения, включая сексуальное насилие над несовершеннолетними и добровольные гомосексуальные отношения, были правдивы, но другие, вероятно, были сфабрикованы. Судебные процессы оказались малоэффективными в достижении своей заявленной цели – дискредитации католической церкви. Католические власти колебались между осуждением виновных и сокрытием скандала.

Региональная и классовая таргетинг

Активная полицейская тактика применялась преимущественно в крупных городах; в сельской местности полиция полагалась на доносы. Различие в полицейской стратегии, а также, вероятно, повышенная представленность и большая заметность гомосексуалов в городах, привели к существенным различиям в показателях осуждения в разных регионах Германии. В Баварии и Мекленбурге количество осуждений было ниже среднего по стране, в то время как в Рейнской провинции, Гамбурге и Берлине – выше среднего. В городах число дел было больше, чем в сельской местности. В связи с опорой на доносы в сельской местности, непропорционально большое количество дел касалось насилия над детьми или "соблазнения несовершеннолетних". Молодые мужчины и представители рабочего класса, которые могли быть менее способны избежать преследования властей, были чрезмерно представлены среди арестованных и привлеченных к ответственности. Половина подозреваемых были мужчинами из рабочего класса, еще треть – из низшего среднего класса. В Австрии, где гомосексуалисты из рабочего класса традиционно подвергались криминализации, аресты распространились и на представителей среднего класса, однако для наказания мужчины из высших слоев общества за гомосексуализм требовалось более тяжкое преступление. Первыми, на кого обрушились нацисты до чистки в Рёме, были также евреи и левые политические активисты. Значительное число преследуемых за гомосексуализм подвергались преследованиям и по другим причинам, например, из-за того, что они были ромами, инвалидами, занимались проституцией, обвинялись в других преступлениях, являлись политическими оппонентами нацистов или дезертирами.

Допрос и суд

После ареста человека он считался виновным, особенно если в его прошлом были гомосексуальные действия или предыдущий судимый срок. Полиция сообщала его семье о причине ареста. В случае осуждения жертве грозил полный крах жизни, часто включавший потерю дома и работы, исключение из профессиональных организаций, лишение наград и ученых степеней. Жестокие допросы были направлены на то, чтобы добиться признания в тех действиях, в виновности которых его считала полиция. В некоторых случаях для получения признательных показаний было достаточно суровых условий камер временного содержания. Другие подозреваемые ломались под натиском "криков, ругательств, угроз и нескончаемых вопросов", а некоторых избивали. Некоторые мужчины неделями содержались под стражей, ожидая допроса, и в результате переживали психические срывы. Отдельных мужчин отправляли в концентрационные лагеря под охраной, чтобы вынудить их к признанию или заключить под стражу при недостаточности доказательств для вынесения приговора. Полиция сообщала подозреваемым, что признание повлечет за собой более мягкое наказание, а отказ – неопределенный срок заключения в концентрационном лагере. Как гестапо, так и крипо преследовали гомосексуалистов, и это соперничество, возможно, подтолкнуло последних к применению более жестоких тактик, чем у гестапо. Пытки регулярно использовались для получения признательных показаний, а применение "усиленных допросов" (verschärfte Vernehmung) было явно одобрено Йозефом Майзингером, главой Рейхсцентрального управления по борьбе с гомосексуализмом и абортами. После 1936 года дела рассматривались быстрее, и обвиняемые редко имели возможность воспользоваться юридической защитой. Большинство уже признавались виновными, что гарантировало обвинительный приговор. Неизвестное число мужчин, признанных недееспособными для участия в судебном процессе, были помещены в психиатрические больницы.

Тюрьмы

Большинство мужчин, преследуемых за гомосексуализм, были осуждены в гражданской судебной системе и заключены в тюрьму. В Германии долгое время практиковалось изолировать гомосексуальных заключенных в отдельных камерах, но из-за резкого увеличения числа арестов это оказалось невозможным. Кроме того, экономическая эксплуатация труда заключенных привела к тому, что многие содержались в трудовых лагерях и размещались в бараках. В то время как одни чиновники строили крошечные одноместные камеры, чтобы изолировать гомосексуальных заключенных, другие распределяли их по общей тюремной популяции и поощряли "жестокую гомофобию" с целью их изоляции. Гомосексуальные заключенные не были обязаны носить опознавательные знаки, но их можно было узнать по красной подчеркивающей строке на бейджах. До 1933 года сексуальные отношения в тюрьме были распространены, но их предотвращение и наказание стали гораздо более важными при нацистском режиме. Любой заключенный, пытавшийся установить однополые отношения, даже если это не приводило к физическому контакту, мог рассчитывать на суровое наказание. Начальники тюрем использовали осведомителей среди заключенных для пресечения однополой активности. Однако, несмотря на дискриминацию, гомосексуальным заключенным в тюрьмах было значительно лучше, чем в концентрационных лагерях.

Кастрация

В июне 1935 года в закон о стерилизации (Sterilisationsgesetze) были внесены поправки, позволяющие отдельным осужденным преступникам "добровольно" подвергаться стерилизации с целью устранения их "вырожденного полового влечения". В период нацистского режима рассматривалась возможность распространения политики принудительной кастрации, ранее применяемой к педофилам и другим лицам, совершившим сексуальные преступления, на гомосексуалистов, однако соответствующий закон так и не был принят. В 1943 году глава Гестапо Эрнст Кальтенбруннер выступал с инициативой принятия закона о принудительной кастрации гомосексуалистов и лиц, совершивших сексуальные преступления, но впоследствии отозвал свое предложение, полагая, что Гестапо способно обеспечить проведение кастраций по своему усмотрению. Несмотря на сохранение видимости добровольности кастрации, некоторые гомосексуалисты подвергались серьезному давлению и принуждению, включая угрозу заключения в концентрационный лагерь, чтобы согласиться на эту процедуру. По оценкам, таким образом были кастрированы от 400 до 800 мужчин и мальчиков, некоторые из которых были в возрасте всего 16 лет.

Концлагеря

В отличие от системы наказания, заключенные в концентрационных лагерях содержались под неопределенным заключением, находясь во власти СС и гестапо. Применение концентрационных лагерей к гомосексуалистам началось в 1934 и 1935 годах; изначально это рассматривалось как временная мера перевоспитания. В мае 1935 года прусская полиция задержала 513 обвиняемых в гомосексуализме, взяв их под охрану. Гиммлер не считал, что ограниченный тюремный срок достаточен для искоренения гомосексуализма. После 1939 года практиковалось направление мужчин, осужденных за неоднократные гомосексуальные акты, в концентрационный лагерь после отбытия тюремного заключения. 12 июля 1940 года Главное управление имперской безопасности официально оформило эту политику, постановив: "Впредь все гомосексуалисты, совратившие более одного партнера, после освобождения из тюрьмы должны быть взяты под превентивный арест полицией". Согласно исследованиям, проведенным в некоторых регионах Германии, негативное отношение к гомосексуализму как таковому, как правило, не приводило к заключению в концентрационный лагерь, который в основном предназначался для тех, кого считали "испортителями молодежи", или для лиц, осужденных за мужскую проституцию или растление несовершеннолетних. В других случаях мужчины, осужденные за гомосексуализм в сочетании с другими преступлениями или политической оппозицией, могли быть переведены в концентрационный лагерь. Историк Клейтон Уиснант утверждает, что заключенные-гомосексуалисты в концентрационных лагерях "испытывали одни из самых ужасных условий, которые когда-либо приходилось выносить людям". В лагерях довоенного периода еврейские и гомосексуальные заключенные находились на самом дне иерархии, при этом гомосексуальные евреи были в наихудшем положении. Наряду с евреями гомосексуалистов часто назначали на отдельные, особенно тяжелые и грязные работы, и они подвергались более суровым условиям, чем остальные заключенные. Гомосексуальные заключенные редко получали поддержку от других заключенных, даже от евреев, из-за широко распространенной гомофобии. Выживание в лагерях часто требовало либо налаживания социальных связей с другими заключенными, либо продвижения по службе. Гомосексуалисты были в невыгодном положении в обоих этих аспектах; некоторые молодые и привлекательные мужчины могли получить преимущества благодаря сексуальным отношениям с капо (тюремным служащим) или охранником СС. После 1942 года условия улучшились из-за потребности в принудительном труде, и некоторые гомосексуальные заключенные были повышены в должности в связи с притоком негерманских заключенных, не имевших права на должности капо. В концентрационных лагерях было заключено около 5000–6000 гомосексуальных мужчин. Социолог Рудигер Лаутманн изучил 2542 известных случая гомосексуальных заключенных в концентрационных лагерях и установил, что уровень смертности среди них составил 60 процентов, по сравнению с 42 процентами среди политических заключенных и 35 процентами среди Свидетелей Иеговы. При предполагаемом уровне смертности от 53 до 60 процентов, в лагерях погибло не менее 3100–3600 человек. Охранники СС убивали гомосексуальных заключенных из жестокости или во время садистских игр, маскируя смерть под естественные причины. В таких лагерях, как Маутхаузен и Флоссенбург, гомосексуальных заключенных систематически загоняли до смерти работой. В середине 1942 года почти все гомосексуальные заключенные в Заксенхаузене (по крайней мере, двести) были казнены. В Равенсбрюке в то же время погибло много гомосексуальных заключенных. Шансы на выживание зависели от того, в каком лагере находился заключенный; Нойенгамме считался менее суровым для гомосексуальных заключенных, чем Бухенвальд, Дахау или Заксенхаузен. Первоначально гомосексуалистов отличали от других заключенных нашивкой с заглавной буквой "А", которая использовалась в Лихтенберге. Стандартизированные нашивки нацистских концентрационных лагерей, включавшие розовый треугольник для гомосексуальных заключенных, были введены в 1938 году. Гомосексуальные заключенные были предпочтительной целью для нацистских медицинских экспериментов в последние годы нацистского режима. Наиболее известными экспериментами с участием гомосексуальных мужчин были попытки эндокринолога Карла Вернета изменить сексуальную ориентацию заключенных путем имплантации гранул, высвобождающих тестостерон. Гомосексуальным и еврейским заключенным также проводили экспериментальное лечение тифа в Бухенвальде, фосфорных ожогов в Заксенхаузене, и использовали их для испытания опиатов и первитина.

Смертная казнь

В своей речи в 1937 году Гиммлер утверждал, что мужчин СС, отбывших наказание за гомосексуализм, следует перевести в концентрационный лагерь и "расстреливать при попытке к бегству". Эта политика так и не была реализована, хотя между 1937 и 1940 годами несколько смертных приговоров в отношении членов СС за гомосексуальные действия были вынесены. В речи 18 августа 1941 года Гитлер заявил, что гомосексуализм в гитлерюгенде должен караться смертью. Узнав об этом высказывании, Гиммлер разработал указ, предписывающий смертную казнь любому члену СС или полиции, признанному виновным в совершении гомосексуального акта. Гитлер, опасаясь, что указ может спровоцировать левую пропаганду о распространенности гомосексуализма в Германии, подписал его 15 ноября 1941 года с условием сохранения тайны. После подписания указа было вынесено лишь несколько смертных приговоров. Гиммлер часто заменял смертный приговор на другое наказание, особенно если считал, что обвиняемый не является убежденным гомосексуалистом. Многие из тех, чьи приговоры были смягчены, отправлялись служить в бригаду Дирлевангера, где большинство из них погибли. После конца 1943 года, в связи с военными потерями, политикой стало направление осужденных за гомосексуализм членов СС в действующую армию. Закон 1933 года о рецидивистах допускал казнь после третьего обвинительного приговора. 4 сентября 1941 года был принят новый закон, разрешавший казнь опасных сексуальных преступников и рецидивистов, когда "защита народной общины или необходимость справедливого возмещения ущерба этого требуют". Этот закон позволял властям выносить смертные приговоры гомосексуалистам и, как известно, был применен в четырех случаях в Австрии. В 1943 году Вильгельм Кейтель санкционировал смертную казнь немецких солдат, осужденных за гомосексуализм в "особо тяжких случаях". Известно лишь о нескольких подобных казнях, в основном в сочетании с другими обвинениями, в особенности с дезертирством. Некоторые гомосексуалисты были казнены в нацистских центрах эвтаназии, таких как Бернбург и Мезериц-Обравальде. Сложно оценить количество гомосексуалистов, непосредственно убитых в нацистскую эпоху.

Продолжение существования

По оценкам историка Александра Зинна (Historiker), во времена нацизма около четверти немецких гомосексуалистов были подвергнуты расследованию, и до одной десятой из них были заключены в тюрьму. По словам Зинна, этот показатель свидетельствует об отсутствии широкого осуждения гомосексуальности в немецком обществе; доносы о добровольных гомосексуальных отношениях были менее распространены. Зинн отмечает, что, хотя все гомосексуалисты в нацистской Германии страдали от косвенных последствий криминализации, их жизнь нельзя сводить лишь к страху ареста, и они сохранили определенную степень личной свободы. Еще до 1933 года многие гомосексуальные мужчины вступали в брак с женщинами, а приход нацистов к власти стал дополнительным стимулом, хотя такие браки обычно были несчастливыми. Гомосексуальные желания никуда не исчезали; некоторые мужчины искали гомосексуальных контактов вне брака, рискуя разоблачением со стороны недовольной жены. Некоторые организовывали так называемые «лавандовые браки» с лесбиянками, с которыми были знакомы до 1933 года. Несмотря на то, что почти все гомосексуалисты старались избегать внимания властей, мужчины продолжали находить сексуальных партнеров в берлинских банях Кройцберга и кинотеатрах на Мюнцштрассе, а также во время встреч на Александрплац и Фридрихштрассе. Многие страдали от разрушенных отношений, одиночества или потери самоуважения. Значительное число гомосексуальных и бисексуальных мужчин, включая 25 процентов преследуемых в Гамбурге, совершили самоубийство. По мнению историка де, гомосексуалисты, избежавшие преследований, «были добровольными подданными и бенефициарами нацистского государства, как и другие немецкие мужчины и женщины». Вероятность преследования была ниже для тех, кто подавлял свою сексуальную жизнь или служил высшим целям нацизма. Некоторые немецкие гомосексуалисты вступили в нацистскую партию или воевали за Германию во время Второй мировой войны. Война и военная служба предоставляли возможность для сексуальных контактов с другими мужчинами, как гражданскими, так и военнослужащими. Также существовали возможности для неконсенсуального секса с другими солдатами, подчиненными, жителями оккупированных стран и заключенными. Оба вида сексуальных контактов могли иметь место у мужчин, не идентифицирующих себя как гомосексуалов. В последние годы войны в разрушенных городах увеличилось число возможностей для сексуальных встреч. В октябре 1937 года Гиммлер приказал, чтобы актеры и художники задерживались за гомосексуальные действия только с его разрешения, если их не заставали на месте преступления.

Последствия

Преследование гомосексуалистов в нацистской Германии считается самым тяжелым эпизодом в более длительной истории дискриминации и насилия в отношении гомосексуалистов; никогда ранее и впоследствии столь большое количество гомосексуалистов не было приговорено к тюремному заключению за столь короткий период времени, даже если не учитывать заключение в концентрационные лагеря. По оценкам, было арестовано 100 000 мужчин, и половина из них провела время в тюрьме. Послевоенное отношение к гомосексуальности было сформировано нацистской пропагандой, которая связывала гомосексуальность с преступностью и медицинскими заболеваниями. Поскольку различные страны-союзники считали гомосексуализм преступлением, те заключенные, которые не завершили отбывание наказания по статье 175, должны были продолжить его отбывать, а те, кто никогда не был осужден или уже полностью отбыл срок, были освобождены. Аресты и тюремное заключение мужчин за добровольные гомосексуальные акты оставались обычным явлением в Западной Германии и Австрии вплоть до 1960-х годов; в период с 1945 по 1969 год Западная Германия осудила около 50 000 мужчин – столько же, сколько нацисты осудили за время своего двенадцатилетнего правления. Версия статьи 175 1935 года – один из немногих законов нацистской эпохи, который оставался в силе и без изменений в Западной Германии – была подтверждена Федеральным конституционным судом в 1957 году и оставалась в силе до 1969 года, когда гомосексуальность была частично декриминализирована. В 1962 году историк Ханс Йоахим Шопс заметил: «Для гомосексуалистов Третий Рейх еще не закончился». Хотя это утверждение не было полностью точным, оно отражало мнение многих гомосексуалистов в Западной Германии. В Восточной Германии гомосексуализм редко преследовался после 1957 года и был декриминализирован в 1968 году; число осуждений там было значительно меньше. Декриминализация не привела к широкому социальному признанию, и статья 175 была отменена только в 1994 году.

Признание жертвой национал-социализма

Гомосексуалисты, заключенные в концентрационных лагерях, не признавались жертвами национал-социализма. Как и среди заключенных в концентрационных лагерях существовала иерархия, так и среди выживших. Репарации и государственные пенсии, доступные другим группам, были отказаны геям, которых по-прежнему классифицировали как преступников. Политические заключенные и преследуемые евреи могли быть лишены статуса жертвы, если обнаруживалось, что они являются гомосексуалистами. В 1950-х годах Рудольф Климмер безуспешно обращался к правительству Восточной Германии с просьбой признать гомосексуалистов жертвами нацизма и предоставить им компенсацию наравне с другими жертвами. В Западной Германии в 1970-х годах активисты выдвигали аналогичные требования, но они были отклонены. В 1985 году нацистские преследования гомосексуалистов были официально признаны впервые в речи, произнесенной президентом Западной Германии Рихардом фон Вайцзеккером к 40-летию окончания войны в Европе и национал-социалистического режима. В 2002 году Германия отменила судебные решения, вынесенные в эпоху нацизма по параграфу 175, а в 2017 году жертвам была предложена компенсация. Отмена приговоров и предоставление компенсаций в 2017 году распространились на мужчин, осужденных после 1945 года, что является единственным случаем, когда немецкое государство предложило репарации за действия, не считающиеся "типичной нацистской несправедливостью", которые были бы невозможны в демократическом государстве.

Наследие

До 1970 года упоминания о преследовании гомосексуалистов были крайне редки. Это изменилось после Стоунволлских беспорядков и частичной декриминализации гомосексуализма в Германии, что положило начало эпохе гей-освобождения. Память о нацистском преследовании гомосексуалистов привлекла внимание ЛГБТ-сообщества в 1970-х годах по мере развития крупных движений за права ЛГБТ. Осознание гомосексуалов как отдельной категории жертв нацизма зародилось в Соединенных Штатах и впоследствии было воспринято немецкими гомосексуальными активистами. Термин «гомокост» возник вскоре после появления термина «Холокост»; активисты заявляли о 250 000 погибших, однако исторические исследования быстро опровергли эту цифру. Пьеса Мартина Шермана «Бент» (1979) привлекла дополнительное внимание к нацистскому преследованию гомосексуалистов в англоязычных странах. Розовый треугольник стал одним из наиболее заметных символов гей-освобождения в Соединенных Штатах. Активисты используют этот символ, чтобы связать нацистское преследование с современной дискриминацией и насилием в отношении ЛГБТ-людей и мобилизовать оппозицию против них. Практика возложения мемориальных венков в концентрационных лагерях в память о жертвах-гомосексуалах началась в 1970-х годах. Постоянные мемориалы были установлены в нескольких концлагерях, включая Маутхаузен (1984), Саксенхаузен (1992), Дахау (1995) и Бухенвальд (2002). Эта мемориализация столкнулась с сильным сопротивлением со стороны устоявшихся объединений выживших. Мемориалы также были воздвигнуты в ряде немецких городов, таких как Франкфурт (1994), Кельн (1995), Берлин (2008) и Любек (2016). Мемориалы, посвященные нацистскому преследованию гомосексуалистов, были установлены также в Амстердаме, Болонье, Турине, Барселоне, Сан-Франциско, Нью-Йорке, Монтевидео, Сиднее и Тель-Авиве. Сотни «Столперштейнов» были установлены в память о конкретных жертвах нацистского преследования гомосексуалов. В Соединенных Штатах акцент делался меньше на мемориализации и больше на прямых сравнениях между еврейским Холокостом и преследованием гомосексуалистов. Немецкие гей-активисты, как правило, видели тесную параллель с нацистским преследованием коммунистов и социалистов. Исторические источники, подтверждающие преследование гомосексуалистов нацистами, немногочисленны. Большинство гомосексуалистов, особенно избежавших ареста, не рассказывали о своем опыте. Нацисты уничтожили значительное количество документов, включая архив Центрального управления Рейха по борьбе с гомосексуализмом и абортами. Сохранившиеся источники в основном представлены полицейскими и судебными протоколами. В 1972 году выживший в концентрационном лагере Йозеф Кохаут опубликовал свои мемуары «Мужчины с розовым треугольником», которые являются одним из немногих свидетельств заключенного с розовым треугольником. Первые исторические исследования появились в конце 1970-х годов.