Договор Хункар-Искелеси: Российско-османский союз 1833 года.

Введение

Договор между Османской и Российской империями 1833 годаДоговор Хункара Искелеси (ранее часто писался как Ункиар-Скелеси и переводится как Договор "Королевской пристани" или "Султанской пристани") был подписан между Российской и Османской империями 8 июля 1833 года, после оказанной Россией военной помощи против Мехмеда Али в том же году. Договор установил союз между двумя державами, а также гарантировал, что Османская империя закроет пролив Дарданеллы для военных кораблей иностранных государств по требованию России. Договор имел серьезные последствия для внешней политики Османской империи, особенно в отношениях с Великобританией и Ирландией, поскольку его условия вызвали обеспокоенность других великих держав Европы.

Предыстория

Мехмед Али, формально лишь вассал Османской империи, стремился усилить свою личную власть и установить контроль над Палестиной, Сирией и Аравией. Чтобы оправдать нападение на своего сюзерена, он использовал предлог личного конфликта с пашой Акко.

Египетское наступление

В конце 1831 года он направил свою недавно реформированную армию в Сирию под командованием своего сына Ибрагима-паши, что привело к Египетско-османской войне (1831–1833 гг.) против османского султана Махмуда II. Войска Ибрагима быстро захватили Газу и Иерусалим, успешно осадили Акку, а затем двинулись к Алеппо и Дамаску, “одерживая последовательные победы над новыми войсками Махмуда, которые еще не могли сравниться с таким опытным противником”; к 18 июня 1832 года Ибрагиму удалось установить контроль над всей Сирией. Египетская армия на время остановилась, пока Мехмед Али пытался вести переговоры с султаном. Однако, когда стало очевидно, что дипломатия провалилась, Ибрагим повел свои войска в саму Анатолию, где он объединил противников султана и захватил город Конья 21 ноября. Махмуд II отправил большую армию, чтобы остановить египетское наступление, но она была разгромлена в битве при Конье 21 декабря, и “одним ударом [открылся] путь к полному завоеванию Анатолии”. Ибрагим продолжал наступление, пока не подошел на расстояние удара до Стамбула, столицы Османской империи.

Отклик

Паника охватила императорскую столицу, поскольку египетская армия приближалась к центру османской власти. Махмуд II срочно обратился с просьбами о помощи к Великобритании и Франции, но получил отказ из-за внутренних проблем и вовлеченности обеих стран в урегулирование ситуации после недавней Бельгийской революции. Лорд Кинросс утверждает, что у султана не осталось иного выбора, кроме как обратиться за помощью к своему бывшему врагу – России. По словам Бейли, ответ царя был настолько быстрым и благоприятным, что Махмуд II сначала засомневался, опасаясь ловушки. Однако султан был готов принять любую помощь и согласился на российское предложение. Царь немедленно направил внушительный контингент войск для блокирования возможного египетского наступления на Стамбул. Точное количество отправленных войск неизвестно: лорд Кинросс называет цифру около 18 000 человек, а Бейли предполагает, что их могло быть более 40 000. Независимо от точной численности русской армии, она оказалась достаточно сильной, чтобы побудить Ибрагима начать переговоры с султаном, вместо того чтобы рисковать сражением с русскими. Таким образом, одного лишь присутствия русских войск оказалось достаточно, чтобы остановить египетское наступление.

Европейская реакция

Присутствие русских войск вблизи столицы Османской империи также вызывало серьезную обеспокоенность у Великобритании и Франции. Осознание этой потенциальной угрозы побудило обе страны к действиям. Лорд Палмерстон, британский министр иностранных дел, возглавил эти усилия и оказал сильное дипломатическое давление на султана, требуя вывода русских войск в обмен на уступки Мехмеду Али и англо-французские гарантии против его дальнейших вторжений. Однако дипломатия была не единственным средством, поскольку и британцы, и французы направили свои флоты к Дарданеллам. Это позволило одновременно склонить султана к принятию их жестких условий, а также оказать давление на русских и сдержать их от дальнейших военных действий.

Последствия конфликта и вмешательства

В конце концов султан подчинился, что привело к Кутахийскому соглашению в мае 1833 года, официально предоставившему Мехмеду Али контроль над Сирией, Аданой, Триполи, Критом и Египтом, хотя эти владения не были гарантированы в качестве наследственных после его смерти. Как только этот мир был установлен, русские приступили к выводу своих войск с территории Османской империи. Казалось, дело шло к разумному завершению, но вскоре после полного вывода русских войск британское правительство узнало, что за два дня до завершения эвакуации султан Махмуд II подписал договор Хункар-Искелеси с царем Николаем I. Это открытие обеспокоило британских лидеров, поскольку свидетельствовало об огромном влиянии России на Османскую империю и ее внутренние дела.

Договор

Договор, заключенный в сжатые сроки и подписанный 8 июля 1833 года, представлял собой в основном оборонительный союз между Россией и Османской империей, первоначально рассчитанный на восемь лет, и предусматривал обязательства сторон консультироваться по вопросам безопасности. Это существенно сблизило обе империи и, казалось, открывало России возможности для будущих военных интервенций в Османской империи, фактически превращая ее в протекторат Российского государства. Хотя данная часть договора сама по себе имела важное значение, наиболее существенной была его секретная статья.

Секретная статья

В этой статье предлагалась альтернатива османской военной поддержке, предусмотренной условиями договора: вместо отправки войск и вооружений для поддержки своих российских союзников, османы должны были закрыть Дарданеллы для всех иностранных военных кораблей по требованию России. Ниже приводится полный текст секретной статьи:

«В силу одного из пунктов статьи I Патентного договора об оборонительном союзе, заключенного между Императорским двором России и Высокой Портой, обе Высокие Договаривающиеся Стороны обязаны оказывать друг другу взаимную существенную помощь и наиболее действенную поддержку для безопасности своих владений. Однако, Его Величество Император Всероссийский, стремясь избавить Высокую Османскую Порту от расходов и неудобств, которые могли бы возникнуть при оказании такой существенной помощи, не будет требовать ее, если обстоятельства поставят Высокую Порту в обязанность ее предоставить. Высокая Порта, вместо помощи, которую она обязана оказать в случае необходимости в соответствии с принципом взаимности Патентного договора, ограничивает свои действия в пользу Императорского двора России закрытием пролива Дарданеллы, то есть не допускает в него под каким бы то ни было предлогом ни одного иностранного военного судна».

Интерпретация секретной статьи

Эта статья была весьма спорной, и ее истинное значение до сих пор остается предметом дискуссий. Существуют разногласия относительно того, какими именно были бы условия закрытия Дарданелл. Некоторые интерпретируют отсутствие какого-либо конкретного упоминания о российских военных кораблях как свидетельство того, что их корабли не были включены в список судов, которым запрещен проход через Дарданеллы. Другие указывают на то, что именно это отсутствие каких-либо специальных положений относительно российских военных кораблей говорит о том, что договор не предоставлял им никаких особых прав. Также ведутся споры о значении фразы «в случае необходимости». Одни полагают, что это относилось только к периоду, когда Россия находилась в состоянии войны, в то время как другие интерпретируют это как означающее, что Дарданеллы должны быть закрыты для иностранных военных кораблей постоянно. Эти спекуляции начались, когда британцы узнали о полном содержании договора. Тайная статья была официально доведена до сведения британского правительства только 16 января 1834 года, однако они были осведомлены о ней за несколько месяцев до этого. Британцы истолковали договор и его секретную оговорку как потенциально оказывающие значительное влияние на их отношения с Россией, Османской империей и сложившийся баланс сил. Хейл утверждает, что лорд Палмерстон был побужден к действиям, поскольку ошибочно полагал, что секретная статья договора предоставляет российским военным кораблям свободный проход через проливы. Кроме того, Палмерстон и остальное британское правительство считали, что, хотя немедленные выгоды от договора были незначительными, «потенциальная выгода для России» была очень велика, поскольку, «привыкая Порту к положению вассала», Россия «подготовила почву для повторения экспедиции 1833 года». Они опасались, что этот потенциал для будущего российского вмешательства в Османскую империю угрожает британским связям с Индией и торговле на Ближнем Востоке в целом, хотя, как выразился Бейли, «непосредственной заботой министра иностранных дел, тем не менее, была проблема проливов». Эта интерпретация договора должна была определять британскую внешнюю политику в отношении Османской империи на протяжении десятилетий.

This article was highly controversial and its true meaning is still a matter of debate. There is disagreement over what exactly the terms of the closing of the Dardanelles would be. Some interpret the lack of any specific mention of Russian warships to mean that their ships were not included with those to be barred passage through the Dardanelles. Others point out that this same lack of any specific provision for Russian warships indicates that the treaty did not grant them any special rights. There is also debate over what is meant by the phrase “in case of need.” Some believe this meant only while Russia was at war, while others interpreted it to mean that the Dardanelles would be closed to foreign warships at all times. These speculations began when the British discovered the full scope of the treaty. The secret article was not officially communicated to the British government until January 16, 1834, but they were aware of it several months before that point. The British interpreted the treaty and its secret clause to have a potentially great impact on their relations with Russia, the Ottoman Empire, and the established balance of power. Hale argues that Lord Palmerston was stung into action “since he mistakenly believed that [the treaty’s] secret clause had given Russian warships free passage through the straits.” Additionally, Palmerston and the rest of the British government saw that “while the immediate advantages of the treaty were slight, the ‘potential advantage to Russia’ was very great, in that ‘in accustoming the Porte to the position of vassal’ Russia had ‘prepared the way for a repetition of the 1833 expedition.’” They feared that this potential for future Russian intervention in the Ottoman Empire would threaten British connections with India and trade in the Near East as a whole, though as Bailey puts it, “The Foreign Secretary’s immediate concern, however, was the problem of the Straits.” This interpretation of the treaty was to shape British foreign policy towards the Ottoman Empire for decades to come.

Последствия договора

Согласно Бэйли, подписание договора в Хункар-Искелеси полностью пробудило Британию к осознанию “важности географического, политического и экономического положения Османской империи в Европе”. В краткосрочной перспективе британцы протестовали против договора, утверждая, что он нарушает англо-османский договор 1809 года, который устанавливал условия, согласно которым иностранным военным кораблям не разрешалось входить в проливы. Их официальный протест заключался в следующем: “Если положения этого договора (Ункяр-Скелесси) в дальнейшем приведут к вооруженному вмешательству России во внутренние дела Турции, британское правительство оставляет за собой право действовать в таком случае любым способом, который обстоятельства момента сочтут необходимым”. Французы также выступили с аналогичным заявлением, выражая обеспокоенность по поводу возможного российского военного вмешательства. Эти два заявления свидетельствовали о том, насколько серьезно западные державы относились к условиям договора. В долгосрочной перспективе британцы пришли к убеждению, что необходим иной подход, и взяли на себя обязательство сохранять, поддерживать, реформировать и укреплять Османскую империю. С этого момента британцы, под руководством Палмерстона, предприняли ряд действий для реализации этой новой политики в отношении Османской империи, включая расширение торговли с османами, укрепление британского флота в Леванте и предложение военных и военно-морских миссий Махмуду II, как для оказания помощи султану в случае угрозы дальнейших военных действий со стороны Мехмеда Али, так и “в качестве жеста искупления прежней невнимательности Великобритании”. Хотя Великобритания играла безусловно самую активную роль, она не была единственной европейской державой, проявившей интерес к Османской империи в результате этого договора. Вскоре после подписания договора к России в Конвенции Мюнхенграц от 18 сентября 1833 года присоединились Австрия и Пруссия, которые взяли на себя обязательство противодействовать дальнейшей экспансии Мехмеда Али и “поддерживать [и] османскую целостность”. В июле 1840 года была сформирована более широкая коалиция, включавшая Великобританию, Австрию, Пруссию и Россию, которая согласилась защитить правительство султана от Мехмеда Али; это соглашение, известное как Лондонская конвенция (1840), также требовало от османов объявить о закрытии проливов для всех не османских военных кораблей в мирное время. Европейская поддержка, особенно британская, также способствовала окончательному подчинению Мехмета Али; в соглашении, подписанном в июне 1841 года, он согласился на ограничение своей армии в обмен на гарантии наследственного правления Египтом для своей семьи. Это ознаменовало “выход Великобритании на роль более активного игрока в ближневосточной политической игре и главного союзника Османской империи на следующие 37 лет”. Таким образом, договор в Хункар-Искелеси оказал долгосрочное влияние на будущее Османской империи и, в особенности, на европейское видение этого будущего.

According to Bailey, the signing of the Treaty of Hünkâr İskelesi was what fully awakened Britain to “the importance of the Ottoman Empire’s geographical, political, and economic position in Europe.” In the short term, the British protested the treaty, claiming that it violated the Anglo Ottoman Treaty of 1809, which set forth terms that no foreign warship would be allowed to enter the straits. Their formal protest concluded “if the stipulations of that treaty (Unkiar Skelessi) should hereafter lead to the armed interference of Russia in the internal affairs of Turkey, the British government will hold itself at liberty to act upon such an occasion, in any manner which the circumstances of the moment may appear to require.” The French also issued a similar statement regarding their concerns about possible Russian military interference. These two statements were indicative of how seriously the terms of the treaty were taken by the Western powers. In the longer term, the British became convinced that a different approach was needed, and committed to a policy that “the Ottoman Empire was to be preserved, supported, reformed, and strengthened.” From that point forward, the British, under Palmerston's leadership, took a number of actions to enact this new policy towards the Ottoman Empire. These ranged from increased trade with the Ottomans to a strengthening of the British fleet in the Levant and offers of both military and naval missions to Mahmud II both to aid the Sultan should Mehmed Ali threaten further military action, and “as a gesture to redress Britain’s former neglect.”

While Britain certainly took the most active role, it was not the only European power which took an interest in the Ottoman Empire as a result of this treaty. Not long after the signing of the treaty, Austria and Prussia joined Russia in the Münchengrätz Convention of September 18, 1833, which committed the powers to opposing further expansion by Mehmed Ali and to “maintain[ing] Ottoman integrity.” In July 1840, a broader coalition was formed including Britain, Austria, Prussia, and Russia, which agreed to protect the Sultan's government against Mehmed Ali; this agreement, known as the Convention of London (1840) also required that the Ottomans declare that the straits would be closed to all non Ottoman warships in peacetime. European support, specifically that of the British, also aided in the ultimate submission of Mehmet Ali; in an agreement signed in June 1841, he accepted the limitation of his army in exchange for guarantees of hereditary governorship of Egypt for his family. This marked “the emergence of Britain as a more active player in the Near Eastern power game, and the Ottoman Empire’s main ally for the next 37 years.” Thus, the Treaty of Hünkâr İskelesi had long lasting effects on the future of the Ottoman Empire, and especially on European outlooks towards that same future.

Конец договора

Вскоре после подписания договора его условия постепенно ослаблялись другими договорами и соглашениями. Лондонская конвенция 1840 года сделала первый существенный шаг, обязав Османскую империю держать проливы закрытыми для военных кораблей всех государств, не входящих в состав Османской империи, в мирное время. Это помогло успокоить опасения Великобритании, что договор Хункара Искелеси фактически предоставил русскому флоту свободный проход через проливы в Средиземное море. Еще одним шагом к утрате силы договора стала Лондонская конвенция о проливах, заключенная в следующем году. Это соглашение запрещало вход в проливы всем военным кораблям, за исключением кораблей союзников султана во время войны. Хотя может показаться, что это соглашение не вносило существенных изменений, важно помнить, что в тот момент Великобритания являлась одним из союзников султана. Таким образом, это позволяло британскому флоту входить в проливы во время войны, устраняя предполагаемое исключительное право России на это. К этому времени наиболее важный аспект договора был фактически сведен на нет. Русско-османские отношения продолжали ухудшаться в течение следующего десятилетия, и хотя точно не известно, когда договор Хункара Искелеси был полностью аннулирован, можно с уверенностью сказать, что начало Крымской войны положило конец любой возможности продолжения русско-османского союза, предусмотренного договором.

Цитируемые работы

Лорд Кинросс. Османские века: взлет и падение Турецкой империи. Нью-Йорк: William Morrow and Company, Inc., 1977. Шоу, Стэнфорд Дж., и Эзель Курал Шоу. История Османской империи и современной Турции, том II: Реформы, революция и республика: становление современной Турции, 1808–1975. Нью-Йорк: Cambridge University Press, 1977. Бэйли, Фрэнк Эдгар. Британская политика и турецкое реформаторское движение: исследование англо-турецких отношений, 1826–1853. Кембридж, Массачусетс: Типография Гарвардского университета, 1942. Аксан, Вирджиния Х. Османские войны 1700–1870: Империя в осаде. Лондон: Pearson Education Limited, 2007. Хейл, Уильям. Турецкая внешняя политика 1774–2000. Лондон: Frank Cass Publishers, 2000.