Европейская колонизация Конго

Введение

Европейская колонизация региона Конго

Колонизация бассейна Конго относится к европейской колонизации региона Конго в тропической Африке. Это была последняя часть континента, подлежащая колонизации. К концу XIX века бассейн был поделен между европейскими колониальными державами на Свободное государство Конго, Французское Конго и Португальское Конго (современная провинция Кабинда в Анголе).

Исследования Стэнли

Только в 1877 году Конго было исследовано европейцами, и даже тогда не с моря, а с другой стороны африканского континента. Отправившись из Занзибара, Генри Мортон Стэнли, американский журналист и исследователь британского происхождения, поставил перед собой цель найти знаменитого доктора Ливингстона. О Ливингстоне не было вестей уже несколько лет, и он на самом деле исследовал верхнее течение великой судоходной внутренней реки Луалаба, которую Ливингстон надеялся соединить с Нилом, но которая оказалась верховьями реки Конго. Покинув Ливингстона, Стэнли проплыл 1600 километров по Луалабе (Верхнему Конго) к большому озеру, которое он назвал Стенли-Пул (ныне Малебо). Затем, чтобы не погибнуть в непроходимой местности каскадов, Стэнли совершил большой обход по суше, чтобы оказаться в пределах досягаемости европейской торговой станции в Боме, расположенной в устье реки Конго.

Генри Мортон Стэнли

Когда Стэнли вернулся в Европу в 1878 году, он не только нашел доктора Ливингстона (событие, которое помнят до сих пор), разгадал последнюю великую тайну африканских исследований и подорвал свое здоровье: он также открыл сердце тропической Африки для внешнего мира. Это стало его самым прочным наследием. Стэнли был прославлен во всей Европе. Он писал статьи, выступал на публичных собраниях, неустанно лоббировал богатых и влиятельных, и его постоянной темой была безграничная возможность коммерческой эксплуатации открытых им земель, или, как он сам выразился, "внести цивилизацию Европы в варварство Африки". "По ту сторону порогов живут 40 миллионов обнаженных людей, – писал Стэнли, – и хлопкопряди Манчестера ждут, чтобы одеть их, бирмингемские фабрики светятся красным металлом, из которого вскоре изготовят для них изделия всякой формы и вида, а служители Христовы ревностно стремятся привести этих бедных, невежественных язычников в христианскую веру". Европа не проявляла особого энтузиазма к этой идее: великая европейская борьба за Африку еще не началась. За пределами мыса Доброй Надежды и Средиземноморского побережья Европа не имела значимых африканских колоний. Внимание великих держав по-прежнему было сосредоточено на землях, принесших Европе богатство: Америке, Ост-Индии, Индии, Китае и Австралазии. Инвестировать энергию в Африку казалось невыгодным, когда доходы от других колоний, вероятно, были бы и больше, и быстрее. К тому же, после прекращения американской работорговли, гуманитарный интерес к континенту ослаб. Стэнли рукоплескали, восхищались им, награждали – и игнорировали.

Король Бельгии Леопольд II

Именно в этот момент Леопольд II Бельгии вступил в игру. По словам Питера Форбата, Леопольд был: высоким, внушительным человеком, пользовавшимся репутацией гедонистической чувственности, хитрого интеллекта (его отец однажды описал его как тонкого и лукавого, как лиса), непомерных амбиций и личной безжалостности. Тем не менее, он был крайне незначительным монархом в политической реальности того времени, управляя совершенно ничтожной нацией, которая фактически возникла всего лишь четыре десятилетия назад и жила под постоянной угрозой утраты своей шаткой независимости перед лицом великих европейских держав. Можно было бы ожидать, что такой человек посвятит себя поддержанию строгого нейтралитета своей страны, избегая оскорблений в адрес могущественных соседей и предаваясь своим развитым вкусам к чувственным удовольствиям, а не тому, чтобы оказать глубокое влияние на историю. Однако, самым удивительным и невероятным образом, ему удалось практически в одиночку нарушить баланс сил в Африке и открыть страшную эпоху европейского колониализма на Черном континенте. Как конституционный монарх, Леопольд был наделен обычными конституционными обязанностями – открывать парламенты, приветствовать дипломатов и присутствовать на государственных похоронах. Он не имел полномочий определять политику. Но более двадцати лет он добивался того, чтобы Бельгия заняла свое место среди великих колониальных держав Европы. Леопольд заметил: «Наши границы не могут быть расширены в Европе». Однако он добавил: «поскольку история учит, что колонии полезны, что они играют важную роль в силе и процветании государств, давайте постараемся заполучить одну». В разное время он выдвигал безуспешные планы по покупке аргентинской провинции, покупке Борнео у голландцев, аренде Филиппин у Испании или созданию колоний в Китае, Вьетнаме, Японии или на тихоокеанских островах. Когда в 1860-х годах исследователи обратили внимание на Африку, Леопольд задумал колонизировать Мозамбик на восточном побережье, Сенегал на западном побережье и Конго в центре. Ни одна из этих схем не приблизилась к реализации: правительство Бельгии решительно сопротивлялось всем предложениям Леопольда, считая приобретение колонии хорошим способом потратить большие суммы денег без какой-либо отдачи. Реакция Леопольда была необыкновенной в своей гордыне и простоте. Если правительство Бельгии не желает приобретать колонию, то он просто сделает это сам, действуя в качестве частного лица, обычного гражданина.

It is at this point that Leopold II of Belgium took a part. In Peter Forbath's words, Leopold was:A tall, imposing man enjoying a reputation for hedonistic sensuality, cunning intelligence (his father once described him as subtle and sly as a fox), overweening ambition, and personal ruthlessness. He was, nevertheless, an extremely minor monarch in the realpolitik of the times, ruling a totally insignificant nation, a nation in fact that had come into existence barely four decades before and lived under the constant threat of losing its precarious independence to the great European powers around it. He was a figure who, one might have had every reason to expect, would devote himself to maintaining his country's strict neutrality, avoiding giving offence to any of his powerful neighbours, and indulging his keenly developed tastes for the pleasures of the flesh, rather than one who would make a profound impact on history. Yet, in the most astonishing and improbable way imaginable, he managed virtually single handedly to upset the balance of power in Africa and usher in the terrible age of European colonialism on the black continent. As a constitutional monarch, Leopold was charged with the usual constitutional duties of opening parliaments, greeting diplomats, and attending state funerals. He had no power to decide policy. But for over 20 years he had been agitating for Belgium to take its place among the great colonial powers of Europe. Leopold noted, "Our frontiers can never be extended into Europe." However, he added, "since history teaches that colonies are useful, that they play a great part in that which makes up the power and prosperity of states, let us strive to get one in our turn." At various times, he launched unsuccessful schemes to buy an Argentine province, to buy Borneo from the Dutch, rent the Philippines from Spain, or establish colonies in China, Vietnam, Japan, or the Pacific islands. When the 1860s explorers focused attention on Africa, Leopold schemed to colonise Mozambique on the east coast, Senegal on the west coast, and the Congo in the centre. None of these schemes came anywhere near fruition: the government of Belgium resolutely resisted all Leopold's suggestions, seeing the acquisition of a colony as a good way to spend large amounts of money for little or no return. Leopold's eventual response was extraordinary in its hubris and simplicity. If the government of Belgium would not take a colony, then he would simply do it himself, acting in his private capacity as an ordinary citizen.

Брюссельская географическая конференция

В 1876 году Леопольд II спонсировал международную географическую конференцию в Брюсселе, пригласив делегатов из научных обществ по всей Европе для обсуждения гуманитарных и научных вопросов, таких как наилучший способ координации картографии, предотвращение возрождения работорговли на западном побережье и изучение путей оказания медицинской помощи Африке. Конференция была фиктивной: по ее завершении Леопольд предложил учредить международный благотворительный комитет для продолжения работы и скромно согласился занять пост председателя. Он создал запутанную сеть подставных организаций, венец которой составила искусно названная Международная африканская ассоциация, единственным акционером которой был сам Леопольд. Для видимости он провел еще одно совещание в следующем году, но с тех пор Международная африканская ассоциация служила лишь ширмой для амбиций Леопольда.

Стэнли в роли агента Леопольда

Вскоре после возвращения Стэнли из Конго Леопольд попытался переманить его на свою сторону. Стэнли, все еще надеясь на поддержку британцев, отклонил его предложение. Однако Леопольд был настойчив, и в конце концов Стэнли уступил. Казалось, Леопольд II был единственным европейцем, готовым финансировать мечту Стэнли: строительство железной дороги через Кристальные горы от моря до Стенли-Пул, откуда речные пароходы могли бы достигать 1600 километров вглубь Африки. Стэнли, гораздо лучше знакомый с суровостью африканского климата и сложностями местной политики, чем Леопольд – Леопольд II никогда не ступал в Конго – убедил своего покровителя, что первым шагом должно быть строительство грунтовой дороги и серии фортов. Леопольд согласился, и в строжайшей тайне Стэнли подписал пятилетний контракт с годовой зарплатой в 1000 фунтов стерлингов и отбыл в Занзибар под вымышленным именем. Чтобы избежать разоблачения, материалы и рабочие доставлялись различными обходными путями, а связь между Стэнли и Леопольдом была поручена полковнику Максимилиану Штрауху. Лишь в этот момент Стэнли узнал о масштабах амбиций Леопольда: ему предстояло не просто построить ряд торговых постов, а тайно создать целое государство. Инструкции были четкими и лаконичными: «Задача состоит в создании нового государства, максимально возможного размера, и его управлении. Подразумевается, что в этом проекте не ставится вопрос о предоставлении неграм какой-либо политической власти. Это было бы абсурдно». Очевидно, не видя ничего предосудительного в амбициях Леопольда, Стэнли с энтузиазмом взялся за выполнение задачи. Несмотря на все его недостатки в европейском обществе, он, несомненно, был подходящим человеком для этой работы. В течение трех лет его трудолюбие, умение сталкивать социальные группы друг с другом, безжалостное использование современного оружия для уничтожения противников и, прежде всего, неуклонная решимость открыли путь в Верхнее Конго. Позже Стэнли писал, что самой утомительной частью его обязанностей было не сама работа и не переговоры с местными жителями, а поддержание порядка среди пестрой компании белых мужчин, которых он привел с собой в качестве надсмотрщиков, постоянно ссорившихся из-за мелочей, связанных с рангом или статусом. «Почти все они, – писал он, – требовали возмещения расходов на всевозможные нужды, включая вино, табак, сигары, одежду, обувь, питание и проживание, а также некоторые необъяснимые излишества» (под которыми он подразумевал привлекательных рабов для согревания постели). Измученный, Стэнли вернулся в Европу, но Леопольд немедленно отправил его обратно, пообещав выдающегося помощника: Чарльза «китайца» Гордона (который, впрочем, не принял предложение Леопольда, а вместо этого отправился навстречу своей судьбе в Хартуме). «Необходимо, – инструктировал Леопольд, – чтобы вы приобрели для Comité d'Études du Haut Congo [fr] (то есть для самого Леопольда) как можно больше земли». Закрепившись на нижнем Конго, в 1883 году Стэнли отправился вверх по реке, чтобы расширить владения Леопольда, используя привычные методы: переговоры с местными вождями, выкупающими суверенитет в обмен на отрезки ткани и безделушки; сталкивание племен друг с другом; и, при необходимости, просто расстрел непокорного вождя и переговоры с его запуганным преемником. Однако, приближаясь к водопадам Стэнли, расположенным в месте слияния Конго и Луалабы (недалеко от Центральной Африки, где шесть лет назад он нашел Ливингстона), вскоре стало ясно, что люди Стэнли были не единственными чужаками в этих землях.

Soon after Stanley returned from the Congo, Leopold tried to recruit him. Stanley, still hopeful for British backing, brushed him off. However, Leopold persisted and eventually Stanley gave in. Leopold II, it seemed, was the only European willing to finance Stanley's dream: the building of a railway over the Crystal Mountains from the sea to Stanley Pool, from which river steamers could reach 1,000 miles (1,600 km) into the heart of Africa. Stanley, much more familiar with the rigours of the African climate and the complexities of local politics than Leopold — Leopold II never set foot in the Congo — persuaded his patron that the first step should be the construction of a wagon trail and a series of forts. Leopold agreed and in deepest secrecy, Stanley signed a five year contract at a salary of £1,000 a year, and set off to Zanzibar under an assumed name. To avoid discovery, materials and workers were shipped in by various roundabout routes, and communications between Stanley and Leopold were entrusted to Colonel Maximilien Strauch. It was only at this point that Stanley was informed of the magnitude of Leopold's ambition: Stanley was not merely to construct a series of trading stations, he was to secretly carve out an entire nation. The instructions were direct and to the point: "It is a question of creating a new State, as big as possible, and of running it. It is clearly understood that in this project there is no question of granting the slightest political power to the negros. That would be absurd." Apparently finding nothing reprehensible about Leopold's ambitions, Stanley set about his task with a will. For all his social shortcomings in European society, he was undoubtedly the right man for the job. Within three years, his capacity for hard work, his skill at playing one social group off against another, his ruthless use of modern weaponry to kill opponents, and above all his relentless determination opened the route to the Upper Congo. In later years, Stanley would write that the most vexing part of his duties was not the work itself, nor negotiating with the natives, but keeping order amongst the ill assorted collection of white men he had brought with him as overseers, who squabbled constantly over small matters of rank or status. "Almost all of them", he wrote, "clamoured for expenses of all kinds, which included wine, tobacco, cigars, clothes, shoes, board and lodging, and certain nameless extravagances" (by which he meant attractive slaves to warm their beds). Exhausted, Stanley returned to Europe, only to be sent straight back by Leopold, who promised him an outstanding assistant: Charles 'Chinese' Gordon (who did not in fact take up Leopold's offer but chose instead to go to meet his fate at Khartoum). "It is indispensable", instructed Leopold, "that you should purchase for the Comité d'Études du Haut Congo [fr] (i. e., Leopold himself) as much land as you can obtain". Having established a beachhead on the lower Congo, in 1883 Stanley set out upriver to extend Leopold's domain, employing his usual methods: negotiations with local chiefs buying sovereignty in exchange for bolts of cloth and trinkets; playing one tribe off another; and if need be, simply shooting an obstructive chief and negotiating with his cowed successor instead. However, as he approached Stanley Falls at the junction between the Congo proper and the Lualaba (close to the general vicinity of Central Africa where he had found Livingstone six years before), it soon became clear that Stanley's men were not the only intruders.

Сделки с работорговцами Занзибара

Стэнли хорошо знал Типпу Типа, самого могущественного из занзибарских работорговцев XIX века, а также общественный хаос и разрушения, которые приносила охота на рабов. Лишь благодаря помощи Типпу Типа Стэнли нашёл Ливингстона (который сам выжил на реке Луалаба благодаря дружбе с Типпу Типом). Теперь, как обнаружил Стэнли, люди Типпу Типа продвинулись ещё дальше на запад в поисках новых людей для порабощения. Четыре года назад занзибарцы считали Конго смертельно опасным и непроходимым и предупредили Стэнли не пытаться туда отправиться, но когда Типпу Тип узнал в Занзибаре, что Стэнли выжил, он немедленно начал действовать. Деревни по всему региону были сожжены и обезлюдены. Типпу Тип совершил набеги на 118 деревень, убил 4000 африканцев, и когда Стэнли достиг его лагеря, там было 2300 рабов, в основном молодых женщин и детей, закованных в цепи и готовых к транспортировке через полконтинента на рынки Занзибара. Найдя нового правителя Верхнего Конго, Стэнли заключил с Типпу Типом соглашение, разрешающее ему построить свою последнюю речную станцию непосредственно ниже водопада Стэнли (что препятствовало движению судов дальше вверх по течению). Истощив свои физические силы, Стэнли вернулся домой, и его сменил подполковник Фрэнсис де Уинтон, бывший офицер британской армии.