Адиваси: коренные народы Индийского субконтинента

Адиваси: коренные племена Индии и Бангладеш. 106 млн человек, разнообразие языков (7 групп) и древнее происхождение. История и лингвистика племен.

25 мин чтения

100%

Источник: Adivasi — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Разнообразные племенные группы на Индийском субконтиненте

Адиваси – это разнородные племенные группы, проживающие на Индийском субконтиненте. Большинство этих групп включены в категорию «Запланированные племена» в соответствии с конституционными положениями Индии, насчитывая 104,2 миллиона человек в Индии по данным переписи 2011 года и 2 миллиона человек в Бангладеш по оценкам на 2010 год. Несмотря на утверждения об их принадлежности к числу коренных жителей Индии, многие современные общины адиваси сформировались после упадка цивилизации долины Инда, демонстрируя различную степень родства с древними охотниками-собирателями, цивилизацией долины Инда, индоарийцами, австроазиатскими и сино-тибетскими языковыми группами. Племенные языки можно классифицировать по семи лингвистическим группам: андаманской, австроазиатской, дравидийской, индоарийской, нихали, сино-тибетской и кра-дайской. Адивасистика – это новая научная дисциплина, опирающаяся на археологию, антропологию, аграрную историю, экологическую историю, субальтерные исследования, исследования коренных народов, аборигенные исследования и экономику развития. Она вносит вклад в дискуссии, специфичные для индийского контекста.

Определение и этимология

Адиваси – это собирательное название для племен Индийского субконтинента, которые считаются коренными жителями Индии, предшествовавшими дравидам и индоариям. Оно обозначает «любую из различных этнических групп, считающихся изначальными обитателями Индийского субконтинента». В 1930-х годах это слово использовал Тхаккар Бапа для обозначения лесных жителей. Слово было использовано в 1936 году и включено в английский словарь, составленный Паскалем. В хинди и бенгали «адиваси» означает «изначальные жители», племена Индии, и различные политические партии продолжают использовать слово «адиваси», поскольку считают, что оно объединяет племенное население Индии. Хотя слово «адиваси» также используется для обозначения племен Индии, оно имеет конкретное значение – изначальные и автохтонные жители данной местности.

Конституция Индии не использует слово «адиваси» и предписывает государственным служащим не использовать его в официальных документах. Племена, перечисленные в конституции, известны как «Зарегистрированные племена» (Scheduled Tribes) и «Джанджати». Конституция Индии объединила эти этнические группы «в качестве объектов социальной и экономической политики». С тех пор племена Индии официально известны как «Зарегистрированные племена». Другой непальский термин – Адиваси Джанджати (Adivāsi Janajāti), хотя политический контекст исторически отличался в период правления династий Шах и Рана. В Индии отношение к использованию этого термина неоднозначно. Критики утверждают, что утверждение об «изначальных жителях» основано на отсутствии у них земли и, следовательно, на требовании земельной реформы. Адиваси утверждают, что они подвергались угнетению со стороны «доминирующей группы» и требуют компенсации, в частности, земельной реформы. Однако проблемы адиваси связаны не с земельной реформой, а с историческими правами на леса, которые были отчуждены в колониальный период. В 2006 году Индия наконец приняла закон, чтобы «исправить историческую несправедливость», совершенную по отношению к адиваси. Племена Северо-Восточной Индии не используют термин «адиваси» для самоидентификации, предпочитая слово «племя». В штате Ассам термин «адиваси» применяется только к чайным племенам, завезенным из Центральной Индии во времена колониального правления. Значительный список Зарегистрированных племен в Индии признан племенным в соответствии с Конституцией Индии. Племенное население составляет 8,6% населения Индии и 1,1% населения Бангладеш. Племена штата Джаркханд в основном исповедуют сарнаизм – анимистическую религию. В Чхаттисгархе проживает более 8 миллионов представителей зарегистрированных племен. В Ассаме насчитывается более 6 миллионов адиваси, в основном занятых на чайных плантациях. Адиваси в Индии в основном исповедуют анимизм, индуизм и христианство. В Бангладеш большинство групп адиваси проживают в Читтагонгских холмах вдоль границы с Мьянмой, в Силхете и на северо-западе Бангладеш. В Силхете и на северо-западе можно встретить такие группы, как Саурия Пахария, Курух, Сантал, Мунда и другие, а также Пнар, Гаро, Мейтеи, Бишнаприя Манипури и другие. В Читтагонгских холмах проживают различные тибето-бирманские группы, такие как Марма, Чакма, Баум, Трипури, Мизо, Мру, Рахин и другие. В Бангладеш большинство адиваси – буддисты, придерживающиеся школы Тхеравады, также распространены анимизм и христианство. Буддизм оказал такое сильное влияние на адиваси, что повлиял на местные анимистические верования других групп адиваси.

The Constitution of India doesn't use the word Adivasi, and directs government officials to not use the word in official documents. The notified tribals are known as Scheduled Tribes and Janjati in the Constitution. The constitution of India grouped these ethnic groups together "as targets for social and economic development. Since that time the tribe of India have been known officially as Scheduled Tribes." Another Nepalese term is Adivasi Janjati (; Adivāsi Janajāti), although the political context differed historically under the Shah and Rana dynasties. In India, opposition to the usage of the term is varied. Critics argue that the "original inhabitant" contention is based on the fact that they have no land and are therefore asking for land reform. The Adivasis argue that they have been oppressed by the "superior group" and that they require and demand a reward, more specifically land reform. Adivasi issues are not related to land reforms but to the historical rights to the forests that were alienated during the colonial period. In 2006, India finally made a law to "undo the historical injustice" committed to the Adivasis. Tribals of North East India don't use the term adivasi for themselves and use the word tribe. In Assam, the term adivāsi applies only to the Tea tribes imported from Central India during colonial times.]] A substantial list of Scheduled Tribes in India are recognised as tribal under the Constitution of India. Tribal people constitute 8.6% of India's population and 1.1% of Bangladesh's, Tribals in Jharkhand mainly follow Sarnaism, an animistic religion. Chhattisgarh has also over 80 lakh scheduled tribe population. Assam has over 60 lakh Adivasis primarily as tea workers. Adivasis in India mainly follow Animism, Hinduism and Christianity. In the case of Bangladesh, most Adivasi groups are found in the Chittagong hill tracks along the border with Myanmar, in Sylhet and in the Northwest of Bangladesh. In Sylhet and in the north west you can find groups such as the Sauria Paharia, Kurukh, Santal, Munda and more, and other groups such as the Pnar, Garo, Meitei, Bishnupriya Manipuri and more. In the Chittagong Hill tracts you can find variouse Tibeto Burman groups such as the Marma, Chakma, Bawm, Tripuri, Mizo, Mru, Rakhine and more. In Bangladesh most Adivasis are Buddhists who follow the Theravada school of Buddhism, Animism and Christianity are also followed in fact Buddhism has affected Adivasis so much that it has influenced local Animistic beliefs of other Adivasis.

Происхождение

Хотя и утверждается, что они являются коренными жителями Индии, многие современные общины адиваси сформировались после упадка цивилизации долины Инда, неся в себе различную степень генетического наследия от древних охотников-собирателей, цивилизации долины Инда, индоарийцев, носителей австроазиатских и тибето-бирманских языков. Только племенные народы Андаманских островов оставались изолированными на протяжении более 25000 лет.

Древний и средневековый период

По словам лингвиста Анвиты Абби, племена в Индии характеризуются особым образом жизни и находятся вне кастовой системы. Хотя их считали нецивилизованными и примитивными, окружающее население (обычно дравидийцы или индоарийцы) обычно не считало адивасов по своей сути нечистыми, в отличие от далитов, которых считали таковыми. refn|group=note|Barnes: "Несмотря на то, что некоторые британские ученые считали их уступающими индусам касты, статус "адиваси" на практике чаще всего соответствовал статусу индусов [ ] В районах, где они составляли значительную часть населения, адиваси часто обладали значительной ритуальной и политической властью, участвуя в возведении на престол различных королей и правителей в центральной Индии и Раджастане [ ] В центральной Индии существовало множество королевств "адиваси", некоторые из которых просуществовали со времен средневековья до XIX века. Таким образом, признавалось происхождение Вальмики, автора "Рамаяны", а также происхождение племен адиваси, таких как Гарасия и Бхилала, которые произошли от смешанных браков между раджпутами и бхилами. В отличие от подчинения далитов, адиваси часто пользовались автономией и, в зависимости от региона, развивали смешанную экономику охотников-собирателей и земледельцев, контролируя свои земли как общее наследие племени. В некоторых районах одобрение и поддержка адиваси считались решающими для местных правителей, и более крупные группы адиваси смогли поддерживать собственные королевства в центральной Индии. Историография отношений между адиваси и остальным индийским обществом фрагментарна. Существуют упоминания о союзах между королями Ахома долины Брахмапутры и горными нагами. Эта относительная автономия и коллективная собственность адиваси на землю были серьезно нарушены с приходом моголов в начале XVI века. Восстания против власти моголов включают восстание бхилов 1632 года и восстание бхилов-гондов 1643 года, которые были подавлены могольскими солдатами. С приходом качвахских раджпутов и моголов на их территорию, мины постепенно оттеснялись и загонялись в глубь лесов. В результате историческая литература полностью обошла племя мина. Объединенная армия моголов и Бхармала напала на племенного короля Бада Мину и убила его, повредив 52 кота и 56 ворот. Сокровище Бады было разделено между моголами и Бхармалом.

According to linguist Anvita Abbi, tribes in India are characterized by distinct lifestyle and are outside of caste system. Although considered uncivilised and primitive, Adivasis were usually not held to be intrinsically impure by surrounding populations (usually Dravidian or Indo Aryan), unlike Dalits, who were. refn|group=note|Barnes: "Although regarded by some British scholars as inferior to caste Hindus, the status of "adivasis" in practice most often paralleled that of the Hindus [ ] In areas where they accounted for a large proportion of the population, adivasis often wielded considerable ritual and political power, being involved in investiture of various kings and rulers throughout central India and Rajasthan [ ] In central India there were numerous "adivasi" kingdoms, some of which survived from medieval times to the nineteenth century. Thus, the Adivasi origins of Valmiki, who composed the Ramayana, were acknowledged, as were the origins of Adivasi tribes such as the Garasia and Bhilala, which descended from mixed Rajput and Bhil marriages. Unlike the subjugation of the Dalits, the Adivasis often enjoyed autonomy and, depending on region, evolved mixed hunter gatherer and farming economies, controlling their lands as a joint patrimony of the tribe. In some areas, securing Adivasi approval and support was considered crucial by local rulers, and larger Adivasi groups were able to sustain their own kingdoms in central India. The historiography of relationships between the Adivasis and the rest of Indian society is patchy. There are references to alliances between Ahom Kings of Brahmaputra valley and the hill Nagas. This relative autonomy and collective ownership of Adivasi land by Adivasis was severely disrupted by the advent of the Mughals in the early 16th century. Rebellions against Mughal authority include the Bhil Rebellion of 1632 and the Bhil Gond Insurrection of 1643 which were both pacified by Mughal soldiers. With the advent of the Kachwaha Rajputs and Mughals into their territory, the Meenas were gradually sidelined and pushed deep into the forests. As a result, historical literature has completely bypassed the Meena tribe. The combined army of Mughals and Bharmal attacked the tribal king Bada Meena and killed him damaging 52 kots and 56 gates. Bada's treasure was shared between Mughals and Bharmal.

Британский период (около 1857 1947)

В период британского правления колониальная администрация посягала на племенную систему адиваси, что вызвало широкое недовольство британцами среди представителей племен. Племена часто поддерживали восстания или сами поднимали мятежи, в то время как их раджи негативно относились к британским административным нововведениям. Начиная с XVIII века, британцы способствовали консолидации феодализма в Индии, сначала через систему джагирдари, а затем через систему заминдари. С введения британцами постоянного земельного поселения в Бенгалии и Бихаре, которое впоследствии стало образцом для углубления феодализма по всей Индии, старая социальная и экономическая система в стране начала радикально меняться. Земля, как лесные угодья, принадлежащие адиваси, так и обрабатываемые земли, принадлежащие не-адивасийским крестьянам, быстро становилась законной собственностью заминдаров (землевладельцев), назначенных британской администрацией, которые, в свою очередь, стремились извлечь максимальную экономическую выгоду из своей новой собственности и подданных. Земли адиваси иногда подвергались притоку переселенцев из других регионов, которых заминдары часто привозили издалека (например, мусульман и сикхов на территорию Кол) для более эффективной эксплуатации местных земель, лесов и рабочей силы. Неспособность платить приводила к тому, что люди становились долговыми работниками у заминдаров. Зачастую они не только не могли погасить основную сумму долга, но и не могли выплатить даже начисленные проценты, что использовалось в качестве оправдания для принудительного труда их детей после смерти первоначального заемщика. Лишение земель заминдарами или вмешательство колониального правительства приводили к ряду восстаний адиваси в конце XVIII и начале XIX веков, таким как восстание бхумиджей в 1767–1833 годах и восстание санталов (или санталь-хул) в 1855–1856 годах. Хотя эти восстания были подавлены британской властью (Ост-Индской компанией до 1858 года и британским правительством после 1858 года), частичное восстановление привилегий адивасийской элите (например, манки – лидеров племени мунда) и некоторая уступчивость в налогообложении привели к относительному спокойствию в регионе, несмотря на продолжающееся и широко распространенное лишение земель с конца XIX века. Экономическая нужда в некоторых случаях провоцировала внутреннюю миграцию адиваси внутри Индии, которая продолжалась еще на протяжении столетия, в том числе для работы на возникающих чайных плантациях в Ассаме.

During the period of British rule, the colonial administration encroached upon the adivasi tribal system, which led to widespread resentment against the British among the tribesmen. The tribesmen frequently supported rebellions or rebelled themselves, while their raja looked negatively upon the British administrative innovations. Beginning in the 18th century, the British added to the consolidation of feudalism in India, first under the Jagirdari system and then under the zamindari system. Beginning with the Permanent Settlement imposed by the British in Bengal and Bihar, which later became the template for a deepening of feudalism throughout India, the older social and economic system in the country began to alter radically. Land, both forest areas belonging to adivasis and settled farmland belonging to non adivasi peasants, was rapidly made the legal property of British designated zamindars (landlords), who in turn moved to extract the maximum economic benefit possible from their newfound property and subjects. Adivasi lands sometimes experienced an influx of non local settlers, often brought from far away (as in the case of Muslims and Sikhs brought to Kol territory) by the zamindars to better exploit local land, forest and labour. When they were unable to pay, that forced them to become bonded labourers for the zamindars. Often, far from paying off the principal of their debt, they were unable even to offset the compounding interest, and this was made the justification for their children working for the zamindar after the death of the initial borrower. Land dispossession by the zamindars or interference by the colonial government resulted in a number of Adivasi revolts in the late eighteenth and early nineteenth centuries, such as the Bhumij rebellion of 1767 1833 and Santal hul (or Santhal rebellion) of 1855–56. Although these were suppressed by the governing British authority (the East India Company prior to 1858, and the British government after 1858), partial restoration of privileges to adivasi elites (e. g. to Mankis, the leaders of Munda tribes) and some leniency in levels of taxation resulted in relative calm in the region, despite continuing and widespread dispossession from the late nineteenth century onwards. The economic deprivation, in some cases, triggered internal adivasi migrations within India that would continue for another century, including as labour for the emerging tea plantations in Assam.

Литература адиваси

Литература адиваси – это литература, созданная коренными народами Индийского субконтинента. Она создается более чем на 100 языках. Традиция литературы коренных народов включает в себя устную и письменную литературу на языках коренных народов и на языках, не относящихся к ним. Основной чертой литературы адиваси является отражение в ней философии коренных народов. Среди известных писателей – Нирмала Путул, Вахру Сонаване, Темсула Ао, Маманг Дай, Нараян, Роуз Керкетта, Рам Дайал Мунда, Вандана Тете, Анудж Лугун и другие.

Религия

Религиозные практики общин адиваси в основном напоминают различные оттенки индуизма. В переписи населения Индии с 1871 по 1941 год представители племен учитывались как принадлежащие к различным религиям, отличным от основных. В частности, в 1891 году – как «лесные племена», в 1901 году – как «анимисты», в 1911 году – как «племенные анимисты», в 1921 году – как «горные и лесные племена», в 1931 году – как «примитивные племена», а в 1941 году – просто как «племена». Однако, начиная с переписи 1951 года, племенное население стало регистрироваться отдельно. Многие адиваси приняли христианство в период британского правления и после обретения независимости. В течение последних двух десятилетий адиваси из штатов Одиша, Мадхья-Прадеш и Джаркханд перешли в протестантские деноминации в связи с усилением деятельности миссионеров. Верования адиваси различаются в зависимости от племени и обычно отличаются от исторической ведической религии с её монистическими принципами, индоевропейскими божествами (часто имеющими корни в древнеиранских, греческих и римских пантеонах, например, Митра/Митра/Митрас), отсутствием идолопоклонства и концепции реинкарнации.

Анимизм

Анимизм (от латинского animus, «душа, жизнь») – это мировоззрение, согласно которому нечеловеческие сущности (животные, растения, неодушевленные предметы или явления) обладают духовной сущностью. Энциклопедия религии и общества оценивает, что от 1 до 5% населения Индии исповедуют анимизм. Правительство Индии признает, что коренные народы Индии придерживаются доиндуистских религий, основанных на анимизме. В антропологии религии анимизм используется как термин для системы верований некоторых коренных племенных народов, особенно до возникновения организованной религии. Хотя каждая культура имеет свои собственные мифологии и ритуалы, считается, что «анимизм» описывает наиболее распространенную, основополагающую основу «духовных» или «сверхъестественных» взглядов коренных народов. Анимистическое мировоззрение настолько фундаментально, обыденно, повседневно и принимается как само собой разумеющееся, что у большинства коренных народов, исповедующих анимизм, даже нет в их языках слова, соответствующего «анимизму» (или даже «религии»); этот термин является антропологической конструкцией, а не обозначением, данным самими народами.

Дони-Поло

Дони Поло – это название, данное коренным религиям анимистического и шаманского типа народа Тани, проживающего в штате Аруначал-Прадеш на северо-востоке Индии. Имя "Дони Поло" означает "Солнце и Луна".

Сарнаизм

Сарнаизм или Сарна (по местным языкам: Сарна Дхором, что означает «религия священных рощ») определяет коренные религии населения Адиваси штатов Центрально-Восточной Индии, таких как Мунда, Хо, Сантали, Хурук и другие. Племена Мунда, Хо, Сантал и Ораон исповедовали религию Сарна, где Сарна означает священную рощу. Их религия основана на устных традициях, передаваемых из поколения в поколение. Она включает в себя поклонение деревенским божествам, Солнцу и Луне.

Другие племенные анимисты

Анимистские охотники-собиратели, народная группа наяка, проживающая в холмах Нилгири на юге Индии. Анимизм – традиционная религия народа никобарцев, характеризующаяся преобладанием и взаимодействием с культом духов, шаманами и жертвоприношениями животных.

Мудрецы

Бхакта Шабари, женщина из племени нишадхов, предложила Шри Раме и Шри Лакшмане надкусанные плоды бере, которые они с благодарностью приняли, когда искали Шри Ситу Деви в лесу.

Махариши

Махарши Матанга, Матанга Бхил, гуру Бхакты Шабари. Фактически, Чандалов часто называют "Матанга" в таких текстах, как Вараха Пурана 1.139.91.

Аватары

Бирса Бхагван или Бирса Мунда, считается воплощением Хасра Кора. Люди обращались к нему как к Сингбонге, богу Солнца. В его общине были обращенные в христианство. Он и его род, мунда, были связаны с традициями вайшнавов, поскольку находились под влиянием Шри Чайтаньи. Бирса был близок к братьям Панре, вайшнавам. Кирата – форма Господа Шивы в образе охотника. Об этом упоминается в «Махабхарате». Храм Карппилликаву Шри Махадева в Керале почитает Господа Шиву в этом воплощении и известен как один из старейших сохранившихся храмов в Бхарате. Веттакорумакан, сын Господа Кираты. Каладутака или «Вайкунтанатха», Каллар (разбойник), воплощения Господа Вишну.

Другие племена и индуизм

Некоторые индусы не верят, что индийские племена близки к романтическому идеалу древней лесной культуры ведийских людей. Мадхав Садашив Голувалкар говорил: "Племенам следует даровать яджньопавиту. Им следует предоставить равные права и возможности в вопросах религиозных прав, в отправлении культа в храмах, в изучении Вед и вообще во всех наших социальных и религиозных делах. Это единственное верное решение всех проблем кастовой системы, существующих сегодня в индуистском обществе". В храме Лингараджа в Бхубанешваре служат брахманы и баду (племенные) священники. Баду имеют наиболее тесный контакт с божеством храма, и только они могут омывать и украшать его. Бхилы упоминаются в "Махабхарате". Учителем бхила Экалавии был Дрона, и ему была оказана честь быть приглашенным на Раджасуя-Яджню Юдхиштхиры в Индрапрастхе. Индийские племена также входили в состав королевских армий в "Рамаяне" и в "Артхашастре". Шабари, женщина из племени бхилов, предложила Раме и Лакшмане плоды джуджубы, когда они искали Ситу в лесу. Матанга, бхил, стал брахманом.

Браманизация и раджпутизация

Бхангья Бхукья отмечает, что в последние годы британского Раджа, хотя образование и привносило элементы западной культуры в холмистые районы центральной Индии, регионы одновременно переживали процессы индуизации в духе Ману-смрити и раджпутизации. Народ гондов и их вожди стали перенимать "кастовые индуистские обычаи" и часто заявляли о своей принадлежности к "раджпутам, а следовательно, и к кшатриям". Британское правительство поддерживало эти заявления, поскольку считало общество адиваси менее цивилизованным, чем кастовое, и полагало, что приобщение адиваси к кастам сделает их "более цивилизованными и умеренными" и "более легкими для контроля со стороны колониального государства". Бхукья также указывает на то, что "роды Радж-Гондов" в центральной Индии уже усвоили религиозные и социальные традиции раджпутов еще до установления британского Раджа в Индии, и существовали "брачные связи" между некоторыми представителями гондов и раджпутов. Однако политика британского правительства, предоставлявшая "права заминдаров, должности старост деревень и пателов", ускорила этот процесс. По словам Патита Пабана Мишры, "ксатриянизация племенных правителей и их окружения привела к индуизации племенных территорий".

Требования к отдельному религиозному кодексу

Некоторые организации адиваси потребовали, чтобы в переписи населения Индии 2011 года был указан отдельный религиозный код для адиваси. Всеиндийская конференция адиваси состоялась 1 и 2 января 2011 года в Бернпуре, Ассансол, Западная Бенгалия. В ней приняли участие 750 делегатов со всей Индии, которые проголосовали за религиозный код следующим образом: Сари Дхором – 632, Сарна – 51, Кхервализм – 14 и Другие религии – 03. Перепись населения Индии.

Образование

Племенные общины в Индии – наименее образованные. Учащиеся из первого поколения сталкиваются с социальными, психологическими и культурными барьерами на пути к получению образования. Это является одной из причин неуспеваемости учащихся из числа коренных народов в школах. Низкий уровень грамотности с момента обретения независимости привел к отсутствию представителей коренных народов в академической среде и высшем образовании. Уровень грамотности среди представителей запланированных племен (ST) вырос с 8,5% (мужчины – 13,8%, женщины – 3,2%) в 1961 году до 29,6% (мужчины – 40,6%, женщины – 18,2%) в 1991 году и до 40% (мужчины – 59%, женщины – 37%) в 1999–2000 годах. Среди учащихся из числа коренных народов наблюдается очень высокий процент отсева в процессе школьного образования. Расширение системы начального образования в районах проживания коренных народов и резервирование мест для нуждающихся, объясняют они, связано с необходимостью работать в поле. С другой стороны, в тех частях северо-востока, где племена в целом избежали массированного натиска чужаков, образование помогло коренным народам получить политические и экономические преимущества. Образовательная система там обеспечила подготовку высококвалифицированных специалистов из числа коренных народов для различных профессий и высоких административных должностей. Вовлечение детей из числа коренных народов в среднее и старшее образование, а также в высшие учебные заведения является приоритетом государственной политики, однако усилия по улучшению образовательного уровня коренных народов дают неоднозначные результаты. Подбор квалифицированных учителей и определение подходящего языка обучения по-прежнему остаются сложными задачами. Комиссия за комиссией по "языковому вопросу" призывала к обучению, по крайней мере на начальном этапе, на родном языке учащихся. В некоторых регионах дети из числа коренных народов, поступая в школу, должны сначала изучать официальный региональный язык, который часто совершенно не связан с языком их племени. Многие школы для коренных народов страдают от высокого уровня отсева. Дети посещают начальную школу в течение первых трех-четырех лет и получают базовые знания, которые впоследствии теряют. Лишь немногие продолжают обучение до десятого класса, и еще меньше заканчивают среднюю школу. Поэтому лишь немногие имеют право поступать в высшие учебные заведения, где высокий процент отсева сохраняется. Члены аграрных племен, таких как гонды, часто неохотно отправляют своих детей в школу.

Tribal communities in India are the least educationally developed. First generation learners have to face social, psychological and cultural barriers to get education. This has been one of the reasons for poor performance of tribal students in schools. Poor literacy rate since independence has resulted in absence of tribals in academia and higher education. The literacy rate for STs has gone up from 8.5% (male – 13.8%, female – 3.2%) in 1961 to 29.6% (male – 40.6%, female – 18.2%) in 1991 and to 40% (male – 59%, female – 37%) in 1999–2000. Tribal students have very high drop out rates during school education. Extending the system of primary education into tribal areas and reserving places for needing them, they say, to work in the fields. On the other hand, in those parts of the northeast where tribes have generally been spared the wholesale onslaught of outsiders, schooling has helped tribal people to secure political and economic benefits. The education system there has provided a corps of highly trained tribal members in the professions and high ranking administrative posts. tribal children in middle and high schools and higher education institutions are central to government policy, but efforts to improve a tribe's educational status have had mixed results. Recruitment of qualified teachers and determination of the appropriate language of instruction also remain troublesome. Commission after commission on the "language question" has called for instruction, at least at the primary level, in the students' native language. In some regions, tribal children entering school must begin by learning the official regional language, often one completely unrelated to their tribal language. Many tribal schools are plagued by high drop out rates. Children attend for the first three to four years of primary school and gain a smattering of knowledge, only to lapse into illiteracy later. Few who enter continue up to the tenth grade; of those who do, few manage to finish high school. Therefore, very few are eligible to attend institutions of higher education, where the high rate of attrition continues. Members of agrarian tribes like the Gonds often are reluctant to send their children to school,

В 1999 году Центром исследований и публикаций Бхаши была основана академия для обучения и сохранения языков и культуры адиваси. Академия Адиваси расположена в Теджгаде, штат Гуджарат.

Экономика

Большинство племен сосредоточены в густо заросших лесами районах, сочетающих в себе труднодоступность с ограниченным политическим или экономическим значением. Исторически экономика большинства племен основывалась на подсобном сельском хозяйстве, охоте и собирательстве. Члены племен торговали с посторонними, обменивая свои товары на необходимые им вещи, такие как соль и железо. Местные индуистские ремесленники могли предоставлять, например, кухонную утварь. Однако в начале XX века, благодаря улучшению транспортного сообщения и связи, обширные территории перешли в руки неплеменного населения. Около 1900 года британское правительство открыло многие регионы для заселения, предложив переселенцам бесплатное владение землей в обмен на ее обработку. Для племен же земля традиционно рассматривалась как общее достояние, доступное каждому, кто в ней нуждается. К тому времени, когда племена осознали необходимость оформления официальных прав на землю, они упустили возможность заявить права на земли, которые по праву могли бы принадлежать им. Колониальные и постколониальные власти запоздало осознали необходимость защиты племен от произвола посторонних и запретили продажу племенных земель. Несмотря на оставленную лазейку в виде договоров аренды, племена добились определенных успехов в середине XX века, и часть земель была возвращена племенным народам, несмотря на противодействие местной полиции и земельных чиновников. В 1970-х годах племенные народы вновь подверглись сильному давлению в отношении земли, особенно в центральной Индии. Миграция на племенные земли резко возросла, поскольку племена различными способами теряли права на свои земли – через аренду, конфискацию из-за долгов или подкуп чиновников земельного кадастра. Другие неплеменные жители просто занимали земли или даже лоббировали правительство, чтобы их классифицировали как племенных, чтобы получить возможность конкурировать с уже существующими племенами. В результате многие члены племен в 1960-х и 1970-х годах стали безземельными наемными работниками, а регионы, которые еще несколько лет назад были исключительной территорией племен, приобрели все более смешанный состав населения. Усилия правительства по выселению неплеменных жителей с незаконно занятых территорий продвигаются медленно; когда выселения все же происходят, изгнанными обычно оказываются представители бедных, низших каст. Улучшение связи, появление дорог с моторизованным транспортом и более активное вмешательство правительства способствовали увеличению контактов племенных народов с посторонними. Коммерческие трассы и товарные культуры часто привлекали неплеменных людей в отдаленные районы. К 1960-м и 1970-м годам неплеменные лавочники стали неотъемлемой частью многих племенных деревень. Поскольку лавочники часто продают товары в кредит, взимая высокие проценты, многие члены племен оказывались в долгах или закладывали свою землю. Торговцы также поощряли племена выращивать товарные культуры (например, хлопок или касторовое масло), что увеличивало зависимость племен от рынка в плане удовлетворения своих потребностей. Задолженность настолько распространена, что, хотя такие сделки незаконны, торговцы иногда "продают" своих должников другим торговцам, подобно батракам. Для некоторых племен окончательным ударом стало то, что неплеменные жители, используя политические интриги, добились признания их племенным статусом, то есть включения в список запланированных племен. Племена, живущие в предгорьях Гималаев, не подвергались такому сильному давлению со стороны неплеменного населения. Исторически их политический статус всегда отличался от остальной Индии. До британского колониального периода ни одна из империй, существовавших на полуострове Индия, не осуществляла эффективного контроля над этим регионом, который был населен автономными, враждующими племенами. Британцы, стремясь защитить чувствительный северо-восточный рубеж, проводили политику, известную как "Внутренняя линия"; неплеменным людям разрешалось посещать эти районы только при наличии специального разрешения. Постколониальные правительства продолжили эту политику, защищая гималайские племена в рамках стратегии обеспечения безопасности границы с Китаем.

Most tribes are concentrated in heavily forested areas that combine inaccessibility with limited political or economic significance. Historically, the economy of most tribes was subsistence agriculture or hunting and gathering. Tribal members traded with outsiders for the few necessities they lacked, such as salt and iron. A few local Hindu craftsmen might provide such items as cooking utensils. In the early 20th century, however, large areas fell into the hands of non tribals, on account of improved transportation and communications. Around 1900, many regions were opened by the British government to settlement through a scheme by which inward migrants received ownership of land free in return for cultivating it. For tribal people, however, land was often viewed as a common resource, free to whoever needed it. By the time tribals accepted the necessity of obtaining formal land titles, they had lost the opportunity to lay claim to lands that might rightfully have been considered theirs. The colonial and post independence regimes belatedly realised the necessity of protecting tribals from the predations of outsiders and prohibited the sale of tribal lands. Although an important loophole in the form of land leases was left open, tribes made some gains in the mid twentieth century, and some land was returned to tribal peoples despite obstruction by local police and land officials. In the 1970s, tribal peoples came again under intense land pressure, especially in central India. Migration into tribal lands increased dramatically, as tribal people lost the titles to their lands in many ways – lease, forfeiture from debts, or bribery of land registry officials. Other non tribals simply squatted or even lobbied governments to classify them as tribal to allow them to compete with the formerly established tribes. In any case, many tribal members became landless labourers in the 1960s and 1970s, and regions that a few years earlier had been the exclusive domain of tribes had an increasingly mixed population of tribals and non tribals. Government efforts to evict nontribal members from illegal occupation have proceeded slowly; when evictions occur at all, those ejected are usually members of poor, lower castes. Improved communications, roads with motorised traffic, and more frequent government intervention figured in the increased contact that tribal peoples had with outsiders. Commercial highways and cash crops frequently drew non tribal people into remote areas. By the 1960s and 1970s, the resident nontribal shopkeeper was a permanent feature of many tribal villages. Since shopkeepers often sell goods on credit (demanding high interest), many tribal members have been drawn deeply into debt or mortgaged their land. Merchants also encourage tribals to grow cash crops (such as cotton or castor oil plants), which increases tribal dependence on the market for necessities. Indebtedness is so extensive that although such transactions are illegal, traders sometimes 'sell' their debtors to other merchants, much like indentured peons. The final blow for some tribes has come when non tribals, through political jockeying, have managed to gain legal tribal status, that is, to be listed as a Scheduled Tribe. Tribes in the Himalayan foothills have not been as hard pressed by the intrusions of non tribal. Historically, their political status was always distinct from the rest of India. Until the British colonial period, there was little effective control by any of the empires centred in peninsular India; the region was populated by autonomous feuding tribes. The British, in efforts to protect the sensitive northeast frontier, followed a policy dubbed the "Inner Line"; non tribal people were allowed into the areas only with special permission. Post colonial governments have continued the policy, protecting the Himalayan tribes as part of the strategy to secure the border with China.

Экологические угрозы

Многие небольшие племенные группы весьма чувствительны к экологической деградации, вызванной модернизацией. И коммерческое лесоводство, и интенсивное сельское хозяйство оказались разрушительными для лесов, которые веками выдерживали подсечно-огневое земледелие. Адиваси в центральной части Индии стали жертвами кампании Salwa Judum, проводимой правительством против наксалитского мятежа. Государственная политика в отношении лесных заповедников оказала глубокое воздействие на племенные народы. Усилия правительства по созданию лесных заповедников спровоцировали вооруженное (хотя и безуспешное) сопротивление со стороны вовлеченных племен. Интенсивная эксплуатация лесов часто подразумевала разрешение посторонним вырубать большие площади деревьев (в то время как коренным племенным жителям это было запрещено), и в конечном итоге смешанные леса, способные поддерживать племенной образ жизни, заменялись монокультурными плантациями. Неплеменные часто подкупают местных чиновников, чтобы получить возможность эффективно использовать земли лесных заповедников. Северные племена таким образом были защищены от той эксплуатации, которой подверглись племена в других частях Южной Азии. Например, в Аруначал-Прадеше (ранее входившем в состав Северо-Восточного пограничного агентства) члены племен контролируют торговлю и большинство административных должностей нижнего звена. Правительственные строительные проекты в регионе предоставили племенам значительный источник дохода. Некоторые племена добились быстрого прогресса в системе образования (в этом отношении значительную роль сыграли ранние миссионеры). Обучение началось на ассамском языке, но затем было переведено на хинди; к началу 1980-х годов английский язык преподавался на большинстве уровней. Племенные народы Северо-Востока таким образом пользуются определенной степенью социальной мобильности. Продолжающееся экономическое отчуждение и эксплуатация многих адиваси были названы «систематическим провалом» премьер-министром Индии Манмоханом Сингхом на конференции главных министров всех 29 индийских штатов в 2009 году, где он также указал на это как на основную причину наксалитских беспорядков, затронувших такие районы, как Красный коридор.

Many smaller tribal groups are quite sensitive to ecological degradation caused by modernisation. Both commercial forestry and intensive agriculture have proved destructive to the forests that had endured swidden agriculture for many centuries. Adivasis in central part of India have been victims of the Salwa Judum campaign by the Government against the Naxalite insurgency. Government policies on forest reserves have affected tribal peoples profoundly. Government efforts to reserve forests have precipitated armed (if futile) resistance on the part of the tribal peoples involved. Intensive exploitation of forests has often meant allowing outsiders to cut large areas of trees (while the original tribal inhabitants were restricted from cutting), and ultimately replacing mixed forests capable of sustaining tribal life with single product plantations. Non tribals have frequently bribed local officials to secure the effective use of reserved forest lands. The northern tribes have thus been sheltered from the kind of exploitation that those elsewhere in South Asia have suffered. In Arunachal Pradesh (formerly part of the North East Frontier Agency), for example, tribal members control commerce and most lower level administrative posts. Government construction projects in the region have provided tribes with a significant source of cash. Some tribes have made rapid progress through the education system (the role of early missionaries was significant in this regard). Instruction was begun in Assamese but was eventually changed to Hindi; by the early 1980s, English was taught at most levels. Northeastern tribal people have thus enjoyed a certain
measure of social mobility. The continuing economic alienation and exploitation of many adivasis was highlighted as a "systematic failure" by the Indian prime minister Manmohan Singh in a 2009 conference of chief ministers of all 29 Indian states, where he also cited this as a major cause of the Naxalite unrest that has affected areas such as the Red Corridor.

Критерии и требования к племенной классификации

Критерии, используемые в настоящее время для определения общины как племени, следующие: (i) наличие примитивных черт, (ii) самобытная культура, (iii) географическая изоляция, (iv) застенчивость в контактах с обществом в целом и (v) отсталость. Демографическая сложность и споры об этнической принадлежности и языке в Индии порой делают официальное признание групп как адиваси (путем включения в список запланированных племен) политически сложным и вызывающим разногласия. Однако, независимо от их языковой принадлежности, австралоидные и негритоидные группы, сохранившиеся как отдельные лесные, горные или островные племена в Индии, часто классифицируются как адиваси. Относительно автономные племенные группы Северо-Восточной Индии (включая хаси, апатани и нага), в основном говорящие на австроазиатских или тибетско-бирманских языках, также считаются племенами: этот регион составляет 7,5% территории Индии, но 20% ее племенного населения. Тем не менее, не все автономные группы Северо-Востока считаются племенами; например, мейти, говорящие на тибетско-бирманском языке из Манипура, когда-то были племенами, но, будучи оседлыми на протяжении многих веков, стали кастовыми индусами. Кроме того, для конкретной социальной группы сложно однозначно определить, является ли она "кастой" или "племенем". Для категоризации, которая в лучшем случае неточна и вызывает сомнения, необходимо учитывать сочетание внутренней социальной организации, отношений с другими группами, самоидентификации и восприятия со стороны других групп. Эти категории существовали на протяжении тысячелетий, и даже древние составители дискриминационных правовых кодексов, основанных на кастовой системе (которые обычно применялись только к оседлому населению, а не к адиваси), не смогли сформулировать четкие различия.

Требования к племенной классификации

Дополнительная сложность в определении того, соответствует ли группа критериям для признания адиваси, заключается в движениях, вызванных федеральными и региональными льготами, включая квоты при приеме на работу и в учебные заведения, предоставляемые группам, включенным в список запланированных племен (СТ). В Манипуре представители народа мейтеи указывают на отсутствие статуса запланированного племени как на ключевой экономический недостаток для мейтеи в конкуренции за рабочие места с группами, классифицированными как запланированные племена. В Раджастане община гуджар добивалась получения статуса СТ, даже блокируя национальную столицу Дели, чтобы добиться удовлетворения своих требований. Однако правительство Раджастана отклонило требования гуджар, заявив, что к гуджарам относятся как к высшей касте и они ни в коем случае не являются племенем. В ряде случаев эти претензии на племенную принадлежность оспариваются племенами, уже включенными в список, которые опасаются экономических потерь в случае признания более влиятельных групп запланированными племенами; например, требование раджбонгши встречает сопротивление со стороны племени бодо.

Эндогамия, экзогамия и этногенез

Часть проблемы заключается в том, что эндогамная природа племен также соблюдается подавляющим большинством индуистских каст. Действительно, многие историки и антропологи полагают, что кастовая эндогамия отражает былое племенное происхождение различных групп, составляющих ныне оседлые индуистские касты. Другой определяющей чертой кастового индуистского общества, часто используемой для противопоставления его мусульманским и другим социальным группам, является родовая/клановая (или готра) и деревенская экзогамия. Однако эти брачные табу также повсеместно распространены среди племен, и не служат надежными маркерами, позволяющими отличить касту от племени. Это вновь может быть древним заимствованием из племенного общества в оседлые индуистские касты. Племена, такие как мусульманские гуджары Кашмира и калаши Пакистана, соблюдают эти экзогамные традиции наряду с индусами касты и не-кашмирскими адиваси, хотя окружающее их мусульманское население этого не делает. Племена не входят в кастовую систему. Однако некоторые антропологи проводят различие между племенами, сохранившими свой племенной уклад, и племенами, поглощенными кастовым обществом, с точки зрения разрушения племенных (и, следовательно, кастовых) границ и распространения новых смешанных кастовых групп. Иными словами, этногенез (формирование новых этнических идентичностей) в племенах происходит посредством процесса деления (когда группы отделяются, образуя новые племена, что сохраняет эндогамию), в то время как в оседлых кастах это обычно происходит через смешение (в нарушение строгой эндогамии). Племена часто рассматриваются как эгалитарные общества. Однако многие ученые утверждают, что утверждение об эгалитарном характере племен в отличие от общества, основанного на кастах, является частью более широкой политической повестки дня, направленной на максимальное подчеркивание различий между племенными и городскими обществами. По мнению ученого Коенрада Элста, кастовые практики и социальные табу среди индийских племен восходят к древности: племена мунда не только практикуют племенную эндогамию и комменсальность, но также соблюдают деление на джати внутри племени, подкрепленное представлениями о социальном загрязнении, мифологическим объяснением и суровыми наказаниями.

Part of the challenge is that the endogamous nature of tribes is also conformed to by the vast majority of Hindu castes. Indeed, many historians and anthropologists believe that caste endogamy reflects the once tribal origins of the various groups who now constitute the settled Hindu castes. Another defining feature of caste Hindu society, which is often used to contrast them with Muslim and other social groupings, is lineage/clan (or gotra) and village exogamy. However, these in marriage taboos are also held ubiquitously among tribal groups, and do not serve as reliable differentiating markers between caste and tribe. Again, this could be an ancient import from tribal society into settled Hindu castes. Tribes such as the Muslim Gujjars of Kashmir and the Kalash of Pakistan observe these exogamous traditions in common with caste Hindus and non Kashmiri adivasis, though their surrounding Muslim populations do not. Tribals are not part of the caste system, Some anthropologists, however, draw a distinction between tribes who have continued to be tribal and tribes that have been absorbed into caste society in terms of the breakdown of tribal (and therefore caste) boundaries, and the proliferation of new mixed caste groups. In other words, ethnogenesis (the construction of new ethnic identities) in tribes occurs through a fission process (where groups splinter off as new tribes, which preserves endogamy), whereas with settled castes it usually occurs through intermixture (in violation of strict endogamy). Tribals and are often regarded as constituting egalitarian societies. However, many scholars argue that the claim that tribals are an egalitarian society in contrast to a caste based society is a part of a larger political agenda by some to maximise any differences from tribal and urban societies. According to scholar Koenraad Elst, caste practices and social taboos among Indian tribals date back to antiquity:
The Munda tribals not only practise tribal endogamy and commensality, but also observe a jâti division within the tribe, buttressed by notions of social pollution, a mythological explanation and harsh punishments.

Другие критерии

В отличие от каст, которые являются частью сложной и взаимосвязанной системы местного экономического обмена, племена, как правило, образуют самодостаточные экономические единицы. Для большинства племенных народов права на землю традиционно вытекают непосредственно из принадлежности к племени. Племенное общество тяготеет к эгалитаризму, его лидерство основано на связях родства и личных качествах, а не на наследственном статусе. Племена обычно состоят из сегментарных родословных, в которых расширенные семьи служат основой для социальной организации и контроля. Племенная религия не признает никакой власти вне племени. Любой из этих критериев может оказаться неприменимым в конкретных случаях. Язык не всегда является точным индикатором племенного или кастового статуса. Особенно в регионах со смешанным населением многие племенные группы утратили свои изначальные языки и говорят лишь на местных или региональных языках. В некоторых частях штата Ассам – территории, исторически разделенной враждующими племенами и деревнями – контакты между жителями деревень усилились в колониальный период и ускорились после обретения независимости в 1947 году. Сформировался пиджин-ассамский язык, в то время как образованные представители племен изучали хинди и, в конце двадцатого века, английский. Самоидентификация и групповая лояльность также не всегда служат надежными маркерами племенной идентичности. В случае стратифицированных племен лояльность к клану, родственникам и семье вполне может преобладать над лояльностью к племени. Кроме того, племена не всегда можно рассматривать как живущие обособленно; степень изоляции различных племен значительно варьируется. Гонды, Санталы и Бхилы традиционно доминировали в регионах своего проживания. Более того, племенное общество не всегда более эгалитарно, чем остальное сельское население; некоторые крупные племена, такие как гонды, сильно стратифицированы. Значительные колебания в оценках племенного населения Южной Азии в течение двадцатого века наглядно демонстрируют, насколько размытой может быть граница между племенем и не-племенем. Перепись населения Индии 1931 года зафиксировала 22 миллиона представителей племен, в 1941 году было насчитано лишь 10 миллионов, но к 1961 году их число достигло примерно 30 миллионов, а в 1991 году – почти 68 миллионов. Различия в этих цифрах отражают меняющиеся критерии переписи и экономические стимулы, побуждающие людей сохранять или отказываться от классификации как члена племени. Эти колебания данных переписи подчеркивают сложную взаимосвязь между кастой и племенем. Хотя в теории эти термины обозначают различные уклады жизни и идеальные типы, на практике они представляют собой континуум социальных групп. В районах существенного контакта между племенами и кастами социальное и культурное давление часто подталкивает племена к постепенному переходу в кастовую систему. Племенные народы, стремящиеся к социальному продвижению в индийском обществе, пытаются добиться признания кастового статуса для своих племен. В некоторых случаях целые племена или их части вступали в индуистские секты и тем самым массово переходили в кастовую систему. Если определенное племя занималось практиками, которые индусы считали нечистыми, это влияло на его статус при ассимиляции в кастовую иерархию.

Unlike castes, which form part of a complex and interrelated local economic exchange system, tribes tend to form self sufficient economic units. For most tribal people, land use rights traditionally derive simply from tribal membership. Tribal society tends to the egalitarian, with its leadership based on ties of kinship and personality rather than on hereditary status. Tribes typically consist of segmentary lineages whose extended families provide the basis for social organisation and control. Tribal religion recognises no authority outside the tribe. Any of these criteria may not apply in specific instances. Language does not always give an accurate indicator of tribal or caste status. Especially in regions of mixed population, many tribal groups have lost their original languages and simply speak local or regional languages. In parts of Assam—an area historically divided between warring tribes and villages—increased contact among villagers began during the colonial period, and has accelerated since independence in 1947. A pidgin Assamese developed, whereas educated tribal members learnt Hindi and, in the late twentieth century, English. Self identification and group loyalty do not provide unfailing markers of tribal identity either. In the case of stratified tribes, the loyalties of clan, kin, and family may well predominate over those of tribe. In addition, tribes cannot always be viewed as people living apart; the degree of isolation of various tribes has varied tremendously. The Gonds, Santals, and Bhils traditionally have dominated the regions in which they have lived. Moreover, tribal society is not always more egalitarian than the rest of the rural populace; some of the larger tribes, such as the Gonds, are highly stratified. The apparently wide fluctuation in estimates of South Asia's tribal population through the twentieth century gives a sense of how unclear the distinction between tribal and nontribal can be. India's 1931 census enumerated 22 million tribal people, in 1941 only 10 million were counted, but by 1961 some 30 million and in 1991 nearly 68 million tribal members were included. The differences among the figures reflect changing census criteria and the economic incentives individuals have to maintain or reject classification as a tribal member. These gyrations of census data serve to underline the complex relationship between caste and tribe. Although, in theory, these terms represent different ways of life and ideal types, in reality, they stand for a continuum of social groups. In areas of substantial contact between tribes and castes, social and cultural pressures have often tended to move tribes in the direction of becoming castes over a period of years. Tribal peoples with ambitions for social advancement in Indian society at large have tried to gain the classification of caste for their tribes. On occasion, an entire tribe or part of a tribe joined a Hindu sect and thus entered the caste system en masse. If a specific tribe engaged in practices that Hindus deemed polluting, the tribe's status when it was assimilated into the caste hierarchy would be affected.

Конституционные гарантии для племен

Было кодифицировано несколько конституционных и юридических гарантий для адиваси.

Особенно уязвимые племенные группы

Группы из числа коренных племён, которые были признаны наиболее изолированными от остального общества и сохраняют самобытную культурную идентичность, были классифицированы правительством как "особо уязвимые племенные группы" (PVTGs), ранее известные как "примитивные племенные группы". На сегодняшний день 75 племенных общин были идентифицированы как "особо уязвимые племенные группы" в 18 штатах и союзных территориях Индии, включая Андаманские и Никобарские острова. Эти охотничьи, собирательские и некоторые земледельческие общины были определены как наименее аккультурированные племена среди племенного населения и нуждаются в специальных программах для обеспечения их устойчивого развития. Племена осознают свои права и требуют для себя специальной квоты при приеме на работу и обучении.