Джон Бартоломью Гаф: Жизнь и борьба за трезвость.

Введение

Джон Бартоломей Гоф (22 августа 1817 – 18 февраля 1886) был американским оратором, выступавшим за трезвость.

Биография

Он родился в Сандгейте, графство Кент, Англия, и получил образование от своей матери, учительницы. В возрасте двенадцати лет, после смерти отца, он был отправлен в Соединенные Штаты в поисках счастья. Он прибыл в Нью-Йорк в августе 1829 года и два года прожил с друзьями семьи на ферме в округе Онеида, штат Нью-Йорк, в западной части штата. Затем он поступил в книжную мастерскую в Нью-Йорке, чтобы изучить ремесло. Там, в 1833 году, к нему присоединились мать и сестра, но после её смерти в 1835 году он попал под влияние распутных товарищей и стал закоренелым пьяницей. Он потерял работу и несколько лет зарабатывал на жизнь как балладный певец и рассказчик в дешевых театрах и концертных залах Нью-Йорка и других восточных городов. Он всегда питал страсть к сцене и предпринял одну-две попытки стать актером, но из-за своих привычек не добился успеха. Он женился в 1839 году и стал книгопереплетчиком самостоятельно. Усилия по выполнению работы, не отказываясь от ночных загулов, настолько повлияли на него, что он был на грани белой горячки. Он потерял жену и ребенка и был доведен до крайней нищеты. Даже этот источник средств к существованию начал закрываться для него, когда в Вустере, штат Массачусетс, в октябре 1842 года, небольшая доброта, оказанная ему квакером, побудила его посетить собрание сторонников трезвости и подписать обет воздержания. После нескольких срывов и тяжелой борьбы он решил посвятить свою жизнь проповеди реформы в области трезвости. Он отправился в путь, с дорожной сумкой в руке, чтобы обойти штаты Новой Англии, радуясь даже семидесяти пяти центам за лекцию о трезвости, и вскоре прославился своим красноречием. Искренняя убежденность, рожденная опытом, и его способность к подражанию и выражению позволяли ему воздействовать на чувства аудитории. Он привык смешивать трогательное и юмористическое таким образом, чтобы привлечь тысячи людей, которые стремились лишь к интересу и развлечению. В первый год своих путешествий он выступил 386 раз, и впоследствии в течение семнадцати лет говорил только о трезвости. За этот период он выступил перед более чем 5000 аудиторий. Он посетил Англию в 1853 году по приглашению Лондонской лиги трезвости, его принял Джордж Крюкшенк, ветеран искусства и сторонник полного воздержания, и его первая речь, произнесенная в Эксетер-холле, произвела сенсацию. Он намеревался остаться всего на полгода, но был занят в течение двух лет. В 1854 году он взялся выступать в Оксфорде, и студенты решили помешать ему. Его встретили свистом, криками и выкриками. Но у Гофа был выдержанный характер и мужество убеждений, и обращение к исконной любви англичан к честной игре привело к тому, что его выслушали. Во время последующего визита в 1878 году он был встречен с особым вниманием оксфордскими студентами. Он вернулся в Соединенные Штаты в 1855 году и продолжил свою прежнюю работу с неизменным успехом. В 1857 году он совершил еще одно путешествие в Англию и читал лекции в течение трех лет. В своих усилиях по продвижению трезвости Гоф всегда держался в стороне от политики или каких-либо организованных усилий по достижению результатов посредством законодательства, полностью полагаясь на моральное влияние и на обет полного воздержания. После того, как в течение 17 лет он ограничивал свои выступления темой трезвости, он начал затрагивать другие темы, литературные и социальные, хотя с самого начала и до конца его главные успехи были связаны с платформой трезвости. После того, как его популярность привела его к изменению темы и лекциям перед литературными обществами, он заработал умеренное состояние своим красноречием. Его темы были такими, чтобы в полной мере раскрыть его способности к подражанию и предоставить возможность затронуть чувства. "Красноречие и ораторы" и "Странные люди" были темами такого рода, в которых занимательные подражания играли заметную роль. Но он редко не упоминал о вреде пьянства. Его ораторское искусство было не приобретено, а естественным. Он не проходил специальной подготовки по ораторскому искусству, его чтение было крайне ограничено, и все его ресурсы были внутри него. Тем не менее, он никогда не упускал возможности удержать внимание аудитории. Он продолжал свою работу до конца своей жизни. Несколько лет он жил в Бойлстоне, штат Массачусетс. Он умер на работе, пораженный апоплексическим ударом на лекционной трибуне в Первой пресвитерианской церкви Франкфорда, Филадельфия, где скончался через два дня. Он похоронен на кладбище Хоуп в Вустере, штат Массачусетс.

He was born at Sandgate, Kent, England, and was educated by his mother, a schoolmistress. At the age of twelve, after his father died, he was sent to the United States to seek his fortune. He arrived in New York City in August 1829, and went to live for two years with family friends on a farm in Oneida County, New York in the western part of the state. He then entered a book bindery in New York City to learn the trade. There in 1833 his mother and sister joined him, but after her death in 1835 he fell in with dissolute companions, and became a confirmed drunkard. He lost his position, and for several years supported himself as a ballad singer and story teller in the cheap theatres and concert halls of New York and other eastern cities. He had always had a passion for the stage, and made one or two efforts to become an actor, but owing to his habits gained little favor. He married in 1839, and became a bookbinder on his own account. The effort to do his work without giving up his nightly dissipations so affected him that he was on the verge of delirium tremens. He lost his wife and child, and was reduced to the utmost misery. Even this means of livelihood was being closed to him, when in Worcester, Massachusetts, in October 1842, a little kindness shown him by a Quaker induced him to attend a temperance meeting, and to sign a temperance pledge. After several lapses and a terrific struggle, he determined to devote his life to lecturing on behalf of temperance reform. He set forth, carpet bag in hand, to tramp through the New England states, glad to obtain even seventy five cents for a temperance lecture, and soon became famous for his eloquence. An intense earnestness derived from experience, and his power of imitation and expression, enabled him to work on the sensibilities of his audiences. He was accustomed to mingle the pathetic and humorous in such a way as to attract thousands to hear him who had no purpose but to be interested and amused. In the first year of his travels, he spoke 386 times, and thenceforward for seventeen years he dealt only with temperance. During that period he addressed over 5,000 audiences. He visited England in 1853, by invitation of the London Temperance League, was entertained by George Cruikshank, the veteran artist and total abstainer, and his first address, delivered at Exeter Hall, produced a great sensation. He intended to stay but six months, but was kept busy for two years. In 1854 he had undertaken to speak at Oxford, and the students had determined to prevent him. He was greeted with hisses, cat calls, and yells. But Gough had a disciplined temper and the courage of his convictions, and an appeal to the Briton's proverbial love of fair play ended in his obtaining a hearing. On a subsequent visit, in 1878, he was received with distinguished attention by the Oxonians. He returned to the United States in 1855, and took up his old work with unabated success. In 1857 he made another journey to England, and lectured for three years. In his temperance efforts, Gough always kept aloof from politics or any organized effort to accomplish results through legislation, relying entirely on moral influences and on the total abstinence pledge. After confining his addresses to the subject of temperance for 17 years, he began to take up other subjects, literary and social, though from first to last his chief successes were obtained on the temperance platform. After his popularity had led him to vary his subject and to lecture before lyceums, he made a moderate fortune by his eloquence. His subjects were such as to give full scope to his powers of imitation, and to furnish opportunity to stir the feelings. "Eloquence and Orators" and "Peculiar People" were topics of this kind, in which diverting imitations played a prominent part. But he rarely failed to introduce some reference to the evils of intemperance. His oratory was not acquired, but natural. He had no elocutionary training, his reading was singularly restricted, and all his resources were from within. Yet he never failed to hold the attention of his audiences. He continued his work until the end of his life. For several years, he made his home at Boylston, Massachusetts. He died at his work, being stricken with apoplexy on the lecture platform in the 1st Presbyterian Church of Frankford, Philadelphia, where he died two days later. He is buried at Hope Cemetery in Worcester, Massachusetts.

Почести

Улица Гоф в Сан-Франциско, штат Калифорния, была названа в его честь.