Амир Аббас Ховейда: Долгая политическая карьера и трагический конец

Введение

Премьер-министр Ирана с 1965 по 1977 год.

Амир Аббас Ховейда (امیرعباس هویدا; 18 февраля 1919 – 7 апреля 1979) — иранский экономист и политик, занимавший пост премьер-министра Ирана с 27 января 1965 года по 7 августа 1977 года. Он является премьер-министром, пробывшим на посту дольше всех в истории Ирана. Ранее он занимал должности заместителя премьер-министра и министра финансов в кабинете Мансура. После иранской революции он был предан суду вновь образованным Революционным судом по обвинению в "ведении войны против Бога" и распространении разврата на земле (Mofsed e filarz) и казнен.

Ранние годы и образование

Родился в Тегеране в 1919 году в семье Хабиболла Ховейды (Айн оль-Молька), опытного дипломата, активно работавшего преимущественно в последние годы династии Каджаров, и Афсар оль-Молук, потомка королевской семьи, которой Ховейда служил на протяжении большей части своей жизни. Отец Ховейды отошел от веры бахаи, а сам Ховейда не был религиозен. Он был племянником Абдоль-Хосейна Сардари, известного также как «Шиндлер Ирана». В силу обязанностей, возлагавшихся на дипломатов, таких как Айн оль-Мольк, семья Ховейда долгое время не имела постоянного места жительства. Обучение в различных странах дало Ховейде уникальный космополитизм, который остался его наиболее устойчивой чертой. Во время пребывания семьи в Бейруте, Ливан, Ховейда посещал Французский лицей, учебное заведение, аффилированное с правительством Франции. Его любовь к Франции и ее культуре зародилась благодаря обучению в лицее. Произведения французских писателей, таких как Андре Жид, Андре Мальро, Мольер и Бодлер, захватили воображение молодого Ховейды и способствовали его интеллектуальному развитию. Некоторые аналитики полагают, что именно интеллектуальные способности Ховейды изначально привлекли его в окружение шаха. Стремление Ховейды поступить во французский университет в 1938 году побудило молодого студента поторопиться и отправиться в страну своей мечты, не выполнив необходимых предварительных условий для поступления в старшую школу. Основной причиной этой организационной ошибки Ховейды была возможность военных действий со стороны, казалось бы, агрессивной нацистской Германии. Любая будущая оккупация страны помешала бы его шансам на поступление во французский университет. Оказавшись во Франции, Ховейда решил завершить необходимые школьные курсы в Лондоне, Англия, городе, который впоследствии угнетал молодого человека. Помимо завершения учебы, Ховейда смог усовершенствовать свое владение английским языком. Его способность общаться на нескольких языках, включая персидский, французский, английский, итальянский, немецкий и арабский, помогла ему в дальнейшем продвинуться по политической лестнице. Возвращение Ховейды во Францию в 1939 году было недолгим из-за назревавшего дипломатического конфликта между французским правительством и Реза-шахом Пехлеви. Не имея другого выбора, кроме как снова покинуть Францию, Ховейда поступил в Свободный университет Брюсселя в Брюсселе, Бельгия, в том же году. Его пребывание в университете было недолгим из-за последствий немецкого блицкрига, который использовал бельгийскую территорию как маршрут вторжения во Францию. После непродолжительного периода перемещения Ховейда смог вернуться в бельгийский университет и в 1941 году получил степень бакалавра политических наук под пристальным наблюдением немецкой оккупационной администрации.

Born in Tehran in 1919 to Habibollah Hoveyda (Ayn ol Molk), a seasoned diplomat, who was mostly active during the latter years of the Qajar dynasty, and Afsar ol Moluk, a descendant of the royal family that Hoveyda would serve for much of his adult life. Hoveyda's father was a lapsed adherent of the Baháʼí Faith and Hoveyda himself was not religious. He was the nephew of Abdol Hossein Sardari, also known as "Schindler of Iran". Because of the responsibilities borne by diplomats such as Ayn ol Molk, the Hoveyda family was never fixed in one residence for any prolonged length of time. Studying in various countries gave Hoveyda a unique cosmopolitan flair that would remain being his most enduring characteristic. During the family's stay in Beirut, Lebanon, Hoveyda attended Lycée Français, an institution affiliated with the French government. His love for France and its culture are rooted in his tutelage at the lycée. French literary works by the likes of André Gide, André Malraux, Molière, and Baudelaire, captivated the young Hoveyda and gave way for his intellectual growth. Some pundits suggest that it was Hoveyda's intellectual prowess which initially attracted him into the Shah's folds. Hoveyda's desire to attend a French university in 1938 made the young student jump the gun by entering the country of his dreams without completing specific high school prerequisites required for entry. Cited as being the main reason behind Hoveyda's organizational miscalculation was the possibility of military action by an ostensibly belligerent Nazi Germany. Any future occupation of the country would have hindered his chances of attending a French university. Stranded in France, Hoveyda decided to complete the required high school credits in London, England, a city that would come to depress the young man. Aside from completing his educational requisites, Hoveyda was able to sharpen his command of the English language. His ability to communicate in several languages, including Persian, French, English, Italian, German, and Arabic, helped him climb the political ladder later on in life. Hoveyda's return to France in 1939 would be short lived, nevertheless, due to a brewing diplomatic scuffle between the French government and Reza Shah Pahlavi. Having no choice but to leave France again, Hoveyda enrolled at the Free University of Brussels in Brussels, Belgium, during the same year. His stay at the university would be markedly ephemeral because of the effects of the German Blitzkrieg which used Belgian territory as an entry route into France. After being displaced for a short time, Hoveyda was able to return to the Belgian university, obtaining a bachelor's degree in political science in 1941, under the ever watchful eye of the occupying German administration.

Военная и государственная служба

По возвращении в Иран в 1942 году Ховейда отдохнул несколько месяцев, прежде чем поступить на службу в национальную армию Ирана. Он планировал использовать свой опыт службы по призыву для продвижения по службе в министерстве иностранных дел, куда подал заявление до призыва. Благодаря высшему образованию Ховейда был освобожден от прохождения учебного курса и сразу зачислен в Офицерскую академию. До этого момента премьер-министры Ирана избегали военной службы, но Ховейда добровольно пошел служить. Несмотря на свое аристократическое происхождение, решение Ховейды имеет важное значение, поскольку ресурсы, легко доступные его предшественникам, часто были ограничены для молодого государственного служащего. Через восемь месяцев министерство иностранных дел направило сообщение, подтверждающее назначение Ховейды. Для некоторых быстрый процесс рассмотрения заявления является достаточным доказательством того, что влиятельные силы помогли ускорить его дальнейшее трудоустройство. Однако эти утверждения часто основаны на слухах, а не на подтвержденных фактах. Во время работы в министерстве Ховейда подружился со многими представителями иранской элиты, включая Садека Хедаята и Садека Чубака. Его симпатии к интеллектуальной среде страны отчетливо прослеживаются в его дальнейшей стратегии на посту премьер-министра. Стремясь укрепить партнерство между монархическим режимом и интеллектуальной оппозицией, Ховейда верил, что желаемые им постепенные реформы принесут свои плоды. Другие, такие как Джалал аль-э Ахмад, писатель и общественно-политический критик, рассматривали «проникновение» Ховейды в ряды иранской интеллигенции как форму подхалимства. С другой стороны, Хедаят и другие эксцентричные личности быстро выявляли и отвергали оппортунистов, пытавшихся извлечь выгоду из их социального статуса. Хедаят и другие не отстранились от Ховейды, что символизировало его искренность. По мере приобретения опыта Ховейде открывались возможности в правительственном аппарате Ирана. Например, в августе 1944 года он получил назначение сопровождать Зейн-ол-Абедина Рахнему, полномочного министра Ирана, во Францию. Будучи страстным поклонником Франции, Ховейда наслаждался работой в посольстве, но вскоре оказался вовлечен в международный скандал, который запятнал его репутацию на всю жизнь. В «Парижской истории» рассказывается о незаконном ввозе финансовых активов, хранившихся в швейцарских банках для обеспечения безопасности во время войны, из Швейцарии в казну богатых французских бизнесменов в 1945 году. Чтобы избежать пограничных налогов, дипломатических работников убедили выступить в качестве посредников, поскольку по закону транспортные средства посольства не подлежали обыску. Хотя Ховейда не имел никакого отношения к незаконным переводам, одного лишь факта его связи с некоторыми из обвиняемых было достаточно, чтобы использовать его в качестве козла отпущения. Помимо опыта, покровительство Абдуллы Энтезама, независимого дипломата с «безупречной репутацией», способствовало продвижению Ховейды на высшие ступени государственной службы. При правительстве Мохаммеда Резы Шаха Пехлеви, шаха Ирана, единственный способ занять высокие должности в любом обществе был через ключевое внутреннее покровительство, которого Ховейде в достаточной мере не хватало до работы с Энтезамом. Они впервые начали работать вместе, когда Ховейда служил в Штутгарте, Западная Германия. Там, в 1947 году, Ховейда был назначен вести переговоры по сделкам между Ираном и Германией. Наиболее заметный случай касался покупки Ираном заводского оборудования, необходимого для строительства сталелитейного завода, сделка по поставке материальных компонентов так и не была успешно завершена. В 1950 году Ховейда вновь вернулся в постоянно меняющийся Иран. На этот раз он оказался в один из самых бурных периодов современной истории Ирана. В то время как Ховейда занимал не слишком интересную должность помощника директора отдела по связям с общественностью в министерстве иностранных дел, Мохаммед Мосаддык мобилизовал националистические настроения, приходя к власти. В этот период Энтезам был назначен министром иностранных дел, что позволило Ховейде занять более стимулирующую интеллектуально должность исполнительного секретаря Энтезама. Его пребывание в должности было недолгим, поскольку Мосаддык был назначен премьер-министром, распустив прежний кабинет вместе с должностью Ховейды. Вновь покинув Иран в 1952 году, Ховейда смог получить должность в Управлении Верховного комиссара ООН по делам беженцев благодаря своим европейским связям. В качестве связного офицера ему было поручено посещать различные континенты, включая Азию, Африку и Америку, освещая положение беженцев и получая несколько наград от высокопоставленных должностных лиц ООН. Иранское посольство в Турции стало последним официальным местом работы Ховейды за пределами Ирана. Помощником посла, которым оказался отец его хорошего друга Хасана Али Мансура, Ховейда быстро покинул свой пост после того, как отца Мансура в 1957 году сменил авторитарный генерал армии.

Upon his return to Iran in 1942, Hoveyda rested for a few months before enlisting as a soldier in Iran's national army. His plan at the time was to use his experience as a conscript to supplement his seniority at the foreign ministry where he applied for employment prior to being drafted. Because of his higher education, Hoveyda was able to bypass boot camp and directly enter the Officer's Academy. Iran's modern Prime Ministers, until that point, were able to avoid military service, but Hoveida voluntarily chose to enlist. Although rooted in aristocracy himself, Hoveyda's decision is portentous in the sense that resources that were readily available for his predecessors were often scarce for the young government official. The Foreign Ministry dispatched a message eight months later confirming Hoveyda's appointment. To some, the quick application process is evidence enough to suggest that there were influential forces that helped expedite Hoveyda's subsequent employment. These claims, however, are often based on hearsay rather than substantiated facts. During his time in the Ministry, Hoveyda befriended many elements of Iranian high society, including the likes of Sadeq Hedayat and Sadeq Chubak. His affinity for the country's intelligentsia is clearly observed in his earlier strategy as PM. By trying to consolidate the partnership between the monarchial regime and the intellectual opposition, Hoveyda believed that the incremental reforms he desired would bear fruit. Others like Jalal al e Ahmad, writer and social and political critic, saw Hoveyda's 'infiltration' of Iran's intellectual ranks as a form of sycophancy. On the other hand, Hedayat and other eccentric characters were quick to identify and repel opportunists who were attempting to leech off their social status. Hedayat and others never distanced themselves from Hoveyda, symbolizing the latter's authenticity. As Hoveyda garnered more experience, opportunities within Iran's governmental apparatus were becoming available to him. In August 1944, for instance, he accepted a position to accompany Zein ol Abedin Rahnema, Iran's minister plenipotentiary, to France. Being an avid Francophile, Hoveyda would enjoy his time as an embassy official, but he would soon be entangled in an international scandal that would taint him for the rest of his life. The "Paris Story" recounts the illegal importation of financial assets, stored in Swiss banks during the war for security purposes, from Switzerland into the coffers of wealthy French businessmen in 1945. To avoid border taxes, diplomatic personnel were persuaded to act as the intermediary, simply because embassy vehicles were, by law, unable to be searched. Although Hoveida never had anything to do with the illegal transfers, his mere association with some of those indicted was enough for him to be used as a scapegoat in the affair. Aside from experience, patronage from the likes of Abdullah Entezam, an independent minded diplomat of "sterling reputation", served to aid Hoveida's ascendance to the upper echelons of public office. With the government of Mohammad Reza Shah Pahlavi, the Shah (king) of Iran, the only way to obtain high ranking positions in any societal position was through crucial internal patronage, reinforcement Hoveyda sufficiently lacked prior to working with Entezam. The two first got to work together when Hoveyda was stationed in Stuttgart, West Germany. While there in 1947, Hoveyda was assigned with the task of negotiating over deals made between Iran and Germany. The most notable case involved Iran's purchase of factory equipment required for the construction of a steel mill, in which the transaction of the material components were never successfully completed. In 1950, Hoveyda returned to an ever changing Iran once again. This time, he would be caught in one of the most tumultuous periods of Iran's modern period. As Hoveyda toiled away at a notably boring job as assistant director of the public relations office at the Foreign Ministry, Mohammad Mossadegh was mobilizing nationalist sentiment as he rose to power. During this period, Entezam was appointed as minister of foreign affairs, allowing Hoveyda to assume a more intellectually stimulating role as Entezam's executive secretary. His tenure did not last long before Mossadegh was appointed Prime Minister, dissolving the former cabinet along with Hoveyda's job. Leaving Iran once again in 1952, Hoveyda was able to secure a position with the United Nations High Commissioner for Refugees through the help of his European contacts. As a liaison officer, he was given the task of visiting various continents, including Asia, Africa, and the Americas, promulgating the plight of refugees and in effect receiving several commendations from high ranking UN officials. The Iranian embassy in Turkey would serve to be Hoveyda's final official position outside Iran's frontiers. Assistant to the ambassador, who so happened to be the father of his good friend, Hassan Ali Mansour, Hoveyda would make a quick exit after Mansour's father was replaced by an authoritarian army general in 1957.

Приход к власти

Подъем Ховейды к власти был результатом многолетней службы в министерстве иностранных дел, однако этот путь приобрел совершенно иной характер, когда в 1958 году он по просьбе своего покровителя Абдуллы Энтезама, к тому времени занявшего высокий пост в компании, вошел в состав совета директоров Национальной иранской нефтяной компании (NIOC). В качестве управляющего директора и специального помощника Энтезама Ховейда использовал свой опыт, полученный на Западе, для преобразования отношений между руководством и работниками. В качестве примера он внедрил инновационные методы подачи жалоб работниками на любые аспекты рабочей среды, которые они считали неудовлетворительными, и способствовал своего рода слиянию ролей руководства и рабочих в единое целое. Одним из способов достижения этого было совместное принятие пищи с рабочими в столовой. Хотя он выступал за перенимание западных моделей с целью повышения общей производительности и улучшения отношений с работниками, Ховейда решительно поддерживал высылку иностранных техников и привлечение местных трудовых ресурсов. Именно в период его работы был впервые опубликован периодический журнал NIOC «Кавош» (персидский: Исследование). Уникальность этого журнала заключалась в том, что изначально он практически не содержал признаков растущего культа личности, окружавшего шаха. Продолжая исполнять обязанности управляющего директора в NIOC, Ховейда также оказал помощь Хасану Али Мансуру в создании полунезависимой группы высококвалифицированных, получивших образование на Западе и молодых технократов. Главной целью организации было разработка методов исправления удручающего экономического положения страны. Известный как «Прогрессивный Круг», этот правительственный спонсорский dowreh («персидское слово для собрания, проводимого через регулярные промежутки времени») был преднамеренной попыткой шаха обновить политическую элиту, заменив старое поколение политиков новым, «прогрессивным» поколением. С момента своего основания в 1959 году Круг действовал в тесном сотрудничестве с аналогичной правительственной комиссией под названием «Плановая организация». Ховейда играл ведущую роль в Круге и был катализатором большинства его усилий по вербовке. Помимо опыта и покровительства, масонство в то время многие политики рассматривали как дополнительный фактор, способствующий получению высоких государственных должностей. Несомненно, многие члены ложи Форуги, к которой в конечном итоге присоединился Ховейда, поддерживали и воспитали многих влиятельных политиков современной эпохи Ирана. Ховейда стал масоном в 1960 году, полагая, что само его членство в организации поможет ему выйти на национальную арену. Ховейда добился этого, но полученное им внимание было далеко не всегда положительным. Масонство в Иране всегда рассматривалось как продолжение британского империализма, и слухи, окружавшие религиозные убеждения Ховейды, давали его политическим противникам возможность атаковать его репутацию в годы его пребывания на посту главы внешней политики и премьер-министра. Хорошо известно, что министр двора Асадолла Алам и генерал Насири из САВАК, иранской службы внутренней безопасности и разведки, способствовали ускорению публикации ключевых спорных книг против масонства, в которых упоминался Ховейда. Его противники также распространяли слухи о том, что он является бахаи, преследуемой в Иране религии, но как он, так и шах отрицали его принадлежность к этой вере.

Hoveyda's rise to power involved many years of service within the ministry of foreign affairs, but this path took on a whole new approach once he joined the board of directors of the National Iranian Oil Company (NIOC) in 1958 at the behest of his patron Abdullah Entezam, who had by then assumed a high ranking position at the company. As managing director and special assistant to Entezam, Hoveyda used his experiences in the West to transform management worker relations. As an example, he introduced innovative methods by which workers filed grievances in regard to any aspect of the working environment they deemed unsatisfactory, and helped to figuratively enmesh the roles of management and the labourers into a collective entity. One way he went about doing this was by eating many of his meals alongside wage labourers in the cafeteria. Although he advocated the emulation of Western models to improve overall productivity and worker relations, Hoveyda was very outspoken in favour of expelling foreign technicians and attracting indigenous sources of labour. It was during his tenure in which the NIOC's periodical, Kavosh (Persian: Exploration), was first published. What is unique about this magazine is that it was, initially, virtually void of any semblance of the growing cult of personality which surrounded the Shah. Continuing his duties as managing director at the NIOC, Hoveyda also helped Hassan Ali Mansour in establishing a semi independent group of highly trained, Western educated, and young technocrats. The organization's main goal was to devise methods of rectifying the nation's ailing economy. Known as the Progressive Circle, this government sponsored dowreh ("Persian for a gathering held at regular intervals") was a deliberate attempt by the shah to thin out the older generation of politicians with a new 'progressive' crop. With its inception in 1959, the Circle acted in conjunction with a similar government commission called the Plan Organization. Hoveyda would play a major leadership role in the Circle and would be the catalyst behind much of its recruitment efforts. Besides experience and patronage, Freemasonry was seen by many politicians at the time as a supplemental credit towards obtaining high ranking government positions. It is no doubt that many members of the Foroughi Lodge, the chapter Hoveyda would eventually join, harboured and produced many influential politicians of Iran's modern era. Hoveyda became a freemason in 1960 believing that his mere association with the organization would help propel him into the national spotlight. Hoveida would succeed in this regard, but the attention he received was all but positive. Freemasonry in Iran has always been seen as an extension of British imperialism, and with rumours surrounding Hoveyda's religious persuasion, opportunities to attack Hoveyda's character were not taken for granted by his political adversaries during his years as head of foreign policy and Prime Minister. It is well documented that Court Minister Asadollah Alam and General Nasiri of SAVAK, Iran's domestic security and intelligence service, helped expedite the publication of key controversial books against Freemasonry, referencing Hoveyda in each piece. Rumours were also spread by his detractors that he was a Baháʼí, a persecuted religion in Iran, but both he and the Shah denied that he was a Baháʼí.

Срок пребывания на посту премьер-министра

Когда Прогрессивный Круг вскоре превратился в политическое образование в форме партии Иран Новин (Новый Иран) в 1963 году, Ховейда был выдвинут на национальную арену. В 1964 году, занимая пост министра финансов при премьер-министре Хассан Али Мансуре, теперь уже опытный Ховейда заявил о себе, став интеллектуальным центром кабинета министров. Многие наблюдатели, как внутри, так и за пределами Ирана, отметили его рассудительность и проницательность. Для многих он воплощал образ идеального государственного деятеля. Однако положительные качества Ховейды вновь оказались запятнаны скандалами и сплетнями. В первые месяцы премьерства Мансура правительство подверглось критике за ратификацию законопроекта, предоставлявшего иностранцам экстратерриториальные права. В частности, бенефициарами закона стали военнослужащие США и их иждивенцы. Эти "права на капитуляцию" негативно сказались на восприятии правительства населением. Поскольку действия правительства по закону отражали позицию действующего кабинета, не принимая во внимание вклад отдельных министров, Ховейду также обвинили в реализации законопроекта, хотя он не принимал непосредственного участия в его разработке. Убийство Мансура 21 января 1965 года семнадцатилетним приверженцем Фадаиян-е Ислам коренным образом изменило будущее Ховейды. Сообщив шаху о случившемся, он был приказан сформировать новый кабинет. Ховейда сменил покойного Мансура и стал премьер-министром, занимавшим этот пост дольше всех в современной истории Ирана. Чувство автономии, свойственное предыдущим премьер-министрам, таким как Али Амини, Хадж Али Размара и Мохаммад Мосаддык, было систематически подорвано автократическим правлением Мохаммеда Реза Шаха. В своей успешной кампании по консолидации власти шах поддерживал свой международный имидж конституционного монарха, но пребывание Ховейды в должности премьер-министра свидетельствует о том, что этот образ не соответствовал действительности. Премьерство Ховейды стало отправной точкой его сопротивления этому бессилию. Ховейда стал широко известен в Иране благодаря постоянной дискредитации его личности в журнале Towfigh, самом популярном политическом сатирическом журнале страны. До публикации в Towfigh Ховейда был малоизвестен среди населения Ирана. В журнале его высмеивали, изображая с тростью (в результате дорожно-транспортного происшествия, в котором он участвовал), с гвоздикой в петлице и с трубкой. Журнал Towfigh называл его "Тот, кто опирается на трость", и даже посвятил целую книгу, разоблачающую его недостатки как премьер-министра, под названием "Assa Nameh". Журнал (и иранские СМИ в целом) часто критиковали и высмеивали Ховейду, в основном потому, что стремились критиковать самого шаха, но не могли сделать это напрямую из-за цензуры. В конечном итоге, по приказу шаха, Ховейда навсегда закрыл журнал Towfigh в 1971 году из-за резкой критики шаха, его коррупции и политики. Это произошло, несмотря на то, что Ховейда публично заявлял о необходимости поощрять критику правительства и что любое ограничение свободы прессы должно осуществляться только по решению суда через судебную систему, а не по односторонним распоряжениям правительства. Первая половина премьерства Ховейды отмечена оптимизмом. Как уже упоминалось, в 1966 году Ховейда попытался привлечь представителей интеллигенции и оппозиции к неформальному соглашению с режимом. Хотя переговоры между сторонами в конечном итоге сорвались, Ховейда не терял надежды на возможность сотрудничества. Его прагматичный подход к политике позволял ему видеть процесс постепенных реформ, реализуемых посредством действий. Это противоречило пути, выбранному многими иранскими интеллектуалами того времени, которые предлагали утопические решения таких проблем, как коррупция на выборах и цензура в СМИ. Ховейда возобновил многие реформы, начатые администрацией Мансура, в частности, планы реформ, предложенные шахом в рамках Белой революции. Несмотря на свою секулярность, он даже выделял государственные средства духовенству, которое шах рассматривал как оплот против коммунизма и постоянно укреплял (политику, о которой шах впоследствии пожалел). План Ховейды по борьбе с коррупцией стал примером укоренившейся некомпетентности многих представителей власти. Многие высокопоставленные чиновники были коррумпированы, и шах постоянно льстил им и закрывал глаза на проблему. Шах получал все более искаженное представление об иранском обществе, полностью игнорируя растущее недовольство правлением среди простых иранцев, а также недостатки собственной администрации. Неспособность Ховейды продвигать свои собственные инициативы превратила оптимистичного премьер-министра в циника. После многих лет политических маневров большинство его предложений наталкивались на бюрократические препятствия. В 1970-х годах опытный премьер-министр стал безразличным к реализации своих убеждений. Его прежняя решительность в борьбе с недостатками обременительной системы постепенно переросла в показную поддержку. Публично Ховейда утверждал, что режим в конечном итоге реформируется сам по себе, и что политическая либерализация является незначительной проблемой в контексте модернизации. В частных беседах Ховейда часто сетовал на положение дел в Иране, признавая несостоятельность государства и собственное политическое бессилие. Бессилие премьер-министра усугублялось сложной внутренней борьбой. У Ховейды были крайне напряженные отношения с такими людьми, как Асадollah Алам и Ардешир Захеди, сыном известного участника переворота 1953 года против Мосаддыка, генерала Фазлуллаха Захеди.

When the Progressive Circle soon became a political entity in the form of the Iran Novin (New Iran) Party in 1963, Hoveyda would be thrust into the national scene. Flanking Prime Minister Hassan Ali Mansour as his Minister of Finance in 1964, the now well seasoned Hoveyda would make his mark by acting as the cabinet's intellectual centre. Many observers, both within and without Iran, would take note of Hoveyda's prudent behaviour and shrewdness. To many, he embodied the archetypical statesman. Hoveyda's positive attributes would again be shrouded by scandal and gossip. During the early months of Mansour's premiership, the government was attacked for ratifying a bill which allowed foreigners extraterritorial rights. More specifically, those who benefited from the law were U. S. military personnel and their dependents. These "capitulation rights" would have a negative impact on the way government at the time was seen by the populace. Because the actions of the government were, by law, reflective of the sitting cabinet at the time, disregarding individual ministerial involvement, Hoveida was also blamed for the bill's implementation even though he was not directly involved in its drafting. Mansour's assassination on 21 January 1965, by a seventeen year old devotee of the Fada'yan e Islam, would completely alter Hoveyda's future. As he personally reported the news to an obviously distraught shah, he was ordered to formulate a cabinet. Hoveyda would replace the deceased Mansour as the longest running premier in Iran's modern history. The sense of autonomy seen among past prime ministers such as Ali Amini, Haj Ali Razmara, and Mohammad Mosaddegh, had been systematically marginalized by the autocratic Mohammad Reza Shah. In his rather successful campaign at consolidating power, the king maintained his international image as a constitutional monarch, but Hoveida's tenure as PM attests to how this portrayal was not an objective reflection of circumstances. Hoveyda's premiership would be the pivot behind his resistance to such powerlessness. Hoveyda became a household name in Iran through the constant character assassination he received by Towfigh Magazine, Iran's most popular political satire magazine. Hoveyda was largely unknown among the population of Iran before Towfigh publicized him. He was caricatured in Towfighs weekly magazine carrying a cane (caused by a traffic accident in which he was involved), wearing one carnation in his suit jacket pocket, and smoking a pipe. Towfigh Magazine referred to him as "The Caned One" and even devoted an entire book dedicated to exposing his flaws as a premier entitled "Assa Nameh". The magazine (and Iranian media in general) frequently criticized and lampooned Hoveyda, primarily because they intended to criticize the Shah himself, but were unable to directly do so due to censorship. Eventually Hoveyda, by order of the Shah, forever shut down Towfigh Magazine in 1971 due to Towfigh Magazine's heavy criticism of the Shah's corruption and policies. This was despite the fact that Hoveyda publicly claimed that criticism of the government was to be encouraged, and whereby any restriction of press freedoms had to be by court order through the judiciary and not by unilateral orders of the government. The first half of Hoveyda's premiership is marked by a sense of optimism. As already mentioned, in 1966, Hoveyda attempted to allure many elements of the intellectual community, as well as the opposition, into an informal agreement with the regime. Although talks between the two sides eventually broke down, Hoveyda never lost sight of what a partnership between the two could have accomplished. His pragmatic approach to politics allowed him to envision an incremental reform process that can be carried out through action. This is contrary to the path assumed by many Iranian intellectuals at the time, which involved quixotic solutions to problems such as electoral corruption and media censorship. Hoveyda resumed many of the reform initiatives set out by the Mansour administration. In particular, reform plans that were laid out by the Shah in the White Revolution. Although a secularist, he would even allocate government revenue to the clerical establishment. The clerical establishment was seen as a bulwark against Communism by the Shah, and was constantly reinforced (a policy that the Shah would later regret). Hoveyda's plan to crack down on corruption became an example of the entrenched ineptitude of many in power. Many important members of the government were corrupt, and the Shah was consistently flattered and schmoozed by them and turned a blind eye to the problem. The Shah began receiving an increasingly distorted picture of Iranian society, while becoming completely blind to increasing frustration to this rule by regular Iranians, as well as the shortcomings of his own government. Hoveyda's inability to move forward with his personal mandate eventually turned the overtly optimistic prime minister into a cynic. After years of political maneuvering, most of his proposed initiatives were stonewalled by bureaucratic obstacles. During the 1970s, the now veteran Prime Minister became nonchalant when it came to following through with his own convictions. His earlier aggression towards the dysfunctions of an obtrusive system slowly turned into feigned support. Publicly, Hoveyda assumed the notion that the regime in its current state would eventually reform on its own, and that political liberalization was only a small issue in the grand scheme of modernization. In private, Hoveyda often lamented over Iran's conditions, admitting to insufficiencies of the state and his own political impotence. The powerlessness of the premier's office was coupled with intricate internal rivalries. Hoveyda had an intensely rough relationship with the likes of Asadollah Alam and Ardeshir Zahedi, son of the famed participant in the 1953 coup against Mossadegh, General Fazlollah Zahedi.

Министр юстиции и последние годы

2 марта 1975 года шах распустил партию "Иран Новин" и ее оппозиционные элементы, создав единую партийную систему во главе с партией "Растахиз" (Возрождение/Воскресение). В отношении Ховейды считается, что шаху угрожало растущее влияние, которое приобретали партийные функционеры, причем Ховейда был наиболее заметным из них. Рост независимого аппарата противоречил замыслу шаха, заключавшемуся в консолидации всей власти. Неспособность Ховейды создать какую-либо базу поддержки в правительстве позволила ему сосредоточить большую часть своей энергии на развитии партии "Иран Новин". Сети, которые он медленно развивал на протяжении многих лет, стали беспокоить монарха. Хотя Ховейда был вынужден отказаться от поста премьер-министра, он принял временную промежуточную роль в качестве генерального секретаря "Растахиза" до назначения нового премьер-министра. Тем не менее, шах все еще считал Ховейду доверенным (если не полностью послушным) лицом, и он был назначен министром двора. В своих мемуарах королева Фарах написала, что просьба к Ховейде покинуть пост премьер-министра была столь же болезненной, как "роды". В 1977 году Ховейда служил министром двора в правительстве Джамшида Амузегара. На этой должности он обнаружил повсеместность внутренней коррупции, ранее скрываемую Асадоллахом Аламом и его окружением. Тем не менее, он продолжал мириться с этой практикой, одновременно оставаясь доверенным советником шаха. Ховейду обвиняли в авторстве статьи, в которой оппозиционный деятель аятолла Рухолла Хомейни подвергался нападкам как британский агент и лжец; эта статья была анонимно опубликована в газете "Kayhan" в январе 1978 года по приказу шаха. Независимо от того, соответствовали ли эти обвинения действительности, статья вызвала резкую реакцию среди сторонников Хомейни, что в конечном итоге привело к иранской революции. К этому моменту нарастающая волна революции становилась все более заметной, предоставляя Ховейде широкие возможности покинуть страну до того, как революционные силы успеют свергнуть 2500-летнюю монархию. Помимо настойчивых просьб семьи и друзей как можно скорее покинуть страну, сам шах предложил Ховейде пост посла в Бельгии. Его отказ покинуть страну можно объяснить наивностью или слепым оптимизмом, но решение Ховейды можно оценить и с других точек зрения. Во-первых, он не хотел оставлять свою мать, которая в то время не могла путешествовать. На более личном уровне Ховейда пришел к выводу, что после многих лет вынужденной эмиграции он сделает все возможное, чтобы остаться в Иране. Учитывая все эти доводы, Ховейда действительно поверил, что революционный пыл можно сдержать и что в конечном итоге все наладится, что позволит стране вернуться к прежнему курсу. В попытке замедлить революционный процесс многие советники, окружавшие шаха, посоветовали ему арестовать Ховейду, используя его в качестве козла отпущения за все неудачи рушащегося режима. Поскольку Ховейда широко рассматривался как одна из главных причин революции из-за большого количества негативной прессы, созданной им на протяжении многих лет газетами, стремившимися косвенно критиковать политику шаха, они полагали, что это успокоит общественность. В сентябре Ховейда был вынужден уйти в отставку с поста министра двора. 7 ноября 1978 года Ховейда был арестован вместе с 60 другими бывшими чиновниками. Он был помещен под домашний арест в резиденции в северной части Тегерана, часто связанной с деятельностью САВАК, и шах предполагал, что он будет предстать перед судом и освобожден после публичного оправдания. Однако, как только шах покинул страну, агенты САВАК (иранской государственной безопасности), которым была поручена охрана Ховейды, покинули свои посты, оставив Ховейду без защиты от ареста революционными силами. Ховейда отказался от просьб друзей и родственников покинуть Иран, пока не стало слишком поздно, и вместо этого сдался новым властям. Ховейда полагал, что, поскольку суд будет проходить в исламском суде и он лично не совершил ничего предосудительного, он будет оправдан.

On 2 March 1975, the shah dissolved the Iran Novin Party and its opposition elements in creating a single party system headed by the Rastakhiz (Resurgence/Resurrection) Party. In relation to Hoveyda, it is believed that the shah was being threatened by the growing influence wielded by party officials, Hoveyda being the most notable. The growth of an independent apparatus was contrary to the Shah's contrivance involving the consolidation of all power. Hoveyda's inability to garner any type of power base in government allowed him to concentrate much of his energy on developing the Iran Novin Party. The networks he had slowly developed over the years came to trouble the monarch. Although Hoveyda would be coerced into relinquishing his position as prime minister, he accepted a temporary intermediary role as secretary general of Rastakhiz before a new Prime Minister can be appointed. Nevertheless, the Shah still saw Hovedya as a trusted (if not pliable) figure, and he was appointed to be minister of court. In her memoirs, Queen Farah wrote that asking Hoveyda to leave the post of prime minister was as painful as "giving birth to a baby". Hoveida would serve as minister of court within Jamshid Amouzegar's government in 1977. With this role, he would come to discover the pervasiveness of internal corruption, once concealed by Asadollah Alam and the team he had surrounded himself with. Nevertheless, he continued to tolerate the practice as well, while simultaneously remaining a trusted advisor to the Shah. Hoveyda was alleged to have been the author of an article which attacked the opposition figure the Ayatollah Ruhollah Khomeini as being a British agent and a liar, which was anyonymously published in Kayhan newspaper in January 1978 on the Shah's orders. Whether or not the allegations were true, the article generated a major backlash among Khomeini's supporters, which eventually spiralled into the Iranian Revolution. At this point, the growing tide of revolution was becoming discernible, giving Hoveyda ample opportunity to leave the country before revolutionary forces could have had a chance to overthrow the 2500 year old monarchy. Aside from persistent efforts by family and friends to leave the country as quickly as possible, the Shah himself proposed Hoveida with an ambassadorial position to Belgium. His refusal to leave the country can be judged as being a result of naïveté or blind optimism, but Hoveida's decision can also be assessed from alternate angles. For one, he did not want to abandon his mother who was incapable of traveling at the time. On a more personal level, Hoveyda came to the conclusion that after years of self exile, he would do all he could to remain in Iran. With all these points of rationale being considered, Hoveida actually came to believe that revolutionary fervour was capable of being contained and that everything would eventually straighten out, allowing the country to resume its present course. In an effort to slow down the momentum of the revolution, the Shah was advised by many of his surrounding advisors to arrest Hoveida, using him as a scapegoat for the past ills of the crumbling regime. Since Hoveyda was widely seen as a major cause of the revolution due to much of the bad press he had generated throughout the years by newspapers that wanted to indirectly attack the Shah's policies, they reasoned that the public would be appeased. In September, Hoveyda was forced to resign his position of Minister of Court. On 7 November 1978, Hoveyda was arrested together with other 60 former officials. He would be held under house arrest in an upper Tehran residence often affiliated with SAVAK activity, and the Shah assumed that he would be put on trial, and freed after publicly vindicating himself. However, once the Shah fled the country, the SAVAK (Iranian state security) agents assigned with the task of guarding Hoveyda, absconded from their posts, leaving Hoveida open to arrest by revolutionary forces. Hoveyda refused requests by friends and relatives to flee Iran before it was too late, and instead turned himself over to the new authorities. Hoveyda believed that as the trial would be before an Islamic court, and that he personally had done nothing wrong, he would be acquitted.

Личная жизнь

19 июля 1966 года Ховейда женился на Лейле Эмами (1932–2018) в скромной церемонии. Было приглашено лишь небольшое количество гостей, включая шаха, королеву Фарах, родителей Лейлы, мать Ховейды, его друга Манучехра Шахголи и его жену. Брак продлился пять лет и распался в 1971 году, но они остались друзьями и часто путешествовали вместе. У Ховейды не было детей.

Наследие

В 2000 году биография Ховейды, "Персидский Сфинкс P", была опубликована Аббасом Милани на английском языке, за которой последовали персидские издания в 2001 и 2002 годах. После смерти Ховейда был удостоен французского звания Командора ордена Почётного легиона.