Константин Павлович: Великий князь и наследник престола.

Введение

Великий князь Константин Павлович (Константи́н Па́влович; 8 мая 1779 [по ст. ст. 27 апреля 1779] – 27 июня 1831 [по ст. ст. 15 июня 1831]) – великий князь России, второй сын императора Павла I и Софии Доротеи Вюртембергской. Большую часть правления своего старшего брата Александра I он являлся наследником престола, но в 1823 году тайно отказался от своих прав на трон. В течение 25 дней после смерти Александра I, с 19 ноября (по ст. ст.) / 1 декабря 1825 года по 14 декабря (по ст. ст.) / 26 декабря 1825 года он именовался Его Императорским Величеством Константином I, Императором и Самодержцем Всероссийским, хотя фактически не правил и не вступил на престол. Его младший брат Николай стал императором в 1825 году. Споры о престолонаследии послужили поводом для восстания декабристов. Константин был известен неприятием придворного этикета и частыми выступлениями против воли брата, Александра I, за что его помнят с любовью в России, однако в качестве наместника Польши он остался в памяти как жестокий правитель.

Ранние годы

Константин родился в Царском Селе 27 апреля 1779 года, вторым сыном цесаревича Павла Петровича и его жены Марии Фёдоровны, дочери Фридриха II Евгения, герцога Вюртембергского. Из всех детей Павла Константин больше всего походил на своего отца как физически, так и умственно. Его бабушка по отцу, Екатерина Великая, назвала его в честь Константина Великого, основателя Восточной Римской империи. В память о его рождении была отчеканена медаль с изображением античных фигур; на ней была надпись «Возвращение в Византию», явно отсылающая к греческому плану Екатерины. По словам британского посла Джеймса Харриса,

принц Потёмкин постоянно был поглощён идеей создания империи на Востоке; ему удалось увлечь императрицу этими чувствами, и она оказалась настолько подвержена его химерам, что крестила новорождённого великого князя Константина, назначила ему гречанку по имени Елена в качестве няньки и в своём окружении говорила о том, как возвести его на престол восточной империи. Одновременно она начала возводить город в Царском Селе, который должен был называться Константиногород. Руководство воспитанием мальчика полностью находилось в руках его бабушки, императрицы Екатерины II. Как и в случае с её старшим внуком (впоследствии императором Александром I), она регулировала каждую деталь его физического и умственного развития; однако, в соответствии со своей обычной практикой, она поручила осуществление своих взглядов лицам, которым доверяла. Граф Николай Салтыков должен был быть его наставником, но и он, в свою очередь, передал эту обязанность другому, вмешиваясь лично лишь в исключительных случаях и не оказывая никакого влияния на характер страстного, беспокойного и своенравного мальчика. Единственным человеком, оказавшим существенное влияние, был Сезар Ла Гарп, который был главным воспитателем с 1783 по май 1795 года и обучал обоих внуков императрицы. Екатерина организовала брак Константина, как и брак Александра; Юлиана Саксен-Кобург-Заальфельдская, 14 лет, и Константин, 16 лет, обвенчались 26 февраля 1796 года. Как записала Каролина Бауэр в своих мемуарах, «жестокий Константин обращался со своей супругой как с рабыней. Он настолько забыл о хороших манерах и приличиях, что в присутствии своих грубых офицеров делал к ней требования, как к своей собственности, о чём даже говорить неловко». Из-за его жестокого обращения и последовавших за этим проблем со здоровьем Юлиана рассталась с Константином в 1799 году и в конечном итоге поселилась в Швейцарии. Попытка Константина в 1814 году убедить её вернуться не увенчалась успехом из-за её твёрдого отказа. Насильственное поведение Константина не прекращалось. В 1802 году он попросил своего близкого друга, генерала Карла Баура, передать ему его любовницу, жену португальского коммерсанта, мадам Араужу. Баур согласился, но Араужу отказалась лечь с великим князем. В отместку он приказал похитить её и доставить в свой Мраморный дворец, где он и его адъютанты избили и изнасиловали её, начиная с генералов, затем офицеров и, наконец, слуг и гвардейцев, сломав ей ноги и руки. Вскоре после этого она умерла. Император Александр I попытался скрыть это преступление, а когда генерал Кутузов настоял на расследовании, он объявил о создании специальной комиссии, которая возмутительно заявила, что мадам Араужу умерла от удара. Константин оставался наследником престола.

Prince Potemkin's mind is constantly taken up with the idea of creating an empire in the East; he has managed to fascinate the Empress with these feelings, and she proved so subject to his chimeras that she christened the new born Grand Prince Constantine, gave him as nursemaid a Greek by the name of Helen, and talks in her own circles about how place him on the throne of the Eastern empire. At the same time she is setting up a town at Tsarskoe Selo to be called Konstantingorod. The direction of the boy's upbringing was entirely in the hands of his grandmother, the empress Catherine II. As in the case of her eldest grandson (afterwards the emperor Alexander I), she regulated every detail of his physical and mental education; but in accordance with her usual custom, she left the carrying out of her views to the men who were in her confidence. Count Nikolai Saltykov was supposed to be the actual tutor, but he too in his turn transferred the burden to another, interfering personally only on exceptional occasions, and exercised no influence upon the character of the passionate, restless and headstrong boy. The only person who exerted a responsible influence was Cesar La Harpe, who was tutor in chief from 1783 to May 1795 and educated both the empress's grandsons. Catherine arranged Konstantin's marriage as she had Alexander's; Juliane of Saxe Coburg Saalfeld, 14, and Konstantin, 16, were married on 26 February 1796. As Caroline Bauer recorded in her memoirs, "The brutal Constantine treated his consort like a slave. So far did he forget all good manners and decency that, in the presence of his rough officers, he made demands on her, as his property, which will hardly bear being hinted of." Due to his violent treatment and suffering health problems as a result, Juliane separated from Konstantin in 1799; she eventually settled in Switzerland. An attempt by Konstantin in 1814 to convince her to return broke down in the face of her firm opposition. Konstantin's violent behaviour continued unabated. In 1802, he asked a close friend, General Karl Baur, to hand over his mistress, the wife of a Portuguese businessman, Madame Araujo. Baur agreed but Araujo refused to sleep with the Grand Duke. In retaliation, he had her kidnapped and brought to his Marble Palace where “he and his aides beat and gang raped her, starting with generals, then officers and finally servants and guardsmen, breaking her legs and arms. She died soon afterwards.” Emperor Alexander I attempted to cover up the crime then, when General Kutuzov insisted on investigating, “announced a special commission which outrageously declared that Madame Araujo had died of a stroke”. Konstantin continued as the heir of the empire.

Наполеоновские войны

В это время под руководством Суворова состоялся первый поход Константина. Битва при Бассигнане была проиграна по вине Константина; но при Нови он проявил личную храбрость, за что император Павел пожаловал ему титул цесаревича, который согласно основному закону конституции принадлежал лишь наследнику престола. Хотя нельзя доказать, что этот шаг царя был частью какого-либо далеко идущего плана, он, тем не менее, свидетельствует о том, что Павел уже не доверял великому князю Александру. Константин никогда не стремился к трону. После смерти отца в 1801 году он вел разгульную жизнь холостяка. Он воздерживался от политики, но оставался верен своим военным склонностям, проявляя лишь интерес к внешним атрибутам службы. Командуя Императорской Гвардией во время кампании 1805 года, он нес часть ответственности за поражение русских в битве при Аустерлице; в то время как в 1807 году ни его умения, ни его военная удача не улучшились. После Тильзитского мира он стал убежденным поклонником Наполеона и сторонником русско-французского союза. В результате он потерял доверие брата Александра, для которого французский союз был лишь средством достижения цели. Константин не разделял эту точку зрения; даже в 1812 году, после падения Москвы, он настаивал на скорейшем заключении мира с Наполеоном и, подобно фельдмаршалу Кутузову, выступал против политики, которая перенесла войну за российскую границу и привела к победоносному завершению на французской земле. Его личное поведение по отношению к своим солдатам и французским пленным было эксцентричным и жестоким. Во время кампании Барклай де Толли дважды был вынужден отстранить его от командования из-за его недисциплинированности. Его вклад в сражения в Германии и Франции был незначителен. В Дрездене 26 августа его военные знания не помогли ему в решающий момент, но при Ла-Фер-Шампеньозе он вновь отличился личной храбростью. В Париже великий князь вызвал всеобщее насмешливое отношение, демонстрируя свои мелкие военные пристрастия. Его первым визитом были конюшни, и говорили, что он маршировал и проводил учения даже в своих покоях.

During this time, Konstantin's first campaign took place under the leadership of Suvorov. The battle of Bassignana was lost by Konstantin's fault; but at Novi he distinguished himself by personal bravery, so that the emperor Paul bestowed on him the title of tsesarevich, which according to the fundamental law of the constitution belonged only to the heir to the throne. Though it cannot be proved that this action of the tsar denoted any far reaching plan, it yet shows that Paul already distrusted the grand duke Alexander. Konstantin never tried to secure the throne. After his father's death in 1801, he led a disorderly bachelor life. He abstained from politics, but remained faithful to his military inclinations, without manifesting anything more than a preference for the externalities of the service. In command of the Imperial Guards during the campaign of 1805, he had a share of the responsibility for the Russian defeat at the battle of Austerlitz; while in 1807 neither his skill nor his fortune in war showed any improvement. After the peace of Tilsit he became an ardent admirer of Napoleon and an upholder of the Russo French alliance. He therefore lost the confidence of his brother Alexander; to the latter, the French alliance was merely a means to an end. This view was not held by Konstantin; even in 1812, after the fall of Moscow, he pressed for a speedy conclusion of peace with Napoleon, and, like field marshal Kutuzov, he too opposed the policy which carried the war across the Russian frontier to victorious conclusion upon French soil. His personal behaviour towards both his own men and French prisoners was eccentric and cruel. During the campaign, Barclay de Tolly was twice obliged to send him away from the army due to his disorderly conduct. His share in the battles in Germany and France was insignificant. At Dresden, on 26 August, his military knowledge failed him at the decisive moment, but at La Fère Champenoise he distinguished himself by personal bravery. In Paris the grand duke excited public ridicule by the manifestation of his petty military fads. His first visit was to the stables, and it was said that he had been marching and drilling even in his private rooms.

Губернатор Королевства Польского

Значение Константина в политической истории начинается с того момента, когда его брат, царь Александр, назначил его в Конгресс Польшу фактическим вице-королем (однако он не был "официальным вице-королем", наместником Королевства Польского), с задачей милитаризации и дисциплины Польши. В Конгресс Польше он получил должность главнокомандующего войсками королевства, к которой в 1819 году добавилось командование литовскими войсками и войсками российских провинций, входивших в состав Речи Посполитой Польско-Литовской (так называемого Западного края). Во время своего правления он отвечал за назначение всех военных руководителей, в том числе в Польше. От каждого из них требовалось содействовать его цели – создать польскую армию, подобную высшему военному ведомству России. Политика Александра была либеральной по меркам Реставрационной Европы. Умеренные либералы с энтузиазмом восприняли свободы в образовании, науке и экономическом развитии, но ключевые недостатки в автономии Польши, такие как отсутствие контроля над бюджетом, армией и торговлей, оставляли их неудовлетворенными. Калишская оппозиция, возглавляемая братьями Бонавентурой и Винценти Нимоевскими, добивалась реформ, включая большую независимость судебной власти. Александр, назвав их действия "злоупотреблением" свободой, приостановил работу польского сейма на пять лет и уполномочил Константина поддерживать порядок в королевстве любыми необходимыми средствами. Константин, стремясь выполнить поручение брата по подавлению инакомыслия, усилил тайную полицию (Охрану) и подавил польские патриотические движения, что привело к дальнейшему народному недовольству. Константин также преследовал либеральную оппозицию, заменял поляков русскими на важных должностях в местной администрации и армии и часто оскорблял и нападал на своих подчиненных, что приводило к конфликтам в офицерском корпусе. Сейм, до этого времени в основном состоявший из сторонников личного союза с Россией, рассматривал его действия как нарушение конституции, которой он сам гордился. Это также приводило к насмешкам над ним, что он усугублял, отправляя своих адъютантов с угрозами тем, кто был "виновен" в этом, например, Виридианне Физеровой. Тем не менее Константин был горячим покровителем польских музыкантов, таких как Мария Агата Шимановская и Фредерик Шопен. После 19 лет разлуки брак Константина и Юлианы был официально аннулирован 20 марта 1820 года. Через два месяца, 27 мая, Константин женился на польской графине Иоанне Грузинской, которой был пожалован титул Её Светлости принцессы Ловичской. В связи с этим он отказался от каких-либо прав на российский престол, что было официально оформлено в 1822 году. После женитьбы он все больше привязывался к своей новой родине – Польше.

Konstantin's importance in political history dates from when his brother, Tsar Alexander, installed him in Congress Poland as de facto viceroy (however, he was not the "official viceroy", namestnik of the Kingdom of Poland), with a task of the militarization and discipline of Poland. In Congress Poland, he received the post of commander in chief of the forces of the kingdom to which was added in 1819 the command of the Lithuanian troops and of those of the Russian provinces that had belonged to the Polish–Lithuanian Commonwealth (so called Western Krai). During his rule, he was in charge of appointing all military leaders, including those in Poland. Each of these men were required to serve his goal of making the Polish Army a similar version of Russia's supreme military. Alexander's policies were liberal by the standards of Restoration Europe. Classical liberals lapped up the freedoms of education, scholarship and economic development, but key deficiencies in Poland's autonomy like lack of control over the budget, military, and trade left them hungry for more. The Kalisz Opposition, led by the brothers Bonawentura and Wincenty Niemojowski, pressed for reforms including more independence for the judiciary. Alexander, calling their actions an "abuse" of liberty, suspended the Polish parliament (Sejm) for five years and authorised Konstantin to maintain order in the kingdom by any means necessary. Konstantin, attempting to execute his brother's mandate to silence dissent, strengthened the secret police (Ochrana) and suppressed the Polish patriotic movements, leading to further popular discontent. Konstantin also harassed the liberal opposition, replaced Poles with Russians on important posts in local administration and the army and often insulted and assaulted his subordinates, which led to conflicts in the officer corps. The Sejm, until then mostly dominated by supporters of the personal union with Russia, saw his actions as disobedience of the very constitution of which he felt personally proud. That also led to him being mocked, which he did not help by sending his adjutants with threats to those "guilty" of it like Wirydianna Fiszerowa. Nevertheless, Konstantin was an ardent supporter of Polish musicians, such as Maria Agata Szymanowska and Frédéric Chopin. After 19 years of separation, the marriage of Konstantin and Juliane was formally annulled on 20 March 1820. Two months later, on 27 May, Konstantin married the Polish Countess Joanna Grudzińska, who was given the title of Her Serene Highness Princess of Łowicz. Connected with that, he renounced any claim to the Russian succession, which was formally completed in 1822. After the marriage, he became increasingly attached to his new home of Poland.

Кризис наследования и восстание декабристов

Когда Александр I умер 1 декабря 1825 года, великий князь Николай провозгласил Константина императором в Санкт-Петербурге. Тем временем в Варшаве Константин отрекся от престола. Когда это стало известно, Северное общество в тайных совещаниях лихорадочно пыталось убедить командиров полков не присягать Николаю. Эти усилия вылились в восстание декабристов. При Николае I Константин сохранил свой пост в Польше. Вскоре между ними возникли разногласия из-за участия поляков в декабристском заговоре. Константин препятствовал раскрытию многолетней организованной деятельности, направленной на достижение независимости Польши, и упорно верил в лояльность армии и бюрократии Российской империи. Восточная политика царя и Русско-турецкая война 1828–1829 годов привели к новому разрыву в их отношениях. Противодействие Константина привело к тому, что польская армия не приняла участия в войне.

Неудавшееся покушение и ноябрьское восстание

Была предпринята попытка покушения на жизнь великого князя Константина, что послужило началом ноябрьского восстания в Варшаве 1830 года (Ноябрьское восстание). После покушения на Константина был учрежден тайный суд для привлечения виновных к ответственности. «Стало известно, что Николай приказал великому князю Константину немедленно начать энергичное расследование и отдать под военный суд виновных. Комитет на заседании 27 ноября окончательно решил начать революцию вечером 29 ноября в 6 часов». Подобно покушению, повстанцам не удалось привлечь на свою сторону армейские части; к ним присоединились лишь два подразделения, и лишь захват арсенала и последовавшее вооружение населения поддерживали восстание. Константин рассматривал восстание как исключительно польское дело и отказался использовать войска, хотя имел такую возможность, поскольку это было политически нецелесообразно. Он мог доверять своим русским войскам, но их применение могло быть расценено как нарушение независимости королевства и даже как акт войны. Из-за этого он был ограничен имеющимися в его распоряжении ресурсами. Для вмешательства ему потребовался бы другой источник живой силы. Он мог рассчитывать лишь на немногочисленные польские войска, которые ему удалось собрать. Константин, таким образом, отказался посылать войска против революционеров: «Поляки подняли этот мятеж, и поляки должны его подавить».