Алексей Петрович Бестужев-Рюмин: Дипломат и Канцлер Российской Империи

Введение

Российский дипломат, канцлер Российской империи (1693–1766) граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин (Алексей Петрович Бестужев-Рюмин; 1 июня 1693 – 21 апреля 1766) – российский дипломат и канцлер. Он был одним из самых влиятельных и успешных дипломатов в Европе XVIII века. Будучи канцлером Российской империи, он нес главную ответственность за внешнюю политику России в период правления императрицы Елизаветы Петровны.

Ранние годы и карьера

Алексей родился в Москве в старой дворянской семье новгородского происхождения. Его отец, Пётр Бестужев-Рюмин, был новгородским губернатором и доверенным лицом императрицы Анны Иоанновны. Позже он стал российским послом в герцогстве Курляндии. Вместе со своим старшим братом Михаилом он обучался за границей в Копенгагене и Берлине, где особенно преуспел в языках и прикладных науках. В 1712 году Пётр Великий прикрепил Бестужева к князю Куракину на Утрехтском конгрессе для обучения дипломатии, а в 1713 году разрешил ему поступить на службу к курфюрсту Ганноверскому по той же причине. Курфюрст, ставший королём Великобритании Георгом I, в 1714 году привёз его в Лондон и отправил в Санкт-Петербург в качестве своего аккредитованного министра с уведомлением о восшествии на престол. Затем Бестужев вернулся в Англию, где пробыл четыре года. Этот период заложил необходимую основу для его блестящей дипломатической карьеры. Свою склонность к интригам Бестужев причудливо продемонстрировал в письме царевичу Алексею Петровичу в Вене, заверяя своего "будущего государя" в своей преданности и представляя своё пребывание в Англии как намеренное уединение ревностного, но бессильного благожелателя. Эта необычайная опрометчивость могла стоить ему жизни, но царевич уничтожил письмо. (Копия письма, изъятая австрийскими министрами в качестве меры предосторожности, сохранилась в Венских архивах.) По возвращении в Россию Бестужев два года служил главным камер-юнкером при дворе Анны Курляндской, не получая жалования. В 1721 году он сменил Василия Долгорукова на посту российского министра в Копенгагене. Город в то время был центром дипломатических интриг, поскольку Георг I стремился вооружить северные державы против Петра Великого, и Бестужеву было поручено этому противодействовать. По случаю заключения Ништадтского мира (1721), положившего конец 21-летней войне между Россией и Швецией, Бестужев разработал и отчеканил памятную медаль с панегирической латинской надписью, которая так понравилась Петру, находившемуся тогда в Дербенте, что он прислал благодарственное письмо, написанное собственноручно, вместе со своим портретом. Внезапная смерть Петра Великого (8 февраля 1725 года) серьёзно подорвала перспективы Бестужева. Более десяти лет он оставался в Копенгагене, напрасно взирая на Россию как на своего рода обетованную землю, доступ к которой был ему закрыт врагами или соперниками. Однако он оказал некоторые важные услуги императрице Анне (правившей в 1730–1740 годах), которая наградила его и назначила тайным советником. Он также завоевал расположение Эрнста Иоганна Бирона, и после трагического падения Артемия Петровича Волынского в 1739 году Бестужев вернулся в Россию, чтобы занять его место в совете. Он помог Бирону получить регентство в последние дни Анны, но когда его покровитель пал три недели спустя (в ноябре 1740 года), его собственное положение стало шатким.

Alexey was born at Moscow to an old noble family of Novgorod descent. His father, Pyotr Bestuzhev Ryumin, was Novgorod governor and a confidant of Empress Anna Ioannova. Later, he became the Russian ambassador to the duchy of Courland. Educated abroad with his elder brother, Mikhail, at Copenhagen and Berlin, Alexey especially distinguished himself in languages and the applied sciences. In 1712, Peter the Great attached Bestuzhev to Prince Kurakin at the Utrecht Congress, that he might learn diplomacy and, for the same reason, permitted him in 1713 to enter the service of the elector of Hanover. The elector, who became King George I of Great Britain, took him to London in 1714 and sent him to Saint Petersburg as his accredited minister with a notification of his accession. Bestuzhev then returned to England, where he remained four years. That period laid the necessary groundwork for his brilliant diplomatic career. Bestuzhev curiously illustrated his passion for intrigue in a letter to Tsarevich Alexey Petrovich at Vienna, assuring his "future sovereign" of his devotion and representing his sojourn in England as the deliberate seclusion of a zealous but powerless well wisher. That extraordinary indiscretion might well have cost him his life, but the tsarevich destroyed the letter. (A copy of the letter, taken by way of precaution beforehand by the Austrian ministers, survived in the Vienna archives.) On his return to Russia, Bestuzhev served for two years without any salary as chief gentleman of the Bedchamber at the court of Anne of Courland. In 1721, he succeeded Vasily Dolgorukov as Russian minister at Copenhagen. The city then formed a nexus of diplomatic intrigue, as George I of Great Britain had the aim of arming the northern powers against Peter the Great, and Bestuzhev received the commission to counteract that. On the occasion of the Treaty of Nystad (1721), which terminated the Great Northern War's 21 years of struggle between Russia and Sweden, Bestuzhev designed and had minted a commemorative medal with a panegyrical Latin inscription, which so delighted Peter, then at Derbent, that he sent a letter of thanks written in his own hand along with his portrait. The sudden death of Peter the Great (8 February 1725) seriously injured Bestuzhev's prospects. For more than ten years, he remained at Copenhagen, looking vainly towards Russia as a sort of promised land from which he was excluded by enemies or rivals. He rendered some important services, however, to Empress Anne (reigned 1730–1740), who decorated him and made him a privy councillor. He also won the favour of Ernst von Biren, and on the tragic fall of Artemy Petrovich Volynsky in 1739, Bestuzhev returned to Russia to take Volynsky's place in the council. He assisted Biren to obtain the regency in the last days of Anne, but when his patron fell three weeks later (November 1740), his own position became precarious.

Великий канцлер Российской империи

Шанс пришел к Бестужеву, когда императрица Елизавета, сразу после своего восшествия на престол (6 декабря 1741 года), призвала его обратно ко двору и назначила вице-канцлером. В течение последующих 20 лет, в период исключительных трудностей, Бестужев фактически определял внешнюю политику России. В то время Бестужев считал Францию естественным врагом России. Интересы двух держав в Османской империи, Польше и Швеции были диаметрально противоположны, и Бестужев полагал, что России следует опасаться французских интриг во всех трех странах, граничивших с Россией. Враги Франции, таким образом, неизбежно становились друзьями России, а ее союзники – врагами. Следовательно, Великобритания и Австрия стали "естественными" союзниками России, а агрессивный и энергичный король Пруссии Фридрих II, в то время участвовавший в Силезских войнах и союзный Франции в войне за австрийское наследство, представлял собой опасность, которую необходимо было учитывать. Бестужев, таким образом, взял курс на создание четверного союза России, Австрии, Великобритании и Саксонии для противодействия франко-прусской коалиции. Однако он оказался на опасном пути. Сама императрица Елизавета не одобряла союза с Великобританией и Австрией, чьи представители стремились воспрепятствовать ее восшествию на престол. Многие из ее приближенных, получавшие содержание от Франции и Пруссии, участвовали в многочисленных заговорах с целью свержения Бестужева. Несмотря на эти препятствия, Бестужев, при поддержке своего старшего брата Михаила, последовательно проводил свою политику в жизнь. Военные действия между Россией и Швецией начались в 1741 году. 11 декабря 1742 года Бестужев заключил оборонительный союз между Великобританией и Россией. Ранее он отверг с презрением французские предложения о посредничестве между Россией и Швецией на условиях территориальных уступок со стороны последней. Бестужев вел войну столь энергично, что к концу 1742 года Швеция оказалась в полной зависимости от России. В ходе переговоров о заключении Абоского мира (с января по август 1743 года) Бестужев настаивал на передаче Швецией России всей Финляндии, завершая тем самым дело Петра Великого. Однако французам удалось добиться более выгодных условий для Швеции, искусно апеллируя к привязанности императрицы Елизаветы к дому Гольштейн-Готторп. Шведы, поощряемые Елизаветой, признали Адольфа Фридриха, герцога Гольштейн-Готторпского, своим будущим королем и взамен получили Финляндию обратно, за исключением небольшой полосы земли до реки Кюммене. Бестужеву не удалось предотвратить подписание Русско-прусского оборонительного союза в марте 1743 года, но он лишил его политического значения, исключив из него предложенную гарантию прусских завоеваний в Первой Силезской войне. Более того, усилия Бестужева привели к тому, что позиции прусского короля, которого он считал еще более опасным, чем Францию, при русском дворе постепенно ослабевали, и вице-канцлер подготовил почву для союза с Австрией, согласившись 1 ноября 1743 года на Бреслауский договор от 11 июня 1742 года. Однако сфабрикованный заговор Лопухиной, организованный гольштейнской фракцией при поддержке Франции и Пруссии, убедил Елизавету в том, что австрийский посол интригует с целью восстановления Ивана VI на престоле, и на время отдалил ее от Австрии. Гибель Бестужева казалась неминуемой, когда в 1743 году в Россию прибыл французский агент Жак-Иоахим Тротти, маркиз де ла Шетарди, чтобы поддержать его врагов. Однако Бестужев нашел поддержку в лице Михаила Илларионовича Воронцова, доверенного лица императрицы, разделявшего его политические взгляды. Тем не менее, его положение оставалось крайне деликатным, особенно когда против его воли состоялась помолвка великого князя Петра с Софией Ангальт-Цербстской (впоследствии Екатериной II), и Елизавета Гольштейнская, мать невесты, прибыла для продвижения прусских интересов. Фридрих II, осознавая нестабильность своего французского союзника, теперь страстно желал заключить наступательный союз с Россией. Первым шагом к реализации этого плана было устранение Бестужева, "от которого", – писал Фридрих II своему министру Акселю фон Мардефельду, – "зависит судьба Пруссии и моего дома". Однако Бестужеву, наконец, удалось убедить императрицу в опасных интригах Шетарди, и 6 июня 1744 года Шетарди получил приказ покинуть Россию в течение двадцати четырех часов. Пять недель спустя Бестужев стал канцлером (15 июля 1744 года). До конца года Елизавета Гольштейнская также была изгнана из России, и Бестужев остался единоличным правителем.

Bestuzhev's chance came when Empress Elizabeth, immediately after her accession (6 December 1741), summoned him back to court and appointed him vice chancellor. For the next 20 years, during a period of exceptional difficulty, Bestuzhev practically controlled the foreign policy of Russia. At the time, Bestuzhev judged France the natural enemy of Russia. The interests of the two states in the Ottoman Empire, Poland and Sweden were diametrically opposed, and Bestuzhev considered that Russia needed to fear the intrigues of France in all three countries, all of which bordered Russia. The enemies of France thus necessarily became the friends of Russia, and its friends were conversely viewed as Russia's enemies. Consequently, Great Britain and Austria became Russia's "natural" allies, and the aggressive and energetic King Frederick II of Prussia, then engaged in the Silesian Wars and allied with France in the War of the Austrian Succession, presented a danger to be guard. Bestuzhev therefore adopted the policy of bringing about a quadruple alliance of Russia, Austria, Britain and Saxony, to counteract the Franco Prussian league. However, he stood on dangerous ground. Empress Elizabeth herself had an aversion to an alliance with Britain and with Austria, whose representatives had striven to prevent her accession. Many of her personal friends, in the pay of France and Prussia, took part in innumerable conspiracies to overthrow Bestuzhev. Despite those hindrances, Bestuzhev, aided by his elder brother, Mikhail, implemented his policy step by step. Russia and Sweden had commenced hostilities in 1741. On 11 December 1742 Bestuzhev concluded a defensive alliance between Britain and Russia. He had previously rejected with scorn French proposals to mediate between Russia and Sweden on the basis of a territorial surrender on the part of the former. Bestuzhev conducted the war so vigorously that by the end of 1742, Sweden lay at the mercy of Russia. During the negotiations for the Treaty of Åbo (January to August 1743) Bestuzhev insisted for Sweden to cede the whole of Finland to Russia, thus completing the work of Peter the Great. However, the French contrived to get better terms for Sweden by artfully appealing to Empress Elizabeth's fondness for the House of Holstein. The Swedes, with the encouragement of Elizabeth, accepted Adolphus Frederick, Duke of Holstein, as their future king, and, in return, received Finland again, with the exception of a small strip of land up to the Kymmene River. Bestuzhev could not prevent the signing of a Russo Prussian defensive alliance in March 1743 but deprived it of all political significance by excluding the proposed guarantee of Frederick's conquests from the First Silesian War. Moreover Bestuzhev's efforts made the standing of the Prussian king, whom he regarded as even more dangerous than France, at the Russian court fell steadily, and the vice chancellor prepared the way for an alliance with Austria by agreeing on 1 November 1743 to the Treaty of Breslau of 11 June 1742. The bogus Lopukhina Conspiracy, however, put in place by the Holstein faction and aided by France and Prussia, persuaded Elizabeth that the Austrian ambassador had intrigued to restore Ivan VI to the throne and alienated her from Austria for a time. Bestuzhev's ruin appeared certain when, in 1743, a French agent, Jacques Joachim Trotti, marquis de la Chétardie, arrived to reinforce his enemies. However, Bestuzhev found a friend in need in Mikhail Illarionovich Vorontsov, the empress's confidant, who shared his political views. Still, his position remained most delicate, especially when the betrothal between Grand Duke Peter and Sophia of Anhalt Zerbst (later Catherine II) took place against his will, and Elizabeth of Holstein, the mother of the bride, arrived to promote Prussian interests. Frederick II, conscious of the instability of his French ally, now keenly wished to contract an offensive alliance with Russia. The first step to realising that plan required the overthrow of Bestuzhev, "upon whom," Frederick II wrote to his minister Axel von Mardefeld, "the fate of Prussia and my own house depends". However, Bestuzhev succeeded, at last, in convincing the empress of Chétardie's dangerous intrigues, and on 6 June 1744, Chétardie received orders to quit Russia within twenty four hours. Five weeks later, Bestuzhev became grand chancellor (15 July 1744). Before the end of the year, Elizabeth of Holstein also was expelled from Russia, and Bestuzhev remained supreme.

Антипрусская коалиция

Европейская дипломатия сосредоточилась на короле Пруссии, чья ненасытная алчность беспокоила всех его соседей. Предложение Бестужева, переданное британскому правительству в конце 1745 года, о нападении на Пруссию в случае гарантии Британией субсидий в размере около 6 000 000 фунтов стерлингов, не имело веса, поскольку Австрия и Пруссия начали приходить к соглашению. Затем Бестужев обратился к Австрии и 22 мая 1746 года заключил наступательно-оборонительный союз между обеими державами, явно направленный против Пруссии. В 1747 году он также подписал союзы с Данией и Османской Портой. Одновременно Бестужев противился любому сближению с Францией и резко упрекал саксонский двор за интриги с французским двором в Версале. Ему мешала упорная оппозиция вице-канцлера Михаила Воронцова, бывшего друга, а теперь ревнивого соперника, которого Фридрих Великий тайно поддерживал. Однако в 1748 году Бестужеву удалось добиться отстранения Воронцова, доказав императрице, что Воронцов получил деньги от Пруссии. Час триумфа Бестужева совпал с мирным конгрессом в Экс-ла-Шапель (апрель – октябрь 1748 года), который изменил всю ситуацию в европейской политике и привёл к новым комбинациям: отделению Пруссии от Франции и сближению между Британией и Пруссией, что неизбежно повлекло за собой союз Франции с врагами Пруссии. Сильные политические предубеждения Бестужева поначалу помешали ему правильно оценить эти перемены. Страсть всегда была слишком значимым фактором в его дипломатии. Его англомания также вводила его в заблуждение. Его враги, во главе с его старшим братом Михаилом и вице-канцлером Воронцовым, были бессильны, пока его дипломатия казалась безупречной, но быстро воспользовались его ошибками. Когда в первой половине 1756 года были сформированы англо-прусский и франко-австрийский союзы, Воронцов выступал за присоединение России ко второму, но Бестужев настаивал на заключении договора с Великобританией. Однако его влияние начало ослабевать. Совершенно неожиданный англо-прусский союз оправдал аргументы его врагов о том, что с Британией невозможно иметь дело, а его ненависть к Франции помешала ему принять единственную альтернативу – союз. Чтобы противостоять тайным интригам против него, Бестужев предложил создать совет министров для решения всех важных дел, и на его первом заседании (14–30 марта 1756 года) был предложен союз с Австрией, Францией и Польшей против Фридриха II, но Бестужев выступал против любого соглашения с Францией. Он попытался противодействовать своему ослабевающему влиянию тайным союзом с великой княгиней Екатериной, которую он предложил возвести на престол вместо её гольштинского мужа Петра, от которого Бестужев не ожидал ничего хорошего ни для себя, ни для России. Он вёл переговоры через Станислава Понятовского, а затем через российского посла в Саксонии, будущего Станислава II Польского. Включение России в антипрусский союз (1756) в ходе Семилетней войны (1756–1763) произошло без участия Бестужева, а трусость и некомпетентность его друга, русского главнокомандующего Стефана Апраксина, после победы в битве при Гросс-Ягерсдорфе (30 августа 1757 года) стали предлогом для свержения канцлера. Его нежелание согласиться с коалицией в оппозиционных отчётах было преувеличено и представлено как решимость сорвать её, хотя его противники так и не представили никаких доказательств против него. Тем не менее, он потерял должность канцлера и был сослан в своё имение в Горетово (апрель 1759 года), где оставался до восшествия на престол Екатерины II (28 июня 1762 года). Екатерина вернула его ко двору и сделала фельдмаршалом. Однако он не принимал активного участия в делах и умер 21 апреля 1766 года в Санкт-Петербурге.

European diplomacy then focused on the king of Prussia, whose apparently insatiable acquisitiveness disturbed all his neighbours. Bestuzhev's offer, communicated to the British government at the end of 1745, to attack Prussia if Britain would guarantee subsidies to the amount of some £6,000,000, carried no weight now that Austria and Prussia had started coming to terms. Then, Bestuzhev turned to Austria and, on 22 May 1746, concluded an offensive and defensive alliance between both powers that was manifestly directed against Prussia. In 1747, he also signed alliances with Denmark and the Porte. At the same time, Bestuzhev resisted any rapprochement with France and severely rebuked the court of Saxony for its intrigues with the French court in Versailles. He then felt hampered by the persistent opposition of the Vice Chancellor Mikhail Vorontsov, formerly his friend but now his jealous rival, whom Frederick the Great secretly supported. In 1748, however, Bestuzhev was able to have Vorontsov removed by proving to the empress that Vorontsov had received money from Prussia. The hour of Bestuzhev's triumph coincided with the peace congress of Aix la Chapelle (April to October 1748), which altered the whole situation of European politics and introduced fresh combinations, the breaking away of Prussia from France and a rapprochement between Britain and Prussia, with the inevitable corollary of an alliance between France and the enemies of Prussia. Bestuzhev's strong political prejudices, at first, prevented him from properly recognising that change. Passion had always been too large an ingredient in his diplomacy. His Anglomania also misled him. His enemies, headed by his elder brother, Mikhail and the vice chancellor Vorontsov, were powerless while his diplomacy seemed faultless but quickly took advantage of his mistakes. When the Anglo Prussian and Franco Austrian Alliances were formed in the first half of 1756, Vorontsov advocated the accession of Russia to the latter, but Bestuzhev insisted on a treaty with Britain. However, his influence had started to wane. The totally unexpected Anglo Prussian alliance had justified the arguments of his enemies that Britain seemed impossible to deal with, while his hatred of France prevented him from adopting the only alternative of an alliance. To counter the covert intrigues against him, Bestuzhev now proposed the erection of a council of ministers to settle all important affairs, and its first session (14–30 March 1756) proposed an alliance with Austria, France and Poland against Frederick II, but Bestuzhev opposed any arrangement with France. He endeavoured to counteract his failing influence by a secret alliance with Grand Duchess Catherine, whom he proposed to raise to the throne instead of her Holstein husband, Peter, from whom Bestuzhev expected nothing good either for himself or for Russia. He conducted negotiations through Stanislaus Poniatowski and then the Russian ambassador of Saxony, later Stanislaus II of Poland
Stanislaus Poniatowski. The inclusion of Russia in the anti Prussian coalition (1756) in the Seven Years' War (1756–1763) occurred over Bestuzhev's head, and the cowardice and incapacity of his friend, the Russian commander in chief, Stephen Apraksin, after winning the Battle of Gross Jägersdorf (30 August 1757), became the pretext for overthrowing the chancellor. His unwillingness to agree to the coalition became magnified in opposition accounts into a determination to defeat it although his opponents never proved anything against him. Nevertheless, he lost the chancellorship and suffered banishment to his estate at Goretovo (April 1759), where he remained until the accession of Catherine II (28 June 1762). Catherine recalled him to court and made him a field marshal. However, he took no leading part in affairs and died on 21 April 1766 in Saint Petersburg.