Введение

Вымышленный персонаж из сериала «Доктор Кто». Седьмой Доктор — это воплощение Доктора, главного героя британского научно-фантастического телесериала «Доктор Кто». Его играет шотландский актёр Сильвестр Маккой. В повествовании сериала Доктор — многовековой инопланетянин, Повелитель Времени с планеты Галлифрей, который путешествует во времени и пространстве в ТАРДИС, часто в сопровождении компаньонов. В конце жизни Доктор регенерирует, в результате чего меняется его физическая внешность и личность. Шестой Доктор (Колин Бейкер) предшествовал ему в регенерации, а за ним последовал Восьмой Доктор (Пол МакГанн). Маккой изображает Седьмого Доктора как эксцентричного, вдумчивого персонажа, который быстро становится более многогранным, скрытным и манипулятивным. Его первой спутницей была Мелани Буш (Бонни Лэнгфорд), программист, путешествовавшая с его предыдущим воплощением, и вскоре её сменила проблемная девушка-подросток и эксперт по взрывчатке Эйс (Софи Олдред), ставшая его протеже. Седьмой Доктор впервые появился на телевидении в 1987 году. После закрытия программы в конце 1989 года его приключения продолжались в романах до конца 1990-х годов, хотя он также появлялся на телевидении в «Поиске в космосе» в 1990 году и «Измерении времени» в 1993 году. Седьмой Доктор появился в начале фильма 1996 года, после чего персонаж регенерировал в Восьмого Доктора (Пол МакГанн).

Обзор

В первом сезоне Седьмой Доктор начал как комический персонаж, прибегая к вычурным высказываниям ("Время и прилив растопят снеговика", или когда его спутница Мель похищена, "Лучше синица в руке, чем доктор в небе"), играя на ложках и попадая в неловкие ситуации, но позже начал проявлять более мрачные черты. Эпоха Седьмого Доктора ознаменовалась закрытием сериала "Доктор Кто" после 26 лет. Она также известна благодаря серии оригинальных романов "Virgin New Adventures", публиковавшихся с 1992 по 1997 год и расширявших вселенную сериала за пределы телевизионных эпизодов. Последний раз Седьмой Доктор появился на телевидении в телевизионном фильме "Доктор Кто" 1996 года, где он регенерировал в Восьмого Доктора, которого сыграл Пол МакГанн. Его набросок позже можно увидеть в "Журнале невозможных вещей" Джона Смита в эпизоде нового сериала 2007 года "Человеческая природа". Краткие архивные кадры с Седьмым Доктором появлялись в виде голографических проекций в "Следующем Докторе" (2008), "Одиннадцатом Часе" (2010), специальном эпизоде, посвященном 50-летию, "День Доктора" (2013) и "Дважды во времени" (2017), а также в виде воспоминаний в "Имя Доктора" (2013). Старый Седьмой Доктор также появился в двух воплощениях в "Силе Доктора" (2022).

Биография

Когда на ТАРДИС напали Рэни, Шестой Доктор был ранен и вынужден регенерироваться. После непродолжительного периода пост-регенеративной дезориентации и амнезии (вызванной химически Ранни), Седьмой Доктор сорвал планы Ранни и вновь присоединился к своей спутнице Мэл для причудливых приключений в необычном многоэтажном доме и в валлийском летнем лагере 1950-х годов. На планете Свартос Мэл решила покинуть Доктора и присоединиться к межгалактическому авантюристу Сабалому Глитцу. В это же время к Доктору присоединилась застрявшая во времени подросток Эйс. Хотя он тогда об этом не упомянул, Доктор вскоре понял, что старый враг из прошлого, древнее существо, известное как Фенрик, был ответственен за Временной шторм, который перенес Эйс из Перивала 1980-х годов на Свартос в далеком будущем. С этого момента Доктор стал более скрытным и целеустремленным, взял Эйс под свою опеку и начал обучать ее устройству вселенной, постоянно следя за планами Фенрика. Доктор начал действовать более хитроумно и активно в борьбе со злом, используя галлифрейский звездный манипулятор, известный как Рука Омеги, в качестве части сложной ловушки для Далеков, что привело к уничтожению их родной планеты Скаро. Вскоре после этого Доктор применил аналогичную тактику и еще один артефакт Повелителей Времени, чтобы уничтожить флот Киберлюдей. Он организовал падение угнетающего правительства будущей человеческой колонии за одну ночь и столкнулся с богами Рагнарёка в цирке на планете Сегонакс, с которыми, по-видимому, сражался на протяжении всей истории. Позже он воссоединился со своим старым другом, бригадиром Летбриджем Стюартом, в битве против сил альтернативного измерения на Земле. Манипуляции Седьмого Доктора не ограничивались его противниками. Чтобы помочь Эйс разобраться со своим прошлым, он отвез ее в викторианский дом в ее родном городе Перивале 1883 года, который она сожгла в 1983 году. В конечном итоге Доктор столкнулся и победил Фенрика на британской военно-морской базе во время Второй мировой войны, раскрыв роль Фенрика в истории Эйс. Доктор продолжал быть наставником Эйс, вернув ее в Перивал, однако она решила продолжить путешествовать с ним. Обстоятельства их расставания на телевидении показаны не были. Ближе к концу своего воплощения Седьмому Доктору была поручена задача перевезти останки его бывшего врага, Мастера, со Скаро на Галлифрей. Это оказалась серьезной ошибкой: несмотря на ограниченную физическую форму, Мастер смог взять под контроль ТАРДИС Доктора и заставить ее приземлиться в Сан-Франциско 1999 года, где Доктор был ранен во время перестрелки между бандами. Его доставили в больницу, где хирурги удалили пули, но ошибочно приняли двойное сердцебиение Доктора за фибрилляцию; их попытка спасти его жизнь вместо этого привела к тому, что Доктор "умер" с последним, потрясающим криком. Таким образом, он – единственный Доктор, умерший от руки одного из своих спутников. Вероятно, из-за анестезии, Доктор не регенерировал сразу после смерти, в отличие от всех предыдущих случаев; регенерация произошла лишь несколько часов спустя, когда он лежал в больничном морге. Пожилой Седьмой Доктор предстал в образе одного из "Стражей Края" в загробном мире, внутри разума Доктора в финальном эпизоде Тринадцатого Доктора, а также в виде голограммы, запрограммированной самим Доктором ("Сила Доктора"). Он также появился в виде голограммы перед повзрослевшей Эйс, и она простила его за все произошедшее. В "Сказках о ТАРДИС" он воссоединился со взрослой Эйс и обсудил их приключения. Они также поговорили о встрече с Фенриком и оба извинились друг перед другом за ссору. Он также сказал ей, что ей нужно уйти, чтобы стать той, кем она должна быть. В "Время и Рани" (1987) Седьмой Доктор вскоре после регенерации называет свой возраст "ровно" 953 года, что указывает на то, что с момента, когда его четвертое воплощение было 756 лет ("Операция Рибос", 1978), прошло около двух столетий субъективного времени, и примерно полвека с момента "Откровения Далеков" (1985), где Шестой Доктор заявил, что ему 900 лет. Однако позднее возрождение сериала противоречит более ранним эпизодам, устанавливая, что Девятому Доктору 900 лет в "Инопланетянах Лондона" (2005).

Личность

Седьмой Доктор претерпел самые глубокие изменения в характере среди всех воплощений Доктора, начав как неуклюжий (вплоть до того, что подвергал себя опасности, но не ценой своего выдающегося интеллекта и добрых намерений) и превратившийся в целеустремленного, мрачного кукловода, чьи планы по поражению его противников, как старых, так и новых, разворачивались в пространстве и времени. Обычно он проявлял дружелюбие, любопытство, эрудицию, непринужденность, воодушевление и обаяние. Однако, когда он начал выбирать сражения и держать свои секреты под более строгим контролем – от своих планов до самой своей личности – он также демонстрировал более серьезные, задумчивые, скрытные, ностальгические и манипулятивные стороны с оттенками озорства и авторитета (постоянно создавая впечатление, что в нем есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд). Будучи своего рода шоуменом, Доктор иногда вел себя как клоун, предпочитая обычно манипулировать событиями из-за кулис; подобно своему второму воплощению, он был готов притвориться глупцом, чтобы заставить своих врагов недооценить его, что неизбежно приводило к их поражению от его рук. Он был умелым артистом и использовал репертуар магических трюков, иллюзий и мастерства побега в рамках своих планов. Хотя его более очевидные причуды со временем исчезли (особенно играющие ложки), он сохранил любовь к своеобразным речам, которые иногда ссылались на литературу, обыденные места и даже еду и напитки среди более важных вопросов, занимавших его ум. Он сочувствовал своим друзьям (и даже своим врагам, таким как Хелен А) и временами был несколько меланхоличен (например, во время отъезда Мел и перед решением уничтожить далеков), но теперь возлагал на себя больше ответственности во имя защиты вселенной. Это, возможно, заставило его скрывать свои истинные намерения в тайне и использовать ловкость рук, как и подобает его склонности к выступлениям, фактически подавляя свои более беззаботные качества, чтобы дополнить и усилить его героические и темные стороны. Учитывая внешность и рост Седьмого Доктора, он удивительно умело мог как напрямую, так и косвенно брать под контроль ситуации с незнакомцами, используя свой превосходный интеллект для оценки и направления событий. Заботясь об общей картине, он иногда упускал из виду мелкие детали, и его планирование (как подготовленное, так и импровизированное) иногда приводило к фатальным результатам и последствиям. Когда он действовал, чтобы положить конец угрозам, это обычно был безжалостный, разрушительный и окончательный маневр. Он также не стеснялся скрывать правду от своих друзей и союзников и использовать их для завершения своих планов и комбинаций. Его склонность раскрывать только избранную информацию своему спутнику Эйс – а также любому другому вокруг них – использовалась как в ее образовании, так и в их приключениях, как будто он был единственным, кто должен знать все ответы, а другие должны прийти к своим собственным выводам. Дважды он даже злоупотреблял доверием Эйс к нему, однажды, чтобы помочь ей развиться как личности, а затем, чтобы сохранить ей жизнь (в обоих случаях, освободив ее от злых влияний, преследовавших ее на протяжении всей жизни), в то время как в одном из этих приключений он испытывал большие трудности в признании своего предварительного знания о серьезности ситуации, когда она, наконец, противостояла ему. Несмотря на свою огромную привязанность к ней, и ее к нему, он часто расстраивал ее своей скрытностью, его чуждостью, важностью его целей (особенно его сосредоточенностью на уничтожении врагов из прошлого) и его сильным желанием как обучать, так и защищать ее, что приводило к тому, что он держал даже ее в неведении и даже подчинял ее чувства к нему ради успеха в их битвах. Их тесная, почти семейная связь, вероятно, помогла Эйс преодолеть чувства предательства, которые она иногда испытывала по отношению к Доктору, особенно, поскольку он искренне заботился о ее интересах. На самом деле, хотя он казался неприметной фигурой, любящей выполнять магические трюки и демонстрировать выдающееся артистизм, Седьмой Доктор на самом деле был довольно могущественным и расчетливым, поскольку он использовал своих друзей и врагов как пешки в своей сложной шахматной игре против "зла". Как выразилась сама Эйс, он был "чрезвычайно коварен". В полном контрасте со своим третьим воплощением, этот Доктор был абсолютно против насилия любого рода (как показано в историях, таких как "Поле битвы", где он останавливает сражение, просто приказав воинам прекратить) и полностью отвергал использование огнестрельного оружия (вплоть до того, что "убедил" солдата, которому было приказано его казнить, в "Счастливом патруле", подчеркнув легкость убийства по сравнению с ужасом прекращения жизни), хотя он также доказал, что способен вывести человека из строя одним прикосновением ("Поле битвы", "Выживание"). В соответствии со своими устоявшимися привычками, он использовал гаджеты собственного изобретения, когда этого требовала ситуация, но никогда не делал это своим окончательным ходом. Вместо этого ему почти всегда удавалось убедить своих врагов сдаться, часто даже довести до самоубийства – возможно, наиболее запоминающимся образом в "Память о далеках", где он издевается над, казалось бы, последним существующим далеком, пока тот не самоуничтожается, или в "Призрачном свете", где он побеждает опасно нестабильный Свет, доказывая бессмысленность попыток предотвратить эволюцию (он использует вариации этой тактики "уговорить до смерти" в "Драконьем огне", "Серебряной Немезиде" и "Проклятии Фенрика", хотя в основном для манипулирования противниками, чтобы гарантировать желаемый исход). Этот Доктор также проявлял странные и "чуждые" особенности, играя с восприятием своих чувств, например, он чувствовал запах яблока и слушал сыр в "Выживании", и ненадолго слушал яблоко в "Дельта и баннермены". Он также продемонстрировал талант к гипнозу в различных случаях, который казался намного сильнее, чем в прошлых воплощениях ("Поле битвы"). "Величайшее шоу в галактике" показывает его способным артистом, исполняющим множество известных магических трюков. В "Призрачном свете" он раскрывает свои раздражающие факторы: подгоревшие тосты, автобусные станции, безответная любовь, тирания и жестокость.

Костюм

Одежда Доктора в этом воплощении была сдержаннее, чем его предыдущие наряды, но столь же эксцентричная, как и всегда. Она состояла из сафари-жакета цвета слоновой кости с алым пейсли-шарфом, повязанным под лацканами, и платком в тон в левом кармане, карманных часов на цепочке, прикрепленных к левому лацкану, простой белой рубашки, алого пейсли-галстука, желто-коричневого пуловера в стиле фэр-айл, украшенного вишневыми вопросительными знаками и бирюзовыми зигзагообразными узорами, песочно-бежевых твидовых брюк, бежевых брогированных туфель, панамской шляпы в колониальном стиле цвета слоновой кости с алой повязкой из пейсли, с загнутыми полями и черного зонта с ручкой в форме вишневого вопросительного знака. Как и у трех других Докторов, одетых во время работы Джона Нейтана Тернера, вышеупомянутые вопросительные знаки на пуловере Доктора и ручке его зонта продолжали тему одежды с вишневыми вопросительными знаками, впервые появившуюся в последнем сезоне Четвертого Доктора и завершившуюся перед регенерацией Седьмого. Несмотря на кажущуюся небрежность, этот наряд отражал изначально легкий и причудливый характер Седьмого Доктора, но приобрел новое значение, когда он стал более расчетливым и подготовленным в своих миссиях – чтобы отразить проявление более таинственных и темных сторон его личности, его куртка, повязка, платок, шарф и галстук стали более приглушенными и темными, в оттенках бордового и коричневого. В романах серии «Новые приключения» изображения Доктора на обложках часто исключали пуловер и в конечном итоге изображали его в кремовом однобортном костюме. В бонусном материале к DVD («Light in Dark Places») к фильму «Призрачный свет» Сильвестр Маккой, обращая внимание на стилистический выбор – играть в большинстве серий без шляпы и зонта – выражает некоторое неприятие этих предметов одежды, считая, что они несколько отвлекают от атмосферы истории. Изменения в цветовой гамме делают Седьмого единственным Доктором во время работы Натана Тернера, который значительно изменил свой костюм; изменения в нарядах его трех предыдущих воплощений в этот период производства были более тонкими и менее заметными. Наряд Седьмого неоднократно пересматривался в течение его первого сезона, изначально включая пурпурно-черный тартановый шарф и бордовые подтяжки, а также зонт с ручкой из бамбука вангхи. В телефильме костюм Доктора снова изменился, вернувшись к более светлому пиджаку, теперь из светло-коричневого твида. Пуловер с вопросительным знаком, пейсли-галстук и зонт с вопросительным знаком исчезли, уступив место алому брокатному жилету и галстуку с коричнево-черным зигзагом; к ним присоединился бордовый шарф. Однако Доктор сохранил свою панамскую шляпу. Доктор любил использовать свою шляпу, зонт и ключ ТАРДИС, среди прочих предметов, в качестве реквизита, обычно для эффектности или привлечения внимания, в то время как зонт также можно было использовать для обезоруживания и сбивания с ног врагов («Paradise Towers», «Battlefield», «Ghost Light», «Survival»). Как и большинство его предыдущих воплощений, Седьмой носил в карманах множество случайных предметов, включая технологические устройства и книги («Dragonfire», «Ghost Light»). Однако, в отличие от своего прошлого, он говорил с легким шотландским акцентом с раскатистым «р», а не с принятым произношением, характерным для его предыдущих воплощений.

Стиль рассказа

В 24-м сезоне эра Седьмого Доктора началась с легкомысленного подхода, с историй, таких как «Дельта и баннеры», явно ориентированных на более юную аудиторию. Однако в последних двух сезонах с Эндрю Картмелом в качестве редактора сценариев, истории вскоре стали исследовать истинную природу Доктора, намекая на темные тайны в его прошлом. В «Серебряной Немезиде» леди Пэйнфорт намекает, что знает секрет Доктора, заключающийся в том, что он – не просто Повелитель Времени (удаленные сцены в «Памяти далеков» и «Выживании» также касаются этого). В «Памяти далеков» Доктор использует местоимение «мы», говоря о ранних галлифрейских экспериментах с путешествиями во времени. Эйс также стала центром целой сюжетной арки персонажа, зерна которой были посеяны с момента её появления и которая ярко проявилась в 26-м сезоне. После отмены сериала эти сюжетные линии так и не были полностью раскрыты в телесериале, но некоторые из них нашли отражение в «Новых приключениях». Роман Марка Платта «Лунгбароу» обычно считается завершением «Мастерплана Картмеля». В этом романе Доктор предстает как реинкарнация «Другого» – таинственной фигуры, современника Рассилона и Омеги из Древнего Галлифрея. Изначально «Лунгбароу» планировался для 26-го сезона, но продюсер Джон Нейтан Тернер посчитал, что он раскрывает слишком много информации о происхождении Доктора. В итоге его переработали в «Призрачный свет». По словам Маккоя и Картмеля, ряд историй о Седьмом Докторе задумывались как сатира или протест против правления тогдашнего премьер-министра Маргарет Тэтчер. Маккой рассказал в 2010 году в Sunday Times: «Идея привнесения политики в «Доктора Кто» была намеренной, но мы должны были делать это очень осторожно и, конечно, не афишировать. Мы были группой политически мотивированных людей, и нам это казалось правильным. В то время «Доктор Кто» использовал сатиру для трансляции политических посланий, как это делали, например, в Чехословакии. Мы считали, что Маргарет Тэтчер была куда страшнее любого монстра, с которым сталкивался Доктор. Те, кто хотел увидеть эти послания, видели их; другие, включая одного продюсера, – нет». Одной из историй, в которой угадывалась антитэтчеровская тематика, была «Патруль счастья», в которой тираническая Хелен А запретила несчастье и произнесла: «Мне нравится ваша инициатива, ваш предпринимательский дух», когда её тайная полиция задерживала диссидентов. Доктор убедил «дронов», работавших на фабриках и в шахтах, сложить инструменты и восстать, что стало отголоском забастовок шахтёров и споров типографских рабочих во время первых двух сроков правления Тэтчер. Картмель собрал команду «разгневанных молодых писателей», таких как Бен Ааронович и Рона Манро, чтобы создать сюжетные линии, которые, как они надеялись, спровоцируют антитэтчеровское инакомыслие.

Прием

Первый сезон Маккоя в роли Доктора, 24-й сезон, вызвал негативные отзывы у части поклонников сериала, однако это было следствием обиды и разобщенности в фан-сообществе из-за отношения BBC к сериалу после перерыва в 1985 году и несправедливого увольнения предшественника Маккоя, Колина Бейкера. Более того, решение BBC планировать показ сериала одновременно с «Coronation Street» на протяжении всего времени пребывания Маккоя в роли Доктора создало впечатление, что корпорация «потеряла интерес к Doctor Who [и] намеренно поставила его в слот, где он практически не мог привлечь значительную аудиторию, с целью отменить его при первой же возможности. В этом контексте сам факт того, что сериал просуществовал так долго, является значительным достижением». Многие отмечали, что сериал обрел свежий стиль, отказавшись от чрезмерной привязанности к существующей преемственности и старым врагам, и вернувшись к истокам. Основные рецензии того времени были положительными: Минетт Маррин, телекритик Daily Telegraph, одобрительно отозвалась о дебюте Маккоя, «Время и Рани»: «Новый сценарий сознательно причудлив, почти самопародиен: возможно, этот странный жанр, как и все виды искусства, в своей поздней зрелости расширяет собственные границы». Алан Корен, писавший для Mail on Sunday в ноябре 1988 года, отметил о «Серебряном Немезиде»: «Доктор – не просто современный мега-Мерлин, но и те передряги, в которые он попадает, – это проблемы настоящего момента. Они вполне могут произойти, и грань правдоподобия – это место, где магия наиболее сильна. Если ты можешь исказить теорию относительности и перенести «жили-были» в еще не наступившее время, то возможности, буквально, безграничны». К концу двадцать пятого сезона The Scotsman писал о «Величайшем шоу в галактике»: «Doctor Who стал изобретательным и очень стильным, и в старой полицейской будке еще полно галактических приключений». The Independent назвал «Свет призрака» лучшей историей о Докторе Кто за десятилетие. Пол Корнелл, автор серии романов «Новые приключения» и сериала BBC Wales, назвал эпохи Питера Дэвисона и Маккоя своими двумя любимыми в журнале Doctor Who Magazine, говоря о последнем: «Сильвестр, начиная примерно с «Дельта и баннерменов», снова стал красивым, застенчивым, милым и добрым, и это вновь привлекло меня к Doctor Who. Мне понравилось, что кто-то ведет Доктора в новом направлении. Так что это мои две определяющие эпохи – Дэвисон и Сильвестр». 25-й и 26-й сезоны считались одними из лучших в истории сериала, особенно высоко были оценены «Память о далеках», «Величайшее шоу в галактике», «Свет призрака», «Проклятие Фенрика» и «Выживание». Лэнс Паркин писал в 2003 году: «Очень немногим поклонникам Doctor Who нужно было, чтобы журнал Sounds сообщил им, что «Память о далеках» – лучшая история о Докторе Кто за долгое время. Она напомнила людям, насколько хорошим был Doctor Who, и насколько хорошим он может быть снова». В 1990 году читатели журнала Doctor Who Magazine назвали Доктора Маккоя «Лучшим Доктором», обойдя давнего фаворита Тома Бейкера. В 1998 году в рамках празднования 35-летия «Память о далеках» заняла шестое место в списке лучших серий. В 2003 году, к 40-летию, «Проклятие Фенрика» и «Память о далеках» вошли в первую десятку, а в последнем опросе DWM по всей серии «Память о далеках» заняла десятое место.