Поль Бенишу: Жизнь и творчество французского историка литературы и писателя.

Введение

Французский / алжирский литературный историк и писатель (1908–2001)

Пол Бенишу (beniʃu; 19 сентября 1908 – 14 мая 2001) был французским / алжирским писателем, интеллектуалом, критиком и литературным историком. Бенишу впервые получил признание в 1948 году благодаря книге «Мораль великого века», посвященной социальному контексту французской классической литературы XVII века. Впоследствии Бенишу приступил к масштабной исследовательской программе, стремясь понять радикальный пессимизм и разочарование, выраженные писателями середины XIX века. Результатом этого проекта стала серия значительных работ, начатая книгой «Сакра писателя. 1750–1830» (1973; англ. пер. 1999 [Посвящение писателя, 1750–1830]). Книга «Selon Mallarmé», опубликованная в 1995 году, может рассматриваться как продолжение этой серии. В совокупности эти работы представляют собой важную переинтерпретацию французского романтизма. Критик Цветан Тодоров определил особый интерес Бенишу как «мысль поэтов». В более широком смысле, однако, работы Пола Бенишу способствовали пониманию места творческого писателя в современном мире и пролили свет на роль писателей в легитимации институтов и ценностей современного общества.

Ранние годы

Бенишу родился в Тлемцене, Французском Алжире (ныне Тлемцен, Алжир), в семье алжирских евреев. Его выдающиеся интеллектуальные способности вскоре привели его в Париж. Он выиграл ежегодный конкурс général des lycées за лучшее латинское сочинение в последний год обучения в лицее д’Оран. После получения бакалавриата (1924) он поступил в Лицей Луи-ле-Гран в Париже для подготовки к поступлению в Высшую нормальную школу (École Normale Supérieure), которая в то время являлась частью Парижского университета; он успешно поступил в 1926 году и учился там вместе с Жаном-Полем Сартром, Раймоном Ароном, Полем Низаном и Морисом Мерло-Понти. Он получил лицензию в 1927 году и агрегацию в 1930 году, после чего стал преподавателем в средней школе. В студенческие годы Бенишу активно участвовал в радикальной политике и литературном сюрреализме, писал стихи; его имя упоминается в «Истории сюрреализма» Мориса Надео. Однако именно как ученый и преподаватель Бенишу оставил свой след. Преподавая во французских средних школах, он почти завершил свою первую крупную работу «Морали великого века», когда Гитлер развязал блицкриг. После катастрофы 1940 года и установления ожесточенного антисемитского режима Виши Бенишу, как еврею, было отказано в праве зарабатывать на жизнь преподаванием во французских школах, а как алжирскому еврею он был лишен французского гражданства. После пребывания в свободной зоне Франции Бенишу смог в 1942 году уехать с семьей в Аргентину, где ему предложили преподавательскую должность в университете Мендосы; впоследствии он преподавал в Буэнос-Айресе, в Институте Французском (сооснователем которого был Роже Кайлуа). В аргентинской столице он участвовал в литературных кругах и познакомился с Хорхе Луисом Борхесом, которого он и его дочь Сильвия Рубо позже переводили; он также проявил научный интерес к средневековой испанской литературе и опубликовал новаторские работы по испанскому романсеру. Публикация и признание критики «Морали великого века» (1948; англ. пер. 1971 [Человек и этика]) укрепили его научную репутацию; этот труд никогда не переиздавался и был продан тиражом более 100 000 экземпляров. Однако его отклонили в качестве диссертации, и Поль Бенишу не смог стать университетским преподавателем во Франции. Вернувшись в Париж в 1949 году, он получил должность в престижном лицее Кондорсе, где в 1880-х годах учился Марсель Пруст; он продолжал преподавать там до 1958 года.

Bénichou was born in Tlemcen, French Algeria (now Tlemcen, Algeria), to an Algerian Jewish family. His intellectual brilliance soon called him to Paris. He had won the annual concours général des lycées for best thème latin in his final year of secondary school at the lycée d'Oran. After the baccalauréat (1924), he came to the Lycée Louis le Grand in Paris to prepare the École Normale Supérieure at the time a school of the University of Paris; he was successful in 1926 and studied there, where Jean Paul Sartre, Raymond Aron, Paul Nizan and Maurice Merleau Ponty were among his fellow students. He obtained his license in 1927 and his agrégation in 1930, then becoming a secondary teacher. During his student years Bénichou was active in radical politics and literary surrealism, writing poetry; his name is mentioned in Maurice Nadeau’s Histoire du surréalisme. But it was as a scholar and a teacher that Bénichou made his mark. While teaching in French secondary schools he had all but completed his first major work, Morales du grand siècle, when Hitler unleashed his blitzkrieg. After the disaster of 1940 and the installation of the virulently anti Semitic Vichy regime, Bénichou, as a Jew, was denied the right to earn his livelihood by teaching in French schools, and as an Algerian Jew, found himself stripped of French nationality. After living in the French unoccupied zone, Bénichou could leave in 1942 with his family to Argentina, where he had been offered a teaching position in the university of Mendoza; afterwards, he taught in Buenos Aires, at the Institut Français (co founded by Roger Caillois). While in the Argentine capital he participated in literary circles and met Jorge Luis Borges, whom he and his daughter, Sylvia Roubaud, would later translate; he also developed a scholarly interest in medieval Spanish literature and published groundbreaking work on the Spanish romancero. The publication and critical success of Morales du grand siècle (1948; Eng. trans. 1971 [Man and Ethics]) established his scholarly reputation; the volume has never gone out of print and has sold more than 100,000 copies. But it had been refused as a doctoral work and Paul Bénichou could therefore not become a University teacher in France. Returned to Paris in 1949, he got a position at the prestigious Lycée Condorcet, where Marcel Proust studied in the 1880s; he continued to teach there until 1958.

Идеи Бенихоу

Бенишу считал современность продуктом религиозно укорененного общества, столкнувшегося с упадком доверия к своим идеологическим и религиозным основам. Этот спад произошел одновременно и во многом как результат роста веры в самодостаточность человека, вера в человеческую автономию являлась отличительной чертой эпохи Просвещения. Просвещение сопровождалось широкой надеждой на возрождающуюся элиту, которая должна была способствовать установлению нового, более справедливого социального порядка. «Посвящение писателя» возникло из этих двух взаимодополняющих, хотя и различных тенденций в период с 1760 по 1789 год, когда миссия писателя широко понималась как руководство человечеством к обетованной земле нового порядка. Травматический опыт Французской революции изменил эту программу, приведя к сближению двух тенденций, которые до этого момента развивались независимо. С одной стороны, светские, антирелигиозные тенденции Просвещения были смягчены, став более восприимчивыми к религиозным представлениям, что проявляется в работах Жермен де Сталь, Бенжамена Констана и Виктора Кузена, среди других. С другой стороны, опыт Революции и крушение ее первоначальных надежд способствовали религиозному возрождению, которое можно увидеть в произведениях Шатобриана, Баланша и Ламартина. Именно этому «глубокому сближению», по выражению Бенишу, следует отнести посвящение поэта-мыслителя в период расцвета французского романтизма после 1820 года. Изменения, описанные Бенишу, были вызваны «возникновением интеллектуальной корпорации, обладающей новым престижем и новым социальным составом», корпорации, которая преобразилась после Революции, чтобы заявить о своей «духовной власти» («Посвящение писателя», с. 339). В работе Бенишу «духовная власть» является ключевым понятием, хотя он и не дает ему четкого определения. Однако из совокупности трудов Бенишу вырисовывается представление о человечестве с глубоко укоренившимися потребностями как в вере, так и в социальной доктрине легитимации, способной заручиться поддержкой общества в целом. Во Франции Римско-католическая церковь традиционно выполняла эту роль, но «новая духовная сила [возникла] в восемнадцатом веке из-за дискредитации старой Церкви» (там же, с. 331). Именно возникновение этой «философской веры» (которую Бенишу также называет «верой восемнадцатого века», «современной верой», «новой верой», «философским гуманизмом» и «светской верой») положило начало кризису современности.

Bénichou considered modernity the product of a religiously grounded society faced with a decline in the credibility of its ideological and religious foundations. This decline occurred at the same time as, and to a large extent as the result of, the rise of a belief in the essential self sufficiency of human beings, belief in human autonomy being a hallmark of the Enlightenment. The Enlightenment was accompanied by a widespread hope for a regenerating elite that would help usher in a new, more just social order. The “consecration of the writer” emerged from these two complementary though divergent tendencies in the period from 1760 to 1789, during which the writer’s mission was widely believed to be that of guiding humanity to the promised land of the new order. The traumatic experience of the French Revolution modified this program, bringing about a convergence of two tendencies that had, till then, been divergent. On the one hand, the secular, anti religious tendencies of the Enlightenment were modified, becoming more accommodating of religious notions, as seen in different ways in the work of Germaine de Staël, Benjamin Constant, and Victor Cousin, among others. On the other hand, the experience of the Revolution and the failure of its initial hopes contributed to a religious revival, seen in the works of Chateaubriand, Balanche, and Lamartine. It is to this "deep convergence," as Bénichou put it, that the consecration of the poet thinker is due, in the heyday of French romanticism in the years after 1820. The changes Bénichou describes were brought about by "the rise of an intellectual corps possessing new prestige and a new social make up," a "corps" that emerged transfigured after the Revolution to lay claim to "spiritual authority" (The Consecration of the Writer, p. 339). In Bénichou's work, "spiritual authority" is a key concept, though he never defines it concisely. From the body of Bénichou's writing, however, emerges a vision of humanity with deep rooted needs both for belief and a social doctrine of legitimation capable of enlisting the support of society generally. In France, the Roman Catholic Church traditionally fulfilled this role, but a "new spiritual power [was] born in the eighteenth century from the disrepute of the old Church" (ibid., p. 331). It was the rise of this "philosophic faith" (which Bénichou also calls the "faith of the eighteenth century," the "modern faith," the "new faith," "philosophical humanism," and the "secular faith") that initiated the crisis of modernity.

Бенишу и проблема современности

Для Бенишу проблема современности – это, по сути, проблема веры. Романтизм – это «обширный пролог или первый важный акт более длительной истории, которая продолжается в наше время» (The Consecration of the Writer, с. 9), или, в интеллектуальном плане, как «общая дискуссия, которая все еще продолжается, между свободой мысли и выражения [la liberté critique] и догмой» (Le Temps des prophètes, с. 11). Исторически, эта дискуссия впервые серьезно проявилась в XVI веке. Ключом к этой драме, по мнению Бенишу, является ослабление традиционной «духовной силы» Запада. Современность предстает как длительный период конфликта между различными попытками переопределить, что может представлять собой такая сила в будущем. Независимые писатели, в этих обстоятельствах, предложили социальную нишу для светской версии «духовного авторитета» – *pouvoir spiritual laïque* из подзаголовка *Le Sacre de l'écrivain*. Историки, игнорирующие этот вопрос в пользу исключительно социальных, экономических или политических измерений, упускают нечто существенное, по мнению Бенишу. «В конечном счете, эпоха романтизма соответствует огромным усилиям по созданию исправленного издания системы Просвещения, свободного от тех неудачных аспектов, которые Террор выявил столь ярко», – сказал Бенишу в позднем интервью («Parcours de l'écrivain», *Le Débat* (март-апрель 1989 г.), с. 25). Но консенсус относительно роли писателя был недолгим. Уже поколебленный после Июльской революции 1830 года, после 1848 года поэт-мыслитель перестал быть убедительным духовным авторитетом в глазах буржуазного общества. Во Франции Церковь вновь обрела статус официальной духовной власти. Начал формироваться современный консерватизм, поскольку «XVIII век начинает становиться объектом широкого интеллектуального неприятия» (там же, с. 28). Но поэты, писатели и художники, со своей стороны, не желали отказываться от своих притязаний на духовную власть. Вместо этого они стали «разочарованными» – разочарование, которое продолжается и по сей день и даже институционализировалось во многих художественных кругах.

For Bénichou, then, the problem of modernity is essentially that of belief. Romanticism is "the vast prologue or first important act of a longer history that continues in our own time" (The Consecration of the Writer, p. 9), or, intellectually, as "the general debate, which still goes on, between the freedom of thought and expression [la liberté critique] and dogma" (Le Temps des prophètes, p. 11). Historically, this debate first emerges in earnest in the 16th century. The key to the drama, in Bénichou's view, is the weakening of the West's traditional "spiritual power." Modernity appears as an extended period of conflict among various efforts to redefine what such a power might be in the future. Independent writers have, in these circumstances, offered a social location for a secular version of "spiritual authority"—the pouvoir spiritual laïque of the subtitle to Le Sacre de l'écrivain. Historians who ignore this issue in favor of dimensions that are exclusively social, economic, or political are missing something essential, in Bénichou's view. "The Romantic period, in the final analysis, corresponds to an enormous effort to give a corrected edition of the system of the Enlightenment that would be free of the unfortunate aspects that the Terror had caused to stand out so strikingly," Bénichou said in a late interview ("Parcours de l'écrivain," Le Débat (Mar. Apr. 1989), p. 25). But consensus on the role of the writer was short lived. Already shaken in the aftermath of the July Revolution of 1830, after 1848 the poet thinker ceased to be a credible spiritual authority in the eyes of bourgeois society. In France, the Church resumed its status as the official spiritual power. Modern conservatism began to emerge, as "the eighteenth century begins to be the object of a vast intellectual disapproval" (ibid., p. 28). But poets, writers, and artists, for their part, were unwilling to lay down their claims to spiritual authority. Instead, they became "disenchanted"—a disenchantment that has continued to the present day and that has even been institutionalized in many artistic circles.

Критический метод Бенишу

Наконец, критический метод Поля Бенишоу опирается на интерпретативный идеал правдоподобности (plausibilité), то есть на верность мысли, воплощенной в произведении, так что любая интерпретация должна, по крайней мере в принципе, быть приемлемой для его автора. Он с недоверием относился к структурализму, постструктурализму и увлечению литературной теорией в литературной критике. По его мнению, эти подходы изначально несостоятельны, поскольку они имеют тенденцию сводить литературное произведение к одной из его сторон. Бенишо, напротив, утверждал, что литературное произведение по своей сути неоднородно и многогранно. Его неприятие односторонних подходов к критике и пренебрежение к популярным современным критическим школам задержали признание его работ при его жизни, но это забвение, парадоксальным образом, послужило причиной его долговечной значимости.