Введение

Теория капитализма описывает существенные черты капитализма и принципы его функционирования. История различных теорий капитализма является предметом данной статьи.

Обзор

Понятия о том, что составляет капитализм, значительно изменились со временем и зависят от политической точки зрения и аналитического подхода, принятого наблюдателем. Адам Смит сосредоточился на роли осознанного личного интереса («невидимой руки») и роли специализации в повышении эффективности накопления капитала. Айн Рэнд определяла капитализм как социальную систему, основанную на признании индивидуальных прав, включая права собственности, при которой вся собственность находится в частной собственности, и называла его неизученным идеалом. Роберт ЛеФевр, американский либертарианец и главный теоретик автоархизма, определял капитализм как сбережения и капитал – по сути – как сбережения, накопленные людьми, которые затем инвестируются в средства производства. Некоторые сторонники капитализма (например, Милтон Фридман) подчеркивают роль свободных рынков, которые, по их утверждению, способствуют свободе и демократии. Для многих (таких как Эммануэль Валлерстайн) капитализм заключается в расширении экономической системы до глобального масштаба, в которой товары и услуги торгуются на рынках, а средства производства принадлежат негосударственным субъектам. Для других (таких как Карл Маркс) он определяется созданием рынка труда, где большинство людей вынуждены продавать свою рабочую силу, чтобы обеспечить себе средства к существованию. Маркс, наряду с другими, такими как Илаир Беллок, также утверждал, что капитализм отличается от других рыночных экономик с частной собственностью тем, что характеризуется концентрацией средств производства в руках немногих.

Адам Смит

Адам Смит считается первым теоретиком того, что мы обычно называем капитализмом. В его работе 1776 года «Исследование о природе и причинах богатства народов» было теоретически обосновано, что в рамках стабильной системы торговли и оценки индивиды будут реагировать на стимул к увеличению доходов, специализируя своё производство. Эти индивиды естественным образом, без конкретного вмешательства государства, будут «направлять эту отрасль таким образом, чтобы её продукция была максимально ценной». Это позволит всей экономике стать более продуктивной и, следовательно, более богатой. Смит утверждал, что защита отдельных производителей приведет к неэффективному производству, а национальное накопление драгоценных металлов (то есть наличных денег в форме монет) лишь повысит цены, что аналогично аргументам, выдвинутым Дэвидом Юмом. Его систематическое рассмотрение того, как обмен товарами, или рынок, создаёт стимулы для действий в общественных интересах, стало основой того, что тогда называлось политической экономией, а позднее – экономикой. Это также послужило основой для теории права и правительства, которая постепенно вытеснила преобладавший в то время меркантилистский режим. Смит утверждает, что когда люди совершают сделку, они ценят то, что покупают, выше, чем то, что отдают в обмен на товар. Если бы это не было так, они бы не совершили сделку, а сохранили бы право собственности на более ценный товар. Эта идея лежит в основе концепции взаимовыгодной торговли, согласно которой считается, что обе стороны получают выгоду от обмена. Адама Смита часто называют «отцом капитализма» (и «отцом экономики»). Он описывал свою предпочтительную экономическую систему как «систему естественной свободы». Смит определял «капитал» как запасы, а «прибыль» – как законное ожидание сохранения дохода от улучшений, внесенных в эти запасы. Смит также рассматривал улучшение капитала как главную и правильную цель экономической и политической системы.

Карл Маркс

Критика результатов капитализма была сформулирована Карлом Марксом. По мнению Маркса, отношение к труду как к товару привело к тому, что люди стали больше ценить вещи по их цене, а не по их полезности (см. фетишизм товара), и, как следствие, к расширению системы товаров. Значительная часть истории позднего капитализма связана с тем, что Дэвид Харви назвал "системой гибкого накопления", в рамках которой все большее количество вещей превращается в товары, стоимость которых определяется процессом обмена, а не их использованием. Например, товарами являются не только булавки, но и акции, представляющие долю собственности на фабрику, производящую булавки; затем опционы на акции, выпущенные компанией, управляющей этой фабрикой; далее – доли процентной ставки, привязанной к облигациям, выпущенным компанией, и так далее. Спекуляции этими абстрактными товарами затем определяют распределение материалов и рабочей силы. Маркс полагал, что расширение трудовой теории стоимости указывает на то, что владельцы средств производства будут эксплуатировать рабочих, лишая их полной стоимости, которую сами рабочие создают. Согласно Марксу, прибавочная стоимость – это разница между стоимостью, созданной рабочим, и заработной платой, которую рабочий получает от своего работодателя. Многие экономисты впоследствии использовали маржинализм для опровержения трудовой теории стоимости.

Историческое развитие

В течение восемнадцатого и девятнадцатого веков в Европе и государствах, основанных европейцами, наблюдалось постепенное движение к снижению торговых барьеров, в частности ограничений на производство и труд, использование нестандартных мер и весов, ограничений на создание новых предприятий и королевских прерогатив, препятствовавших торговле. Для описания и обоснования этого процесса возникли две параллельные доктрины. Одна – юридическая доктрина, согласно которой законным владельцем земли или имущественного права считается тот, кто способен наиболее эффективно использовать его в экономических целях, и этот принцип должен быть отражен в имущественном законодательстве каждой страны. Другая – политическая доктрина экономики laissez faire, заключающаяся в том, что любое принудительное государственное регулирование рынка представляет собой неоправданное вмешательство, и экономика будет функционировать наиболее эффективно при минимальной роли государства, ограничивающейся защитой свободного рынка. Следующая крупная переработка теоретических основ капитализма началась в конце XIX века с расширения корпораций и финансов, глобализации производства и рынков, а также растущего стремления использовать производственный потенциал капиталоемких секторов экономики для обеспечения рынков и ресурсов, необходимых для продолжения экономического роста. Многие, особенно представители состоятельной части населения, стали рассматривать государство как инструмент для улучшения деловой среды, обеспечения рынков и получения доступа к дефицитным материалам – даже если для достижения этих целей требовалось применение военной силы. В 1920-х годах эта философия наиболее ярко прозвучала в утверждении президента Кальвина Кулиджа о том, что «дело Америки – это бизнес». Критики этого периода называют его «корпоративизмом», в то время как его сторонники обычно рассматривают его как логическое продолжение принципов «laissez faire» естественной свободы.

Капитализм и империализм

Джей А. Хобсон, британский либерал, писавший во время ожесточенных дебатов об империализме в период Второй бурской войны, наблюдал за «Борьбой за Африку» и подчеркивал изменения в европейских социальных структурах и настроениях, а также потоки капитала, хотя его акцент на последнем оказался наиболее влиятельным и провокационным. Его так называемая теория накопления, весьма влиятельная в свое время, утверждала, что капитализм страдает от недостаточного потребления из-за роста монополистического капитализма и, как следствие, концентрации богатства в руках немногих, что, по его мнению, вело к неправильному распределению покупательной способности. Его тезисы привлекли внимание к огромному и обнищавшему промышленному рабочему классу Европы, который, как правило, был слишком беден для потребления товаров, производимых индустриальной экономикой. Его анализ бегства капитала и роста гигантских картелей впоследствии повлиял на Владимира Ленина в его книге «Империализм, как высшая стадия капитализма», которая стала основой для марксистского анализа империализма. Теоретик современных мировых систем Иммануэль Уоллерстайн, возможно, более эффективно отвечает на контраргументы Хобсона, не принижая при этом его основные выводы. Соответственно, понимание империализма Уоллерштейна как части общего и постепенного расширения капиталовложений от центра индустриальных стран к зарубежной периферии совпадает с концепцией Хобсона. По мнению Уоллерштейна, меркантилизм стал основным инструментом для полупериферийных, недавно индустриализированных стран, таких как Германия, Франция, Италия и Бельгия. Таким образом, Уоллерстайн рассматривает формальную империю как выполняющую функцию, аналогичную меркантилистским устремлениям конца XVII и XVIII веков в Англии и Франции; следовательно, расширение промышленной революции способствовало возникновению эпохи агрессивного национального соперничества, что привело к «Борьбе за Африку» в конце XIX века и приобретению формальных империй.

Демократия, государство и правовые рамки

Отношения между государством, его формальными механизмами и капиталистическими обществами обсуждаются в различных областях социальной и политической теории, начиная с XIX века. Эрнандо де Сото – современный экономист, утверждающий, что важной характеристикой капитализма является функционирующая государственная защита прав собственности в рамках формальной системы, где права собственности и сделки четко регистрируются. По мнению де Сото, именно посредством этого процесса физические активы превращаются в капитал, который, в свою очередь, используется более разнообразно и эффективно в рыночной экономике. Ряд экономистов-марксистов полагают, что законы об огораживаниях в Англии и аналогичное законодательство в других странах были неотъемлемой частью первоначального накопления капитала, а конкретные правовые рамки частной собственности на землю сыграли ключевую роль в развитии капитализма. Новая институциональная экономика, пионером которой был Дуглас Норт, подчеркивает необходимость правовой базы для оптимального функционирования капитализма и фокусируется на взаимосвязи между историческим развитием капитализма и созданием и поддержанием политических и экономических институтов. В новой институциональной экономике и других областях, связанных с государственной политикой, экономисты стремятся оценить, когда и может ли государственное вмешательство (такое как налоги, социальное обеспечение и государственное регулирование) привести к повышению эффективности. По мнению Грегори Манкива, экономиста-неокейнсианца, государственное вмешательство может улучшить рыночные результаты в условиях «рыночного провала», то есть ситуаций, когда рынок сам по себе неэффективно распределяет ресурсы. Рыночный провал возникает, когда существует внешний эффект, и рынок либо недопроизводит продукт с положительным внешним эффектом, либо перепроизводит продукт, создающий отрицательный внешний эффект. Например, загрязнение воздуха – это негативный внешний эффект, который нельзя учесть на рынке, поскольку воздух в мире не находится в частной собственности и не продается для использования загрязнителям. В результате может происходить чрезмерное загрязнение, а затраты на него несут люди, не участвующие в производстве, а не предприятие, которое изначально выбросило загрязняющие вещества. Критики теории рыночного провала, такие как Рональд Коуз, Гарольд Демсетц и Джеймс М. Бьюкенен, утверждают, что государственные программы и политика также далеки от совершенства. С их точки зрения, рыночные провалы часто незначительны, а государственные провалы – иногда существенны. Поэтому несовершенные рынки зачастую предпочтительнее несовершенных государственных альтернатив. Хотя все страны в настоящее время имеют определенные правила регулирования рынка, желаемая степень регулирования остается предметом споров. Отношения между демократией и капитализмом – это спорная тема в теории и в популярных политических движениях. Расширение всеобщего мужского избирательного права в Великобритании в XIX веке происходило одновременно с развитием промышленного капитализма, и демократия распространилась одновременно с капитализмом. Исследования в области теории демократического мира также показывают, что капиталистические демократии редко воюют друг с другом и характеризуются низким уровнем внутреннего насилия. Однако критики теории демократического мира отмечают, что демократические капиталистические государства могут редко или никогда не воевать с другими демократическими капиталистическими государствами из-за политической схожести или политической стабильности, а не из-за того, что они демократические (или капиталистические). Авторитарные режимы смогли обеспечить экономический рост, не предоставляя большей политической свободы.