Забастовка докеров на Западном побережье США в 1934 году

Введение

Забастовка докеров в Калифорнии, Орегоне и Вашингтоне

Всеобщая забастовка докеров на западном побережье 1934 года (также известная как забастовка докеров западного побережья 1934 года, а также под различными другими названиями) продолжалась 83 дня и началась 9 мая 1934 года, когда докеры во всех портах западного побережья США прекратили работу. Забастовка была организована Международной ассоциацией докеров (ILA) и достигла пика в "Кровавый четверг" со смертельным исходом для двух рабочих, что привело к последующей всеобщей забастовке в Сан-Франциско, парализовавшей работу в крупном портовом городе на четыре дня и в конечном итоге завершившейся урегулированием забастовки докеров западного побережья. Результатом забастовки стало создание профсоюзов во всех портах западного побережья Соединенных Штатов. Всеобщая забастовка в Сан-Франциско 1934 года, наряду с забастовкой на заводе Auto-Lite в Толедо в 1934 году, возглавляемой Американской рабочей партией, и забастовкой водителей в Миннеаполисе в 1934 году, организованной Коммунистической лигой Америки, стали катализаторами подъема промышленного профсоюзного движения в 1930-х годах, значительная часть которого была организована через Конгресс промышленных организаций.

Предыстория

Забастовка на побережье Тихого океана в 1916 году стала первым примером общеорганизационного единства среди докеров западного побережья. Забастовка привела к сокрушительному поражению ILA, и работодатели начали усилия по устранению присутствия ILA в порту. Докерами на портах западного побережья либо не были организованы, либо были представлены профсоюзами компаний с тех пор, как сразу после Первой мировой войны судоходные компании и стивидорные фирмы ввели систему "открытых дверей" после серии неудачных забастовок. Докерам в Сан-Франциско, крупнейшем порту на побережье в то время, требовалось проходить через зал найма, управляемый профсоюзом компании, известным как система "синей книги" из-за цвета членского билета. Промышленные рабочие мира (IWW) пытались организовать докеров, моряков и рыбаков в 1920-х годах через свой Союз морских транспортных рабочих. Их крупнейшая забастовка, Сан-Педровская морская забастовка 1923 года, парализовала судоходство в этой гавани, но была подавлена сочетанием судебных запретов, массовых арестов и самосуда, осуществляемого Американским легионом. Другие забастовки, организованные членами IWW, произошли в Сиэтле в 1919 году и в Портленде в 1922 году. Докеры и моряки западного побережья также поддерживали связь с австралийским синдикалистским движением, которое называло себя "Один Большой Союз", образованным после поражения всеобщей забастовки там в 1917 году. Коммунистическая партия также была активна в этом районе в конце 1920-х годов, стремясь объединить все категории морских рабочих в единый профсоюз – Промышленный союз морских рабочих (MWIU) – в рамках кампании в Третий период по созданию революционных профсоюзов. MWIU не добился значительных успехов на западном побережье, но привлек ряд бывших членов IWW и иностранных активистов. Гарри Бриджес, моряк австралийского происхождения, ставший докером после переезда в Соединенные Штаты, неоднократно обвинялся в членстве в Коммунистической партии, которое он признавал. Активисты издавали газету "Рабочий на набережной", в которой освещались наиболее острые требования докеров: увеличение численности бригад, облегчение погрузочных работ и создание независимого профсоюза. Хотя некоторые члены этой группы были членами Коммунистической партии, группа в целом была независимой от партии: хотя она критиковала Международный союз моряков (ISU) как слабый, а Международную ассоциацию докеров (ILA), базировавшуюся на восточном побережье, как коррумпированную, она не поддержала MWIU, а вместо этого призвала к созданию небольших групп активистов в каждом порту, которые должны были стать первым шагом в медленном и осторожном движении к объединению отрасли. MWIU прекратил свое существование, когда партийные активисты присоединились к основной массе докеров западного побережья в ILA. Когда консервативное руководство ILA заключило слабое "джентльменское соглашение" с работодателями, выработанное комиссией по посредничеству, созданной администрацией президента Франклина Д. Рузвельта, Бриджес возглавил протест членов против его принятия. Главным камнем преткновения в забастовке стало признание: профсоюз требовал закрытого цеха, общенационального договора и профсоюзного зала найма. Работодатели предложили арбитраж, но настаивали на том, чтобы профсоюз согласился на систему "открытых дверей" в качестве условия для любого соглашения об арбитраже. Докеры отклонили предложение об арбитраже.

The 1916 West Coast waterfront strike was the first example of coastwide organizational unity among West Coast longshore workers. The strike resulted in a massive defeat for the ILA, and employers began an effort to eliminate the ILA's presence on the waterfront. Longshoremen on the West Coast ports had either been unorganized or represented by company unions since the years immediately after World War I, when the shipping companies and stevedoring firms had imposed the open shop after a series of failed strikes. Longshoremen in San Francisco, then the major port on the coast, were required to go through a hiring hall operated by a company union, known as the "blue book" system for the color of the membership book. The Industrial Workers of the World had attempted to organize longshoremen, sailors and fishermen in the 1920s through their Marine Transport Workers Union. Their largest strike, the 1923 San Pedro Maritime Strike, stalled shipping in that harbor, but was crushed by a combination of injunctions, mass arrests and vigilantism by the American Legion. Other Wobbly led strikes occurred in Seattle in 1919 and Portland in 1922. Longshoremen and sailors on the West Coast also had contacts with an Australian syndicalist movement that called itself the "One Big Union" formed after the defeat of a general strike there in 1917. The Communist Party had also been active in the area in the late 1920s, seeking to organize all categories of maritime workers into a single union, the Marine Workers Industrial Union (MWIU), as part of the drive during the Third Period to create revolutionary unions. The MWIU never made much headway on the West Coast, but it did attract a number of former IWW members and foreign born militants. Harry Bridges, an Australian born sailor who became a longshoreman after coming to the United States, was repeatedly accused for his acknowledged Communist party membership. Militants published a newspaper, The Waterfront Worker, which focused on longshoremen's most pressing demands: more men on each gang, lighter loads and an independent union. While a number of the individuals in this group were Communist Party members, the group as a whole was independent of the party: although it criticized the International Seamen's Union (ISU) as weak and the International Longshoremen's Association (ILA), which had its base on the East Coast, as corrupt, it did not embrace the MWIU, but called instead for creation of small knots of activists at each port to serve as the first step in a slow, careful movement to unionize the industry. The MWIU faded away as party activists followed the mass of West Coast longshoremen into the ILA. When the conservative ILA leadership negotiated a weak "gentlemen's agreement" with the employers that had been brokered by the mediation board created by the administration of President Franklin D. Roosevelt, Bridges led the membership in rejecting it. The sticking point in the strike was recognition: the union demanded a closed shop, a coastwide contract and a union hiring hall. The employers offered to arbitrate the dispute, but insisted that the union agree to an open shop as a condition of any agreement to arbitrate. The longshoremen rejected the proposal to arbitrate.

Похороны и всеобщая забастовка

На следующий день несколько тысяч забастовщиков, членов их семей и сочувствующих приняли участие в похоронной процессии по Маркет-стрит, протянувшейся более чем на две с половиной мили, за Николаса Бордойса и Говарда Сперри, двоих погибших в "Кровавый четверг". Полиция полностью отсутствовала на месте происшествия. Марш произвел огромное впечатление на жителей Сан-Франциско, превратив всеобщую забастовку, которая ранее была "дальним видением небольшой группы самых радикальных рабочих", в практическую и достижимую цель. После того как в течение нескольких дней десятки профсоюзов в районе залива проголосовали за всеобщую забастовку, 14 июля Совет труда Сан-Франциско проголосовал за ее объявление. К тому моменту "Тимстеры" уже бастовали два дня. Мэр Сан-Франциско Анджело Росси объявил чрезвычайное положение. Некоторые федеральные чиновники, в особенности министр труда Фрэнсис Перкинс, относились к ситуации более скептически. Позже Рузвельт вспоминал, что некоторые уговаривали его направить корабль "Хьюстон", следовавший на Гавайи, "в залив Сан-Франциско, со всеми флагами и с двойной загрузкой орудий, чтобы прекратить забастовку". Рузвельт отклонил это предложение. Всеобщая забастовка началась 16-го числа, в ней приняли участие около 150 000 рабочих. 17-го полиция арестовала более 300 "радикалов, подрывников и коммунистов", одновременно систематически уничтожая мебель и оборудование организаций, связанных с забастовкой; в тот же день генерал Хью С. Джонсон, возглавлявший Национальную администрацию восстановления, выступил в Калифорнийском университете в Беркли с осуждением всеобщей забастовки как "угрозы правительству". Забастовка продолжалась четыре дня. В первый день к ней присоединились водители грузовиков, не состоявшие в профсоюзе; кинотеатры и ночные клубы закрылись. Хотя с разрешения забастовочного комитета продолжались поставки продовольствия, многие небольшие предприятия закрылись, вывешивая плакаты в поддержку бастующих. Пошли слухи, что профсоюзы в Портленде и Сиэтле также планируют начать всеобщие забастовки.

Конец забастовки

Вызов к всеобщей забастовке имел неожиданный результат: он предоставил Комитету всеобщей забастовки, состав которого был значительно менее радикальным, чем у забастовочного комитета докеров, фактический контроль над самой морской забастовкой. Когда Совет труда проголосовал за прекращение всеобщей забастовки, он также рекомендовал профсоюзам принять арбитраж по всем спорным вопросам. Когда Национальный совет по делам портов вынес предложение работодателей об арбитраже на голосование бастующих докеров, оно было одобрено во всех портах, кроме Эверетта, штат Вашингтон. Однако это оставило бастующих моряков в затруднительном положении: работодатели отказались вести арбитраж с ISU, если профсоюз не выиграет выборы на судах, охваченных забастовкой. В то время как Бриджес, проповедовавший солидарность среди всех морских рабочих и презиравший арбитраж, принес извинения морякам за голосование докеров, президент ISU призвал их держаться и сжечь свои "финк-буки" – списки членов профсоюза компании, в который они были вынуждены вносить членские взносы. 17 июля 1934 года Национальная гвардия Калифорнии заблокировала оба конца улицы Джексон от Драмма до Фронт грузовиками с установленными пулеметами, чтобы оказать помощь в рейдах самосудов, охраняемых SFPD, на штаб-квартиру Промышленного союза морских рабочих и столовую ILA по адресу 84 Embarcadero. Затем был разгромлен штаб Рабочей лиги бывших военнослужащих на Говарде между Третьей и Четвертой улицами, что привело к 150 арестам и полному уничтожению помещений. Группа работодателей, Промышленная ассоциация, имела агентов, сопровождавших полицию. После этого были проведены рейды на Рабочий открытый форум по адресу 1223 Fillmore Street и здание газеты "Western Worker" напротив мэрии, где располагался книжный магазин и главные офисы Коммунистической партии, которые были полностью разрушены. Нападения также были совершены на Рабочую школу на улице Хайт, 121, и на Дом рабочих-миссионеров на улице Валенсия, 741. Представитель полиции предположил, что "возможно, коммунисты сами организовали эти рейды для привлечения внимания". Генерал Хью С. Джонсон, тогдашний глава Национального управления по восстановлению экономики, выступил с речью, призывая ответственных лидеров профсоюзов "изгнать из своих рядов, как крыс, эти подрывные элементы". Юрист Американского союза гражданских свобод был похищен и избит, в то время как самосуды захватили тринадцать радикалов в Сан-Хосе и передали их шерифу соседнего округа, который перевез их в другой округ. В Хейварде, округ Аламеда, перед зданием мэрии был установлен эшафот с петлей и табличкой "Красные, берегитесь!". В Пьемонте, престижном районе, окруженном со всех сторон Оклендом, начальник полиции готовился к предполагаемому нападению бастующих на дома богатых судовладельцев.

The calling of a general strike had an unexpected result: it gave the General Strike Committee, whose makeup was far less militant than the longshoremen's strike committee, effective control over the maritime strike itself. When the Labor Council voted to terminate the general strike it also recommended that the unions accept arbitration of all disputed issues. When the National Longshore Board put the employer's proposal to arbitrate to a vote of striking longshoremen, it passed in every port except Everett, Washington. That, however, left the striking seamen in the lurch: the employers had refused to arbitrate with the ISU unless it first won elections on the fleets on strike. While Bridges, who had preached solidarity among all maritime workers and scorned arbitration, apologized to the seamen for the longshoremen's vote, the President of the ISU urged them to hold out and to burn their "fink books", the membership records of the company union to which they had been forced to pay dues. On July 17, 1934, the California National Guard blocked both ends of Jackson Street from Drumm to Front with machine gun mounted trucks to assist vigilante raids, protected by SFPD, on the headquarters of the Marine Workers' Industrial Union and the ILA soup kitchen at 84 Embarcadero. Moving on, the Workers' Ex Servicemen's League's headquarters on Howard between Third and Fourth was raided, leading to 150 arrests and the complete destruction of the facilities. The employer's group, the Industrial Association, had agents riding with the police. Further raids were carried out at the Workers' Open Forum at 1223 Fillmore street and the Western Worker building opposite City Hall that contained a bookstore and the main offices of the Communist Party, which was thoroughly destroyed. Attacks were also perpetrated on the 121 Haight Street Workers' School and the Mission Workers' Neighborhood House at 741 Valencia Street. A police spokesperson suggested that "maybe the Communists staged the raids themselves for publicity". General Hugh S. Johnson, then head of the National Recovery Administration, gave a speech urging responsible labor leaders to "run these subversive influences out from its ranks like rats". A lawyer for the American Civil Liberties Union was kidnapped and beaten, while vigilantes seized thirteen radicals in San Jose and turned them over to the sheriff of an adjoining county, who transported them to another county. In Hayward in Alameda County someone erected a scaffold in front of the city hall with a noose and a sign stating "Reds beware". In Piedmont, an upscale community surrounded by Oakland on all sides, the chief of police prepared for a reported attack by strikers on the homes of wealthy ship owners.

Последствия

В то время как некоторые из самых влиятельных людей в Сан-Франциско считали исход забастовки победой работодателей, многие докеры и моряки так не думали. Спонтанные забастовки из-за жалоб и условий на рабочих местах вспыхивали по мере возвращения бастующих к работе, а докеры и грузчики поддерживали их требования. Работодатели уступали во многих из этих споров, что придавало рабочим еще больше уверенности в требовании от работодателей облегчить непомерно тяжелые грузы. Докеры также начали диктовать другие условия, штрафовать членов, работавших более 120 часов в месяц, подавать обвинения против бригадира за «клевету на цветных товарищей» и вынуждать работодателей увольнять штрейкбрехеров. Другие профсоюзы пошли еще дальше: моряки-кочегары предложили наказывать любого члена, покупающего газету Hearst. Арбитражное решение, вынесенное 12 октября 1934 года, закрепило власть ILA. Хотя решение передавало управление залом в руки комитета представителей профсоюза и работодателей, профсоюз получил право выбирать диспетчера. Поскольку докеры были готовы бастовать, если работодатель отказывался нанимать рабочего, направленного из зала, ILA вскоре взяла под контроль наем на причалах. Работодатели жаловались, что профсоюз стремится «советизировать» набережную. Рабочие жаловались, что работодатели эксплуатируют их, используя дешевую рабочую силу и заставляя работать в небезопасных условиях без надлежащих мер безопасности. Вскоре профсоюз начал использовать тактику «молниеносной забастовки», чтобы добиться от работодателей многочисленных уступок, таких как более безопасные условия труда и более высокая оплата. Аналогичным образом, хотя арбитр постановил, что Соглашение 1935 года запрещало забастовки солидарности, члены профсоюза все равно отказывались пересекать пикетные линии других профсоюзов. Докеры также отказывались обрабатывать «горячий груз», предназначенный для неорганизованных складов, которые профсоюз пытался организовать. ISU приобрела аналогичные полномочия в отношении найма, несмотря на философское возражение собственных руководителей профсоюза против приемных пунктов. ISU использовала эту власть, чтобы вытеснить штрейкбрехеров из отрасли. Разрыв между профсоюзами моряков и докеров углублялся и становился более сложным в последующие годы, поскольку Бриджес постоянно конфликтовал с Союзом моряков Тихоокеанского побережья по трудовым и политическим вопросам, многие из которых вышли на первый план во время Тихоокеанской прибрежной забастовки 1936 года, произошедшей два года спустя. Западный округ ILA отделился от Международной организации в 1937 году, чтобы сформировать Международный союз докеров, позже переименованный в Международный союз докеров и складских работников после «похода вглубь страны» профсоюза по организации складских работников, а затем переименованный в Международный союз докеров и складских работников (ILWU) в знак признания числа женщин-членов. Арбитражное решение также повысило оплату докерам до девяноста пяти центов (0,95 доллара в 1934 году эквивалентны примерно <расчетной сумме> в долларах в последние годы) в час за обычный рабочий день, что немного не дотягивало до доллара в час, который они требовали во время забастовки. Также был заключен контракт, распространявшийся по всему западному побережью.

While some of the most powerful people in San Francisco considered the strike's denouement to be a victory for the employers, many longshoremen and seamen did not. Spontaneous strikes over grievances and workplace conditions broke out as strikers returned to their jobs, with longshoremen and teamsters supporting their demands. Employers conceded many of these battles, giving workers even more confidence in demanding that employers lighten unbearably heavy loads. Longshoremen also began dictating other terms, fining members who worked more than the ceiling of 120 hours per month, filing charges against a gang boss for "slandering colored brothers" and forcing employers to fire strikebreakers. Other unions went further: the Marine Firemen proposed to punish any member who bought a Hearst newspaper. The arbitration award issued on October 12, 1934, cemented the ILA's power. While the award put the operation of the hall in the hands of a committee of union and employer representatives, the union was given the power to select the dispatcher. Since longshoremen were prepared to walk out if an employer did not hire a worker dispatched from the hall, the ILA soon controlled hiring on the docks. The employers complained that the union wanted to "sovietize" the waterfront. Workers complained that the employers were exploiting them for cheap labor and forcing them to work in unsafe conditions without reasonable safety measures. The union soon utilized the "quickie strike" tactic to force many concessions from employers such as safer working conditions and better pay. Similarly, even though an arbitrator held that the 1935 Agreement prohibited sympathy strikes, the union's members nonetheless refused to cross other unions' picket lines. Longshoremen also refused to handle "hot cargo" destined for non union warehouses that the union was attempting to organize. The ISU acquired similar authority over hiring, despite the philosophical objection of the union's own officers to hiring halls. The ISU used this power to drive strikebreakers out of the industry. The rift between the seamen's and longshoremen's unions deepened and became more complex in the succeeding years, as Bridges continually fought with the Sailors' Union of the Pacific over labor and political issues, many of which came to the forefront in the 1936 Pacific Coast Maritime Strike two years later. The West Coast district of the ILA broke off from the International in 1937 to form the International Longshoremen's Union, later renamed the International Longshoremen's and Warehousemen's Union after the union's "march inland" to organize warehouse workers, then renamed the International Longshore and Warehouse Union (ILWU) in recognition of the number of women members. The arbitration award also gave longshoremen a raise to ninety five cents ($0.95 in 1934 is equivalent to about <calculated amount> in recent years in dollars) an hour for straight time work, just shy of the dollar an hour it demanded during the strike. It was also awarded a contract that applied up and down the West Coast.

Наследие

ILWU продолжает чтить память о "Кровавом четверге", останавливая работу всех портов Западного побережья 5 июля и воздавая дань уважения Нику Бордоузу, Говарду Сперри и всем остальным рабочим, погибшим от рук полиции во время забастовки. ILWU неоднократно приостанавливал работу в знак политического протеста против, в частности, вторжения Италии в Эфиопию, фашистского вмешательства в Гражданскую войну в Испании, системы апартеида в Южной Африке и войны в Ираке. Документальный фильм "Кровавый четверг", рассказывающий историю забастовки, был показан на телеканалах PBS по всей стране и удостоен премии "Эмми" Лос-Анджелеса как лучший исторический фильм в 2010 году.