Введение

Битва при Шелленберге произошла 2 июля 1704 года во время войны за испанское наследство. Сражение было частью кампании герцога Марлборо, направленной на спасение столицы Габсбургов, Вены, от угрозы наступления франко-баварских войск короля Людовика XIV, дислоцированных в Южной Германии. Марлборо начал свой 250-мильный (402 км) марш из Бедбурга, близ Кёльна, 19 мая; в течение пяти недель он соединил свои силы с войсками маркграфа Баденского, после чего продолжил движение к реке Дунай. Оказавшись в Южной Германии, союзники поставили перед собой задачу побудить Макса Эммануила, курфюрста Баварии, отказаться от верности Людовику XIV и вернуться в Великий Альянс; однако, чтобы решить этот вопрос, союзникам сначала необходимо было обеспечить укрепленный плацдарм и снабженческий пункт на Дунае, через который их поставки могли бы переправиться на юг реки, в самое сердце владений курфюрста. С этой целью Марлборо выбрал город Донаувёрт. Как только курфюрст и его сокомандующий, маршал Марсин, узнали о намерениях союзников, они направили графа д’Арко с авангардом в 12 000 человек из своего основного лагеря в Диллингене для укрепления и удержания высот Шелленберг, возвышающихся над городом. Отказавшись от длительной осады, Марлборо решил провести быстрый штурм, пока позиция не стала неприступной. После двух неудачных попыток взять баррикады штурмом, союзные командиры, действуя согласованно, наконец сумели сломить сопротивление защитников. На захват плацдарма на другом берегу реки ушло всего два часа в ожесточенном сражении, но после победы импульс был утерян из-за нерешительности. Преднамеренное разорение земель курфюрста в Баварии не привело Макса Эммануила к сражению и не убедило его вернуться в орбиту Империи. Только когда маршал Таллар прибыл с подкреплениями для усиления войск курфюрста, а принц Евгений Савойский прибыл с Рейна для поддержки союзников, была создана предпосылка для решающего сражения при Бленхейме в следующем месяце.

Предыстория

Битва при Шелленберге была частью кампании Великого альянса 1704 года, направленной на то, чтобы не допустить угрозы, исходящей от франко-баварской армии, для Вены, столицы Габсбургской Австрии. Кампания началась активно 19 мая, когда герцог Марльборо начал свой 400-километровый марш от Бедбурга близ Кёльна к баварскому курфюрсту и франко-баварской армии маршала Марсина на Дунае. Марльборо изначально ввел в заблуждение французских командующих, маршала Виллеруа в Испанских Нидерландах и маршала Талларда вдоль Рейна, заставив их полагать, что его целью являются Эльзас или Мозель на севере. Однако, когда 5 июня курфюрсту стало известно о марше Марльборо из Нижних стран, он верно предсказал, что настоящей целью союзников является его княжество Бавария. Император Священной Римской империи Леопольд I стремился вернуть курфюрста в лоно Империи после того, как тот перешел на сторону короля Людовика XIV перед началом войны. Учитывая эту двойственность, Марльборо считал, что лучший способ обеспечить Баварию для альянса – это вести переговоры с позиции силы, вторгнувшись на территорию курфюрста, и надеялся убедить его сменить сторону до прибытия подкреплений. К 22 июня армия Марльборо соединилась с частями имперских войск маркграфа Бадена у Лаунсхайма; к концу июня их общая численность составила почти 80 000 человек (см. карту справа). Франко-баварская армия, лагеря которой находились в Ульме, уступала союзникам по численности, и значительная часть войск курфюрста была рассредоточена по гарнизонам на его территории, вплоть до Мюнхена и Тирольской границы, однако его положение было далеко не безнадежным. Если бы он смог продержаться месяц, Таллард прибыл бы с Рейна с французскими подкреплениями. После объединения сил союзников курфюрст и Марсин перевели свои 40 000 войск в укрепленный лагерь между Диллингеном и Лауингеном на северном берегу Дуная. Командующие союзников, не желая атаковать столь сильную позицию, которая была сделана неприступной благодаря редутам и затоплениям, обошли Диллинген на север через Бальмерсхофен и Армердинген в направлении Донаувёрта. (См. карту «Шелленберг» ниже.) В 1703 году маршал Виллар посоветовал курфюрсту укрепить свои города, «и прежде всего Шелленберг, этот форт над Донаувёртом, важность которого нам преподал великий Густав». Курфюрст, чьи отношения с Вилларом с тех пор ухудшились, изначально проигнорировал совет о ремонте ветхих укреплений, но как только стало ясно, что на Донаувёрт планируется нападение, граф д’Арко, пьемонтский офицер, был отправлен из лагеря в Диллингене с приказом укрепить и удержать позицию. Д’Арко было доверено 12 000 человек, большинство из которых были отобраны из лучших баварских частей, включая гвардию курфюрста и полк курфюрста, возглавляемые опытными офицерами.

Первоначальные маневры

В ночь с 1 на 2 июля союзники разбили лагерь в Армердингене, в 24 км от Донаувёрта. Именно там Марлборо получил срочное сообщение от барона Мольтенбурга, адъютанта принца Евгения, о том, что маршал Таллар марширует с 35 000 войска через Шварцвальд, чтобы подкрепить франко-баварскую армию. Эта новость убедила Марлборо в отсутствии времени для продолжительной осады, и, несмотря на возражения Бадена, утверждавшего, что прямое нападение повлечет за собой большие потери, герцог решил немедленно атаковать позиции противника. В 03:00 2 июля союзный авангард начал сворачивать лагерь для марша к Донаувёрту и высотам Шелленберг. Марлборо лично руководил выдвижением передовой штурмовой группы в 5850 пехотинцев, сформированной из групп численностью около 130 человек из каждого батальона под его командованием. Времени не было ни минуты. Хотя у герцога оставалось 12 часов светлого времени суток, его солдаты все еще продвигались по грязи, в нескольких километрах позади реки Вёрниц, и не могли рассчитывать на начало атаки до 18:00, оставляя всего два часа до наступления темноты. Пока союзники маршировали, работы по укреплению обороны Донаувёрта и Шелленберга шли полным ходом. С помощью французских инженерных офицеров д’Арко приступил к ремонту и усилению 3-километрового участка старых укреплений, соединявших форт Густава с Дунаем с одной стороны и городскими стенами – с другой. Французский офицер на баварской службе и летописец того времени, полковник Жан Мартин де ла Колони, впоследствии писал: «Времени, отпущенного нам, было недостаточно для завершения работ». Союзная кавалерия начала появляться около 08:00, в 8–10 км от левого фланга д’Арко к северо-западу, за ней последовала пехота. К 10:00 генерал-квартирмейстер Марлборо, Уильям Кадоган, начал выбирать место для лагеря в поле зрения Шелленберга, но ближе к реке Вёрниц, чтобы создать впечатление о подготовке к длительной осаде. Граф д’Арко наблюдал за приготовлениями Кадогана и, поверив в обман, оставил надзор за еще не завершенными укреплениями, чтобы пообедать с французским комендантом Донаувёрта, полковником Дюборде, будучи уверенным, что у него есть достаточно времени, чтобы закончить оборону. Однако колонны уверенно продолжили движение и к середине дня переправились через реку Вёрниц у Эберморгена, намереваясь немедленно атаковать. Союзники были замечены баварскими аванпостами, которые, поджегши Берг и окрестные деревни, поспешили поднять тревогу. Генерал д’Арко, прерванный во время обеда, бросился на Шелленберг и призвал своих людей к оружию.

Первое нападение Марлборо

Хотя Марлборо знал, что фронтальная атака на Шелленберг будет дорогостоящей, он был убежден, что это единственный способ обеспечить скорейший захват города: если он не захватит вершину к наступлению темноты, она никогда не будет взята – оборона была слишком сильной, и основная франко-баварская армия, спешно переходившая из Диллингена в направлении Донаувёрта, прибудет для защиты позиции. Генерал д’Арко приказал французским гренадерам де ла Колони занять резерв на вершине Высот (над брустверами, удерживаемыми баварцами), готовым закрыть любые бреши в их обороне в нужный момент. Однако из-за ровности вершины эта позиция предоставляла его людям ограниченную защиту от огня союзников. Полковник Блад заметил это и, наведя свою артиллерию на вершину, смог нанести серьезные потери людям де ла Колони. Де ла Колони позже записал: «Они сосредоточили огонь на нас, и первым залпом убили графа де ла Бастида, так что мой плащ был забрызган мозгами и кровью». Несмотря на этот обстрел и потерю пяти офицеров и 80 гренадеров до того, как был сделан выстрел, де ла Колони настоял на том, чтобы его французский полк оставался на своем посту, решительно поддерживая дисциплину и обеспечивая готовность войск к бою. До наступления темноты хватало времени, чтобы штурмовать позицию с северной стороны (в основном по самому крутому склону непосредственно к северу от форта Густава), но не хватало времени для одновременных атак с других направлений. Атака началась около 18:00, возглавляемая передовой группой «отчаянной храбрости». Эта группа из 80 английских гренадеров из 1-го английского пехотного гвардейского полка, под командованием виконта Мордонта и полковника Ричарда Мундена, должна была привлечь на себя огонь противника и, таким образом, позволить союзным командирам определить ключевые точки обороны. Основные силы следовали в непосредственной близости. «Скорость их движения и громкие боевые кличи были поистине ужасающими», – вспоминал ла Колони, который, чтобы заглушить крики и «ура», приказал барабанщику бить тревогу «чтобы перекрыть их своим шумом, дабы они не оказали дурного влияния на наших людей». По мере сближения союзники стали легкими мишенями для мушкетов и картечи франко-баварских войск; путаницу усугубляли брошенные вниз по склону защитниками шипящие ручные гранаты. Для облегчения штурма каждый солдат союзников нес с собой связку фашин (заранее заготовленных в лесу Бошберг), чтобы перебросить через рвы перед брустверами и ускорить продвижение. Однако фашины по ошибке были брошены в сухое овраг, образованное недавними летними дождями, а не в баварский оборонительный ров, расположенный примерно в 45 м (50 ярдах) дальше. Союзники снова оставили много убитых и раненых у вражеского частокола, включая маршала графа фон Лимбург-Штирума, возглавившего вторую атаку. С нарушенным строем и в смятении атакующие войска вновь покатились вниз по склону. Когда союзники были отбиты во второй раз, ликующие баварские гренадеры с примкнутыми штыками бросились в погоню за нападавшими, обращая их в бегство. Но английские гвардейцы, поддержанные кавалерией Ламли, предотвратили полный разгром, заставив баварцев отступить за свои оборонительные позиции.

Нападение Бадена

В этот момент, дважды потерпев неудачу в попытке прорвать оборону, Марлборо получил сведения о том, что оборонительные сооружения, соединяющие городские стены с бастионом на холме, теперь слабо охранялись (неудачные атаки Марлборо отвлекли людей д’Арко от других участков крепости, оставив его левый фланг почти беззащитным и крайне уязвимым). Другой командующий союзниками, маркграф Баденский (вступивший в сражение через полчаса после Марлборо), также заметил эту возможность и вскоре поспешил со своими гранадерами из деревни Берг и через ручей Кайбах, чтобы атаковать эту позицию. Решающим фактором стало то, что командир гарнизона Донаувёрта отвел своих людей в город, запер ворота и теперь мог лишь вести редкий огонь со стен. Имперские войска Бадена (теперь поддержанные восемью резервными батальонами Марлборо) легко прорвали эту ослабленную оборону, разгромили два батальона пехоты и немногочисленную кавалерию, все еще оборонявшую этот район, и смогли построиться у подножия Шелленберга, заслонив путь между д’Арко и городом. Заметив опасность, д’Арко поспешил в тыл, чтобы призвать своих спешившихся французских драгунов (удерживаемых с тыльной стороны холма) в попытке сдержать наступающих империалистов, шествующих по гласису.

Прорыв

Узнав, что имперские войска прорвали оборону Шелленберга, Марлборо начал третью атаку. На этот раз нападавшие сформировали более широкий фронт, заставив людей д’Арко рассредоточить огонь, что снизило смертоносную эффективность их мушкетов и гранат. Но защитники, включая «ла Колони», (не подозревая, что империалисты проникли на их левый фланг и что д’Арко отступил в Донаувёрт), по-прежнему были уверены в своей способности отразить врага: «Мы стойко держали свои позиции; наш огонь был таким же регулярным, как и прежде, и сдерживал противника». Неравные силы защитников Шелленберга сопротивлялись атакам союзников в течение двух часов, но теперь, оказавшись под натиском войск Бадена и Марлборо, их упорная оборона пала. Когда паника охватила франко-баварскую армию, Марлборо бросил в преследование бегущих 35 эскадронов кавалерии и драгунов, беспощадно уничтожая вражеских солдат под крики: «Убивайте, убивайте и уничтожайте!» Пути к спасению не было. Понтонный мост через Дунай обрушился под их весом, и многие из солдат д’Арко, большинство из которых не умели плавать, утонули, пытаясь пересечь стремительное течение. Многие другие, оказавшиеся отрезанными на северном берегу Дуная, бежали за жизнь среди камышей, безуспешно пытаясь уклониться от сабель союзников. Другие устремились к деревне Циргесхайм, надеясь скрыться в лесистых холмах. Лишь на западе Марлборо заметил несколько франко-баварских батальонов, переправлявшихся через Дунай по мосту Донаувёрта в относительном порядке, прежде чем на поле боя опустилась тьма.

Последствия

Де ла Колони был одним из немногих, кому удалось спастись, но Баварский курфюрст потерял многих своих лучших солдат, что оказало глубокое влияние на способность франко-баварских войск противостоять союзникам на протяжении всей остальной кампании. В числе этих потерь были граф д’Арко и его заместитель, маркиз де Маффеи, оба из которых впоследствии защищали Люцинген в битве при Бленхейме. Из 22 000 союзных войск, участвовавших в сражении, более 5000 стали жертвами, переполнив больницы, организованные Марлборо в Нёрдлингене. Среди погибших союзников было шесть генерал-лейтенантов, четыре генерал-майора и 28 бригадиров, полковников и подполковников, что отражает уязвимость позиций старших офицеров при личном руководстве атаками. Ни одно другое сражение в войне за испанское наследство не унесло столько жизней офицеров высокого ранга. Победа принесла обычные трофеи. Помимо захвата всех орудий на Шельленберге, союзники захватили все полковые знамёна (за исключением знамён Красного гренадерского полка де ла Колони), боеприпасы, обозы и другую богатую добычу. Однако значительные потери вызвали беспокойство во всем Великом союзе. Хотя голландцы отчеканили победную медаль с изображением Бадена на аверсе и латинской надписью на реверсе, герцог Марлборо на ней не был упомянут. Император же лично написал герцогу: «Ничто не может быть более славным, чем быстрота и энергия, с которыми вы взяли лагерь противника при Донаувёрт».

Разрушение Баварии

Марлборо одержал победу при переправе через Дунай и занял позицию между французами и Веной, однако за битвой последовал странный, затяжной спад. Герцог был полон решимости спровоцировать Избирателя на сражение до прибытия Тальяра с подкреплением, но после битвы при Шелленберге ни один из союзных командующих не смог прийти к согласию относительно дальнейших действий, что привело к продолжительной осаде Райна. Из-за первоначальной нехватки тяжелой артиллерии и боеприпасов (обещанных Империей, но не доставленных вовремя) город пал лишь 16 июля. Тем не менее, Марлборо быстро занял Нойбург, который, вместе с Донаувёрт и Райном, предоставил союзникам достаточно укрепленных переправ через Дунай и Лех, чтобы свободно маневрировать. Союзные командующие двинулись к Фридбергу, наблюдая за противником через реку Лех у Аугсбурга, одновременно не допуская его вторжения в Баварию или получения оттуда снабжения. Однако переходом Баварии из лагеря Двух Корон в Великий Альянс союзники были озабочены в первую очередь. Пока Избиратель оборонялся в Аугсбурге, Марлборо направил свои войска вглубь Баварии для совершения разорительных рейдов, сжигая здания и уничтожая урожай, пытаясь заманить баварского командующего в бой или убедить его вернуться на сторону императора Леопольда I. Император предлагал полное помилование, субсидии и восстановление всех его территорий, а также дополнительные земли Пфальц-Нойбург и Бургау в случае возвращения в имперскую семью, но переговоры между сторонами практически не продвигались. Разорение Баварии привело к мольбам жены Избирателя, Терезы Кунегунды Собиской, о выходе из французского союза. Хотя Избиратель несколько колебался в своей верности Людовику XIV, его решимость продолжать борьбу против Леопольда I и Великого Альянса окрепла, когда стало известно о скором прибытии подкрепления Тальяра – около 35 000 человек – в Баварию. Марлборо усилил политику разрушения владений Избирателя. 16 июля герцог написал своему другу Гинсиусу, великому пенсионеру Голландии: «Мы продвигаемся в самое сердце Баварии, чтобы разорить страну и заставить Избирателя, так или иначе, подчиниться». Эта политика вынудила Избирателя отправить 8000 солдат из Аугсбурга для защиты своей собственности, оставив лишь незначительную часть своей армии для соединения с французами под командованием Марсена и Тальяра. Однако, хотя Марлборо считал эту стратегию необходимой для обеспечения успеха, ее моральная сторона была сомнительной. Сам герцог признался в своих сомнениях своей жене Саре: «Это так тяготит меня, что только абсолютная необходимость могла бы заставить меня согласиться на это. Ибо эти бедные люди страдают лишь из-за амбиций своего господина». По мнению историка Дэвида Чендлера, Марлборо несет полную ответственность за разрушения, поскольку, хотя ему, несомненно, было трудно с этим смириться, это было сделано вопреки протестам Бадена и Императора. Сохранились свидетельства о грабежах 1704 года, зафиксированные в различных церквях Верхней Баварии, таких как в Айхахе, Эрдвеге, Петерсхаузене, Индерсдорфе и окрестностях Дахау. Деревни Вихбах и Бахенхаузен (недалеко от Фаренцхаузена, примерно в 30 км к северу от Мюнхена) также зафиксировали грабежи и пожары. Когда их дома были спасены от разрушения, они дали обет ежегодно, в день святого Флориана (4 мая), проводить мессу в память об избавлении. Провозглашение до сих пор можно увидеть в старой деревенской церкви в Вихбахе. Неспособность Империи предоставить эффективный осадный парк до этого момента лишила союзников победы – ни Мюнхен, ни Ульм взять не удалось, и Избиратель не был ни разбит, ни вынужден изменить свою лояльность. Принц Евгений все больше беспокоился об отсутствии решительных действий после победы при Шелленберге, написав герцогу Савойскому: «Я не могу оценить их действия. Они рассчитывали на то, что Избиратель придет к соглашению, они забавлялись сожжением нескольких деревень вместо того, чтобы идти прямо на врага». Тальяр прибыл в Аугсбург с французскими подкреплениями 5 августа. Евгений, преследуя Тальяра, также направлялся на юг с 18 000 человек, но был вынужден оставить 12 000 солдат для охраны Линий Штоллхофена, чтобы не допустить подхода дополнительных французских подкреплений к Дунаю под командованием Виллеруа. Кроме того, Избиратель наконец-то отдал приказ крупным баварским контингентам на тирольской границе присоединиться к главной армии. Поэтому у союзников оставалось мало времени: они должны были немедленно разбить французов и их союзников, иначе вся Южная Германия будет потеряна. 7 августа три союзных командующих – Марлборо, Баден и Евгений – встретились, чтобы определить свою стратегию. Чтобы обеспечить себе еще один крупный переправный пункт через Дунай, было согласовано предложение Бадена об осаде города Ингольштадт силами в 15 000 человек, несмотря на то, что это оставляло союзную армию численно уступающей.