Тошнота: Философский роман Жана-Поля Сартра

Введение

Роман Жана Поля Сартра «Тошнота» – философский роман экзистенциалистского философа Жана Поля Сартра, опубликованный в 1938 году. Это первый роман Сартра. Действие романа происходит в «Бувиле» (гомофон Boue ville, буквально «город грязи»), городе, похожем на Гавр. Роман состоит из мыслей и субъективных переживаний Антуана Рокентина, меланхоличного и социально изолированного интеллектуала, проживающего в Бувиле под предлогом завершения биографии исторической личности. Растущее отчуждение и разочарование Рокентина совпадают с всё более сильным чувством отвращения, которое он называет «тошнотой», при котором люди и вещи вокруг него, кажется, теряют все свои привычные и узнаваемые черты. Первоначальное название романа Сартра до публикации было «Меланхолия». Роман был переведен на английский язык Ллойдом Александром как «Дневник Антуана Рокентина».

Персонажи

Антуан Рокентин – Главный герой романа, Антуан – бывший искатель приключений, который вот уже три года живет в одиночестве в Бувиле. У него нет друзей и он потерял связь с семьей, поэтому он часто довольствуется тем, что подслушивает чужие разговоры и наблюдает за людьми со стороны. Он поселился в портовом городе Бувиль, чтобы завершить исследование жизни политического деятеля XVIII века, маркиза де Роллебона. Зимой 1932 года на него накатывает "сладковатая болезнь", которую он называет "тошнотой", и она все сильнее влияет на все, что он делает или чем пытается насладиться. Он пытается найти утешение в обществе других людей, но проявляет скуку и отсутствие интереса при общении с ними. Из-за своей отчужденности от мира и окружающих, он начинает сомневаться в самом своем существовании. Энни – Англичанка, которая когда-то была возлюбленной Антуана. После того, как Антуан организует встречу с ней, надеясь, что это облегчит его состояние, Энни дает ему понять, что сильно изменилась и должна жить дальше. Огиер П. – Обычно его называют "самоучкой" или Автодидактом, он – помощник судебного пристава и знакомый Антуана. Огиер живет ради стремления к знаниям и любви к человечеству, что вызывает у Антуана много критики и насмешек, хотя он и начинает испытывать к нему странное сострадание. Он очень дисциплинирован и проводит сотни часов в местной библиотеке за чтением. Он часто разговаривает с Антуаном и признается ему, что является социалистом.

Литературный жанр и стиль

Как и многие модернистские романы, "Тошнота" является "городским романом", заключающим опыт в рамки городской среды. Широко распространено мнение, что Бувиль в романе – это вымышленное изображение Гавра, где Сартр жил и преподавал в 1930-х годах, когда он его писал. Критик Уильям В. Спанос использовал роман Сартра в качестве примера "отрицательной способности" – настолько сильного представления неопределенности и страха человеческого существования, что воображение оказывается неспособным его постичь. "Кембриджский компаньон французского романа" помещает "Тошноту" в традицию французского активизма: "После Мальро, Сартр, Бовуар и Камю, среди прочих, смогли использовать написание романов как мощный инструмент идеологического исследования". Хотя такие писатели, как Сартр, заявляют о своем бунте против французского романа XIX века, "на самом деле они во многом обязаны как его вниманию к низам, так и его неоднозначным или "поэтическим" аспектам". В своем эссе "Что такое литература?" Сартр писал: "С одной стороны, литературный объект не имеет субстанции, кроме субъективности читателя. Но, с другой стороны, слова присутствуют как ловушки, призванные пробудить наши чувства и отразить их обратно к нам. Таким образом, писатель апеллирует к свободе читателя, предлагая ему содействовать в создании произведения". Роман, по мнению Сартра, представляет собой сложное формальное достижение, созданное по образцу многочисленных романов XVIII века, представленных как "найденный дневник". Хейден Каррут задается вопросом, не скрыты ли под серьезностью "Тошноты" нераспознанные слои иронии и юмора: "Сартр, несмотря на всю свою мучительную тошноту, способен играть роль шута и часто это делал: своего рода дурак при метафизическом дворе". Сартр описал технику потока сознания как один из способов перемещения романа из эпохи ньютоновской физики в эпоху общей теории относительности Эйнштейна с точки зрения стиля письма. Он считал это важным, поскольку полагал, что "нарративная техника в конечном итоге возвращает нас к метафизике романиста". Он хотел, чтобы его художественные приемы соответствовали его теориям об экзистенциальной свободе личности, а также его феноменологическому анализу нестабильных, изменчивых структур сознания.

Как психологический роман

Не обращая внимания на представления XIX века о том, что развитие персонажей в романах должно подчиняться и раскрывать психологические закономерности, роман «Тошнота» рассматривает эти представления как буржуазную неискренность, игнорируя случайность и непостижимость жизни. С психологической точки зрения, Антуан Рокентен мог бы быть воспринят как человек, страдающий депрессией, а сама Тошнота – как один из симптомов его состояния. Безработный, живущий в стесненных обстоятельствах, лишенный человеческого общения, поглощенный фантазиями о секретном агенте XVIII века, о котором он пишет книгу, он позиционирует творчество Сартра как продолжение «Преступления и наказания» Достоевского или «Записок Мальте Лоридса Бригге» Рильке в поисках точного описания шизофрении. Персонаж Рильке предвосхищает персонажа Сартра. Однако, положение Рокентена – это не просто депрессия или психическое заболевание, хотя его опыт и привел его к этому. Сартр представляет трудности Рокентена как вытекающие из присущего человеку экзистенциального состояния. Его, казалось бы, уникальная ситуация (возвращение из путешествия, самоизоляция), которая выходит за рамки простого указания на его вполне реальную депрессию, призвана вызвать в нем (и в читателе) состояние, делающее человека более восприимчивым к осознанию экзистенциальной ситуации, которую испытывает каждый, но не каждый способен заметить. Рокентен переживает странный метафизический опыт, отчуждающий его от мира. Его проблемы – не просто результат личного безумия, лишенного более широкого смысла. Скорее, подобно персонажам романов Достоевского и Рильке, он – жертва более масштабных идеологических, социальных и экзистенциальных сил, доведших его до грани безумия. Цель Сартра в «Тошноте» – прокомментировать нашу универсальную реакцию на эти общие внешние обстоятельства.

Как философское произведение

Критика романов Сартра часто сосредотачивалась на напряженности между философским и политическим аспектами, с одной стороны, и романистским и индивидуальным – с другой. Рональд Аронсон описывает реакцию Альбера Камю, который в то время все еще находился в Алжире и работал над своим первым романом «Посторонний». К моменту выхода романа Камю был рецензентом в алжирской левой ежедневной газете. Камю рассказал другу, что он «много думал об этой книге» и что она была «очень близка ему». В своей рецензии Камю писал: «Игра самого жесткого и ясного ума одновременно щедра и расточительна». Камю считал, что каждая глава книги, рассматриваемая отдельно, «достигает своего рода совершенства в горечи и правде». Однако он также полагал, что описательные и философские аспекты романа несбалансированы, что они «не складываются в произведение искусства: переход от одного к другому слишком быстр, слишком немотивирован, чтобы вызвать у читателя глубокое убеждение, которое и составляет искусство романа». Он также считал, что Сартр слишком сильно перевесил чашу весов, изображая отталкивающие черты человечества, «вместо того, чтобы, по крайней мере в определенной степени, если не полностью, приписать причины своего отчаяния элементам человеческого величия». Тем не менее, в основном положительная рецензия Камю привела к дружбе между двумя авторами. Философ Г. Дж. Мэтти описывает противоположную точку зрения. Он пишет, что «Тошнота» «вполне может быть лучшей книгой Сартра именно потому, что в ней интеллект и творческий художник оказываются ближе всего к единению». Барретт утверждает, что в других литературных произведениях и в своей литературной критике Сартр слишком сильно ощущает притяжение идей, чтобы откликнуться на поэзию, «которая является именно той формой человеческого выражения, в которой поэт – и читатель, стремящийся войти в мир поэта – должен позволить Бытию быть, как выразился Хайдеггер, и не пытаться принудить его волей к действию или волей к интеллектуализации». Поэт Хейден Каррут согласен с Барреттом, которого он цитирует, относительно «Тошноты». Он твердо пишет, что для Сартра это осознание – не интеллектуальное постижение абстрактной идеи, а скорее пережитое ощущение самой реальности. Таким образом, вместо абстрактного доказывания контингентности, «Тошнота» – это литературное приглашение разделить опыт контингентности. С самого начала Симона де Бовуар признала «Тошноту» первым убедительным выражением этой ключевой философской идеи: я осознала богатство смысла в том, что он назвал своей «теорией контингентности», и в которой уже содержались зачатки всех его идей о бытии, существовании, необходимости и свободе. Но он не облегчал себе задачу, поскольку не намеревался сочинять теоретический трактат в общепринятом смысле. Он отказался отделять философию от литературы. По его мнению, контингентность – это не абстрактное понятие, а реальное измерение реальной жизни: необходимо использовать все ресурсы искусства, чтобы человеческое сердце осознало ту тайную «недостаточность», которую он ощущал в человеке и в окружающем мире. По мере развития проекта Сартр намеревался следовать феноменологической максиме Гуссерля – «к самим вещам» – и как можно более непосредственно вести свою аудиторию к опыту самой реальности, что требовало искусства литературы, а не абстрактной прозы академической философии.

По сравнению с другими философиями

«Тошнота» позволяет Сартру объяснить свою философию в упрощенных терминах. Рокентин – классический экзистенциалистский герой, чьи попытки пронзить завесу восприятия приводят его к странному сочетанию отвращения и изумления. В первой части романа Рокентина охватывают приступы тошноты, исходящие от обыденных предметов. Эти приступы возникают, казалось бы, случайно – от взгляда на смятый клочок бумаги в канаве до поднятия камня на пляже. Чувство, которое он испытывает, – чистое отвращение: презрение настолько утонченное, что почти разрушает его разум каждый раз, когда оно возникает. По мере развития романа тошнота появляется все чаще и чаще, хотя он все еще не уверен, что она на самом деле означает. Однако у подножия каштана в парке он получает пронзительно ясное видение того, что такое тошнота. Само существование, свойство существования быть чем-то, а не ничем, медленно сводило его с ума. Он больше не видит в предметах таких качеств, как цвет или форма. Вместо этого все слова отделены от самой вещи, и он сталкивается с чистым бытием. Каррут. После признания Самоучки в членстве в СФИО, французской социалистической партии, Рокентин быстро вступает с ним в сократический диалог, чтобы выявить его противоречия как гуманиста. Рокентин сначала указывает на то, что его версия гуманизма не связана с какой-либо конкретной партией или группой, чтобы охватить и оценить все человечество. Однако затем он отмечает, что гуманист тем не менее проявляет симпатию с предубеждением к смиренной части человечества. Рокентин продолжает указывать на дальнейшие расхождения в том, как один гуманист может предпочитать аудиторию, заливающуюся смехом, в то время как другой может наслаждаться мрачными похоронами. В диалоге Рокентин призывает Самоучку продемонстрировать любовь к конкретному, осязаемому человеку, а не любовь к абстрактной сущности, связанной с этим человеком (например, к идее юности в молодом человеке). Вкратце, он заключает, что такой гуманизм наивно пытается «сплавить все человеческие установки в одно». Более того, отрицание гуманизма не равнозначно «антигуманизму». По словам Маттея, «Тошнота была в целом хорошо принята критиками, а успех Сартра как романиста способствовал укреплению репутации, которой он начал пользоваться как писатель рассказов и философских текстов, в основном о восприятии». Хотя его ранние эссе не были романом «Меланхолия», основанным на гравюре «Меланхолия I» Альбрехта Дюрера. Симона де Бовуар называла его «фактом о случайности». Он писал его с 1932 по 1936 год. Он начал…

Дэвид Дрейк подтверждает этот рассказ. Рукопись была переведена Ллойдом Александром в 1949 году как часть его библиотеки New Classics; в 1959 году вышло издание в мягкой обложке New Directions.