Синдром избитой женщины: правовые и психологические аспекты.

Введение

Синдром избитой женщины (BWS) – это совокупность признаков и симптомов, проявляемых женщиной, подвергшейся длительному насилию со стороны интимного партнера – психологическому, физическому или сексуальному – со стороны мужчины. В МКБ-9 (код) он классифицируется как синдром жертвы насилия.

Хотя диагноз в основном применяется к женщинам, он иногда используется и в отношении мужчин под термином "синдром жертвы насилия", особенно в контексте юридической защиты. В качестве юридической защиты он может быть использован в обоснование самообороны, провокации или невменяемости. Термин "синдром избитой женщины" подвергается критике со стороны некоторых сторонников пострадавших как устаревший и не используемый за пределами судебных разбирательств. Однако, из-за консервативности судебной системы, многие вынуждены использовать его для представления конкретных доказательств. Более современный термин, используемый сторонниками пострадавших и вне судов, – "криминализированная жертва".

Понятие и терминология

В 1979 году Ленор Э. Уокер предложила концепцию синдрома женщины, подвергавшейся домашнему насилию (BWS).

Причины

Синдром развивается как реакция на трехстадийный цикл, наблюдаемый в ситуациях домашнего насилия. В исследовании 2002 года Гондольф обнаружил, что более половины женщин негативно относятся к приютам и программам помощи женщинам, подвергшимся насилию, из-за негативного опыта взаимодействия с ними.

В судебных делах

В США синдром избитой женщины как юридическая защита начал развиваться в 1970-х годах. В 1977 году в США судебный процесс над Франсин Хьюз за убийство мужа стал одним из первых дел, в которых в качестве защиты рассматривалось то, что впоследствии было названо синдромом избитой женщины. Юридическая защита, использующая BWS, может утверждать, что систематическое насилие, которому подвергалась жертва домашнего насилия, привело ее к убеждению, что убийство агрессора было единственным способом избежать собственной смерти, и может опираться на самооборону или неполную самооборону. В качестве альтернативы, жертва может утверждать, что насилие серьезно повлияло на ее психическое состояние, в этом случае может быть использована защита на основании невменяемости или защиты, основанной на сниженной вменяемости. Провокация – еще одна возможная линия защиты. Юридическая защита, использующая BWS, стремится добиться оправдательного приговора, смягчения наказания или обвинительного приговора по менее тяжкой статье. В Великобритании синдром избитой женщины возник как юридическая защита в 1990-х годах в результате нескольких дел об убийствах в Англии, в которых женщины убивали своих насильственных партнеров в ответ на то, что они описывали как кумулятивное насилие, а не на единичный провокационный акт. В серии апелляций против обвинительных приговоров за убийство феминистские группы (в частности, Southall Black Sisters и Justice for Women) оспорили юридическое определение провокации и добились признания судами синдрома избитой женщины. До середины 1990-х годов юридическое определение провокации в Англии основывалось на решении судьи Девлина в деле R v Duffy [1949] 1 All ER 932: «Провокация – это какой-либо акт или серия актов (или произнесенные слова), которые могли бы вызвать у любого разумного человека и фактически вызывают у обвиняемого внезапную и временную потерю самоконтроля, делая обвиняемого настолько подверженным страсти, что он или она в данный момент не контролирует свой разум». Три дела способствовали изменению этого: R v Ahluwalia [1992] 4 AER 889; R v Humphreys [1995] 4 All ER 1008); и R v Thornton (No 2) [1996] 2 AER 1023. Вокруг юридических механизмов использования BWS также возникали споры, поскольку они обычно опираются на существующие общие правовые защиты, такие как самооборона, провокация или защита на основании невменяемости – защиты, которые сами по себе вызывали споры относительно их точных определений и стандартов в отношении бремени доказывания в суде, учитывая, что широкое применение этих защит может предоставить людям, включая насильственных мужчин, убивающих своих партнеров и ссылающихся на эти защиты и обвиняющих жертву в собственной смерти, своего рода «лицензию на убийство». Расширение законов о самообороне в США было особенно спорным из-за опасений по поводу их возможного злоупотребления. Однако эффективность новых законов в «снижении уровня домашнего насилия ограничена по ряду причин». Основным препятствием «для использования этих законов для защиты женщин является сложность доказывания факта домашнего насилия в суде. Во-первых, жертва часто является единственным свидетелем насилия. По разным причинам жертвы не решаются свидетельствовать против своих обидчиков и обращаться за гражданской и уголовной защитой». Даже если жертвы домашнего насилия дают показания, им «часто не верят. Несмотря на изменения в правовом и общественном понимании домашнего насилия, судьи и присяжные продолжают игнорировать или недооценивать показания жертв о пережитом насилии».

In the US, the battered woman syndrome as a legal defense started to be developed in the 1970s. In 1977 in the US, Francine Hughes' trial for the murder of her husband was one of the first cases involving what was later called battered woman syndrome as a defense. A legal defense using BWS may argue that the systematic abuse suffered by the victim of domestic violence has led her to believe that killing the abuser was the only way to avoid being killed herself and may rely on self defense or imperfect self defense. Alternatively, the victim may argue that the abuse has severely affected her mental state, in which case the insanity defense or diminished responsibility defense may be used. Provocation is another defense that may be used. A legal defense using BWS seeks to obtain an acquittal, a mitigated sentence or a conviction of a lesser offense. In the UK, battered woman syndrome emerged as a legal defense in the 1990s, as a result of several murder cases in England involving women who had killed violent partners in response to what they described as cumulative abuse rather than in response to a single provocative act. In a series of appeals against murder convictions, feminist groups (particularly Southall Black Sisters and Justice for Women) challenged the legal definition of provocation and secured the courts' recognition of battered woman syndrome. Until the mid 1990s, the legal definition of provocation in England had relied on Devlin J in R v Duffy [1949] 1 All ER 932: "Provocation is some act, or series of acts done (or words spoken) which would cause in any reasonable person and actually causes in the accused, a sudden and temporary loss of self control, rendering the accused so subject to passion as to make him or her for the moment not master of his or her mind." Three cases helped to change this: R v Ahluwalia [1992] 4 AER 889; R v Humphreys [1995] 4 All ER 1008); and R v Thornton (No 2) [1996] 2 AER 1023. Controversy has also surrounded the legal mechanisms of the use of the BWS, which usually rely on the use of existing general legal defenses, such as self defense, provocation or insanity based defenses defenses which themselves have been subjected to controversy regarding their exact definitions and standards with regard to the burden of proof needed in court, given that the broad application of these defenses may provide a 'license to kill' to the people, including to abusive men who kill their partners and claim such defenses and blame the victim for being killed. The broadening of self defense laws in the US has been especially controversial due to fears about its potential abuse. The effectiveness of new laws in "reducing the incidence of domestic violence, however, has been limited for a number of reasons." A major barrier "to using these laws to protect women is that proving domestic violence in court is difficult. First, the victim is often the only witness to the abuse. For a variety of reasons, victims are reluctant to testify against their abusers and pursue civil and criminal remedies." Even with those who experience domestic violence do testify, they "are often not believed. Despite changes in legal and popular conceptions of domestic violence, judges and juries continue to ignore or discount victims' testimony about the abuse."

Англия

В деле R v Ahluwalia (1992) 4 AER 889 женщина (Киранжит Ахлувалиа) изготовила напалм и подожгла кровать своего мужа Дипака, после того как он уснул. Он получил тяжелые ожоги, покрывающие более 40% тела, и скончался через 10 дней в больнице. Он предположительно пытался сломать ей лодыжки и обжечь ее раскаленным утюгом в ночь нападения. Обвиняя его в домашнем насилии и изнасиловании, она заявила о провокации. Судья поручил присяжным рассмотреть, потеряла ли она самообладание, и если да, то потерял бы ли самообладание разумный человек, обладающий характеристиками образованной замужней азиатки, проживающей в Англии, под воздействием провокации со стороны ее мужа. В апелляции утверждалось, что судья должен был направить присяжных рассмотреть разумного человека, страдающего от "синдрома битой женщины". Рассмотрев новые медицинские доказательства, Апелляционный суд назначил повторное судебное разбирательство, поскольку новые доказательства указывали на обоснованное основание для смягчения ответственности в соответствии с английским законодательством. Аналогично, в деле R v Thornton (No 2) (1996) 2 AER 1023 избитая жена представила новые доказательства наличия у нее расстройства личности, и Апелляционный суд назначил повторное судебное разбирательство, полагая, что если бы эти доказательства были доступны на первоначальном судебном процессе, присяжные могли бы прийти к иному решению. Жертве не обязательно иметь возможность немедленно осуществить угрозы. В деле R v Charlton (2003) EWCA Crim 415, после угроз сексуального и физического насилия в отношении себя и своей дочери, подсудимая убила своего навязчивого, ревнивого и контролирующего партнера, когда он был скован наручниками, с завязанными глазами и с кляпом во рту, что являлось частью их обычной сексуальной практики. Срок лишения свободы в пять лет был сокращен до трех с половиной лет из-за ужасающих угроз, исходящих от мужчины, стремящегося доминировать и контролировать жизнь подсудимой. Эти угрозы создали обоснованный страх за ее безопасность и, что более важно, за безопасность ее дочери, что привело к потере контроля и совершению яростного нападения. В деле HM's AG for Jersey v Holley (2005) 3 AER 371 Тайный совет счел прецедент Апелляционного суда по делу Smith ошибочным, истолковав Закон как устанавливающий исключительно объективный стандарт. Таким образом, хотя характеристики подсудимого должны были учитываться при оценке серьезности провокации, стандарт самоконтроля, который ожидается, оставался неизменным, за исключением возраста и пола подсудимого. Подсудимый и погибшая были хроническими алкоголиками и находились в насильственных и оскорбительных отношениях. Было установлено, что погибшая была пьяна и издевалась над ним, говоря, что она спала с другим мужчиной. Подсудимый затем ударил погибшую топором, что было случайностью. Психиатрическая экспертиза показала, что его употребление алкоголя было непроизвольным и что у него было несколько других психических расстройств, которые, независимо от воздействия алкоголя, могли привести к потере самоконтроля и побудить его к убийству. Лорд Николз сказал: "Вопрос о том, соответствовали ли провокационные действия или слова и реакция подсудимого стандарту "обычного человека", предписанному законом, должен рассмотреть присяжным, а не более широкий вопрос о том, считают ли присяжные, учитывая все обстоятельства, потерю самоконтроля достаточно оправданной". Закон не предоставляет каждому присяжному право устанавливать любые стандарты, которые они считают уместными в данных обстоятельствах, для оценки того, является ли поведение подсудимого "оправданным". С принятием Закона о коронерах и правосудии 2009 года защита от провокации, использованная в ряде вышеупомянутых дел, была заменена на "потерю контроля". В докладе Комиссии по праву о частичных основаниях для убийства (2004) отвергается идея создания смягчающей защиты для охвата чрезмерного применения силы при самообороне, но признается, что эффект "все или ничего" самообороны может привести к неудовлетворительным результатам в случае убийства. Исследование 2001 года показало, что использование защиты от провокации растет в делах об избиении женщин.

In R v Ahluwalia (1992) 4 AER 889 a woman (Kiranjit Ahluwalia), created napalm and set fire to the bed of her husband, Deepak, after he had gone to sleep. He suffered severe burns over 40% of his body and died 10 days later in the hospital. He allegedly had attempted to break her ankles and burn her with a hot iron on the night of her attack. Accusing him of domestic violence and marital rape, she claimed provocation. The judge directed the jury to consider whether, if she did lose her self control, a reasonable person having the characteristics of a well educated married Asian woman living in England would have lost her self control given her husband's provocation. On appeal, it was argued that he should have directed the jury to consider a reasonable person suffering from 'battered woman syndrome'. Having considered fresh medical evidence, the Court of Appeal ordered a retrial on the basis that the new evidence showed an arguable case of diminished responsibility in English law. Similarly, in R v Thornton (No 2) (1996) 2 AER 1023 the battered wife adduced fresh evidence that she had a personality disorder and the Court of Appeal ordered a retrial considering that, if the evidence had been available at the original trial, the jury might have reached a different decision. The victim does not have to be in a position to carry out the threats immediately. In R v Charlton (2003) EWCA Crim 415, following threats of sexual and violent abuse against herself and her daughter, the defendant killed her obsessive, jealous, controlling partner while he was restrained by handcuffs, blindfolded and gagged as part of their regular sexual activity. The term of five years' imprisonment was reduced to three and a half years because of the terrifying threats made by a man determined to dominate and control the defendant's life. The threats created a genuine fear for the safety of herself and more significantly, her daughter, and this caused the defendant to lose control and make the ferocious attack. In HM's AG for Jersey v Holley (2005) 3 AER 371, the Privy Council regarded the Court of Appeal precedent in Smith as wrongly decided, interpreting the Act as setting a purely objective standard. Thus, although the accused's characteristics were to be taken into account when assessing the gravity of the provocation, the standard of self control to be expected was invariable except for the accused's age and sex. The defendant and the deceased were both chronic alcoholics and had a violent and abusive relationship. The evidence was that the deceased was drunk and taunted him by telling him that she had sex with another man. The defendant then struck the deceased with an axe which was an accident of availability. Psychiatric evidence was that his consumption of alcohol was involuntary and that he had a number of other psychiatric conditions which, independently of the effects of the alcohol, might have caused the loss of self control and induced him to kill. Lord Nicholls said:
Whether the provocative acts or words and the defendant's response met the 'ordinary person' standard prescribed by the statute is the question the jury must consider, not the altogether looser question of whether, having regard to all the circumstances, the jury consider the loss of self control was sufficient excusable. The statute does not leave each jury free to set whatever standard they consider appropriate in the circumstances by which to judge whether the defendant's conduct is 'excusable'. Since the passage of the Coroners and Justice Act 2009, the defence of provocation—used in a number of the aforementioned cases—has been replaced with 'loss of control'. The Law Commission Report on Partial Defences to Murder (2004) rejects the notion of creating a mitigatory defence to cover the use of excessive force in self defence but accepts that the "all or nothing" effect of self defence can produce unsatisfactory results in the case of murder. A 2001 study reported that the use of the provocation defense was rising in cases of battered woman.

Австралия

В Австралии самооборона может рассматриваться как наиболее уместная защита от обвинения в убийстве для женщины, совершившей убийство, чтобы защитить свою жизнь или жизнь своих детей в ситуации домашнего насилия. Речь идет о рациональном поступке человека, убивающего ради спасения собственной жизни. Однако неудачи в использовании самообороны в австралийских судах женщинами, подвергшимися насилию, привели к тому, что провокация стала основным предметом рассмотрения. В 2005 году, основываясь на итоговом отчете Комиссии по реформе права штата Виктория "Защита при убийстве", правительство Виктории объявило об изменениях в законодательстве об убийствах в этой юрисдикции, направленных на устранение этого кажущегося дисбаланса. Согласно новым законам, жертвы домашнего насилия смогут представлять суду доказательства пережитого насилия в качестве части своей защиты и ссылаться на самооборону даже при отсутствии неминуемой угрозы, а также в случаях, когда ответное убийство было совершено с применением силы, превышающей ту, которой угрожали.

Канада

В 1911 году в Саулт-Сте. Мари, Анжелина Наполитано, 28-летняя беременная иммигрантка, убила своего жестокого мужа Пьетро топором после того, как он попытался принудить ее к проституции. Она призналась и была приговорена к повешению после краткого судебного процесса, но во время отсрочки исполнения приговора (необходимой для того, чтобы она успела родить ребенка), началась общественная кампания в ее защиту. Сторонники Наполитано утверждали, что судья допустил ошибку, отклонив доказательства многолетнего насилия со стороны Пьетро (включая случай пятью месяцами ранее, когда он нанес ей девять ножевых ранений карманным ножом). В 1990 году Верховный суд Канады в деле R. v. Lavallee создал прецедент для применения защиты, основанной на синдроме домашнего насилия.

Новая Зеландия

В деле R v Fate (1998) 16 CRNZ 88 женщина, прибывшая в Новую Зеландию с небольшого острова Нанумеа, являющегося частью островов Тувалу, получила два года тюремного заключения за непредумышленное убийство, совершенное на почве спровоцированного аффекта. Миссис Фэйт не владела английским языком и была изолирована в небольшом, сплоченном сообществе Веллингтона, состоящем из 12 семей, из-за чего чувствовала себя в ловушке в жестоких отношениях. Аналогично, дело "Королева против Эпифании Сулуапе" (2002) NZCA 6 касается жены, заявившей о провокации после того, как она убила своего мужа топором, когда он заявил о намерении покинуть ее ради другой женщины. Имелись некоторые доказательства пренебрежения, унижения и насилия, однако суд посчитал их преувеличенными. При рассмотрении апелляции суд учитывал особенности самоанской культуры в Новой Зеландии, ограничивающей самостоятельность жены в отношении мужа, и снизил ей наказание за непредумышленное убийство до пяти лет. В отчете Комиссии по правосудию Новой Зеландии рассматривается не только насилие со стороны мужчин в отношении женщин, но и насилие со стороны женщин в отношении мужчин, а также в однополых отношениях. Частичная защита, основанная на провокации, которая смягчала наказание за убийство, превращая его в непредумышленное убийство, была отменена в Новой Зеландии в 2009 году, поскольку историческое обоснование ее существования – обязательное пожизненное заключение за убийство – утратило силу. Тем не менее, провокационное поведение жертвы может быть принято во внимание при определении срока наказания за убийство.

Соединенные Штаты

В 1994 году в рамках Закона о насилии в отношении женщин Конгресс Соединенных Штатов распорядился провести расследование роли экспертных показаний по синдрому женщины, подвергшейся насилию, в судах, чтобы определить его достоверность и полезность. В 1997 году они опубликовали отчет об этом расследовании под названием «Действительность и использование доказательств, касающихся насилия и его последствий в уголовных процессах». «Федеральный отчет в конечном итоге отверг всю терминологию, связанную с синдромом женщины, подвергшейся насилию, отметив, что эти термины «больше не являются полезными или уместными» (Ротенберг, «Социальные изменения», 782). Хотя данное решение применимо ко всем, кто находится в ситуации насилия, большинство людей, которые могли бы воспользоваться этой защитой, – женщины, поскольку они чаще подвергаются насилию, чем мужчины. В этом заметном случае попытки защиты с использованием синдрома женщины, подвергшейся насилию, жительница Флориды Кэтлин Вейанд застрелила своего мужа Тодда Вейанда. Она использовала синдром женщины, подвергшейся насилию, в качестве аргумента защиты, и эксперт со стороны защиты согласился с тем, что она страдает этим синдромом. Однако присяжные отклонили ее защиту, и Кэтлин была приговорена к 18 годам тюремного заключения за убийство второй степени. Кэтлин подала апелляцию, и дело в конечном итоге дошло до Верховного суда Флориды, который признал его приоритетным. В конечном итоге суд отменил первоначальное решение в пользу миссис Вейанд.