Эволюционная психология: Теория и применение

Эволюционная психология: как эволюция повлияла на мышление и поведение человека. Изучение психологических адаптаций и механизмов, возникших для решения задач предков.

36 мин чтения

100%

Источник: Evolutionary psychology — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Эволюционная психология – это теоретический подход в психологии, изучающий познание и поведение с современной эволюционной точки зрения. Она стремится выявить человеческие психологические адаптации в отношении проблем, для решения которых они эволюционировали. В рамках этого подхода психологические черты и механизмы рассматриваются либо как функциональные продукты естественного и полового отбора, либо как неадаптивные побочные продукты других адаптивных черт. Адаптационное мышление в отношении физиологических механизмов, таких как сердце, легкие и печень, широко распространено в эволюционной биологии. Эволюционные психологи применяют аналогичный подход в психологии, утверждая, что, подобно тому, как сердце эволюционировало для перекачивания крови, а печень – для детоксикации ядов, существует модульность сознания, то есть различные психологические механизмы эволюционировали для решения различных адаптивных задач. Некоторые эволюционные психологи полагают, что эволюционная теория может предоставить основополагающую метатеоретическую структуру, интегрирующую всю область психологии так же, как эволюционная биология интегрировала биологию. Эволюционные психологи считают, что универсально встречающиеся во всех культурах поведенческие модели или черты являются хорошими кандидатами на эволюционные адаптации, включая способность распознавать эмоции других, отличать родственников от неродственников, выявлять и выбирать более здоровых партнеров и сотрудничать с другими. Получены данные о человеческом социальном поведении, связанные с инфантицидом, интеллектом, моделями брака, промискуитетом, восприятием красоты, выкупом невесты и родительскими инвестициями. Теории и результаты исследований в области эволюционной психологии находят применение во многих сферах, включая экономику, экологию, здравоохранение, право, менеджмент, психиатрию, политику и литературу. Критика эволюционной психологии связана с вопросами проверяемости, когнитивными и эволюционными предположениями (такими как модульное функционирование мозга и значительная неопределенность относительно среды обитания предков), важностью негенетических и неадаптивных объяснений, а также политическими и этическими проблемами, возникающими в связи с интерпретацией результатов исследований. Эволюционные психологи активно взаимодействуют с этой критикой и отвечают на нее.

Branch of psychology
the academic journal

Evolutionary psychology is a theoretical approach in psychology that examines cognition and behavior from a modern evolutionary perspective. It seeks to identify human psychological adaptations with regards to the ancestral problems they evolved to solve. In this framework, psychological traits and mechanisms are either functional products of natural and sexual selection or non adaptive by products of other adaptive traits. Adaptationist thinking about physiological mechanisms, such as the heart, lungs, and the liver, is common in evolutionary biology. Evolutionary psychologists apply the same thinking in psychology, arguing that just as the heart evolved to pump blood, and the liver evolved to detoxify poisons, there is modularity of mind in that different psychological mechanisms evolved to solve different adaptive problems. Some evolutionary psychologists argue that evolutionary theory can provide a foundational, metatheoretical framework that integrates the entire field of psychology in the same way evolutionary biology has for biology. Evolutionary psychologists hold that behaviors or traits that occur universally in all cultures are good candidates for evolutionary adaptations, including the abilities to infer others' emotions, discern kin from non kin, identify and prefer healthier mates, and cooperate with others. Findings have been made regarding human social behaviour related to infanticide, intelligence, marriage patterns, promiscuity, perception of beauty, bride price, and parental investment. The theories and findings of evolutionary psychology have applications in many fields, including economics, environment, health, law, management, psychiatry, politics, and literature. Criticism of evolutionary psychology involves questions of testability, cognitive and evolutionary assumptions (such as modular functioning of the brain, and large uncertainty about the ancestral environment), importance of non genetic and non adaptive explanations, as well as political and ethical issues due to interpretations of research results. Evolutionary psychologists frequently engage with and respond to such criticisms.

Принципы

Его центральное предположение заключается в том, что человеческий мозг состоит из большого количества специализированных механизмов, сформированных естественным отбором на протяжении огромных периодов времени для решения повторяющихся проблем обработки информации, с которыми сталкивались наши предки. Эти проблемы включают выбор пищи, социальную иерархию, распределение ресурсов среди потомства и выбор партнеров. Подобно тому, как физиология человека и эволюционная физиология стремились выявить физические адаптации тела, представляющие собой «физиологическую природу человека», цель эволюционной психологии — выявить эволюционировавшие эмоциональные и когнитивные адаптации, представляющие собой «психологическую природу человека». По словам Стивена Пинкера, это «не единая теория, а большой набор гипотез» и термин, который «стал также обозначать определенный способ применения эволюционной теории к разуму, с акцентом на адаптацию, отбор на уровне генов и модульность». Эволюционная психология опирается на понимание разума, основанное на вычислительной теории разума. Она описывает психические процессы как вычислительные операции, так что, например, реакция страха описывается как результат неврологического вычисления, принимающего данные восприятия, например, визуальный образ паука, и выдающего соответствующую реакцию, например, страх перед потенциально опасными животными. С этой точки зрения, любое общее обучение, не привязанное к конкретной области, невозможно из-за комбинаторного взрыва. Эволюционная психология определяет область исследования как проблемы выживания и размножения. В то время как философы обычно рассматривают человеческий разум как обладающий широкими способностями, такими как разум и страсть, эволюционные психологи описывают эволюционировавшие психологические механизмы как узкоспециализированные для решения конкретных задач, таких как выявление обманщиков или выбор партнера. В рамках этой дисциплины человеческий мозг эволюционировал, развив специализированные функции, называемые когнитивными модулями или психологическими адаптациями, которые формируются естественным отбором. Примеры включают модули усвоения языка, механизмы избегания инцеста, механизмы выявления обманщиков, интеллект и половые предпочтения при выборе партнера, механизмы поиска пищи, механизмы отслеживания альянсов, механизмы распознавания агентов и другие. Некоторые механизмы, называемые доменно-специфичными, решают повторяющиеся адаптивные проблемы на протяжении всей эволюционной истории человека. Механизмы, не привязанные к конкретной области, напротив, предположительно предназначены для решения новых эволюционных задач. Эволюционная психология берет свои корни в когнитивной психологии и эволюционной биологии, но также опирается на поведенческую экологию, искусственный интеллект, генетику, этологию, антропологию, археологию, биологию и зоологию. Она тесно связана с социобиологией. Эволюционная психология фокусируется прежде всего на вопросах «почему?», в то время как традиционная психология фокусируется на вопросах «как?». Последовательная vs. Статическая перспектива Историческое/Развивающее Объяснение текущей формы с точки зрения исторической последовательности Текущая форма Объяснение текущей формы вида Вопросы «Как?» vs. «Почему?» Проксимальный Как функционируют структуры отдельного организма Онтогенез Развивающие объяснения изменений у индивидуумов, от ДНК до их текущей формы Механизм Механистические объяснения того, как работают структуры организма Эволюционный Почему вид развил те или иные структуры (адаптации) Филогенез История эволюции последовательных изменений в виде на протяжении многих поколений Адаптация Признак вида, который эволюционировал для решения репродуктивной или проблемы выживания в среде предков.

Its central assumption is that the human brain is composed of a large number of specialized mechanisms that were shaped by natural selection over a vast periods of time to solve the recurrent information processing problems faced by our ancestors. These problems involve food choices, social hierarchies, distributing resources to offspring, and selecting mates. Just as human physiology and evolutionary physiology have worked to identify physical adaptations of the body that represent "human physiological nature," the purpose of evolutionary psychology is to identify evolved emotional and cognitive adaptations that represent "human psychological nature." According to Steven Pinker, it is "not a single theory but a large set of hypotheses" and a term that "has also come to refer to a particular way of applying evolutionary theory to the mind, with an emphasis on adaptation, gene level selection, and modularity." Evolutionary psychology adopts an understanding of the mind that is based on the computational theory of mind. It describes mental processes as computational operations, so that, for example, a fear response is described as arising from a neurological computation that inputs the perceptional data, e. g. a visual image of a spider, and outputs the appropriate reaction, e. g. fear of possibly dangerous animals. Under this view, any domain general learning is impossible because of the combinatorial explosion. Evolutionary Psychology specifies the domain as the problems of survival and reproduction. While philosophers have generally considered the human mind to include broad faculties, such as reason and lust, evolutionary psychologists describe evolved psychological mechanisms as narrowly focused to deal with specific issues, such as catching cheaters or choosing mates. The discipline sees the human brain as having evolved specialized functions, called cognitive modules, or psychological adaptations which are shaped by natural selection. Examples include language acquisition modules, incest avoidance mechanisms, cheater detection mechanisms, intelligence and sex specific mating preferences, foraging mechanisms, alliance tracking mechanisms, agent detection mechanisms, and others. Some mechanisms, termed domain specific, deal with recurrent adaptive problems over the course of human evolutionary history. Domain general mechanisms, on the other hand, are proposed to deal with evolutionary novelty. Evolutionary psychology has roots in cognitive psychology and evolutionary biology but also draws on behavioral ecology, artificial intelligence, genetics, ethology, anthropology, archaeology, biology, and zoology. It is closely linked to sociobiology, Evolutionary psychology focuses primarily on the "why?" questions, while traditional psychology focuses on the "how?" questions. Sequential vs. Static Perspective Historical/DevelopmentalExplanation of current form in terms of a historical sequence Current FormExplanation of the current form of speciesHow vs. Why Questions ProximateHow an individual organism's structures function OntogenyDevelopmental explanations for changes in individuals, from DNA to their current form MechanismMechanistic explanations for how an organism's structures work EvolutionaryWhy a species evolved the structures (adaptations) it has PhylogenyThe history of the evolution of sequential changes in a species over many generations AdaptationA species trait that evolved to solve a reproductive or survival problem in the ancestral environment

Помещения

Эволюционная психология основана на нескольких ключевых предпосылках. Мозг – это устройство для обработки информации, которое производит поведение в ответ на внешние и внутренние стимулы. Адаптивные механизмы мозга были сформированы естественным и половым отбором. Эволюционная психология своими историческими корнями уходит в теорию естественного отбора Чарльза Дарвина. Содержание эволюционной психологии опирается, с одной стороны, на биологические науки (особенно эволюционную теорию в контексте древней среды обитания человека, изучение палеоантропологии и поведения животных), а с другой – на науки о человеке, в частности, психологию. Эволюционная биология как академическая дисциплина оформилась в период «современного синтеза» в 1930-х и 1940-х годах. В 1930-х годах возникло изучение поведения животных (этология) благодаря работам голландского биолога Николаса Тинбергена и австрийских биологов Конрада Лоренца и Карла фон Фриша. Работы У.Д. Гамильтона (1964) об инклюзивной приспособленности и теории Роберта Триверса (1972) о взаимности и родительских инвестициях способствовали утверждению эволюционного подхода в психологии и других социальных науках. В 1975 году Эдвард О. Уилсон объединил эволюционную теорию с исследованиями поведения животных и социальных структур, опираясь на работы Лоренца и Тинбергена, в своей книге «Социобиология: новый синтез». В 1970-х годах из этологии развились два основных направления. Во-первых, изучение социального поведения животных (включая человека) породило социобиологию, которую ее главный сторонник Эдвард О. Уилсон в 1975 году определил как «систематическое изучение биологических основ всего социального поведения», а в 1978 году – как «расширение популяционной биологии и эволюционной теории на социальную организацию». Во-вторых, появилась поведенческая экология, которая уделяла меньше внимания социальному поведению и фокусировалась на экологических и эволюционных основах поведения животных и человека. В 1970-х и 1980-х годах в названиях университетских кафедр стали появляться термины, включающие «эволюционную биологию». Современная эра эволюционной психологии началась, в частности, с публикации в 1979 году книги Дональда Саймонса «Эволюция человеческой сексуальности» и в 1992 году книги Леды Космидс и Джона Туби «Адаптированный разум». Из психологии основными направлениями влияния являются психология развития, социальная психология и когнитивная психология. Установление относительного вклада генетики и среды в формирование поведения стало центральной задачей поведенческой генетики и ее различных направлений, особенно исследований на молекулярном уровне, изучающих взаимосвязь между генами, нейротрансмиттерами и поведением. Теория двойного наследования (ТДН), разработанная в конце 1970-х и начале 1980-х годов, предлагает несколько иной взгляд, стремясь объяснить, как поведение человека является продуктом двух различных и взаимодействующих эволюционных процессов: генетической эволюции и культурной эволюции. Некоторые рассматривают ТДН как «золотую середину» между подходами, подчеркивающими универсальность человеческой природы, и подходами, акцентирующими культурное разнообразие.

Evolutionary psychology is founded on several core premises. The brain is an information processing device, and it produces behavior in response to external and internal inputs. The brain's adaptive mechanisms were shaped by natural and sexual selection.]] Evolutionary psychology has its historical roots in Charles Darwin's theory of natural selection. The content of evolutionary psychology has derived from, on the one hand, the biological sciences (especially evolutionary theory as it relates to ancient human environments, the study of paleoanthropology and animal behavior) and, on the other, the human sciences, especially psychology. Evolutionary biology as an academic discipline emerged with the modern synthesis in the 1930s and 1940s. In the 1930s the study of animal behavior (ethology) emerged with the work of the Dutch biologist Nikolaas Tinbergen and the Austrian biologists Konrad Lorenz and Karl von Frisch. W. D. Hamilton's (1964) papers on inclusive fitness and Robert Trivers's (1972) theories on reciprocity and parental investment helped to establish evolutionary thinking in psychology and the other social sciences. In 1975, Edward O. Wilson combined evolutionary theory with studies of animal and social behavior, building on the works of Lorenz and Tinbergen, in his book Sociobiology: The New Synthesis. In the 1970s, two major branches developed from ethology. Firstly, the study of animal social behavior (including humans) generated sociobiology, defined by its pre eminent proponent Edward O. Wilson in 1975 as "the systematic study of the biological basis of all social behavior" and in 1978 as "the extension of population biology and evolutionary theory to social organization." Secondly, there was behavioral ecology which placed less emphasis on social behavior; it focused on the ecological and evolutionary basis of animal and human behavior. In the 1970s and 1980s university departments began to include the term evolutionary biology in their titles. The modern era of evolutionary psychology was ushered in, in particular, by Donald Symons' 1979 book The Evolution of Human Sexuality and Leda Cosmides and John Tooby's 1992 book The Adapted Mind. From psychology there are the primary streams of developmental, social and cognitive psychology. Establishing some measure of the relative influence of genetics and environment on behavior has been at the core of behavioral genetics and its variants, notably studies at the molecular level that examine the relationship between genes, neurotransmitters and behavior. Dual inheritance theory (DIT), developed in the late 1970s and early 1980s, has a slightly different perspective by trying to explain how human behavior is a product of two different and interacting evolutionary processes: genetic evolution and cultural evolution. DIT is seen by some as a "middle ground" between views that emphasize human universals versus those that emphasize cultural variation.

Теоретические основы

Теории, на которых основана эволюционная психология, берут начало в работах Чарльза Дарвина, включая его размышления об эволюционном происхождении социальных инстинктов у человека. Однако современная эволюционная психология стала возможной лишь благодаря достижениям эволюционной теории в XX веке. Эволюционные психологи утверждают, что естественный отбор наделил человека множеством психологических адаптаций, подобно тому, как он сформировал анатомические и физиологические адаптации. Как и любые адаптации, психологические адаптации считаются специализированными для среды, в которой организм эволюционировал – среды эволюционной приспособленности. Половой отбор обеспечивает организмы адаптациями, связанными с размножением. К ним могут относиться способность распознавать эмоции других, отличать родственников от неродственников, выбирать и предпочитать более здоровых партнеров, сотрудничать и следовать за лидерами. В соответствии с теорией естественного отбора, эволюционная психология рассматривает человека как часто находящегося в конфликте с другими, включая партнеров и родственников. Например, мать может стремиться отлучить ребенка от груди раньше, чем того хочет сам ребенок, что позволяет матери вкладывать ресурсы в дополнительное потомство. Эволюционная психология также признает роль родственного отбора и взаимности в развитии просоциальных качеств, таких как альтруизм. Другим примером может служить эволюционно сформированный механизм депрессии. Клиническая депрессия является дезадаптивной и требует эволюционного подхода для восстановления адаптивности. На протяжении веков животные и люди сталкивались с суровыми условиями, чтобы выжить, что привело к значительному развитию инстинктов борьбы или бегства. Например, у млекопитающих наблюдается тревога разлуки с опекунами, вызывающая страдания и посылающая сигналы в гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую систему, что приводит к эмоциональным и поведенческим изменениям. Переживание подобных ситуаций помогает млекопитающим справляться с тревогой разлуки.

Исторические темы

Сторонники эволюционной психологии в 1990-х годах предприняли некоторые попытки анализа исторических событий, но реакция историков была резко отрицательной, и дальнейших усилий в этом направлении практически не предпринималось. Историк Линн Хант отмечает, что историки критиковали исследователей за то, что они: использовали неверные исследования, неверно интерпретировали результаты экспериментов или, что еще хуже, обратились к нейронауке в поисках универсализирующей, антирепрезентативной и антиинтенциональной онтологии для подкрепления своих утверждений. Хант утверждает, что "немногочисленные попытки создать подотрасль психоистории провалились из-за тяжести лежащих в их основе предпосылок". Она заключает, что по состоянию на 2014 год "железный занавес" между историками и психологией по-прежнему сохраняется.

Продукты эволюции: адаптации, экспаптации, побочные продукты и случайные вариации

Не все признаки организмов являются эволюционными адаптациями. Как указано в таблице ниже, признаки могут также быть экспаптациями, побочными продуктами адаптации (иногда называемыми «шпандрелями») или случайными вариациями между особями. Предполагается, что психологические адаптации являются врожденными или относительно легко усваиваемыми и проявляются в культурах по всему миру. Например, способность младенцев учить язык практически без обучения, вероятно, является психологической адаптацией. С другой стороны, предки людей не умели читать и писать, поэтому сегодня обучение чтению и письму требует значительной подготовки и, предположительно, включает в себя перепрофилирование когнитивных способностей, которые развились в ответ на отбор, не связанный с письменным языком. Однако вариации в наблюдаемом поведении могут быть результатом универсальных механизмов, взаимодействующих с различными местными условиями. Например, у людей европеоидной расы, переехавших из северного климата к экватору, кожа станет темнее. Механизмы, регулирующие их пигментацию, не меняются; скорее, изменяется входная информация для этих механизмов, что приводит к разным результатам.

Not all traits of organisms are evolutionary adaptations. As noted in the table below, traits may also be exaptations, byproducts of adaptations (sometimes called "spandrels"), or random variation between individuals. Psychological adaptations are hypothesized to be innate or relatively easy to learn and to manifest in cultures worldwide. For example, the ability of toddlers to learn a language with virtually no training is likely to be a psychological adaptation. On the other hand, ancestral humans did not read or write, thus today, learning to read and write requires extensive training, and presumably involves the repurposing of cognitive capacities that evolved in response to selection pressures unrelated to written language. However, variations in manifest behavior can result from universal mechanisms interacting with different local environments. For example, Caucasians who move from a northern climate to the equator will have darker skin. The mechanisms regulating their pigmentation do not change; rather the input to those mechanisms change, resulting in different outputs. Adaptation Exaptation Byproduct Random variation Definition Organismic trait designed to solve an ancestral problem(s). Shows complexity, special "design", functionality Adaptation that has been "re purposed" to solve a different adaptive problem. Byproduct of an adaptive mechanism with no current or ancestral function Random variations in an adaptation or byproduct Physiological example Bones / Umbilical cord Small bones of the inner ear White color of bones / Belly button Bumps on the skull, convex or concave belly button shape Psychological example Toddlers' ability to learn to talk with minimal instruction Voluntary attention Ability to learn to read and write Variations in verbal intelligence

One of the tasks of evolutionary psychology is to identify which psychological traits are likely to be adaptations, byproducts or random variation. George C. Williams suggested that an "adaptation is a special and onerous concept that should only be used where it is really necessary." As noted by Williams and others, adaptations can be identified by their improbable complexity, species universality, and adaptive functionality.

Адаптация Экспаптация Побочный продукт Случайная вариация
Определение Признак организма, предназначенный для решения проблемы предков. Характеризуется сложностью, специальным «дизайном», функциональностью Адаптация, которая была «перепрофилирована» для решения другой адаптивной проблемы. Побочный продукт адаптивного механизма, не имеющий текущей или предковой функции Случайные вариации в адаптации или побочном продукте
Физиологический пример Кости / пуповина Малые кости внутреннего уха Белый цвет костей / пупок Выступы на черепе, выпуклая или вогнутая форма пупка
Психологический пример Способность младенцев учиться говорить с минимальными инструкциями Произвольное внимание Способность учиться читать и писать Вариации в вербальном интеллекте

Одной из задач эволюционной психологии является определение того, какие психологические признаки, вероятно, являются адаптациями, побочными продуктами или случайными вариациями. Джордж К. Уильямс предположил, что «адаптация – это особое и обременительное понятие, которое следует использовать только там, где это действительно необходимо». Как отмечают Уильямс и другие, адаптации можно определить по их маловероятной сложности, видовой универсальности и адаптивной функциональности.

Обязательные и необязательные адаптации

Вопрос, который может возникнуть в отношении адаптации, заключается в том, является ли она в основном обязательной (относительно устойчивой к типичным колебаниям окружающей среды) или факультативной (чувствительной к типичным колебаниям окружающей среды). Сладкий вкус сахара и боль от удара колена о бетон – результат достаточно обязательных психологических адаптаций; обычная изменчивость среды в процессе развития мало влияет на их функционирование. В отличие от этого, факультативные адаптации можно сравнить с операторами "если-то". Например, адаптация кожи к загару обусловлена воздействием солнечного света; это еще один пример факультативной адаптации. Когда психологическая адаптация является факультативной, эволюционные психологи изучают, как факторы развития и окружающей среды влияют на проявление этой адаптации.

Культурные универсалы

Эволюционные психологи полагают, что поведение или черты, универсально встречающиеся во всех культурах, являются перспективными кандидатами на эволюционные адаптации. Эволюционно сформированные психологические адаптации (например, способность к изучению языка) взаимодействуют с культурными факторами, формируя конкретные модели поведения (например, конкретный изучаемый язык). Базовые гендерные различия, такие как повышенное сексуальное влечение у мужчин и большая сдержанность у женщин, объясняются как половодиморфные психологические адаптации, отражающие различные репродуктивные стратегии самцов и самок. Эволюционные психологи противопоставляют свой подход так называемой "стандартной социально-научной модели", согласно которой разум представляет собой универсальное когнитивное устройство, почти полностью формируемое культурой.

Окружающая среда эволюционной адаптации

Эволюционная психология утверждает, что для правильного понимания функций мозга необходимо понимать свойства среды, в которой этот мозг эволюционировал. Эту среду часто называют "средой эволюционной приспособленности". Это среда, к которой приспособлен конкретный эволюционировавший механизм. Более точно, среда эволюционной приспособленности определяется как совокупность исторически повторяющихся факторов отбора, сформировавших данную адаптацию, а также те аспекты среды, которые были необходимы для её правильного развития и функционирования. Люди, род Homo, появились между 1,5 и 2,5 миллионами лет назад, что примерно совпадает с началом плейстоцена 2,6 миллиона лет назад. Поскольку плейстоцен закончился всего 12 000 лет назад, большинство человеческих адаптаций либо сформировались в плейстоцене, либо поддерживались стабилизирующим отбором в течение плейстоцена. Следовательно, эволюционная психология предполагает, что большинство человеческих психологических механизмов адаптированы к репродуктивным задачам, с которыми часто сталкивались в условиях плейстоцена. В широком смысле, эти задачи включают рост, развитие, дифференциацию, поддержание жизнедеятельности, размножение, воспитание потомства и социальные отношения. Среда эволюционной приспособленности существенно отличается от современного общества. Исследователи обращаются к современным обществам охотников-собирателей, чтобы получить представление о том, как жили охотники-собиратели в среде эволюционной приспособленности.

Несовпадения

Поскольку адаптации организма были приспособлены к его прежней среде обитания, новая и отличная среда может привести к несоответствию. Поскольку люди в основном адаптированы к условиям плейстоцена, психологические механизмы иногда демонстрируют "несоответствие" современной среде. Одним из примеров является тот факт, что хотя в США ежегодно около 10 000 человек погибают от огнестрельного оружия, в то время как пауки и змеи убивают лишь немногих, люди тем не менее учатся бояться пауков и змей так же легко, как и пистолета, направленного в них, и легче, чем пистолета, не направленного, кроликов или цветов. Возможное объяснение заключается в том, что пауки и змеи представляли угрозу для человеческих предков на протяжении всего плейстоцена, в то время как огнестрельное оружие (и кролики и цветы) – нет. Таким образом, существует несоответствие между эволюционировавшей психологией обучения страху у людей и современной средой. Это несоответствие также проявляется в феномене сверхнормального стимула – стимула, который вызывает более сильную реакцию, чем стимул, для которого эта реакция эволюционировала. Термин был введен Нико Тинбергеном для описания поведения животных, но психолог Дейрдре Барретт отметила, что сверхнормальная стимуляция управляет поведением людей столь же сильно, как и поведением других животных. Она объяснила вредную пищу как преувеличенный стимул для тяги к соли, сахару и жирам, а телевидение – как преувеличение социальных сигналов смеха, улыбающихся лиц и привлекающего внимание действия. Обложки журналов и двойные чизбургеры задействуют инстинкты, предназначенные для среды эволюционной адаптации, где развитие груди было признаком здоровья, молодости и фертильности у потенциального партнера, а жир – редким и жизненно важным питательным веществом. Психолог Марк ван Вугт недавно утверждал, что современное организационное лидерство также является примером несоответствия. Его аргумент заключается в том, что люди не приспособлены к работе в больших, анонимных бюрократических структурах с формальными иерархиями. Человеческий разум по-прежнему реагирует на персонализированное, харизматичное лидерство, прежде всего в неформальных, эгалитарных условиях. Отсюда и неудовлетворенность и отчуждение, которые испытывают многие сотрудники. Заработная плата, премии и другие привилегии эксплуатируют инстинкты, связанные с относительным статусом, особенно привлекая мужчин на высшие руководящие должности.

Since an organism's adaptations were suited to its ancestral environment, a new and different environment can create a mismatch. Because humans are mostly adapted to Pleistocene environments, psychological mechanisms sometimes exhibit "mismatches" to the modern environment. One example is the fact that although about 10,000 people are killed with guns in the US annually, whereas spiders and snakes kill only a handful, people nonetheless learn to fear spiders and snakes about as easily as they do a pointed gun, and more easily than an unpointed gun, rabbits or flowers. A potential explanation is that spiders and snakes were a threat to human ancestors throughout the Pleistocene, whereas guns (and rabbits and flowers) were not. There is thus a mismatch between humans' evolved fear learning psychology and the modern environment. This mismatch also shows up in the phenomena of the supernormal stimulus, a stimulus that elicits a response more strongly than the stimulus for which the response evolved. The term was coined by Niko Tinbergen to refer to non human animal behavior, but psychologist Deirdre Barrett said that supernormal stimulation governs the behavior of humans as powerfully as that of other animals. She explained junk food as an exaggerated stimulus to cravings for salt, sugar, and fats, and she says that television is an exaggeration of social cues of laughter, smiling faces and attention grabbing action. Magazine centerfolds and double cheeseburgers pull instincts intended for an environment of evolutionary adaptedness where breast development was a sign of health, youth and fertility in a prospective mate, and fat was a rare and vital nutrient. The psychologist Mark van Vugt recently argued that modern organizational leadership is a mismatch. His argument is that humans are not adapted to work in large, anonymous bureaucratic structures with formal hierarchies. The human mind still responds to personalized, charismatic leadership primarily in the context of informal, egalitarian settings. Hence the dissatisfaction and alienation that many employees experience. Salaries, bonuses and other privileges exploit instincts for relative status, which attract particularly males to senior executive positions.

Методы исследования

Эволюционная теория является эвристической, поскольку она позволяет генерировать гипотезы, которые не могли бы быть сформулированы в рамках других теоретических подходов. Одной из основных целей адаптационистских исследований является определение того, какие организменные признаки, вероятно, являются адаптациями, а какие – побочными продуктами или случайными вариациями. Как отмечалось ранее, адаптации должны демонстрировать признаки сложности, функциональности и универсальности у видов, в то время как побочные продукты или случайные вариации – нет. Кроме того, адаптации проявляются как проксимальные механизмы, взаимодействующие с окружающей средой либо обязательным, либо факультативным образом (см. выше). Эволюционные психологи также заинтересованы в выявлении этих проксимальных механизмов (иногда называемых «ментальными механизмами» или «психологическими адаптациями»), а также в определении типа информации, которую они принимают, способа ее обработки и результатов. Отмечается, что эти методы включают:

Кросс-культурная согласованность. Характеристики, продемонстрировавшие свою универсальность для человека в разных культурах, такие как улыбка, плач и выражения лица, предположительно являются эволюционировавшими психологическими адаптациями. Несколько эволюционных психологов собрали обширные наборы данных из культур по всему миру для оценки кросс-культурной универсальности. Функция к форме (или «проблема к решению»). Тот факт, что мужчины, в отличие от женщин, подвержены риску ошибочной идентификации генетического потомства (так называемой «неопределенности отцовства»), привел эволюционных психологов к гипотезе о том, что мужская ревность, по сравнению с женской, будет больше сосредоточена на сексуальной, а не на эмоциональной неверности. Форма к функции (обратная разработка – или «решение проблемы»). Утренняя тошнота и связанное с ней отвращение к определенным продуктам питания во время беременности, по-видимому, обладают характеристиками эволюционировавшей адаптации (сложность и универсальность). Марджи Профет предположила, что функция заключается в предотвращении попадания токсинов на ранних сроках беременности, которые могут повредить плод (но в противном случае могут быть безвредны для здоровых небеременных женщин). Соответствующие неврологические модули. Эволюционная психология и когнитивная нейропсихология взаимодополняемы: эволюционная психология помогает выявлять психологические адаптации и их конечные, эволюционные функции, а нейропсихология – проксимальные проявления этих адаптаций. Современная эволюционная адаптивность. Помимо эволюционных моделей, предполагающих, что эволюция происходит в течение длительных периодов времени, недавние исследования показали, что некоторые эволюционные сдвиги могут быть быстрыми и резкими. Следовательно, некоторые эволюционные психологи сосредоточились на влиянии психологических признаков в современной среде. Такие исследования могут быть использованы для оценки распространенности признаков с течением времени и оказались полезными при изучении эволюционной психопатологии. Эволюционные психологи также используют различные источники данных для проверки гипотез, включая эксперименты, археологические данные, данные из обществ охотников-собирателей, наблюдения, данные нейронаук, самоотчеты и опросы, общедоступные записи и продукты человеческой деятельности. В последнее время были введены дополнительные методы и инструменты, основанные на вымышленных сценариях, математических моделях и многоагентном компьютерном моделировании.

Cross cultural Consistency. Characteristics that have been demonstrated to be cross cultural human universals such as smiling, crying, facial expressions are presumed to be evolved psychological adaptations. Several evolutionary psychologists have collected massive datasets from cultures around the world to assess cross cultural universality. Function to Form (or "problem to solution"). The fact that males, but not females, risk potential misidentification of genetic offspring (referred to as "paternity uncertainty") led evolutionary psychologists to hypothesize that, compared to females, male jealousy would be more focused on sexual, rather than emotional, infidelity. Form to Function (reverse engineering – or "solution to problem"). Morning sickness, and associated aversions to certain types of food, during pregnancy seemed to have the characteristics of an evolved adaptation (complexity and universality). Margie Profet hypothesized that the function was to avoid the ingestion of toxins during early pregnancy that could damage fetus (but which are otherwise likely to be harmless to healthy non pregnant women). Corresponding Neurological Modules. Evolutionary psychology and cognitive neuropsychology are mutually compatible – evolutionary psychology helps to identify psychological adaptations and their ultimate, evolutionary functions, while neuropsychology helps to identify the proximate manifestations of these adaptations. Current Evolutionary Adaptiveness. In addition to evolutionary models that suggest evolution occurs across large spans of time, recent research has demonstrated that some evolutionary shifts can be fast and dramatic. Consequently, some evolutionary psychologists have focused on the impact of psychological traits in the current environment. Such research can be used to inform estimates of the prevalence of traits over time. Such work has been informative in studying evolutionary psychopathology. Evolutionary psychologists also use various sources of data for testing, including experiments, archaeological records, data from hunter gatherer societies, observational studies, neuroscience data, self reports and surveys, public records, and human products. Recently, additional methods and tools have been introduced based on fictional scenarios, mathematical models, and multi agent computer simulations.

Основные направления исследований

Основные области исследований в эволюционной психологии можно разделить на широкие категории адаптивных проблем, вытекающих из самой эволюционной теории: выживание, размножение, родительство, семья и родственные связи, взаимодействие с неродственниками и культурная эволюция.

Выживание и психологические адаптации на индивидуальном уровне

Проблемы выживания – очевидные цели для эволюции физиологических и психологических адаптаций. Основные проблемы, с которыми сталкивались предки современных людей, включали выбор и добычу пищи, выбор территории и физического укрытия, а также избежание хищников и других опасностей окружающей среды.

Сознание

Сознание отвечает критериям Джорджа Уильямса универсальности для видов, сложности и функциональности, и, по всей видимости, является признаком, повышающим приспособленность. В своей статье "Эволюция сознания" Джон Экклз утверждает, что особые анатомические и физиологические адаптации коры головного мозга млекопитающих привели к возникновению сознания. В противоположность этому, другие полагают, что рекурсивные цепи, лежащие в основе сознания, гораздо более примитивны и изначально эволюционировали у предмлекопитающих видов, поскольку они улучшают способность к взаимодействию как с социальной, так и с естественной средой, предоставляя энергосберегающую "нейтральную" передачу в механизме моторного вывода, который в противном случае требует больших энергетических затрат. После формирования эти рекурсивные цепи вполне могли стать основой для последующего развития многих функций, которые сознание облегчает у более высокоорганизованных организмов, как описано Бернардом Дж. Барсом. Ричард Докинз предположил, что люди развили сознание, чтобы стать объектами собственных мыслей.

Ощущения и восприятие

Многие эксперты, такие как Джерри Фодор, утверждают, что цель восприятия – получение знаний, однако эволюционные психологи полагают, что его основная задача – руководство действиями. Создание и поддержание органов чувств требует значительных метаболических затрат, поэтому эти органы эволюционируют лишь тогда, когда они повышают приспособленность организма. Факультативные адаптации проявляются по-разному в зависимости от поступающих из окружающей среды сигналов. В начале 1970-х годов Пол Экман и его коллеги начали серию исследований, которые указывают на универсальность многих эмоций.

Познание

Когниция относится к внутренним представлениям о мире и внутренней обработке информации. С точки зрения эволюционной психологии, познание не является "универсальным", а использует эвристики, или стратегии, которые в целом повышают вероятность решения проблем, с которыми регулярно сталкивались предки современных людей. Например, современные люди гораздо чаще решают логические задачи, связанные с выявлением обмана (распространенная проблема, учитывая социальную природу человека), чем ту же самую задачу, сформулированную в чисто абстрактных терминах. Поскольку предки современных людей не сталкивались с истинно случайными событиями, современные люди могут быть когнитивно предрасположены к ошибочному распознаванию закономерностей в случайных последовательностях. "Ошибка игрока" – один из примеров этого. Игроки могут ложно полагать, что им сопутствует "полоса удачи", даже если каждый исход на самом деле случаен и не зависит от предыдущих попыток. Большинство людей считают, что если монету подбросили 9 раз и каждый раз выпадала решка, то на десятом броске вероятность выпадения орла превышает 50%. (Примечание: область поведенческой генетики занимается статистическим разделением различий между людьми на генетические и средовые источники изменчивости. Однако понимание концепции наследуемости может быть сложным – наследуемость относится только к различиям между людьми, а не к степени, в которой признаки отдельного человека обусловлены факторами среды или генетики, поскольку признаки всегда представляют собой сложное переплетение обоих.) Эволюционные психологи рассматривают черты личности как результат нормальной вариации вокруг оптимального значения, обусловленной частотно-зависимым отбором (поведенческим полиморфизмом) или как факультативные адаптации. Подобно изменчивости роста, некоторые черты личности могут просто отражать индивидуальную изменчивость вокруг общего оптимума. Наконец, как и многие другие психологические адаптации, черты личности могут быть факультативными – чувствительными к типичным изменениям в социальной среде, особенно в раннем развитии. Например, дети, рожденные позже, чаще, чем первенцы, проявляют бунтарство, менее добросовестны и более открыты новому опыту, что может быть для них выгодно, учитывая их особую нишу в семейной структуре. Важно отметить, что общие факторы среды играют роль в формировании личности и не всегда менее важны, чем генетические факторы. Однако общее влияние среды часто снижается почти до нуля после подросткового возраста, но не исчезает полностью.

Cognition refers to internal representations of the world and internal information processing. From an evolutionary psychology perspective, cognition is not "general purpose", but uses heuristics, or strategies, that generally increase the likelihood of solving problems that the ancestors of present day humans routinely faced. For example, present day humans are far more likely to solve logic problems that involve detecting cheating (a common problem given humans' social nature) than the same logic problem put in purely abstract terms. Since the ancestors of present day humans did not encounter truly random events, present day humans may be cognitively predisposed to incorrectly identify patterns in random sequences. "Gamblers' Fallacy" is one example of this. Gamblers may falsely believe that they have hit a "lucky streak" even when each outcome is actually random and independent of previous trials. Most people believe that if a fair coin has been flipped 9 times and Heads appears each time, that on the tenth flip, there is a greater than 50% chance of getting Tails. (Note: The field of behavioral genetics is concerned with statistically partitioning differences between people into genetic and environmental sources of variance. However, understanding the concept of heritability can be tricky – heritability refers only to the differences between people, never the degree to which the traits of an individual are due to environmental or genetic factors, since traits are always a complex interweaving of both.) Personality traits are conceptualized by evolutionary psychologists as due to normal variation around an optimum, due to frequency dependent selection (behavioral polymorphisms), or as facultative adaptations. Like variability in height, some personality traits may simply reflect inter individual variability around a general optimum. Finally, like many other psychological adaptations, personality traits may be facultative – sensitive to typical variations in the social environment, especially during early development. For example, later born children are more likely than firstborns to be rebellious, less conscientious and more open to new experiences, which may be advantageous to them given their particular niche in family structure. It is important to note that shared environmental influences do play a role in personality and are not always of less importance than genetic factors. However, shared environmental influences often decrease to near zero after adolescence but do not completely disappear.

Язык

Согласно Стивену Пинкеру, опирающемуся на работы Ноама Хомского, универсальная способность человека к обучению речи в возрасте от 1 до 4 лет, в основном без тренировки, указывает на то, что усвоение языка является специфической человеческой психологической адаптацией (см., в частности, книгу Пинкера «Языковой инстинкт»). Пинкер и Блум (1990) утверждают, что язык как ментальная способность имеет много общего со сложными органами тела, что позволяет предположить, что, подобно этим органам, язык эволюционировал как адаптация, поскольку это единственный известный механизм, посредством которого могут развиваться столь сложные структуры. Пинкер следует за Хомским, утверждая, что способность детей изучать любой человеческий язык без явных инструкций свидетельствует о том, что язык, включая большую часть грамматики, в основном врождённый и требует лишь активации посредством взаимодействия. Сам Хомский не считает, что язык эволюционировал как адаптация, но предполагает, что он, вероятно, возник как побочный продукт другой адаптации, так называемого «шпандреля». Однако Пинкер и Блум утверждают, что органическая природа языка убедительно свидетельствует о его адаптивном происхождении. Эволюционные психологи полагают, что ген FOXP2 вполне может быть связан с эволюцией человеческого языка. В 1980-х годах психолингвист Мирна Гопник выявила доминантный ген, вызывающий нарушения речи в британской семье KE. В настоящее время сосуществует несколько конкурирующих теорий об эволюционном происхождении языка, ни одна из которых не достигла всеобщего согласия. Исследователи языкового развития у приматов и людей, такие как Майкл Томаселло и Талми Гивон, утверждают, что иннатистский подход недооценивает роль имитации в процессе обучения и что нет необходимости постулировать существование врождённого грамматического модуля для объяснения усвоения человеческого языка. Томаселло утверждает, что исследования того, как дети и приматы фактически приобретают коммуникативные навыки, показывают, что люди учатся сложному поведению на опыте, и что язык усваивается теми же когнитивными механизмами, которые используются для усвоения любого другого вида социально передаваемого поведения, а не посредством специализированного модуля. Что касается вопроса о том, следует ли рассматривать язык как эволюционировавшую адаптацию или как «шпандрель», эволюционный биолог В. Текумсе Фич, следуя за Стивеном Дж. Гулдом, утверждает, что нет оснований предполагать, что каждый аспект языка является адаптацией или что язык в целом представляет собой адаптацию. Он критикует некоторые направления эволюционной психологии за приверженность панадаптиционистскому взгляду на эволюцию и считает вопрос Пинкера и Блума о том, «эволюционировал ли язык как адаптация», вводящим в заблуждение. Он утверждает, что с биологической точки зрения эволюционное происхождение языка лучше всего понимать как вероятный результат конвергенции множества отдельных адаптаций в сложную систему. Схожий аргумент выдвигает Терренс Дикон в книге «Символический вид», утверждая, что различные особенности языка со-эволюционировали с эволюцией разума и что способность к символической коммуникации интегрирована во все остальные когнитивные процессы. Если принять теорию о том, что язык мог эволюционировать как единая адаптация, то возникает вопрос о том, какая из его многочисленных функций послужила основой для адаптации. Было выдвинуто несколько эволюционных гипотез: язык эволюционировал для социального груминга, для демонстрации репродуктивного потенциала или для заключения социальных контрактов. Эволюционные психологи признают, что все эти теории носят спекулятивный характер и что для понимания того, как язык мог быть селективно адаптирован, требуется гораздо больше доказательств.

According to Steven Pinker, who builds on the work by Noam Chomsky, the universal human ability to learn to talk between the ages of 1 – 4, basically without training, suggests that language acquisition is a distinctly human psychological adaptation (see, in particular, Pinker's The Language Instinct). Pinker and Bloom (1990) argue that language as a mental faculty shares many likenesses with the complex organs of the body which suggests that, like these organs, language has evolved as an adaptation, since this is the only known mechanism by which such complex organs can develop. Pinker follows Chomsky in arguing that the fact that children can learn any human language with no explicit instruction suggests that language, including most of grammar, is basically innate and that it only needs to be activated by interaction. Chomsky himself does not believe language to have evolved as an adaptation, but suggests that it likely evolved as a byproduct of some other adaptation, a so called spandrel. But Pinker and Bloom argue that the organic nature of language strongly suggests that it has an adaptational origin. Evolutionary psychologists hold that the FOXP2 gene may well be associated with the evolution of human language. In the 1980s, psycholinguist Myrna Gopnik identified a dominant gene that causes language impairment in the KE family of Britain. Currently, several competing theories about the evolutionary origin of language coexist, none of them having achieved a general consensus. Researchers of language acquisition in primates and humans such as Michael Tomasello and Talmy Givón, argue that the innatist framework has understated the role of imitation in learning and that it is not at all necessary to posit the existence of an innate grammar module to explain human language acquisition. Tomasello argues that studies of how children and primates actually acquire communicative skills suggest that humans learn complex behavior through experience, so that instead of a module specifically dedicated to language acquisition, language is acquired by the same cognitive mechanisms that are used to acquire all other kinds of socially transmitted behavior. On the issue of whether language is best seen as having evolved as an adaptation or as a spandrel, evolutionary biologist W. Tecumseh Fitch, following Stephen J. Gould, argues that it is unwarranted to assume that every aspect of language is an adaptation, or that language as a whole is an adaptation. He criticizes some strands of evolutionary psychology for suggesting a pan adaptionist view of evolution, and dismisses Pinker and Bloom's question of whether "Language has evolved as an adaptation" as being misleading. He argues instead that from a biological viewpoint the evolutionary origins of language is best conceptualized as being the probable result of a convergence of many separate adaptations into a complex system. A similar argument is made by Terrence Deacon who in The Symbolic Species argues that the different features of language have co evolved with the evolution of the mind and that the ability to use symbolic communication is integrated in all other cognitive processes. If the theory that language could have evolved as a single adaptation is accepted, the question becomes which of its many functions has been the basis of adaptation. Several evolutionary hypotheses have been posited: that language evolved for the purpose of social grooming, that it evolved as a way to show mating potential or that it evolved to form social contracts. Evolutionary psychologists recognize that these theories are all speculative and that much more evidence is required to understand how language might have been selectively adapted.

Парение

Учитывая, что половое размножение является способом передачи генов будущим поколениям, половой отбор играет значительную роль в эволюции человека. Соответственно, человеческое ухаживание представляет интерес для эволюционных психологов, стремящихся исследовать эволюционно сформированные механизмы привлечения и удержания партнеров. Из этого интереса выросли различные направления исследований, такие как изучение выбора партнера, похищения партнера, удержания партнера, предпочтений при спаривании и конфликта между полами. В 1972 году Роберт Триверс опубликовал влиятельную работу о половых различиях, которая теперь известна как теория родительских инвестиций. Различия в размерах гамет (анизогамия) являются фундаментальным, определяющим различием между самцами (малые гаметы – сперматозоиды) и самками (большие гаметы – яйцеклетки). Триверс отметил, что анизогамия обычно приводит к разным уровням родительских инвестиций у полов, при этом самки изначально инвестируют больше. Триверс предположил, что это различие в родительских инвестициях ведет к половому отбору различных репродуктивных стратегий у полов и к половому конфликту. Например, он предположил, что пол, инвестирующий меньше в потомство, обычно конкурирует за доступ к полу, инвестирующему больше, чтобы повысить свою инклюзивную приспособленность. Триверс утверждал, что дифференциальные родительские инвестиции привели к эволюции полового диморфизма в выборе партнера, внутри- и межполовой репродуктивной конкуренции и брачных демонстрациях. У млекопитающих, включая людей, самки вносят гораздо больший вклад в родительские инвестиции, чем самцы (то есть беременность, за которой следуют роды и лактация). Теория родительских инвестиций является частью теории истории жизни. В своей Теории сексуальных стратегий Басс и Шмитт (1993) предположили, что из-за дифференциальных родительских инвестиций у людей развились половые диморфные адаптации, связанные с «сексуальной доступностью, оценкой фертильности, поиском и избеганием обязательств, немедленным и долгосрочным приобретением ресурсов, уверенностью в отцовстве, оценкой ценности партнера и родительскими инвестициями». Их Теория стратегического вмешательства предполагает, что конфликт между полами возникает, когда предпочтительные репродуктивные стратегии одного пола мешают стратегиям другого пола, что приводит к активации эмоциональных реакций, таких как гнев или ревность. Женщины, как правило, более избирательны при выборе партнеров, особенно в контексте долгосрочных отношений. Однако в некоторых обстоятельствах краткосрочные отношения могут принести пользу и женщинам, например, страхование фертильности, обмен на лучшие гены, снижение риска инбридинга и защита потомства. В связи с неопределенностью отцовства у мужчин, были обнаружены половые различия в области сексуальной ревности. Женщины, как правило, более остро реагируют на эмоциональную неверность, а мужчины – на сексуальную неверность. Эта закономерность предсказуема, поскольку затраты, связанные с ухаживанием для каждого пола, различны. Женщины, в среднем, предпочитают партнера, который может предложить ресурсы (например, финансовые, приверженность), поэтому женщина рискует потерять эти ресурсы, если партнер совершает эмоциональную неверность. Мужчины же никогда не могут быть уверены в генетическом отцовстве своих детей, поскольку сами не вынашивают потомство. Это говорит о том, что для мужчин сексуальная неверность обычно более неприятна, чем эмоциональная неверность, поскольку инвестирование ресурсов в потомство другого мужчины не способствует распространению их собственных генов. Еще одна интересная область исследований – изучение предпочтений женщин в отношении партнеров в течение овуляторного цикла. Теоретической основой этого исследования является предположение о том, что у предков женщин развились механизмы выбора партнеров с определенными чертами в зависимости от их гормонального статуса. Эта теория, известная как гипотеза сдвига овуляции, утверждает, что во время овуляторной фазы менструального цикла женщины (примерно 10–15 дни цикла) женщина, вступившая в половую связь с самцом с высоким генетическим качеством, в среднем, с большей вероятностью произведет и родит здоровое потомство, чем женщина, вступившая в половую связь с самцом с низким генетическим качеством. Предполагается, что эти предпочтения особенно заметны в контексте краткосрочных отношений, поскольку потенциальный партнер-самец предлагает только гены потенциальному потомству. Эта гипотеза позволяет исследователям изучить, выбирают ли женщины партнеров, обладающих характеристиками, указывающими на высокое генетическое качество, в период высокой фертильности овуляторного цикла. Действительно, исследования показали, что предпочтения женщин меняются в течение овуляторного цикла. В частности, Хаселтон и Миллер (2006) показали, что женщины в период высокой фертильности предпочитают творческих, но не богатых мужчин в качестве партнеров для краткосрочных отношений. Творчество может быть прокси-показателем хороших генов. Исследования, проведенные Гангестадом и др. (2004), показывают, что женщины в период высокой фертильности предпочитают мужчин, демонстрирующих социальный статус и внутриполовую конкуренцию; эти черты могут служить сигналами, помогающими женщинам предсказать, какие мужчины могут обладать ресурсами или смогут их приобрести.

Given that sexual reproduction is the means by which genes are propagated into future generations, sexual selection plays a large role in human evolution. Human mating, then, is of interest to evolutionary psychologists who aim to investigate evolved mechanisms to attract and secure mates. Several lines of research have stemmed from this interest, such as studies of mate selection mate poaching, mate retention, mating preferences and conflict between the sexes. In 1972 Robert Trivers published an influential paper on sex differences that is now referred to as parental investment theory. The size differences of gametes (anisogamy) is the fundamental, defining difference between males (small gametes – sperm) and females (large gametes – ova). Trivers noted that anisogamy typically results in different levels of parental investment between the sexes, with females initially investing more. Trivers proposed that this difference in parental investment leads to the sexual selection of different reproductive strategies between the sexes and to sexual conflict. For example, he suggested that the sex that invests less in offspring will generally compete for access to the higher investing sex to increase their inclusive fitness. Trivers posited that differential parental investment led to the evolution of sexual dimorphisms in mate choice, intra and inter sexual reproductive competition, and courtship displays. In mammals, including humans, females make a much larger parental investment than males (i. e. gestation followed by childbirth and lactation). Parental investment theory is a branch of life history theory. Buss and Schmitt's (1993) Sexual Strategies Theory proposed that, due to differential parental investment, humans have evolved sexually dimorphic adaptations related to "sexual accessibility, fertility assessment, commitment seeking and avoidance, immediate and enduring resource procurement, paternity certainty, assessment of mate value, and parental investment." Their Strategic Interference Theory suggested that conflict between the sexes occurs when the preferred reproductive strategies of one sex interfere with those of the other sex, resulting in the activation of emotional responses such as anger or jealousy. Women are generally more selective when choosing mates, especially under long term mating conditions. However, under some circumstances, short term mating can provide benefits to women as well, such as fertility insurance, trading up to better genes, reducing the risk of inbreeding, and insurance protection of her offspring. Due to male paternity uncertainty, sex differences have been found in the domains of sexual jealousy. Females generally react more adversely to emotional infidelity and males will react more to sexual infidelity. This particular pattern is predicted because the costs involved in mating for each sex are distinct. Women, on average, should prefer a mate who can offer resources (e. g., financial, commitment), thus, a woman risks losing such resources with a mate who commits emotional infidelity. Men, on the other hand, are never certain of the genetic paternity of their children because they do not bear the offspring themselves. This suggests that for men sexual infidelity would generally be more aversive than emotional infidelity because investing resources in another man's offspring does not lead to the propagation of their own genes. Another interesting line of research is that which examines women's mate preferences across the ovulatory cycle. The theoretical underpinning of this research is that ancestral women would have evolved mechanisms to select mates with certain traits depending on their hormonal status. Known as the ovulatory shift hypothesis, the theory posits that, during the ovulatory phase of a woman's cycle (approximately days 10–15 of a woman's cycle), a woman who mated with a male with high genetic quality would have been more likely, on average, to produce and bear a healthy offspring than a woman who mated with a male with low genetic quality. These putative preferences are predicted to be especially apparent for short term mating domains because a potential male mate would only be offering genes to a potential offspring. This hypothesis allows researchers to examine whether women select mates who have characteristics that indicate high genetic quality during the high fertility phase of their ovulatory cycles. Indeed, studies have shown that women's preferences vary across the ovulatory cycle. In particular, Haselton and Miller (2006) showed that highly fertile women prefer creative but poor men as short term mates. Creativity may be a proxy for good genes. Research by Gangestad et al. (2004) indicates that highly fertile women prefer men who display social presence and intrasexual competition; these traits may act as cues that would help women predict which men may have, or would be able to acquire, resources.

Родительство

Репродукция всегда обходится дорого женщинам и может быть затратной для мужчин. Индивидуумы ограничены в степени, в которой они могут посвящать время и ресурсы производству и воспитанию потомства, и подобные затраты могут негативно сказаться на их будущем состоянии, выживании и дальнейшей репродуктивной способности. Родительские инвестиции – это любые родительские затраты (время, энергия и т.д.), приносящие пользу одному потомку, но уменьшающие способность родителей инвестировать в другие компоненты приспособленности (Clutton Brock 1991: 9; Trivers 1972). Компоненты приспособленности (Beatty 1992) включают благополучие существующего потомства, будущее размножение родителей и инклюзивную приспособленность через помощь родственникам (Hamilton, 1964). Теория родительских инвестиций является частью теории истории жизни. Преимущества родительских инвестиций для потомства велики и связаны с влиянием на состояние, рост, выживание и, в конечном итоге, на репродуктивный успех потомства. Однако эти преимущества могут достигаться ценой снижения способности родителей к будущему размножению, например, из-за повышенного риска травм при защите потомства от хищников, потери возможностей для спаривания во время воспитания потомства и увеличения времени до следующего размножения. В целом, родители отбираются для максимизации разницы между выгодами и затратами, и родительская забота, вероятно, эволюционирует, когда выгоды превышают затраты. Эффект Золушки – это предполагаемая высокая частота случаев физического, эмоционального или сексуального насилия, пренебрежения, убийства или иного жестокого обращения со стороны отчимов и мачех, значительно превышающая частоту подобных случаев по отношению к генетическим детям. Название происходит от сказочного персонажа Золушки, которая в истории подвергалась жестокому обращению со стороны своей мачехи и сводных сестер. Дейли и Уилсон (1996) отмечают: «Эволюционное мышление привело к открытию наиболее важного фактора риска убийства детей – присутствия приемного родителя. Родительские усилия и инвестиции – это ценные ресурсы, и отбор благоприятствует тем родительским стратегиям, которые эффективно распределяют усилия для повышения приспособленности. Адаптивные проблемы, с которыми сталкиваются родители при принятии решений, включают как точную идентификацию своего потомства, так и распределение ресурсов между ними с учетом их потребностей и способности преобразовывать родительские инвестиции в прирост приспособленности. Приемные дети редко или никогда не представляли такой же ценности для ожидаемой приспособленности, как собственные дети, и те родительские стратегии, которые легко поддаются паразитизму со стороны любого привлекательного ребенка, всегда должны были нести селективное невыгодное положение» (Daly & Wilson, 1996, pp. 64–65). Однако они отмечают, что не все отчимы и мачехи «хотят» жестоко обращаться с детьми своего партнера, и что генетическое родство не является гарантией от насилия. Они рассматривают заботу о приемном ребенке в первую очередь как «брачное усилие», направленное на генетического родителя.

Reproduction is always costly for women, and can also be for men. Individuals are limited in the degree to which they can devote time and resources to producing and raising their young, and such expenditure may also be detrimental to their future condition, survival and further reproductive output. Parental investment is any parental expenditure (time, energy etc.) that benefits one offspring at a cost to parents' ability to invest in other components of fitness (Clutton Brock 1991: 9; Trivers 1972). Components of fitness (Beatty 1992) include the well being of existing offspring, parents' future reproduction, and inclusive fitness through aid to kin (Hamilton, 1964). Parental investment theory is a branch of life history theory. The benefits of parental investment to the offspring are large and are associated with the effects on condition, growth, survival, and ultimately, on the reproductive success of the offspring. However, these benefits can come at the cost of the parent's ability to reproduce in the future e. g. through the increased risk of injury when defending offspring against predators, the loss of mating opportunities whilst rearing offspring, and an increase in the time to the next reproduction. Overall, parents are selected to maximize the difference between the benefits and the costs, and parental care will likely evolve when the benefits exceed the costs. The Cinderella effect is an alleged high incidence of stepchildren being physically, emotionally or sexually abused, neglected, murdered, or otherwise mistreated at the hands of their stepparents at significantly higher rates than their genetic counterparts. It takes its name from the fairy tale character Cinderella, who in the story was cruelly mistreated by her stepmother and stepsisters. Daly and Wilson (1996) noted: "Evolutionary thinking led to the discovery of the most important risk factor for child homicide – the presence of a stepparent. Parental efforts and investments are valuable resources, and selection favors those parental psyches that allocate effort effectively to promote fitness. The adaptive problems that challenge parental decision making include both the accurate identification of one's offspring and the allocation of one's resources among them with sensitivity to their needs and abilities to convert parental investment into fitness increments Stepchildren were seldom or never so valuable to one's expected fitness as one's own offspring would be, and those parental psyches that were easily parasitized by just any appealing youngster must always have incurred a selective disadvantage"(Daly & Wilson, 1996, pp. 64–65). However, they note that not all stepparents will "want" to abuse their partner's children, or that genetic parenthood is any insurance against abuse. They see step parental care as primarily "mating effort" towards the genetic parent.

Эволюционная психология и культура

Хотя эволюционная психология традиционно фокусировалась на индивидуальном поведении, определяемом психологическими адаптациями, типичными для вида, значительные исследования посвящены тому, как эти адаптации формируют и, в конечном счете, определяют культуру (Tooby и Cosmides, 1989). Тоби и Космид (1989) утверждали, что разум состоит из множества психологических адаптаций, специфичных для различных областей, некоторые из которых могут ограничивать то, какой культурный материал усваивается или передается. В отличие от универсальной программы усвоения культуры, при которой индивид пассивно принимает культурно передаваемую информацию от группы, Тоби и Космид (1989), среди прочих, утверждают, что: "психика эволюционировала для генерации адаптивного, а не повторяющегося поведения и, следовательно, критически анализирует поведение окружающих в строго структурированной и закономерной форме, используя его в качестве богатого (но далеко не единственного) источника информации для построения "личной культуры" или индивидуально адаптированной адаптивной системы; в результате, эта система может как отражать, так и не отражать поведение других людей в каком-либо отношении" (Tooby и Cosmides, 1989). Таким образом, эволюционные психологи рассматривают физические и психологические характеристики человека как генетически запрограммированные. Даже когда эволюционные психологи признают влияние среды на развитие человека, они понимают среду лишь как активатор или триггер для запрограммированных инструкций развития, закодированных в генах. Например, эволюционные психологи полагают, что человеческий мозг состоит из врожденных модулей, каждый из которых специализируется исключительно на очень конкретных задачах, например, модуль тревожности. По мнению эволюционных психологов, эти модули заданы до того, как организм фактически развивается, а затем активируются определенным событием в окружающей среде. Критики возражают, что этот подход является редукционистским и что когнитивная специализация возникает только в результате взаимодействия человека с его реальной средой, а не со средой далеких предков.

Though evolutionary psychology has traditionally focused on individual level behaviors, determined by species typical psychological adaptations, considerable work has been done on how these adaptations shape and, ultimately govern, culture (Tooby and Cosmides, 1989). Tooby and Cosmides (1989) argued that the mind consists of many domain specific psychological adaptations, some of which may constrain what cultural material is learned or taught. As opposed to a domain general cultural acquisition program, where an individual passively receives culturally transmitted material from the group, Tooby and Cosmides (1989), among others, argue that: "the psyche evolved to generate adaptive rather than repetitive behavior, and hence critically analyzes the behavior of those surrounding it in highly structured and patterned ways, to be used as a rich (but by no means the only) source of information out of which to construct a 'private culture' or individually tailored adaptive system; in consequence, this system may or may not mirror the behavior of others in any given respect." (Tooby and Cosmides 1989). Evolutionary psychologists thereby see physical and psychological characteristics of humans as genetically programmed. Even then, when evolutionary psychologists acknowledge the influence of the environment on human development, they understand the environment only as an activator or trigger for the programmed developmental instructions encoded in genes. Evolutionary psychologists, for example, believe that the human brain is made up of innate modules, each of which is specialised only for very specific tasks, e. g. an anxiety module. According to evolutionary psychologists, these modules are given before the organism actually develops and are then activated by some environmental event. Critics object that this view is reductionist and that cognitive specialisation only comes about through the interaction of humans with their real environment, rather than the environment of distant ancestors.

Психология развития

По словам Пола Балтеса, преимущества, предоставляемые эволюционным отбором, снижаются с возрастом. Естественный отбор не искоренил многие вредные состояния и неадаптивные черты, проявляющиеся у пожилых людей, такие как болезнь Альцгеймера. Если бы это заболевание поражало двадцатилетних, а не семидесятилетних, естественный отбор мог бы устранить его давным-давно. Таким образом, не получая поддержки со стороны эволюционного давления, направленного против неадаптивных состояний, современные люди страдают от недугов, болей и ослабления, связанных со старением, и по мере снижения преимуществ эволюционного отбора с возрастом, возрастает потребность в современных технологических средствах для борьбы с неадаптивными состояниями.

Социальная психология

Поскольку люди – высокосоциальный вид, существует множество адаптивных задач, связанных с ориентацией в социальном мире (например, поддержание союзников, управление статусной иерархией, взаимодействие с членами других групп, координация социальных действий, коллективное принятие решений). Исследователи в развивающейся области эволюционной социальной психологии сделали множество открытий, касающихся тем, традиционно изучаемых социальными психологами, включая восприятие личности, социальное познание, установки, альтруизм, эмоции, групповую динамику, лидерство, мотивацию, предубеждения, межгрупповые отношения и кросс-культурные различия. Когда люди пытаются решить проблему, они демонстрируют целеустремленность уже в раннем возрасте, в то время как у шимпанзе нет сопоставимого выражения лица. Исследователи предполагают, что выражение человеческой целеустремленности эволюционировало, поскольку когда человек целеустремленно работает над проблемой, другие люди часто предлагают помощь.

Антисоциальное и преступное поведение

Эволюционная психология используется для объяснения преступного или иного аморального поведения как адаптивного или связанного с адаптивными стратегиями. Самцы обычно более агрессивны, чем самки, которые более избирательны в выборе партнеров из-за значительно больших усилий, необходимых для беременности и воспитания детей. Предполагается, что повышенная агрессивность самцов обусловлена более жесткой репродуктивной конкуренцией. Особенно уязвимыми к бездетности могут быть самцы с низким социальным статусом. Эволюционно выгодным могло быть участие в рискованном и насильственно-агрессивном поведении для повышения статуса и, следовательно, репродуктивного успеха. Это может объяснить, почему мужчины чаще совершают преступления, и почему низкий социальный статус и отсутствие брака связаны с преступностью. Более того, конкуренция за самок, как утверждается, была особенно интенсивной в позднем подростковом и молодом взрослом возрасте, что теоретически объясняет пик преступности в этот период. Некоторые социологи подчеркивают разную степень воздействия андрогенов как причину этих моделей поведения, в частности, Ли Эллис в своей эволюционно-нейроандрогенной (ENA) теории. Многие конфликты, приводящие к увечьям и смерти, связаны со статусом, репутацией и, казалось бы, незначительными оскорблениями. Социобиологические теории изнасилования вызывают серьезные споры, поскольку традиционные теории обычно не рассматривают изнасилование как поведенческую адаптацию, а возражения против этой теории основаны на этических, религиозных, политических и научных соображениях.

Психология религии

Адаптационистские подходы к религиозным верованиям предполагают, что, подобно любому другому поведению, религиозное поведение является продуктом человеческого мозга. Как и в случае с другими функциями органов, функциональная структура познания, по мнению исследователей, имеет генетическую основу и, следовательно, подвержена влиянию естественного и полового отбора. Подобно другим органам и тканям, эта функциональная структура должна быть универсальной для всех людей и решать важные задачи выживания и размножения в условиях, существовавших у наших предков. Однако эволюционные психологи до сих пор не пришли к единому мнению относительно того, является ли религиозная вера скорее результатом эволюционировавших психологических адаптаций или побочным эффектом других когнитивных адаптаций.

Прием и критика

Критики эволюционной психологии обвиняют ее в продвижении генетического детерминизма, пан-адаптационизма (идеи о том, что все поведенческие и анатомические признаки являются адаптациями), нефальсифицируемых гипотез, отдаленных или ультимативных объяснений поведения, когда более предпочтительны объяснения, основанные на непосредственных причинах, а также в поддержке злонамеренных политических или моральных идей.

Этические последствия

Критики утверждают, что эволюционная психология может быть использована для оправдания существующих социальных иерархий и реакционной политики. Также высказывались замечания, что теории эволюционных психологов и их интерпретации эмпирических данных сильно зависят от идеологических установок относительно расы и пола. В ответ на эту критику эволюционные психологи часто предостерегают от совершения натуралистической ошибки – заблуждения, заключающегося в утверждении, что "естественное" автоматически является морально оправданным.

Стандартная модель социальных наук

Эволюционная психология оказалась втянутой в более широкие философские и социально-научные споры, связанные с дискуссией о природе и воспитании. Эволюционные психологи обычно противопоставляют эволюционную психологию так называемой стандартной модели социальных наук (SSSM). Они характеризуют SSSM как перспективу "чистого листа", "релятивистскую", "социально-конструктивистскую" и "культурно-детерминистскую", которая, по их мнению, доминировала в социальных науках на протяжении всего 20-го века и предполагала, что разум формировался почти исключительно культурой. Другие критики рассматривают SSSM как риторический прием или соломенное чучело и предполагают, что ученые, которых эволюционные психологи ассоциируют с SSSM, не верили, что разум представляет собой чистый лист, лишенный каких-либо врожденных предрасположенностей. Распространенная критика заключается в том, что эволюционная психология не учитывает сложность индивидуального развития и опыта и не может объяснить влияние генов на поведение в конкретных случаях. Таким образом, поскольку существует потенциально бесконечное число альтернативных объяснений эволюции признака, критики утверждают, что невозможно определить точное объяснение. Хотя гипотезы эволюционной психологии трудно проверить, эволюционные психологи утверждают, что это не является невозможным. Часть критики научной базы эволюционной психологии включает критику концепции среды эволюционной адаптации (EEA). Некоторые критики утверждают, что исследователи знают так мало об окружающей среде, в которой эволюционировал Homo sapiens, что объяснение конкретных признаков как адаптации к этой среде становится крайне спекулятивным. Эволюционные психологи отвечают, что они знают многое об этой среде, включая тот факт, что предки современных людей были охотниками-собирателями, обычно жили в небольших племенах и т.д. Эдвард Хаген утверждает, что среда обитания человека в прошлом не была радикально иной в том же смысле, что и карбоновый или юрский периоды, и что животные и растительные таксоны той эпохи были похожи на современные, как и геология и экология. Хаген утверждает, что немногие отрицают, что другие органы эволюционировали в EEA (например, легкие, эволюционировавшие в атмосфере, богатой кислородом), однако критики сомневаются, действительно ли EEA мозга познаваема, что, по его мнению, представляет собой избирательный скептицизм. Хаген также утверждает, что большинство исследований в области эволюционной психологии основано на том факте, что женщины могут забеременеть, а мужчины – нет, что, по словам Хагена, также было верно в EEA. Джон Алкок описывает это как "аргумент об отсутствии машины времени", поскольку критики утверждают, что, поскольку невозможно вернуться в прошлое в EEA, невозможно определить, что там происходило и, следовательно, что было адаптивным. Алкок утверждает, что современные данные позволяют исследователям с достаточной уверенностью судить об условиях EEA, и тот факт, что многие модели поведения человека адаптивны в современной среде, является доказательством того, что среда обитания предков человека имела много общего с нынешней, поскольку эти модели поведения развивались в среде предков. Таким образом, Алкок заключает, что исследователи могут делать прогнозы об адаптивной ценности признаков. Аналогично, Доминик Мерфи утверждает, что альтернативные объяснения не могут быть просто выдвинуты, а должны иметь собственные доказательства и прогнозы; если одно объяснение делает прогнозы, которые другие не могут, то разумно доверять этому объяснению. Кроме того, Мерфи утверждает, что другие исторические науки также делают прогнозы о современных явлениях, чтобы предложить объяснения прошлым явлениям, например, космологи ищут доказательства того, что мы должны были бы увидеть в современную эпоху, если бы теория Большого взрыва была верна, а геологи делают прогнозы о современных явлениях, чтобы определить, уничтожил ли астероид динозавров. Мерфи утверждает, что если другие исторические дисциплины могут проводить тесты без машины времени, то бремя доказательства того, почему эволюционная психология не поддается проверке, если другие исторические дисциплины поддаются, лежит на критиках, поскольку "методы следует оценивать комплексно, а не высмеивать в конкретном контексте". Хотя в рамках дисциплины существуют разногласия относительно степени общей пластичности, или "универсальности", некоторых модулей. Предполагается, что модульность эволюционирует, поскольку, по сравнению с немодульными сетями, она давала бы преимущество с точки зрения приспособленности и потому, что стоимость соединений ниже. Напротив, некоторые ученые утверждают, что нет необходимости постулировать существование высокоспециализированных модулей и предлагают, что нейроанатомия мозга поддерживает модель, основанную на более универсальных способностях и процессах. Более того, эмпирические данные в поддержку теории доменной специфичности почти полностью основаны на результатах вариаций задачи Уотсона по отбору, которая имеет крайне ограниченный охват, поскольку она проверяет только один подтип дедуктивного мышления.

Evolutionary psychology has been entangled in the larger philosophical and social science controversies related to the debate on nature versus nurture. Evolutionary psychologists typically contrast evolutionary psychology with what they call the standard social science model (SSSM). They characterize the SSSM as the "blank slate", "relativist", "social constructionist", and "cultural determinist" perspective that they say dominated the social sciences throughout the 20th century and assumed that the mind was shaped almost entirely by culture. Other critics regard the SSSM as a rhetorical device or a straw man and suggest that the scientists whom evolutionary psychologists associate with the SSSM did not believe that the mind was a blank state devoid of any natural predispositions. a common critique being that evolutionary psychology does not address the complexity of individual development and experience and fails to explain the influence of genes on behavior in individual cases. Thus because there are a potentially infinite number of alternative explanations for why a trait evolved, critics contend that it is impossible to determine the exact explanation. While evolutionary psychology hypotheses are difficult to test, evolutionary psychologists assert that it is not impossible. Part of the critique of the scientific base of evolutionary psychology includes a critique of the concept of the Environment of Evolutionary Adaptation (EEA). Some critics have argued that researchers know so little about the environment in which Homo sapiens evolved that explaining specific traits as an adaption to that environment becomes highly speculative. Evolutionary psychologists respond that they do know many things about this environment, including the facts that present day humans' ancestors were hunter gatherers, that they generally lived in small tribes, etc. Edward Hagen argues that the human past environments were not radically different in the same sense as the Carboniferous or Jurassic periods and that the animal and plant taxa of the era were similar to those of the modern world, as was the geology and ecology. Hagen argues that few would deny that other organs evolved in the EEA (for example, lungs evolving in an oxygen rich atmosphere) yet critics question whether or not the brain's EEA is truly knowable, which he argues constitutes selective scepticism. Hagen also argues that most evolutionary psychology research is based on the fact that females can get pregnant and males cannot, which Hagen observes was also true in the EEA. John Alcock describes this as the "No Time Machine Argument", as critics are arguing that since it is not possible to travel back in time to the EEA, then it cannot be determined what was going on there and thus what was adaptive. Alcock argues that present day evidence allows researchers to be reasonably confident about the conditions of the EEA and that the fact that so many human behaviours are adaptive in the current environment is evidence that the ancestral environment of humans had much in common with the present one, as these behaviours would have evolved in the ancestral environment. Thus Alcock concludes that researchers can make predictions on the adaptive value of traits. Similarly, Dominic Murphy argues that alternative explanations cannot just be forwarded but instead need their own evidence and predictions if one explanation makes predictions that the others cannot, it is reasonable to have confidence in that explanation. In addition, Murphy argues that other historical sciences also make predictions about modern phenomena to come up with explanations about past phenomena, for example, cosmologists look for evidence for what we would expect to see in the modern day if the Big Bang was true, while geologists make predictions about modern phenomena to determine if an asteroid wiped out the dinosaurs. Murphy argues that if other historical disciplines can conduct tests without a time machine, then the onus is on the critics to show why evolutionary psychology is untestable if other historical disciplines are not, as "methods should be judged across the board, not singled out for ridicule in one context." although there is some disagreement within the discipline regarding the degree of general plasticity, or "generality," of some modules. It has been suggested that modularity evolves because, compared to non modular networks, it would have conferred an advantage in terms of fitness and because connection costs are lower. In contrast, some academics argue that it is unnecessary to posit the existence of highly domain specific modules, and, suggest that the neural anatomy of the brain supports a model based on more domain general faculties and processes. Moreover, empirical support for the domain specific theory stems almost entirely from performance on variations of the Wason selection task which is extremely limited in scope as it only tests one subtype of deductive reasoning.

Культурное, а не генетическое развитие когнитивных инструментов

Психолог Сесилия Хейс утверждает, что представление, предлагаемое некоторыми эволюционными психологами о человеческом разуме как о наборе когнитивных инстинктов – органов мышления, сформированных генетической эволюцией на протяжении очень длительных периодов времени, – не согласуется с результатами исследований. Она предполагает, что у людей есть когнитивные "гаджеты" – "органы мышления специального назначения", которые формируются в процессе развития посредством социального взаимодействия. Подобную критику высказывает Субрена Э. Смит из Университета Нью-Гэмпшира.

Ответ эволюционных психологов

Эволюционные психологи ответили на многие критические замечания (например, в книгах Сегерстреле (2000), Баркоу (2005) и Алкока (2001)). Среди их ответов – указание на то, что некоторые из критических замечаний являются искажением позиции оппонента, или основаны на ложном противопоставлении природы и воспитания, или на фундаментальном непонимании сути дисциплины. Роберт Курцбан отметил, что "критики этой области, когда ошибаются, не просто немного промахиваются. Их заблуждения глубоки и принципиальны. Это не похоже на то, что стрелок не может попасть в центр мишени; они держат оружие задом наперед". Многие авторы специально писали, чтобы исправить распространенные заблуждения.