Луковичные купола в русской архитектуре: история и особенности

Введение

Тип крыши

Луковичный купол — это купол, форма которого напоминает луковицу. Такие купола часто имеют больший диаметр, чем барабан, на котором они установлены, и их высота обычно превышает ширину. Они плавно сужаются кверху, образуя заострение. Это типичная особенность церквей Русской православной церкви. Подобные здания встречаются и в других странах Восточной Европы, а также иногда в Западной Европе: Баварии (Германия), Австрии и северо-восточной Италии. Здания с луковичными куполами также можно встретить в восточных регионах Центральной и Южной Азии и на Ближнем Востоке. Однако в старых зданиях за пределами России обычно отсутствует конструкция, характерная для русского луковичного стиля. К другим типам восточно-православных куполов относятся шлемовидные купола (например, купола Успенского собора во Владимире), украинские грушевидные купола (Софийский собор в Киеве) и купола в стиле барокко (церковь Святого Андрея в Киеве) или сочетание шлема и луковицы, как в Софийском соборе в Новгороде.

История

По словам Вольфганга Борна, луковичная глава берет свое начало в Сирии, где на некоторых мозаиках эпохи Омейядского халифата изображены здания с куполами луковичной формы. Ранний прототип луковичной главы также встречается в Чехель-Дохтере – памятнике архитектуры Сельджуков середины XI века, расположенном в регионе Дамган в Иране.

В русской архитектуре

Не совсем ясно, когда и почему луковичные купола стали типичной чертой русской архитектуры. Изогнутый луковичный стиль появился в русской архитектуре уже в XIII веке. Однако существует несколько теорий о том, что на форму русского лука повлияли страны Востока, такие как Индия и Персия, с которыми Россия имела длительные культурные связи. Для византийских церквей и архитектуры Киевской Руси характерны более широкие и плоские купола, не имеющие специального каркаса, возведенного над барабаном. В отличие от этой древней формы, каждый барабан русской церкви увенчан специальной конструкцией из металла или дерева, облицованной листовым железом или черепицей, в то время как луковичная архитектура обычно характеризуется сильным изгибом. В русской архитектуре купола использовались не только для церквей, но и для других зданий. К концу XIX века большинство русских церквей, построенных до петровской эпохи, имели луковичные купола. Самые большие луковичные купола были возведены в XVII веке в районе Ярославля. Некоторые из них имели более сложные купола в форме бутонов, форма которых восходит к барочным образцам конца XVII века. Купола грушевидной формы обычно ассоциируются с украинским барокко, а конусообразные купола – с православными церквями Закавказья.

Гипотеза о восточном происхождении

Предположительно, русские иконы, написанные до монгольского нашествия на Русь в 1237–1242 годах, не изображают церкви с луковичными куполами. Два особо почитаемых домонгольских храма, которые были перестроены — Успенский собор и собор Святого Дмитрия, оба во Владимире — демонстрируют золотые шлемовидные купола. Реставрационные работы в нескольких других древних церквях выявили фрагменты прежних шлемовидных куполов под более поздними луковичными главами. Предполагается, что луковичные купола впервые появились в России во время правления Ивана Грозного. Купола собора Василия Блаженного не изменялись со времен правления сына Ивана, Фёдора I, что свидетельствует о существовании луковичных куполов в России в XVI веке. Некоторые исследователи полагают, что русские заимствовали луковичные купола из мусульманских стран, возможно, из Казанского ханства, завоевание которого в 1552 году Иван Грозный отметил возведением собора Василия Блаженного. Другие ученые считают, что луковичные купола впервые появились в русской деревянной архитектуре над церквями-шатрами. Согласно этой теории, они были исключительно утилитарными, предотвращая скопление снега на крыше.

Гипотеза о российском происхождении

В 1946 году историк Борис Рыбаков, анализируя миниатюры древнерусских хроник, отметил, что большинство из них, начиная с XIII века, изображают церкви с луковичными куполами, а не с куполами-шлемами. Николай Воронин, изучавший домонгольскую русскую архитектуру, поддержал его мнение о том, что луковичные купола существовали в России уже в XIII веке. Эти находки показали, что русские луковичные купола не могли быть заимствованы с Востока, где луковичные купола не заменили сферические до XV века. Современный искусствовед Сергей Заграевский исследовал сотни русских икон и миниатюр, начиная с XI века. Он пришел к выводу, что большинство икон, написанных после монгольского нашествия на Русь, изображают исключительно луковичные купола. Первые луковичные купола появились на некоторых изображениях XII века. Он обнаружил лишь одну икону конца XV века, на которой вместо луковицы изображен купол, напоминающий шлем. Его исследования позволили ему отвергнуть фрагменты куполов-шлемов, обнаруженных реставраторами под современными луковичными куполами, как стилизации петровской эпохи, призванные воспроизвести привычные формы византийских куполов. Заграевский также указал, что самые ранние изображения двух владимирских соборов представляют их с луковичными куполами, до их замены на классицистические купола-шлемы. Он объясняет повсеместное распространение луковичных куполов в конце XIII века общей тенденцией к вертикализму, характерной для русской церковной архитектуры с конца XII по начало XV века. В то время крыльца, пилястры, своды и барабаны располагались таким образом, чтобы создавать ощущение устремленности вверх, делая церковь визуально выше. Другое соображение, предложенное Заграевским, связывает луковичную форму русских куполов с весом традиционных русских крестов, которые значительно больше и сложнее, чем кресты, использовавшиеся в Византии и Киевской Руси. Такие тяжелые кресты легко могли бы опрокинуться, если бы не были закреплены на крупных камнях, традиционно помещаемых внутри удлиненных куполов русских церквей. Поместить такой камень внутрь плоского купола византийского типа невозможно.

In 1946, historian Boris Rybakov, while analysing miniatures of ancient Russian chronicles, pointed out that most of them, from the thirteenth century onward, display churches with onion domes rather than helmet domes. Nikolay Voronin, who studied pre Mongol Russian architecture, seconded his opinion that onion domes existed in Russia as early as the thirteenth century. These findings demonstrated that Russian onion domes could not be imported from the Orient, where onion domes did not replace spherical domes until the fifteenth century. Modern art historian Sergey Zagraevsky surveyed hundreds of Russian icons and miniatures, from the eleventh century onward. He concluded that most icons painted after the Mongol invasion of Rus display only onion domes. The first onion domes appeared on some pictures from the twelfth century. He found only one icon from the late fifteenth century displaying a dome resembling the helmet instead of an onion. His findings led him to dismiss fragments of helmet domes discovered by restorators beneath modern onion domes as post Petrine stylisations intended to reproduce the familiar forms of Byzantine cupolas. Zagraevsky also indicated that the oldest depictions of the two Vladimir cathedrals represent them as having onion domes, prior to their replacement by classicizing helmet domes. He explains the ubiquitous appearance of onion domes in the late thirteenth century by the general emphasis on verticality characteristic of Russian church architecture from the late twelfth to early fifteenth centuries. At that time, porches, pilasters, vaults and drums were arranged to create a vertical thrust, to make the church seem taller than it was. Another consideration proposed by Zagraevsky links the onion shaped form of Russian domes with the weight of traditional Russian crosses, which are much larger and more elaborate than those used in Byzantium and Kievan Rus. Such ponderous crosses would have been easily toppled, if they had not been fixed to sizeable stones traditionally placed inside the elongated domes of Russian churches. It is impossible to place such a stone inside the flat dome of the Byzantine type.

Южная Азия

Луковый купол также широко использовался в архитектуре Великих Моголов, которая впоследствии оказала влияние на индо-сарацинскую архитектуру. Он также является распространенным элементом в архитектуре сикхов, особенно в гурдварах, и иногда встречается в архитектуре раджпутов.

В других странах Азии

За пределами Индийского субконтинента он также используется в Иране и других странах Ближнего Востока и Центральной Азии. В конце XIX века голландцы построили Большую мечеть Байтуррахман в Ачехе (Индонезия), которая включала в себя купол луковичной формы. С тех пор эта форма купола широко использовалась в многочисленных мечетях Индонезии.

Западная и Центральная Европа

Барочные купола в форме луковицы (или других овощей или цветочных бутонов) были распространены и в Священной Римской империи. Первый такой купол был построен в 1576 году архитектором Иоганном Холлом (1512–1594) на церкви монастыря францисканских сестер Марии Штерн в Аугсбурге. Обычно изготавливаемые из медной кровли, луковичные купола можно увидеть на католических церквях по всей южной Германии, в Чехии, Австрии, Сардинии и на северо-востоке Италии. Луковичные купола также были любимы австрийским архитектором-дизайнером XX века Фриденсрайхом Хундертвассером.

Северная и Южная Америка

Единственный в мире Кукурузный дворец, туристическая достопримечательность и баскетбольная арена в Митчелле, штат Южная Дакота, также украшен луковичными куполами на крыше здания.