Нанди: Этническая группа Кении

Введение

Этническая группа Кении

Нанди – часть народа календжин, нилотического племени, проживающего в Восточной Африке. Этническая группа Нанди тесно связана с племенем кипсигис и состоит с ним в родственных отношениях. Традиционно они жили и до сих пор составляют большинство населения в высокогорных районах бывшей провинции Рифтовая долина в Кении, которая сегодня является округом Нанди. Они говорят на диалекте нанди языка календжин.

Этимология

До середины XIX века народ нанди называл себя чемвалиндет (мн. ч. чемвалин) или чемвал (мн. ч. чемвале́к), а другие общины, говорящие на языках календжин, называли нанди чемнгал. Происхождение этих названий неясно, хотя в ранних письменных источниках последний термин связывали со словом «нагал», означающим «верблюд» в языке туркана, и высказывались предположения, что название может быть «аллюзией на прямое или косвенное заимствование обряда обрезания у мусульман, разводящих верблюдов». Предполагается, что название происходит от сходства жадности воинов середины 1800-х годов с повадками ненасытного баклана, известного как мнанди в суахили.

Положение Нанди и фасад в Календжин

Народ нанди является одним из ряда общин, разделяющих культурные черты и южнонилотический язык, известный как календжин. Диалекты рассматриваются как отдельные языки, поэтому, например, народ нанди говорит на языке нанди, который может быть, а может и не быть взаимопонятен с другим языком календжин. Этнические группы календжин населяют высокогорья Восточной Африки в регионе Африканских Великих озёр. К ним относятся: нанди, кипсигис, туген, кейо, окиек, маракуэт, сенгвер, сабоот, терик, покот и себей. Конфедерация возникла в результате потрясений, связанных с Первым и Вторым Мутай. Языки календжин в целом схожи, и большинство диалектов взаимопонятны. Народ нанди использует номенклатуру календжин, которая схожа в большинстве общин, за исключением маракветов, где имена людей могут быть инвертированы по половому признаку; некоторые предания указывают на то, что это могло быть результатом геноцида, направленного против мужчин или женщин маракветов. Мифология календжин была в значительной степени схожей и, как считается, произошла от более раннего поклонения небу, которое позже переключилось на поклонение солнцу. Это изменение могло исходить из клана кибасисек, изначально из маракветов. Сегодня большинство нанди являются либо протестантами, либо католиками, как и большинство календжин. Опыт народа нанди вносит значительный вклад в общепринятое наследие календжин, а также в современную культуру календжин. Многие обычаи разделяются общинами календжин, хотя обрезание отсутствует в некоторых из них. Календжин традиционно могут заключать браки внутри группы календжин, как если бы это было внутри каждой отдельной общины. Членство в орете (клане) распространяется на различные общины, причем связи ортинвек между народами нанди и кипсигис особенно сложны, что даже по сей день заставляет их казаться единой идентичностью.

История

Совокупность различных традиций, формирующих нарратив о заселении Нанди, указывает на то, что формирование обособленной идентичности народа Нанди произошло в первые десятилетия XIX века, а самое позднее – в последние десятилетия XVIII века. Развитие идентичности народа Нанди неразрывно связано с заселением округа Нанди.

Поселение Нанди

В рамках традиции Нанди, формирование обособленной идентичности Нанди понимается как особый процесс, в ходе которого различные кланы, говорящие на языках Календжин и Маа, заселили современный округ Нанди. Согласно традиционному преданию Нанди, первые поселенцы в их землях пришли из района горы Эльгон во времена Майны и образовали клан Кипоис – имя, которое, возможно, означает «духи». Возглавлял их человек по имени Какипоч, основатель ветви Нанди народа Календжин, и, как говорят, они поселились в эмет (округ) Алдай на юго-западе Нанди. Исследования структуры расселения показывают, что южные регионы были заселены первыми: эмет Алдай на западе и эмет Соин на востоке стали первыми поселениями. Предполагается, что первыми *пороросиек* были Какипоч в Алдае и Тукен в Соине. Примечательно, что *сириква* (известные народу Нанди как *мукуванисиек*) практически отсутствовали в районах первых поселений, встречаясь лишь на самом плато Нанди. Однако в северных районах Нанди их было обнаружено в большом количестве. Мэтсон в своем описании сопротивления показал, «как безответственные действия двух британских торговцев, Дика и Уэста, быстро нарушили хрупкое перемирие между народом Нанди и прибывающими британцами». Это привело к более чем десятилетнему конфликту, возглавляемому со стороны Нанди Коиталелем Арапом Самоей, *оркоййотом* Нанди того времени. Конфликт завершился 19 октября 1905 года, когда полковник Ричард Майнерцхаген созвал мирную встречу. Вместо этого Майнерцхаген и его люди убили Коиталеля и его свиту на территории, где сейчас находится клуб Nandi Bears. Состен Сайна, правнук одного из телохранителей Арапа Самоей, отмечает: «В тот день около 22 человек отправились на встречу с *мзунгу*. Коиталеля Арапа Самоей предупредили не пожимать руки, так как это выдало бы его как лидера. Но он протянул руку и был немедленно застрелен». Вскоре после этого события сопротивление Нанди прекратилось, и Нанди был включен в состав Британского протектората Восточной Африки.

Within Nandi tradition, the existence of a differentiated Nandi identity is understood as a distinct process through which various Kalenjin and Maa speaking clans came to occupy the present day Nandi county. The traditional Nandi account is that the first settlers in their country came from Elgon during the time of the Maina and formed the Kipoiis clan; a name that possibly means 'the spirits'. They were led by a man named Kakipoch, founder of the Nandi section of the Kalenjin and are said to have settled in the emet (county) of Aldai in south western Nandi. Studies of the settlement pattern indicate that the southern regions were the first to be settled, the emet of Aldai on the west and the emet of Soiin on the east, being the first to be established. It has been conjectured that the first pororosiek were Kakipoch in Aldai and Tuken in Soiin. It is notable that Sirikwa holes (known to the Nandi as mukowanisiek) were almost non existent in the areas first settled, being only present on the Nandi escarpment itself. They were however found in great numbers in the northern regions of Nandi. Matson, in his account of the resistance, showed "how the irresponsible actions of two British traders, Dick and West, quickly upset the precarious modus vivendi between the Nandi and incoming British". This would cause more than a decade of conflict led on the Nandi side by Koitalel Arap Samoei, the Nandi Orkoiyot at the time. The conflict would end on 19 October 1905, when Col Richard Meinertzhagen called for a peace meeting. Instead, Meinertzhagen and his men killed Koitalel and his entourage on the grounds of what is now Nandi Bears Club. Sosten Saina, grand nephew of one of Arap Samoei's bodyguards notes that "There were about 22 of them who went for a meeting with the mzungu that day. Koitalel Arap Samoei had been advised not to shake hands because if he did, that would give him away as the leader. But he extended his hand and was shot immediately". Shortly after this event, the Nandi Resistance ended and Nandi was incorporated into the British East Africa Protectorate.

Первая мировая война (19141918)

Официальные записи К. А. Р. показывают, что всего в ходе войны было завербовано 1197 представителей народа Нанди. В то время численность населения Нанди оценивалась примерно в 40–50 000 человек. Большинство завербованных принадлежали к возрастному классу Ньонги, прошедшему обряд инициации в течение четырех лет непосредственно перед войной. Гринштейн (1978), проведя интервью с ветеранами войны, обнаружил, что участие в войне оказало незначительное влияние на представителей класса Ньонги как на агентов перемен в плане адаптации к западным методам. Заработанная плата также не вызвала у них привязанности к формальной экономике, и не предпринималось никаких попыток участия в политическом процессе. Социально, представители класса Ньонги были посвящены непосредственно перед войной, поэтому ушли и вернулись неженатыми. Это не нарушило обычного порядка, поскольку для молодых людей было скорее обычным, чем необычным, подождать несколько лет перед женитьбой. Это время тратилось на поиски калыма, и служба в войне, можно сказать, служила этой цели. Последующие интервью с ветеранами показали, что родители и сверстники тепло встретили их возвращение. Они также не питали обиды к своим сверстникам, избежавшим тягот военной службы, некоторые из которых к тому времени женились и приобрели скот. Фактически, ветераны отметили, что выразили им благодарность за присмотр за их скотом и другим имуществом, пока они служили в Танганьике и Мозамбике. В политическом плане представители класса Ньонги вновь ассимилировались в традиционную структуру власти, заняв те же должности, которые они покинули три или четыре года назад. В этой структуре возраст, а не знаки различия, определял старшинство. Обязательства и связи, которые они восстановили, были связаны с их семьями, возрастным классом и *коротинвек* – общими интересами ветеранов, которые уступили место традиционным связям. Гринштейн отмечает, что идея формальной организации ветеранов, по-видимому, либо не приходила им в голову, либо не привлекала их. Даже вопрос о пенсии не побудил представителей класса Ньонги сформировать какую-либо организованную структуру. Введение пулемета Максима изменило баланс сил, что, по мнению Гринштейна, было очевидно для африканцев, отсюда и "почтение, которое некоторые европейцы принимали за благоговение и уважение". Обстановка после войны была такой, что европейское население беспокоилось о гражданских беспорядках. Эти опасения, по-видимому, были раздуты всплеском политической активности в 1920-х годах, особенно движением архидьякона Оуэна «Пинь Овачо» («Голос народа») и Ассоциацией молодых кикуйю Гарри Тхуку.

Official records of the K. A. R show that a total of 1,197 Nandi were recruited during the war. At the time the Nandi population is estimated to have been about 40–50,000 individuals. Most of those recruited were of the Nyongi age set which had been initiated during the four year period immediately preceding the war. Greenstein (1978) following interviews with veterans of the war found that participation in the war made little impact on the Nyongik, as or as agents of change, as regards adapting western methods. Neither did the earned wages seem to engender an affection for the formal economy nor was any effort made towards participation in the political process. Socially, the Nyongik had been initiated just prior to the wars, hence they left and returned unmarried. This did not disrupt ordinary patterns since it was more usual than unusual for young men to wait a few years before marriage. This time was spent searching for bride wealth, and serving in the war may be said to have served this purpose. Later interviews with veterans indicate that they were warmly welcomed back by parents and contemporaries. Neither did they bear resentment to their age mates who had avoided the hardships of military service, some of who had married and acquired cattle in the intervening period. In fact, the veterans note that they expressed gratitude to them for looking after their cattle and other property as they had been slogging around Tanganyika and Mozambique. Politically, it is observed that the Nyongik assimilated back into the traditional power structure in much the same positions they had left some three or four years earlier. Within that structure, age and not stars and stripes counted for seniority. The obligations and ties they resumed were to their families, age set and korotinwek meaning the common interests of veterans gave way to a man's traditional associations. Greenstein notes that the concept of a formal organisation of veterans appears either not to have occurred or perhaps not appealed to them. Even the pension issue did not impel the Nyongik to form any sort of coherent organization. The introduction of the Maxim gun altered the power symmetry which Greenstein suggests was apparent to Africans hence "the deference showed, which some Europeans took as awe and respect". The environment following the war was thus one in which the European population was worried about civilian unrest. Fears that appear to have been stoked by an upsurge in political activity in the 1920s, notably Archdeacon Owen's Piny Owacho (Voice of the People) movement and Harry Thuku's Young Kikuyu Association.

Нанди протест 1923 года

Ряд факторов, сложившихся в начале 1920-х годов, привели к тому, что стало известно как протест или восстания Нанди 1923 года. Это было первым проявлением организованного сопротивления со стороны народа Нанди после войн 1905–1906 годов. Основными причинами стали отчуждение земель в 1920 году и резкое увеличение налогов, которые утроились в период с 1909 по 1920 год, а в 1921 году из-за изменения сроков сбора было взыскано два налога. Народы кипсигис и Нанди отказались платить, и эта сумма была перенесена на 1922 год. Кроме того, из-за опасений распространения ящура после вспышки эпидемии, в резервате Нанди в период с 1921 по 1923 год был введен карантин на скот. Нанди, которым запретили продавать скот за пределами резервата, лишились денежных средств и не смогли уплатить налоги. Обычно дефицит зерна у Нанди компенсировался продажей скота и покупкой зерна, но карантин сделал это невозможным. Принудительный набор на работы, проводившийся в соответствии с циркулярами Норти, лишь усилил недовольство колониальным правительством. Все это способствовало нарастанию враждебности и беспокойства по отношению к правительству в период с 1920 по 1923 год. В 1923 году должен был состояться сагет аб эйто (жертвоприношение быка) – исторически значимая церемония, во время которой передавалось руководство общиной от одного поколения к другому. Эта церемония традиционно сопровождалась увеличением количества набегов на скот, поскольку новое, официально признанное поколение воинов стремилось проявить свою силу. В преддверии сагета аб эйто наблюдалось проявление воинского духа, и на церемонию должны были собраться все мужчины Нанди в одном месте. Обеспокоенные этой перспективой и учитывая организованные протесты среди кикуйю и луо, колониальные власти пришли к выводу, что оркойот планирует использовать сагет аб эйто 1923 года в качестве прикрытия для сбора сил для масштабного военного восстания. 16 октября 1923 года, за несколько дней до запланированной даты проведения сагета аб эйто, оркойот Барсириан Арап Маньей и четверо других старейшин были арестованы и депортированы в Меру. Разрешение на проведение церемонии было отозвано, и она не состоялась, и с тех пор больше не проводилась. Оркойот Барсириан Арап Маньей провел следующие сорок лет в политическом заключении, став самым долгосрочным политическим заключенным в Кении и, возможно, в Африке.

A number of factors taking place in the early 1920s led to what has come to be termed the Nandi Protest or Uprisings of 1923. It was the first expression of organized resistance by the Nandi since the wars of 1905 06. Primary contributing factors were the land alienation of 1920 and a steep increase in taxation, taxation tripled between 1909 and 1920 and because of a change in collection date, two taxes were collected in 1921. The Kipsigis and Nandi refused to pay and this amount was deferred to 1922. Further, due to fears of a spread of rinderpest following an outbreak, a stock quarantine was imposed on the Nandi Reserve between 1921 and 1923. The Nandi, prevented from selling stock outside the Reserve, had no cash, and taxes had to go unpaid. Normally, grain shortages in Nandi were met by selling stock and buying grain. The quarantine made this impossible. The labor conscription that took place under the Northey Circulars only added to the bitterness against the colonial government. All these things contributed to a buildup of antagonism and unrest toward the government between 1920 and 1923. In 1923, the saget ab eito (sacrifice of the ox), a historically significant ceremony where leadership of the community was transferred between generations, was to take place. This ceremony had always been followed by an increased rate of cattle raiding as the now formally recognized warrior age set sought to prove its prowess. The approach to a saget ab eito thus witnessed expressions of military fervour and for the ceremony all Nandi males would gather in one place. Alarmed at the prospect and as there was also organized protest among the Kikuyu and Luo at that time, the colonial government came to believe that the Orkoiyot was planning to use the occasion of the Saget ab eito of 1923 as a cover under which to gather forces for a massive military uprising. On 16 October 1923, several days before the scheduled date for the saget ab eito, the Orkoiyot Barsirian Arap Manyei and four other elders were arrested and deported to Meru. Permission to hold the ceremony was withdrawn and it did not take place, nor has it ever taken place since. The Orkoiyot Barsirian Arap Manyei would spend the next forty years in political detention, becoming Kenya's, and possibly Africa's, longest serving political prisoner.

Спорт

Как и другие представители народа календжин, народность нанди воспитала множество выдающихся кенийских спортсменов. Среди них великие легкоатлеты на длинные дистанции, такие как Кипчоге Кеино (Kip Keino), золотой медалист Олимпийских игр в Мехико (1968) и Мюнхене (1972), и профессор Майк Бойт, бронзовый медалист Олимпийских игр в Мюнхене 1972 года. Также это Питер Коэч, Бернард Кипчирчир Лагат, Уилсон Кипкетер, Памела Джелимо, Уилфред Бангеи, Ричард Мателонг, Супер Генри Роно, Питер Роно, Текла Чемабвай и паралимпийский чемпион Генри Кирва, среди прочих. Из этой общины родом Амос Кипвамбок Бивотт, отец кенийских стипльчезеров, а также Юлиус Йего, первый кенийский спортсмен, завоевавший золотую медаль чемпионата мира в техническом виде спорта. Джанет Чепкоскей и Элиуд Кипчоге также являются представителями народа нанди.