Введение

Персидское Письмо Живых, первый человек, исповедавший веру в Баба

Мулла Хусейн (1813 – 2 февраля 1849) (ملا حسين بشروئي Муллах Хоссейн Бошруи), также известный под почётным именем Jináb i Bábu'l Báb ("Врата Врат"), был персидским религиозным деятелем в Персии XIX века и первым Письмом Живых религии Баби. Он был первым человеком, признавшим Баба обещанным Махди ислама и Проявлением Бога, основав тем самым новую независимую религию. Титул Бабул Баб был дарован ему Бабом в знак признания его статуса первого баби. В юности Мулла Хусейн изучал усулийское шиитское богословие и в возрасте 21 года стал уполномоченным членом шиитского духовенства. Позже он стал последователем милленаристской школы Шейхи, обучаясь у её лидера Сийида Казима Рашти и путешествуя для дебатов с видными усулийскими богословами, чтобы заручиться поддержкой учения Рашти. После смерти Рашти Мулла Хусейн возглавил группу шейхитов, отправившихся на поиски Махди. 22 мая 1844 года в Ширазе Мулла Хусейн стал первым человеком, исповедавшим веру в Баба как Махди, и первым последователем религии Баба, известной как бабизм. Он был назначен первым из апостолов Баба, именуемых Письмами Живых. Годовщина его обращения ежегодно отмечается как священный день в вере Бахаи. Как Письмо Живых, он служил выдающимся проповедником и лидером баби. Его путешествия и публичные проповеди сыграли важную роль в распространении религии по всей Персии, позволив ему вступить в контакт со многими видными религиозными деятелями и правительственными чиновниками, включая Бахауллу и Мохаммад Шаха Каджара. В литературе Бахаи он часто упоминается как образец мужества и духовного совершенства. Он возглавил бабистских воинов в битве при крепости Шейх Табарси и погиб в этой битве 2 февраля 1849 года. Мулла Хусейн считается важным мучеником в бабизме и вере Бахаи и удостоен высокого духовного положения в обеих религиях как первый, кто уверовал в Баба, и видный участник в предполагаемом исполнении многих элементов исламской эсхатологии.

Ранняя жизнь и образование (18131843)

Мулла Хусейн родился в 1813 году вблизи Бошруйе, в провинции Южный Хорасан Персидской империи, в богатой и влиятельной семье города. Его имя при рождении было Мухаммад Хусейн; почётное звание Мулла стало ассоциироваться с ним в юном возрасте, возможно, в знак признания лидерских качеств, проявленных им ещё в детстве. Это не часть его имени собственного. Его отец, Хаджи Муллах Абдулла, был красильщиком; мать – поэтессой, известной своей набожностью и знаниями. У них было пятеро детей, трое из которых впоследствии стали видными бабидами. Как и большинство мальчиков того времени, он получил начальное образование в местной мактабе (школе), где изучал Коран, чтение, письмо и основы арифметики. Хотя впоследствии он проявил себя как военный предводитель и не раз пешком пересекал всю Персию, сообщается, что Мулла Хусейн с юных лет был болезненным. Современные свидетельства указывают на то, что он получал лечение от эпилепсии и сердцебиения. Один из критиков движения баби предполагал, что он рано начал обучаться фехтованию, однако друзья детства это отрицают, указывая на то, что ему часто было трудно справляться даже с физическими нагрузками, связанными с длительным писанием во время учебы и в дальнейшей работе писцом и переписчиком. В двенадцать лет он покинул школу и продолжил образование в медресе (семинарии) в Мешхеде и Исфахане, где изучал персидскую литературу и Коран, одновременно совершенствуя искусство дебатов. Некоторые ученые предполагают, что члены его семьи придерживались исмаилитского шиизма, но в Мешхеде и Исфахане он изучал мусульманское богословие и юриспруденцию под руководством выдающихся преподавателей школы Усули. В Мешхеде он учился в медресе Мирзы Джафара, которое и по сей день существует как один из колледжей более крупного Университета исламских наук Разави. К двадцати одному году он получил лицензию усули муджтахида (духовного лица), дающую ему общепризнанное право проповедовать в мечетях, принимать учеников для изучения богословия и выдавать фетвы (авторитетные юридические заключения). Во время учебы в Мешхеде он заинтересовался учением Шейхитской школы шиитского ислама, основанной Шейхом Ахмадом Ахсаи и возглавляемой в то время его преемником, Сийедом Казимом Рашти. Его интерес к учению шейхитов, по-видимому, возник в Мешхеде, однако точное происхождение этого интереса неизвестно; склонность к мистицизму и стремление объединить научные знания с «внутренним знанием» могли привлечь его к интуитивным герменевтическим методам, используемым шейхитами. По окончании учебы ему предложили должность религиозного лидера в родном городе, но он отказался. После непродолжительного пребывания в Тегеране, в 1835 году он отправился в священный шиитский город Кербела в Османской империи, чтобы учиться непосредственно у Сийида Казима. К этому времени его отец скончался, но все выжившие члены семьи, за исключением одной замужней сестры, решили переехать с ним в Кербелу. Сийид Казим учил своих учеников ожидать исполнения мессианских ожиданий шиитов-двенадцативеров в течение их жизни, особенно подчеркивая, что Каим, или Махди, уже жив. Мулла Хусейн учился у Сийида Казима с 1835 по 1843 год, в течение которого его учитель часто просил его ездить в Персию для публичных дебатов с ортодоксальными шиитскими улемами, чтобы заручиться более широкой поддержкой шейхизма. За этот период он написал по крайней мере две книги и приобрел репутацию выдающегося ученика Сийида Казима, иногда его просили отвечать на вопросы от имени учителя и получать разрешение на руководство своими учениками. Он получал стипендию от школы Сийида Казима за работу писцом и переписчиком. Бахаистские источники традиционно утверждают, что Сийид Казим доверил Мулле Хусейну тайные учения, которыми он не делился с остальными шейхитами, – утверждение, которое перекликается с его последующей ролью в бабизме, но трудно поддаётся проверке. Ближе к концу жизни Сийид Казим неоднократно инструктировал своих последователей рассеяться по всей Персии и окрестным землям в поисках Махди. После смерти Сийида Казима 31 декабря 1843 года значительное число шейхитов признали Муллу Хусейна единственным достойным преемником и ожидали, что Мулла Хусейн объявит себя Махди или, по крайней мере, возглавит шейхитов. Он решительно отверг оба варианта и немедленно отправился на поиски обещанного Махди.

Поиск Махди (18431844)

Мулла Хусейн в сопровождении своего брата Мухаммада Хасана и племянника Мухаммада Бакира отправился из Кербалы в Наджаф и провел сорок дней в Великой мечети Куфы, уединившись в состоянии молитвы и поста. Мечеть в Куфе была выбрана в качестве места их уединения из-за ее связи с мученичеством Имама Али; шайки часто прибегали к длительным уединениям как к способу развития проницательности. Через несколько дней к ним присоединились тринадцать шейхов, в том числе Мулла Али и Бастами, который сопровождал их в духовной подготовке к путешествию. Ближе к концу уединения Мулла Хусейн получил письмо, которое, по-видимому, было написано Сийедом Казимом перед смертью; в то время как его спутники полагали, что письмо содержит назначение от Сийеда Казима, в котором Мулла Хусейн назван его преемником, оно содержало лишь завуалированные указания относительно предстоящего путешествия. Сообщается, что Мулла Хусейн публично разрыдался, прочитав посмертные наставления Сийида Казима и осознав всю тяжесть и неопределенность своей задачи. После празднования мусульманского праздника Мавлид, знаменовавшего завершение сорока дней, проведенных в Великой мечети Куфы, Мулла Хусейн и его спутники посетили гробницу Имама Али в Наджафе и направились в сторону Бушира, на Персидском заливе. Пробыв там некоторое время, по настоянию Муллы Хусейна они продолжили путь в Шираз в провинции Фарс. К этому моменту они прошли пешком около 600 миль, не имея четкого пункта назначения и не располагая никаким руководством для своего путешествия, кроме предсмертного совета Сийида Казима Мулле Хусейну. По прибытии в Шираз Мулла Хусейн повелел своим спутникам отправиться в мечеть Вакила, где он присоединится к ним для вечерней молитвы.

Переход в бабизм (1844)

В Ширазе 22 мая 1844 года он встретил Сайеда Али Мухаммада Ширази, Баба, который пригласил Муллу Хусейна в свой дом. Той ночью Мулла Хусейн рассказал ему, что он ищет Обещанного Махди, и поделился с ним некоторыми чертами, которые, как он узнал от Сийида Казима, должны были быть присущи Махди. Баб заявил, что воплощает в себе все эти черты. Мулла Хусейн оставался в сомнении, пока Баб не ответил удовлетворительно на все его вопросы и не написал в его присутствии, с поразительной скоростью, обширный комментарий к суре Юсуфа, который впоследствии получил название «Кайюм аль-Асмаʼ» («Поддерживающий Божественные Имена») и считается первым откровением Баба. Сийид Казим, по всей видимости, по просьбе Муллы Хусейна, предсказал, что Махди самопроизвольно откроет комментарий к этой суре. В «Повествовании Набиля» записаны слова Муллы Хусейна о знаках, данных ему умирающим Сийидом Казимом для узнавания Махди, и указывается на то, что Мулла Хусейн быстро убедился, что Баб соответствует этим условиям. Хотя Баб уже открыл свою религиозную миссию своей жене Хадидже Багум и слуге Мубараку примерно за месяц до этого, Мулла Хусейн стал первым человеком, который независимо признал его Махди и пророком-основателем новой религии, и был назначен первым из «Писем Живых» Баба (Ḥurúfu'l ḥayy на арабском языке).

Роль в качестве письма живых (18441849)

После признания Баба Мулла Хусейн был назначен первым из "Писем живых". Баб запретил Мулле Хусейну активно распространять свою новую веру и объяснил, что семнадцать других должны независимо признать его Махди, прежде чем он позволит открыто распространять религию Баби. Во время пребывания в Ширазе Мулла Хусейн занял должность преподавателя в мечети Вакил, где собрал множество учеников, включая известных богословов Шираза. Во время своих лекций в Ширазе он никогда прямо не упоминал Баба, но содержание его лекций вдохновлялось регулярными встречами с Бабом. В течение пяти месяцев семнадцать других учеников Сийида Казима признали Баба посланником Божьим и присоединились к Мулле Хусейну в рядах "Писем живых". Среди первых, кто принял бабизм, были спутники Муллы Хусейна в его путешествии из Кербалы в Шираз: Мухаммад Хасан Бушруи, Мухаммад Бакир Бушруи и Мулла Али Бастами. Баб направил каждому из "Писем живых" послание, поручив им распространять его веру по стране и в соседних регионах. Когда Баб решил покинуть Шираз и отправиться в паломничество в Мекку, он поручил Мулле Хусейну отправиться в Исфахан, Кашан, Ком, Тегеран и провинцию Хорасан, распространяя бабизм по пути. Набил сообщает, что Мулла Хусейн был недоволен тем, что Куддус, восемнадцатое "Письмо живых", был избран сопровождать Баба в паломничестве, а не он сам. Баб сказал, что Мулла Хусейн откроет важную тайну в Тегеране и сможет эффективно защищать бабизм от оппозиции в других городах своего путешествия.

Исфахан

В Исфахане Мулла Хусейн начал преподавать в школе Нимавар и использовал свой авторитет муджтахида и репутацию ученика Сийида Казима для распространения новых учений бабизма. Он публично проповедовал свою новую религию и, как сообщается, привлек значительное общественное внимание.

Ему противостояли некоторые шейхи и ортодоксальные шииты в городе, но он заручился молчаливой поддержкой самого влиятельного муллы в Исфахане и смог продолжать проповедовать на протяжении всего своего пребывания. Многие жители приняли весть Баба и обратились в бабизм благодаря учению Муллы Хусейна. В писаниях Баба, а также в более поздних бахаистских жизнеописаниях, пример первого исфаханского баби, скромного работника, просеивающего пшеницу, часто приводится как иллюстрация разнообразия тех, кто принял учение Баба, и коррумпированности персидской религиозной элиты.

Помимо работника, просеивающего пшеницу, Мулла Хусейн обратил в бабизм нескольких видных сийидов в Исфахане.

Тегеран

После своего пребывания в Исфахане Мулла Хусейн посетил Кашан и Кум, распространяя учения Баба в обоих городах. Из Кума он продолжил путь в Тегеран, где вновь воспользовался своей лицензией муджахида, чтобы поселиться в местной медресе. Как и в Исфахане, ему противостояли члены оставшейся общины шейкитов, считавшие, что он отказался от роли ведущего последователя Сийида Казима, чтобы присоединиться к еретической секте. По просьбе этих шейкитов он не занял формальную должность учителя в Тегеране, как это было в Исфахане, и провел немного времени в самой медресе во время своего пребывания. Гобино сообщает, что, несмотря на отсутствие публичных проповедей в Тегеране, Мулла Хусейн был принят многими видными жителями, включая короля Мохаммад-шаха Каджара и его премьер-министра, и делился с ними учениями и писаниями Баба на этих частных встречах. В Тегеране он подружился с Муллой Мухаммадом и Муаллимом, учеником одного из главных противников Муллы Хусейна среди шейкитов в Тегеране. Через Муллу Мухаммада он узнал о присутствии в Тегеране Мирзы Хусейна Али Нури, сына известного вельможи. По просьбе Муллы Хусейна Мулла Мухаммад доставил свиток с некоторыми из писаний Баба в дом Мирзы Хусейна Али Нури. В результате этого обмена Мирза Хусейн Али Нури и его брат Мирза Муса приняли бабизм. Спустя девятнадцать лет после явления Баба Мулле Хусейну, Мирза Хусейн Али Нури объявил себя пророком, преемником Баба, принял титул Бахауллы и основал веру бахаи. Бахаи считают, что беседа Муллы Хусейна с Бахауллой была исполнением обещания Баба о том, что Мулла Хусейн откроет в Тегеране секрет великого значения. Получив известие об обращении Бахауллы, Мулла Хусейн отправился из Тегерана в Мешхед, в свою родную провинцию Хорасан.

Машхад

По мере распространения известий о его проповедях и продолжающегося роста числа обратившихся в бабизм по всей стране, Мулла Хусейн стал приезжать в новые города уже не неожиданно. Когда он прибыл в Мешхед, там уже шли публичные дебаты о религии Баба, и духовенство организовалось для споров и противодействия ему. Он проповедовал с кафедры мечети Гохаршад в Мешхеде и сумел обратить в бабизм ряд видных духовных лидеров Мешхеда посредством публичных дебатов и частных встреч. Из Мешхеда Мулла Хусейн писал Бабу, сообщая о новостях об обращениях в Исфахане и Тегеране, с особым упором на обращение и последующую проповедническую деятельность Бахауллы.

Шираз

Весной 1845 года Мулла Хусейн получил известие, что баби, желающие посетить Баба после его возвращения из паломничества, получили указание собраться в Исфахане. Мулла Хусейн, в то время направлявшийся в Кербалу, встретился с группой паломников в Исфахане. Спустя всего несколько дней он узнал, что Куддус и другой видный баби были арестованы в Ширазе после паломничества с Бабом, подвергнуты публичным пыткам и изгнанию, а Баб находился под домашним арестом в доме своего дяди Хаджи Мирзы Саййида Али. Вместе со своим братом и племянником Мулла Хусейн ночью, переодевшись, проник в Шираз. Установив связь с дядей Баба, они втроем смогли временно поселиться в Ширазе и получили разрешение приглашать баби, собравшихся в Исфахане, постепенно прибывать в город. С увеличением числа баби в Ширазе росло и противодействие Бабу и Мулле Хусейну, особенно когда Баб начал произносить публичные речи и проповеди и вступать в дебаты с местными духовенными. В конечном итоге Баб отпустил всех баби, проживавших в Ширазе, включая Муллу Хусейна, приказав ему вернуться в Хорасан.

Маку

После того как Баб повелел ему вернуться в Хорасан, Мулла Хусейн продолжил распространять бабизм в Мешхеде и по всей провинции. Во время его пребывания в Мешхеде в Хорасане вспыхнуло восстание против правительства шаха, в котором участвовал союз между местными курдскими племенами и шерифом Мешхеда. Мулла Хусейн узнал, что лидер восстания надеялся заручиться его поддержкой как представителем растущей общины баби, и решил покинуть Мешхад, чтобы избежать вовлечения местных баби в хаос, который, как ожидалось, последует за прибытием войск шаха. Примерно в то же время пришла весть о том, что Баб был арестован и заключен в горную крепость Маку, расположенную недалеко от турецкой границы, после возросшей полемики вокруг Баба, которого отправили из Шираза в Исфахан, а затем шахом – в Тегеран. В начале 1848 года Мулла Хусейн отправился пешком из Машхада – на восточном краю Персии – в Тегеран, с намерением продолжить путь в Маку, расположенный на крайнем северо-западе. В его путешествии его сопровождал лишь слуга-баби по имени Камбар Али. В Тегеране его принял Мирза Муса, сводный брат Бахауллы, и группа местных бабитов, а также состоялась краткая встреча с Бахауллой в частном порядке. Никаких записей об этой встрече не сохранилось. Он прибыл в Маку в марте 1848 года, пройдя более 3200 километров менее чем за три месяца. В Маку Баб изначально содержался под строгой охраной, но через две недели правительство назначило пограничного офицера, Али Хана и Мах Куи, который принял бабизм. По указанию Баба Али Хан продолжал исполнять приказ о заключении Баба, но разрешал паломникам посещать его и сам регулярно его навещал. Когда Мулла Хусейн прибыл в Маку, его встретил Али Хан, который сообщил, что предвидел его прибытие во сне. В первый день пребывания в Маку группа бабитов отметила праздник Новруз вместе с Бабом. Мулла Хусейн оставался в Маку с Бабом девять дней, в течение которых, по свидетельствам, они оба дорожили обществом друг друга в относительной тишине заключения в отдаленной провинции. Мулла Хусейн спал в покоях Баба и принимал паломников вместе с Бабом в течение дня. В конце концов Баб повелел Мулле Хусейну отправиться в провинцию Мазандаран, предположительно, дав прощальные наставления Мулле Хусейну и Камбару Али. В своем прощальном обращении Баб воздал хвалу Камбару Али, сравнив его с женихом Имама Али, и восславил мужество и героизм Муллы Хусейна; Набил сообщает, что Баб обещал Мулле Хусейну, что в Мазандаране ему будет открыто «скрытое сокровище Бога», и его важнейшая задача станет ясной. Мулла Хусейн и Камбар Али покинули Маку, неся с собой копии значительных трудов Баба, написанных во время его пребывания в Маку, которыми они делились с бабитами во время своего путешествия в Мазандаран. Через несколько дней после отъезда Муллы Хусейна из Маку он получил известие, что по приказу премьер-министра Баб должен быть переведен в крепость Чехрик.

Мазандаран

По пути в Мазандаран он ненадолго останавливался в городах, где проживали баби, сообщал новости о Бабе и ободрял баби, сталкивавшихся с растущим общественным противодействием. В Тегеране ему снова представилась возможность встретиться с Бахауллой, который, в свою очередь, его воодушевил. Муллу Хусейна при прибытии в Барфорш, Мазандаран, встретил Куддус, восемнадцатая Буква Живых. Хотя они и встречались ранее, они никогда не проводили много времени вместе, и их последнее общение было омрачено разочарованием Муллы Хусейна, когда Куддуса избрали сопровождать Баба в паломничестве вместо него. Во время пребывания в Барфорше он был гостем в доме Куддуса и смог общаться с многочисленными новообращенными и почитателями Куддуса в этом городе. Набил сообщает, что Мулла Хусейн поделился с Куддусом обещанием Баба, что в Мазандаране он найдет «скрытое сокровище, которое будет раскрыто тебе, сокровище, которое откроет перед твоими глазами суть той задачи, которую тебе предстоит выполнить». Прочитав некоторые труды Куддуса, Мулла Хусейн убедился, что сам Куддус и есть то сокровище, о котором говорил Баб. Ранее многие баби считали Муллу Хусейна наиболее значимой фигурой в движении после Куддуса; после этой встречи Мулла Хусейн постоянно проявлял почтение к Куддусу, доходя до того, что подавал ему пищу и беспрекословно выполнял его указания, с почтением, ранее оказываемым только Бабу. Роль Куддуса как главы Писем Живых впоследствии была подтверждена Бабом. В Барфорше Мулла Хусейн вступил в публичную дискуссию с ведущим мусульманским духовенством города, стремясь либо обратить его в веру, либо убедить прекратить публичное осуждение баби. Не сумев его убедить, Мулла Хусейн – по указанию Куддуса – покинул Барфорш и вернулся в Мешхед.

Бабийих из Мешхеда

В Мешхеде, следуя указаниям Куддуса, он приступил к увеличению возможностей «Писем живых» для систематической проповеди и обращения в веру. С помощью местных баби он приобрел участок земли и возвел здание, предназначенное для постоянного проживания его и Куддуса, а также для служения центром бабистской проповеди и общественной жизни. Вскоре после завершения строительства Мулла Хусейн и Куддус поселились в этом центре, получившем название Бабийих Мешхеда. В последующие несколько месяцев число баби в Мешхеде значительно возросло, и Бабийих стал центром организации миссионерской деятельности по всему региону. Некоторые источники указывают на то, что Бабийих мог быть основан еще в 1844 году, однако, по-видимому, в качестве центра организации он начал функционировать только в 1848 году. Этот период ознаменовался большим успехом для Муллы Хусейна и Куддуса: общины баби возникли по всей провинции Хорасан, включая новообращенных из самых разных слоев общества. В родном городе Муллы Хусейна, Бошруе, сформировалась группа из 60 активных баби, и тысячи людей приходили послушать его проповеди или помолиться вместе с ним. Широкое распространение симпатий к шайхизму среди местных духовенства, по всей видимости, создало благоприятную почву для роста бабизма. Через несколько месяцев после строительства Бабийиха большое число баби собралось в деревне Бадашт с целью достижения консенсуса по основным духовным убеждениям бабизма и выработки плана действий бабистского сообщества в условиях растущих преследований и продолжающегося заключения Баба. Конференция в Бадаште была в значительной степени организована и профинансирована Бахауллой, а Куддус и Тахира также играли важную роль в ее проведении – событие, которое ознаменовало провозглашенную независимость религии баби от ислама. За несколько недель до конференции в Мешхед съехало большое количество баби из разных уголков страны, что вызвало гнев городских властей. Личный слуга Муллы Хусейна был арестован и подвергнут публичным пыткам в попытке вынудить Муллу Хусейна покинуть город. Куддус оставил Муллу Хусейна в Мешхеде на время конференции, поручив ему поддерживать работу Бабийиха в свое отсутствие. По мере роста числа новообращенных в Мешхеде усилилось противодействие со стороны светских и религиозных властей, в результате чего Мулла Хусейн был вынужден покинуть город до возвращения Куддуса из Бадашта. Перед отъездом из Мешхеда Мулла Хусейн принял многочисленных посетителей, а также около двухсот мужчин-баби, которые дали обещание сопровождать его в путешествии. Прежде чем они смогли покинуть город, Мулла Хусейн получил от Баба послание с новыми указаниями. Баб сообщил ему, что Куддус был заключен в тюрьму в его родном городе Барфуруш, и приказал Мулле Хусейну и его спутникам прийти ему на помощь. Более того, в явном исполнении исламских эсхатологических пророчеств, Мулла Хусейн должен был надеть зеленый тюрбан Баба и вести своих спутников под черным знаменем. Баб также даровал Мулле Хусейну новое имя: Сийид Али. Присвоение нового имени имело большое значение, поскольку ношение зеленого тюрбана было запрещено в шиитском исламе всем, кроме сийидов – потомков Мухаммеда по линии его дочери Фатимы.

Сражения в Барфуруше

Мулла Хусейн и его двести сподвижников-баби отправились из Мешхеда в Барфуруш 21 июля 1848 года, набирая дополнительных последователей по пути. На третий день, после предупреждения Муллы Хусейна об опасности их миссии по освобождению Куддуса, двадцать членов группы покинули её, чтобы вернуться домой. Группа двигалась под чёрным знаменем, изготовленным Муллой Хусейном, которое они подняли в знак соответствия Чёрному Знамени – элементу пророчества в исламской эсхатологии, связанному с концом времён. У города Барфуруш их встретила вооружённая группа местных жителей во главе с главным клерикалом, отбив их наступление. По сообщениям, Мулла Хусейн приказал своим людям избавиться от имущества и поначалу воздержаться от вступления в бой, сказав:

Первой жертвой столкновения стал Сиййид Рида – слуга Муллы Хусейна, застреленный в грудь с расстояния. После смерти Сиййида Риды Мулла Хусейн разрешил своим последователям начать самооборону. Хотя большинство источников сходятся во мнении, что Мулла Хусейн был физически слаб и страдал хроническими болезнями, описания битвы изображают его почти непобедимым воином. Одна из популярных историй, приведённая в «Повествовании Набиля», рассказывает о том, как он вступил в схватку с солдатом, выстрелившим в Сиййида Риду, и одним ударом меча рассек ствол дерева, мушкет и тело солдата. Один из бойцов барфурушской армии отправил половину перерубленного мушкета гонцом к премьер-министру в качестве доказательства ярости бабистов, пытаясь смягчить критику премьер-министра за неудачу в борьбе с нерегулярным ополчением. О произошедшем сложили стихи многие поэты по всей Персии.

Строительство форта Табарси

После столкновения в Барфуруше группа возвела оборонительные укрепления у близлежащей святыни шейха Табарси, местного святого. По прибытии в святыню, баби, число которых, согласно бабийским и бахаистским источникам и придворным историкам, составляло чуть более 300 человек, оказались под непосредственной угрозой нападения правительственных войск, однако их ряды пополнились до 540–600 человек, поскольку баби из окрестностей стекались к ним на защиту. Воины-баби представляли практически все слои общества, включая духовенство, купцов, ремесленников и представителей землевладельческой знати; самым юным был двенадцатилетний мальчик. Соотношение между участниками из городов и сельской местности оказалось примерно таким же, как и в персидском обществе того времени, что демонстрирует широкий круг последователей религии Баба. В отличие от более поздних восстаний баби, где женщины играли значительную, а порой и доминирующую роль, все участники в Табарси были мужчинами. В Табарси Мулла Хусейн установил определенный порядок, централизовав производство продовольствия, строительство и несение службы. Он назначил своего племянника Мухаммада Бакира своим заместителем. В первый же день в Табарси они получили поддержку богатого человека из соседней деревни, который обратился в бабизм и предоставил им припасы. Из-за большого количества людей, нуждающихся в пропитании, импровизированный форт привлек небольшую группу торговцев из региона. После завершения строительства форта собравшихся баби посетил Бахаулла, осмотрел его и выразил удовлетворение строительством и организацией. Он посоветовал Мулле Хусейну отправить группу людей в Сари, где находился в заключении Куддус, чтобы привести его в форт. Перед отъездом Бахаулла посоветовался с Муллой Хусейном по некоторым стратегическим вопросам и выразил желание вернуться, чтобы помочь собравшимся баби. Мулла Хусейн отправил семерых человек в Сари с приказом вернуть Куддуса; они выполнили это с согласия священнослужителя, в доме которого он содержался. Во время миссии по возвращению Куддуса Мулла Хусейн наставил баби в Табарси, что по прибытии Куддуса они должны считать его командующим отряда, а Муллу Хусейна – лишь его заместителем. По прибытии Куддус организовал миссионерскую деятельность в форте, отправив представителей в близлежащие деревни и привлекая поток новообращенных, многие из которых поселились в форте.

Армия Абдуллы Хана

По мере того как число новообращённых в этом районе росло, главный священнослужитель Барфуруша написал шаху, сообщая о начавшемся восстании в регионе. Насер ад-Дин Шах Каджар, которому тогда едва исполнилось 17 лет, только что взошёл на престол после смерти своего отца и быстро отреагировал на известия о беспорядках в Мазандаране. Он издал указ, уполномочивающий правительственного чиновника в Мазандаране, Абдуллаха Хана, собрать армию и подавить силы, собравшиеся в Табарси. Абдуллах Хан осадил крепость с двенадцатью тысячами человек и перекрыл им поставки воды и продовольствия. После его прибытия последовало три дня сильного дождя и снега, обеспечивших бабидов водой и разрушивших земляные укрепления армии. Абдуллах Хан и его офицеры укрылись в близлежащей деревне, чтобы избежать непогоды, и отсутствовали, когда на четвёртый день осады Куддус приказал бабидам рассеять армию. Бабиды, превосходившие противника числом, застали армию врасплох и оттеснили её к деревне, где жил Абдуллах Хан, где они вступили в бой и убили Абдуллаха Хана и всех его офицеров. После этого Куддус приказал отступить. Было убито четыреста солдат шаха, а около ста их лошадей захвачено бабидами. Вернувшись в крепость, Куддус предупредил бабидов о том, что в следующий раз придет более крупная и лучше организованная армия, и приказал им укрепить крепость. После этого стены крепости достигли десяти метров в высоту, вокруг неё был вырыт глубокий ров, сооружён колодец для воды, а также под землёй были прорыты туннели и кладовые для укрытия и хранения припасов.

Армия принца Михди-Кули Мирзы

После поражения ʻАбдуллы Хана шах приказал члену царской семьи, принцу Михди Кули Мирзе, истребить бабитов провинции Мазандаран. Его указ Михди Кули Мирзе имеет важное значение, поскольку он предписывал казнь бабитов в Табарси не только по обвинению в мятеже, но и в ереси.

Помимо наделения Михди Кули Мирзы полномочиями, шах приказал племенным вождям и князьям Мазандарана объединить свои силы с Михди Кули Мирзой. Он расположил свой штаб в Васкасе и приказал ʻАббасу Кули Хану, губернатору округа Амол, выдающемуся генералу, присоединиться к нему туда с войском. Он отправил посланников в Барфуруш и другие деревни для сбора информации о бабитах и послал гонца в крепость с указанием побеседовать с Муллой Хусейном и Куддусом. Гонец был принят Муллой Хусейном, который спросил, какие обиды побудили бабитов к восстанию. Мулла Хусейн отверг обвинение в мятеже и заявил, что у них нет иного намерения, кроме как противостоять коррупции духовенства страны посредством дискуссий и проповедования учения Баба. Затем Мулла Хусейн пригласил Михди Кули Мирзу и местных духовных лиц посетить крепость и выслушать его доводы, прежде чем принять решение взяться за оружие. Гонец, по-видимому, был тронут описанием дела бабитов, сделанным Муллой Хусейном, и согласился передать его приглашение принцу.

Битва при Васкасе

21 декабря 1848 года, через три дня после визита гонца, войска Михди Кули Мирзы выступили для атаки на лагерь баби. Набил сообщает, что он прибыл как минимум с пятью полками пехоты и кавалерии. Куддус приказал всем всадникам среди баби устремиться вперед и встретить войска принца до того, как они достигнут Табарси. В последовавшем сражении Мулла Хусейн вступил в схватку непосредственно с принцем, после чего принц бежал с поля боя, укрывшись в ближайшем сарае, а затем отступил в Сари. В ходе нападения погибло по меньшей мере два других королевских принца, и некоторые пленные, удерживаемые войсками принца, были освобождены. Куддус был ранен в бою, но сохранил боеспособность.

Битва при Форте Табарси

После поражения войск шаха при Васкасе, Аббас Кули Хан, губернатор округа Амол, взял на себя основную ответственность за искоренение бабитов в этом районе. Он привлек дополнительных воинов из мазандаранских племен и окружил крепость. Будучи более умелым военачальником, чем Михди Кули Мирза, он установил баррикады и артиллерию вокруг крепости, а также вновь перекрыл бабитам доступ к воде. Мулла Хусейн, находясь внутри крепости, руководил строительством колодца в ее стенах. 2 февраля 1849 года он вновь надел зеленый тюрбан Баба и вместе с Куддусом предпринял атаку на войска Аббаса Кули Хана. Очевидцы сообщают, что боевой клич бабитов звучал как: «Я Сахибуз Заман!» или «О, Господь Эпохи!», что было отсылкой к Бабу. Первоначально натиск бабитов удался и посеял смятение в рядах войск Аббаса Кули Хана, в результате чего значительное количество их палаток и баррикад было сожжено. Особенно выделялось то, что Мулла Хусейн, перемещаясь с фланга на фланг, лично вызывал вражеских солдат на поединок. Его мастерство владения мечом заставило Аббаса Кули Хана позже сравнить его с имамом Али, традиционно считающимся совершенным мечником, и его мечом Зульфикаром, а его военное руководство перед лицом подавляющего превосходства сил противника – с имамом Хусейном.

Во время битвы лошадь Муллы Хусейна споткнулась, запутавшись в веревке, и Аббас Кули Хан, устроившийся на дереве, выстрелил ему в грудь. Он дожил достаточно долго, чтобы его доставили в крепость, где он и Куддус поговорили перед его смертью. Его последние зафиксированные слова, обращенные к Куддусу, были: «Пусть моя жизнь будет выкупом за тебя. Ты доволен мной?» Его племянник, Письмо Живых Мухаммад Бакир, также присутствовал в момент его кончины. Куддус похоронил его, облачив в одну из своих рубашек, в могиле к югу от святыни, а тридцать шесть других бабитов – к северу. Куддус произнес короткую проповедь на похоронах, призывая всех бабитов видеть в Мулле Хусейне и других погибших мучеников, отличавшихся образцовым характером и храбростью.

Смерть в Форте Табарси

Мулла Хусейн погиб в бою 2 февраля 1849 года, и известие об этом достигло Турции через газету на французском языке. Он был похоронен на территории святыни Шейха Табарси. Баби и бахаи почитают Муллу Хусейна как мученика, а его поведение в битве в бахайской литературе описывается как образец храбрости и героизма перед лицом непреодолимого сопротивления. Считается, что в Табарси также были убиты семеро других членов "Писем живых" и большинство воинов-баби.

Выживший член семьи

Его брат Мухаммад Хасан пережил битву при Табарси до конца и был казнен вместе с Куддусом духовенством, несмотря на то, что ему полагалось предстать перед шахом. Его племянник Мухаммад Бакир также пережил битву, однако его дальнейшая судьба остаётся неизвестной. Мать и сестра Муллы Хусейна приняли бабизм спустя некоторое время после провозглашения Баба, став близкими сподвижницами Тахиры, и узнали о его смерти в Табарси. Они вернулись в свой родной город Бошруйе, где заботились о женах и детях погибших в Табарси мужчин. После смерти матери их семейный дом был разрушен толпой, и сестра была вынуждена переехать в Ашхабад. Она стала бахаи и получила от Бахауллы титул Лист Рая (Varaqatu'l Firdaws).

Значение

Роль Муллы Хусейна как первого, кто признал Баба Махди и основателем независимой религии, занимает особое место в бабизме и вере Бахаи. Баб даровал ему титул Бабу’л Баб («Врата Врат»), имея в виду эту роль. Его опыт как лицензированного члена шиитских муджтахидов и уважаемого ученика Сийида Казима придает больший вес его признанию Баба, как будто подтверждая, что Баб исполнил шиитские исламские предания о приходе Махди. Роль Муллы Хусейна как первого из Письм Живых наделяет его дополнительным значением в бабистской и бахаистской мысли. Письма Живых не имели конкретных административных функций в бабизме, но играли роль, аналогичную роли апостолов Христа: сподвижников пророка, очистителей доктрины и ранних мучеников. Баб описал Письма Живых как возвращение (араб. الرجعة rajʻa) шиитских непогрешимых. Сам Мулла Хусейн описан в писаниях Баба и Бахауллы как возвращение Мухаммеда, а в других ранних бабистских источниках – по-разному, как возвращение имама Хусейна или даже как «Каим Хорасана». Хотя Мулла Хусейн считается символическим возвращением этих исторических личностей, бахаи не считают его пророком или Проявлением Бога. Его поднятие Черного Знамени перед битвой у крепости Табарси рассматривается как исполнение шиитских эсхатологических предсказаний, что еще больше укрепляет его положение как важной части бабистских и бахаистских утверждений о том, что Баб является Махди. Баб описывает Муллу Хусейна, ссылаясь на ранг, известный в шиитском исламе как «наместник» или «молчаливый», подобно роли Аарона во времена Моисея и Али во времена Мухаммеда – того, чья власть велика, но полностью происходит от более великого Пророка, в данном случае самого Баба. Он также описывается как первый совершенный мусульманин, или «первый плод Древа Ислама». В бабистской теологии именно появление первого совершенного последователя религии запускает появление следующей религии. Таким образом, Мулла Хусейн рассматривается не только как первый баби, но и в некотором смысле как причина отмены ислама и его замены бабизмом. В Писаниях Бахаи упоминается эта роль Муллы Хусейна: Бахаулла также написал скрижаль посещения Муллы Хусейна, которая была включена в письмо, написанное сестре Муллы Хусейна Варакату’л-Фирдаус. В этой скрижали он играет с общим именем Хусейн, которое носят и он сам, и Мулла Хусейн, и имам Хусейн, символически смешивая их личности и призывая их общее одиночество и страдания на «пути Бога».