Барбело: Первое эманация Бога в гностической космогонии.

Введение

Первое излияние Бога в гностической космогонии Барбело (греч. Βαρβηλώ) относится к первому излиянию Бога в нескольких формах гностической космогонии. Барбело часто изображается как верховный женский принцип, единственный пассивный предшественник творения в его многообразии. Эта фигура также называется "Мать-Отец" (намека на ее очевидную андрогинию), "Тройное андрогиновое имя" или "Вечный эон". Так заметно было ее место среди некоторых гностиков, что некоторые школы были обозначены как Barbeliotae, поклонники Барбело или гностики Барбело.

Пистис София

В Пистисе София Барбело часто упоминается, но ее место не определено. Она является одним из богов, "великой силой Невидимого Бога" (373), объединенной с Ним и тремя "Трижды могущественными божествами" (379), матерью Pistis Sophilight" или небесного тела (13, 128; см. 116, 121); земля, по-видимому, является "материей кишан хоре Барбело" (128) или "местом Барбело" (373).

В священнослужительских текстах

Ириней неопределенно описывает ее как "нестареющую эон в девственном духе", которой, по мнению некоторых "Гностиков", Неименованный Отец хотел проявить Себя, и которая, когда четыре последовательных существа, чьи имена выражают мысль и жизнь, вышли из Него, была оживлена от радости при виде, и сама родила трех (или четырех) других подобных существ. Она замечена в нескольких соседних отрывках Епифания, который частично должен следовать Компендиуму Гипполита, как показано сравнением с Филастером (c. 33), но также говорит из личных знаний о офитских сектах, специально называемых "Гностики" (i. 100 ф.). Первый отрывок находится в статье о николаитах (i. 77 f.), но, по-видимому, это предварительная ссылка на их предполагаемых потомков - "Гностиков" (77 А; Филаст.). Согласно их представлению, Барбело живет "на восьмом небе"; она была "выведена" (προβεβλῆσθαι) "от Отца"; она была матерью Ялдабаота (некоторые говорили, Саваота), который нагло овладел седьмым небом и провозгласил себя единственным Богом; и когда она услышала это слово, она пожаловалась. Она всегда появлялась перед Архонтами в прекрасной форме, чтобы, обманув их, собрать свою рассеянную силу. Другие, как, кажется, говорит Эпифаний (78 f.), рассказали подобную историю о Пруникосе, заменив Каулакау на Ялдабаот. В следующей статье, посвященной "Гностикам" или Борборитам (83 г. н. э.), идею о восстановлении рассеянных сил Барбело вновь приводит апокрифическая Книга Нории, легендарной жены Ноя. Ной был послушен Архонту, говорят они, но Нория открыла силы на небесах, а Барбело, потомок сил - противоположность Архонту, как и другие силы. И она намекнула, что то, что было отнято у Матери на Высоте архонтом, который создал мир, и другие с ним - боги, демоны и ангелы - должно быть собрано из силы в телах, через мужские и женские выбросы. В обоих местах Эпифаний представляет эту доктрину как порождающую сексуальный либертизм. Мирча Элиаде сравнил эти Борборитские верования и практики, связанные с Барбело, с тантрическими ритуалами и верованиями, отметив, что обе системы имеют общую цель достижения первобытного духовного единства через эротическое блаженство и потребление менструаций и спермы. В третьем отрывке (91 ф.), перечисляя Архонтов, которые, как говорят, имеют свое место в каждом небе, Эпифаний упоминает как жителей восьмого или высшего неба "ее, которая называется Барбело", и самогендерного Отца и Господа всех вещей, и девственницы, рожденной (αὐτολόχευτον) Христом (очевидно, как ее сын, поскольку, по словам Ириней, ее первое потомство, "Свет", называлось Христом); и аналогично он рассказывает, как восхождение душ через различные небеса закончилось в верхней области, "где Барберо или Барбело, Мать Живых" Теодо (H. F. 13) просто перефразирует Ириней, с несколькими словами Эпифания. Иероним несколько раз включал Барбело в списки зловещих имен, существующих в испанской ереси, то есть среди присциллианцев; Балсамус и Лейсибора трижды ассоциировались с ним (Ep. 75 c. 3, с. 453 c. Валл. Внимание. С. 393 А; в Esai. - Шестнадцатый. 4 с. 361 в; в Амоса iii. 9 с. 257 Е).

She is obscurely described by Irenaeus as "a never aging aeon in a virginal spirit", to whom, according to certain "Gnostici", the Innominable Father wished to manifest Himself, and who, when four successive beings, whose names express thought and life, had come forth from Him, was quickened with joy at the sight, and herself gave birth to three (or four) other like beings. She is noticed in several neighbouring passages of Epiphanius, who in part must be following the Compendium of Hippolytus, as is shown by comparison with Philaster (c. 33), but also speaks from personal knowledge of the Ophitic sects specially called "Gnostici" (i. 100 f.). The first passage is in the article on the Nicolaitans (i. 77 f.), but is apparently an anticipatory reference to their alleged descendants the "Gnostici" (77 A; Philast.). According to their view Barbēlō lives "above in the eighth heaven"; she had been 'put forth' (προβεβλῆσθαι) "of the Father"; she was mother of Yaldabaoth (some said, of Sabaoth), who insolently took possession of the seventh heaven, and proclaimed himself to be the only God; and when she heard this word she lamented. She was always appearing to the Archons in a beautiful form, that by beguiling them she might gather up her own scattered power. Others, Epiphanius further seems to say (78 f.), told a similar tale of Prunikos, substituting Caulacau for Yaldabaoth. In his next article, on the "Gnostici", or Borborites (83 C D), the idea of the recovery of the scattered powers of Barbēlō recurs as set forth in an apocryphal Book of Noria, Noah's legendary wife. For Noah was obedient to the archon, they say, but Noria revealed the powers on high and Barbelo, the scion of the powers—the opposite of the archon, as the other powers are. And she intimated that what has been taken from the Mother on High by the archon who made the world, and others with him—gods, demons, and angels—must be gathered from the power in the bodies, through the male and female emissions. In both places Epiphanius represents the doctrine as giving rise to sexual libertinism. Mircea Eliade has compared these Borborite beliefs and practices involving Barbēlō to Tantric rituals and beliefs, noting that both systems have a common goal of attaining primordial spiritual unity through erotic bliss and the consumption of menses and semen. In a third passage (91 f.), enumerating the Archons said to have their seat in each heaven, Epiphanius mentions as the inhabitants of the eighth or highest heaven "her who is called Barbēlō", and the self gendered Father and Lord of all things, and the virgin born (αὐτολόχευτον) Christ (evidently as her son, for according to Irenaeus her first progeny, "the Light", was called Christ); and similarly he tells how the ascent of souls through the different heavens terminated in the upper region, "where Barbēro or Barbēlō is, the Mother of the Living"
Theodoret (H. F. f. 13) merely paraphrases Irenaeus, with a few words from Epiphanius. Jerome several times includes Barbēlō in lists of portentous names current in Spanish heresy, that is, among Priscillianists; Balsamus and Leusibora being three times associated with it (Ep. 75 c. 3, p. 453 c. Vall. ; c. Vigil. p. 393 A; in Esai. lxvi. 4 p. 361 c; in Amos iii. 9 p. 257 E).

Значение

В гностических рассказах о Боге понятия непроницаемости, застоя и невыразимости имеют центральное значение. Можно сказать, что эманация Барбело функционирует как промежуточный генерирующий аспект Божественного, или как абстракция генерирующего аспекта Божественного через его полноту. Самый трансцендентный скрытый невидимый Дух не изображается как активно участвующий в творении. Это значение отражается как в ее очевидной андрогинии (усиливаемой несколькими из ее даных эпитетов), так и в самом имени Барбело. Было предложено несколько правдоподобных этимологий названия (Βαρβηλώ, Βαρβηρώ, Βαρβηλ, Βαρβηλώθ). Уильям Виган Харви (о Иринее) и Ричард Адельберт Липсиус (Gnosticismus, p. 115; Ophit. Сисси. в Hilgenfeld's Zeitschrift за 1863 год, с. 445) предложили Barba Elo, "Божество в четырех", со ссылкой на тетраду, которая по сообщению Ириней происходит от нее. Её отношение к этой тетраде не имеет, однако, никакой подлинной аналогии с Col Arba of Marcus; она образует только самую раннюю группу её потомства; и она упоминается только один раз. "Высшая граница", paravela, от индийского vela, "граница" - предположение, сделанное Джулиусом Гриллом (Untersuchungen über die Entstehung des vierten Evangeliums, Tübingen, 1902, pp. 396397), который связывает его с Валентинским Гором, Барбело называется "высшей границей" по отношению к Патер-акатономасту с одной стороны и к нижним сизигиям с другой. Вильгельм Бусс (Hauptprobleme der Gnosis, Геттинген, 1907, с. 14 f.) предполагает, что слово является искажением parthenos, промежуточной формы, Barthenōs, фактически встречающейся в Epiphanius (Haer. XXVI. 1) как имя жены Ноя. Фентон Джон Энтони Хорт (DCB i. 235, 249) утверждает, что "коренной балбел, широко используемый в Таргумах (Баксторф, Лекс, Рабб. 309), на библейском иврите balal, означающее смешение или путаницу, предлагает лучшее происхождение для Barbelo, как обозначающее хаотический зародыш различного и дискретного существования: изменение от ל до ר достаточно распространено, и его можно увидеть в альтернативной форме Βαρβηρώ. Если бы Юстину (Ипп. - Да, конечно. v. 26; х. 15) идентичен Барбело, поскольку это, по крайней мере, возможно, это выводы становится еще более вероятным". Это может быть специальная коптская конструкция, означающая как "Великое излучение" (согласно книге Бентли Лейтона "Гностические Писания"), так и "Семя" по Ф. К. Беркитт (в "Церкви и гнозе").

In Gnostic accounts of God, the notions of impenetrability, stasis and ineffability are of central importance. The emanation of Barbēlō may be said to function as an intermediary generative aspect of the Divine, or as an abstraction of the generative aspect of the Divine through its Fullness. The most transcendent hidden invisible Spirit is not depicted as actively participating in creation. This significance is reflected both in her apparent androgyny (reinforced by several of her given epithets), and in the name Barbēlō itself. Several plausible etymologies of the name (Βαρβηλώ, Βαρβηρώ, Βαρβηλ, Βαρβηλώθ) have been proposed. William Wigan Harvey (on Irenaeus), and Richard Adelbert Lipsius (Gnosticismus, p. 115; Ophit. Syst. in Hilgenfeld's Zeitschrift for 1863, p. 445) have proposed Barba Elo, 'The Deity in Four', with reference to the tetrad, which by the report of Irenaeus proceeds from her. Her relation to this tetrad bears however no true analogy to the Col Arba of Marcus; it forms only the earliest group of her progeny; and it is mentioned but once. 'The supreme Limit,' paravela, from the Indian vela, 'limit'—a suggestion made by Julius Grill (Untersuchungen über die Entstehung des vierten Evangeliums, Tübingen, 1902, pp. 396–397), who connects it with the Valentinian Horos, the Barbēlō being called 'the supreme limit' in relation to the Patēr akatonomastos on the one side and to the lower syzygies on the other. Wilhelm Bousset (Hauptprobleme der Gnosis, Göttingen, 1907, p. 14 f.) suggests that the word is a mutilation of parthenos—the intermediate form, Barthenōs, actually occurring in Epiphanius (Haer. xxvi. 1) as the name of Noah's wife. Fenton John Anthony Hort (DCB i. 235, 249) states that the "root balbel much used in the Targums (Buxtorf, Lex, Rabb. 309), in biblical Hebrew balal, signifying mixture or confusion, suggests a better derivation for Barbelo, as denoting the chaotic germ of various and discrete existence: the change from ל to ר is common enough, and may be seen in the alternative form Βαρβηρώ. If the of Justinus (Hipp. Haer. v. 26; x. 15) is identical with Barbelo, as is at least possible, this derivation becomes still more probable." It may be an ad hoc Coptic construction signifying both 'Great Emission' (according to Bentley Layton's The Gnostic Scriptures) and 'Seed' according to F. C. Burkitt (in Church and Gnosis).