Святой Ириней Лионский: Отец Церкви и борец с гностицизмом

Введение

Ириней (/ɪr//ɪ/'/n//eɪ//ə//s/; Eirēnaios; ок. 130 – ок. 202 н.э.) — греческий епископ и Доктор Церкви, известный своей ролью в руководстве и расширении христианских общин в южных регионах современной Франции и, в более широком смысле, за вклад в развитие христианской теологии посредством борьбы с гетеродоксальными или гностическими толкованиями Писания, считавшимися ересью, и формулированием основ раннего православия. Родом из Смирны, он был слушателем и свидетелем проповедей Поликарпа, который, в свою очередь, слышал Иоанна Богослова, и таким образом являлся последним известным живым человеком, связанным с Апостолами. Избранный епископом Лугдунума, ныне Лиона, его наиболее известная работа — «Против ересей» (часто цитируемая как *Adversus Haereses*), опровержение гностицизма, в частности учения Валентина. В противовес доктринам гностических сект, претендовавших на обладание тайным знанием, он выдвинул три столпа ортодоксии: Священное Писание, преемственную традицию, переданную от апостолов, и учение преемников апостолов. Он является самым ранним из дошедших до нас свидетелей, признавших все четыре канонических Евангелия необходимыми. Он почитается как святой в Католической церкви, где его память отмечается 28 июня. Папа Франциск провозгласил Иринея 37-м Доктором Церкви 21 января 2022 года.

Биография

Ириней был греком из Смирны, родного города Поликарпа в Малой Азии, ныне Измир, Турция, родившимся в первой половине II века. Точная дата его рождения предположительно приходится на период между 120 и 140 годами. В отличие от многих своих современников, он был воспитан в христианской семье, а не обратился в христианство во взрослом возрасте. Во время гонений на христиан, устроенных римским императором Марком Аврелием с 161 по 180 год, Ириней служил священником Лионской церкви. Духовенство этого города, многие из которых страдали в заключении за веру, отправило его в 177 году в Рим с письмом к папе Элютерию относительно ереси монтанизма, и это событие стало убедительным свидетельством его заслуг. Пока Ириней находился в Риме, в Лионе началось преследование. Вернувшись в Галлию, Ириней сменил мученика святого Потина и стал вторым епископом Лиона. В период религиозного мира, последовавшего за гонениями Марка Аврелия, новый епископ разделил свою деятельность между пастырскими обязанностями и миссионерской работой (о которой сохранились лишь краткие, поздние и не вполне достоверные сведения). Почти все его сочинения были направлены против гностицизма. Наиболее известным из них является труд "Против ересей" (Adversus haereses). Ириней упоминает о знакомстве с гностическими писаниями и беседах с гностиками, что, возможно, произошло в Малой Азии или в Риме. Однако, похоже, что гностицизм присутствовал и в окрестностях Лиона: он пишет о последователях "Марка Волшебника", живших и учивших в долине Роны. О дальнейшей карьере Иринея после его епископства известно немного. Последнее упоминание о нем (Евсевием, спустя 150 лет) относится к 190 или 191 году, когда он повлиял на папу Виктора I, чтобы тот не отлучил от церкви христианские общины Малой Азии, продолжавшие придерживаться квартдециманского празднования Пасхи. О дате его смерти ничего не известно, но она, вероятно, наступила в конце II или начале III века. Католическая церковь и некоторые представители православной церкви почитают его как мученика. Он был похоронен под церковью Святого Иоанна в Лионе, которая впоследствии была переименована в честь святого Иринея. Гробница и его останки были полностью уничтожены гугенотами в 1562 году.

Irenaeus was a Greek from Polycarp's hometown of Smyrna in Asia Minor, now İzmir, Turkey, born during the first half of the 2nd century. The exact date is thought to be between the years 120 and 140. Unlike many of his contemporaries, he was brought up in a Christian family rather than converting as an adult. During the persecution of Christians by Marcus Aurelius, the Roman emperor from 161 to 180, Irenaeus was a priest of the Church of Lyon. The clergy of that city, many of whom were suffering imprisonment for the faith, sent him in 177 to Rome with a letter to Pope Eleutherius concerning the heresy of Montanism, and that occasion bore emphatic testimony to his merits. While Irenaeus was in Rome, a persecution took place in Lyon. Returning to Gaul, Irenaeus succeeded the martyr Saint Pothinus and became the second bishop of Lyon. During the religious peace which followed the persecution by Marcus Aurelius, the new bishop divided his activities between the duties of a pastor and of a missionary (as to which we have but brief data, late and not very certain). Almost all his writings were directed against Gnosticism. The most famous of these writings is Adversus haereses (Against Heresies). Irenaeus alludes to coming across Gnostic writings, and holding conversations with Gnostics, and this may have taken place in Asia Minor or in Rome. However, it also appears that Gnosticism was present near Lyon: he writes that there were followers of 'Marcus the Magician' living and teaching in the Rhone valley. Little is known about the career of Irenaeus after he became bishop. The last action reported of him (by Eusebius, 150 years later) is that in 190 or 191, he exerted influence on Pope Victor I not to excommunicate the Christian communities of Asia Minor which persevered in the practice of the Quartodeciman celebration of Easter. Nothing is known of the date of his death, which must have occurred at the end of the second or the beginning of the third century. He is regarded as a martyr by the Catholic Church and by some within the Orthodox Church. He was buried under the Church of Saint John in Lyon, which was later renamed St Irenaeus in his honour. The tomb and his remains were utterly destroyed in 1562 by the Huguenots.

Сочинения

Ириней написал несколько книг, но наиболее важной из сохранившихся до наших дней является "Против ересей" (или, по латинскому названию, "Adversus haereses"). В первой книге Ириней говорит о валентинских гностиках и их предшественниках, которые, по его словам, восходят к волшебнику Симону Магу. Во второй книге он пытается доказать, что валентинианство не содержит никакой ценности в своих доктринах. В третьей книге Ириней стремится показать ложность этих учений, приводя контраргументы, почерпнутые из Евангелий. Четвертая книга состоит из изречений Иисуса, и здесь Ириней также подчеркивает единство Ветхого Завета и Евангелия. В последнем томе, пятой книге, Ириней сосредотачивается на других изречениях Иисуса, а также на посланиях апостола Павла. Ириней писал: "Не следует искать истину вне Церкви, которую легко обрести в ней. Ибо в ней, как в богатой сокровищнице, апостолы поместили все, что относится к истине, дабы каждый мог пить из этого источника жизни. Она есть дверь жизни". До открытия библиотеки Наг-Хаммади в 1945 году "Против ересей" было лучшим сохранившимся описанием гностицизма. Некоторые исследователи религии утверждают, что находки в Наг-Хаммади показали неточность и полемический характер описания гностицизма, данного Иринеем. Однако общепринятое мнение современных ученых состоит в том, что Ириней был достаточно точен в передаче гностических верований, и что тексты из Наг-Хаммади не содержат существенных возражений против общей достоверности информации, представленной Иринеем. Религиозный историк Элейн Пейджэлс критикует Иринея за изображение гностических групп как людей, ведущих распущенный образ жизни, хотя некоторые из их собственных сочинений более строго отстаивали целомудрие, чем ортодоксальные тексты. Однако тексты из Наг-Хаммади не представляют собой единой, последовательной картины какой-либо унифицированной гностической системы верований, а скорее отражают различные убеждения множества гностических сект. Некоторые из этих сект действительно были распущенными, поскольку считали телесное существование бессмысленным, другие же прославляли целомудрие и строго запрещали любую сексуальную активность, даже в браке. Ириней также написал "Демонстрацию апостольской проповеди" (также известную как "Доказательство апостольской проповеди"), армянский экземпляр которой был обнаружен в 1904 году. Эта работа, по-видимому, была руководством для новообращенных христиан. Евсевий свидетельствует о других трудах Иринея, которые дошли до нас в виде фрагментов, включая "Об Огдоаде", анонимное письмо к Власту относительно раскола, "О предмете познания", "О монархии, или о том, как Бог не является причиной зла", "О Пасхе". Ириней оказал значительное влияние на следующее поколение. И Ипполит, и Тертуллиан свободно использовали его сочинения. Однако, кроме "Против ересей" и "Демонстрации апостольской проповеди", до наших дней не сохранилось ни одного его труда, возможно, потому что его буквальная надежда на земное тысячелетие могла сделать его неинтересным для чтения в греческом мире. Хотя полного греческого оригинала "Против ересей" не существует, у нас есть полная древнелатинская версия, вероятно, III века, а также тридцать три фрагмента сирийской версии и полная армянская версия книг 4 и 5. Эвелин Андерхилл в своей книге "Мистицизм" признает Иринея одним из тех, кому мы обязаны "сохранением могущественной системы поддержки, которая позволила католическим мистикам воздвигнуть башни и укрепления Города Божьего". Труды Иринея впервые были переведены на английский язык Джоном Кеблом и опубликованы в 1872 году в серии "Библиотека отцов Церкви".

Irenaeus wrote a number of books, but the most important that survives is the Against Heresies (or, in its Latin title, Adversus haereses). In Book I, Irenaeus talks about the Valentinian Gnostics and their predecessors, who he says go as far back as the magician Simon Magus. In Book II he attempts to provide proof that Valentinianism contains no merit in terms of its doctrines. In Book III Irenaeus purports to show that these doctrines are false, by providing counter evidence gleaned from the Gospels. Book IV consists of Jesus's sayings, and here Irenaeus also stresses the unity of the Old Testament and the Gospel. In the final volume, Book V, Irenaeus focuses on more sayings of Jesus plus the letters of Paul the Apostle. Irenaeus wrote: "One should not seek among others the truth that can be easily gotten from the Church. For in her, as in a rich treasury, the apostles have placed all that pertains to truth, so that everyone can drink this beverage of life. She is the door of life." Until the discovery of the Library of Nag Hammadi in 1945, Against Heresies was the best surviving description of Gnosticism. Some religious scholars have argued the findings at Nag Hammadi have shown Irenaeus's description of Gnosticism to be inaccurate and polemic in nature. However, the general consensus among modern scholars is that Irenaeus was fairly accurate in his transmission of gnostic beliefs, and that the Nag Hammadi texts have raised no substantial challenges to the overall accuracy of Irenaeus's information. Religious historian Elaine Pagels criticizes Irenaeus for describing Gnostic groups as sexual libertines, for example, when some of their own writings advocated chastity more strongly than did orthodox texts. However, the Nag Hammadi texts do not present a single, coherent picture of any unified gnostic system of belief, but rather divergent beliefs of multiple Gnostic sects. Some of these sects were indeed libertine because they considered bodily existence meaningless; others praised chastity, and strongly prohibited any sexual activity, even within marriage. Irenaeus also wrote The Demonstration of the Apostolic Preaching (also known as Proof of the Apostolic Preaching), an Armenian copy of which was discovered in 1904. This work seems to have been an instruction for recent Christian converts. Eusebius attests to other works by Irenaeus, today lost, including On the Ogdoad, an untitled letter to Blastus regarding schism, On the Subject of Knowledge, On the Monarchy or How God is not the Cause of Evil, On Easter. Irenaeus exercised wide influence on the generation which followed. Both Hippolytus and Tertullian freely drew on his writings. However, none of his works aside from Against Heresies and The Demonstration of the Apostolic Preaching survive today, perhaps because his literal hope of an earthly millennium may have made him uncongenial reading in the Greek East. Even though no complete version of Against Heresies in its original Greek exists, we possess the full ancient Latin version, probably of the third century, as well as thirty three fragments of a Syrian version and a complete Armenian version of books 4 and 5. Evelyn Underhill in her book Mysticism credited Irenaeus as being one of those to whom we owe "the preservation of that mighty system of scaffolding which enabled the Catholic mystics to build up the towers and bulwarks of the City of God." Irenaeus's works were first translated into English by John Keble and published in 1872 as part of the Library of the Fathers series.

Апостольская власть

В своем сочинении против гностиков, утверждавших, что обладают тайной устной традицией, переданной непосредственно от Иисуса, Ириней утверждал, что сведения о епископах в различных городах восходят к временам самих апостолов, и что устная традиция, которую он перечисляет, восходящая к апостолам, является надежным руководством для толкования Писания. В отрывке, ставшем классическим местом в католическо-протестантской полемике, он привел Римскую церковь как пример непрерывной линии преемственности власти, которую католическая полемика впоследствии использовала для обоснования первенства Рима над восточными церквями благодаря его высшему авторитету. Преемство епископов и пресвитеров было важно для установления непрерывности сохранения ортодоксального учения. Главный аргумент Иринея при опровержении гностиков заключался в том, что все апостольские церкви сохранили одни и те же традиции и учения в множестве независимых линий передачи. Именно единогласное согласие между этими многочисленными независимыми линиями передачи доказывало истинность православной веры, исповедуемой в этих церквях.

Теология и контраст с гностицизмом

Центральным пунктом теологии Иринея является единство и благость Бога, в противовес гностической теории о Боге, представляющей собой ряд божественных эманаций (Эонов) и различие между Монадой и Демиургом. Ириней использует теологию Логоса, которую он унаследовал от Юстина Мученика. Ириней был учеником Поликарпа, который, по преданию, был наставлен апостолом Иоанном. (Иоанн использовал терминологию Логоса в Евангелии от Иоанна и в Первом послании Иоанна). Ириней часто говорил о Сыне и Духе как о "руках Бога", хотя также называл Сына "Логосом".

Единство истории спасения

Ириней подчеркивал единство Бога, что отражается в его сопутствующем акценте на единстве истории спасения. Ириней неоднократно утверждал, что Бог сотворил мир и с тех пор наблюдает за ним; все, что произошло, является частью Его плана для человечества. Суть этого плана – процесс взросления: Ириней полагал, что человечество было создано недозрелым, и Бог намеревался, чтобы Его творения долгое время возрастали и уподоблялись божественному образу. Все, что произошло впоследствии, было, следовательно, предопределено Богом, чтобы помочь человечеству преодолеть эту изначальную неполноценность и достичь духовной зрелости. Мир был намеренно создан Богом как место испытаний, где люди вынуждены принимать нравственные решения, поскольку только таким образом они могут созревать как моральные субъекты. Ириней уподобляет смерть большой рыбе, проглотившей Иону: лишь в глубине чрева кита Иона смог обратиться к Богу и действовать по Его воле. Аналогично, смерть и страдания кажутся злом, но без них мы никогда не смогли бы познать Бога. По мнению Иринея, кульминацией истории спасения является пришествие Иисуса. Ириней считал, что воплощение Христа было предопределено Богом еще до того, как Он решил сотворить человечество. Ириней развивает эту идею, опираясь на Рим. 5:14, говоря: "Поскольку Он существовал прежде, как Спаситель, необходимо было, чтобы и то, что должно быть спасено, было приведено в бытие, дабы Спаситель не существовал напрасно". Некоторые богословы полагают, что Ириней верил, что Воплощение произошло бы даже если бы человечество не согрешило; однако сам факт грехопадения определил Его роль Спасителя. Ириней рассматривает Христа как нового Адама, который последовательно отменяет деяния Адама: таким образом, если Адам проявил непослушание относительно Божьего повеления о плоде Древа познания добра и зла, то Христос был послушен даже до смерти на дереве. Ириней первым провел параллели между Евой и Марией, противопоставив неверность первой верности второй. Помимо исправления ошибок Адама, Ириней рассматривает Христа как "рекапитулирующего" или "суммирующего" человеческую жизнь. Ириней понимает наше спасение как по сути совершающееся через воплощение Бога в человеке. Он характеризует наказание за грех как смерть и тление. Бог же бессмертен и нетленен, и, просто соединившись с человеческой природой во Христе, Он передает нам эти качества: они распространяются, словно благотворная инфекция. Ириней подчеркивает, что спасение происходит через Воплощение Христа, дарующее человечеству нетление, а не через акцент на Его искупительной смерти на кресте, хотя последнее событие является неотъемлемой частью первого.

Irenaeus's emphasis on the unity of God is reflected in his corresponding emphasis on the unity of salvation history. Irenaeus repeatedly insists that God began the world and has been overseeing it ever since this creative act; everything that has happened is part of his plan for humanity. The essence of this plan is a process of maturation: Irenaeus believes that humanity was created immature, and God intended his creatures to take a long time to grow into or assume the divine likeness. Everything that has happened since has therefore been planned by God to help humanity overcome this initial mishap and achieve spiritual maturity. The world has been intentionally designed by God as a difficult place, where human beings are forced to make moral decisions, as only in this way can they mature as moral agents. Irenaeus likens death to the big fish that swallowed Jonah: it was only in the depths of the whale's belly that Jonah could turn to God and act according to the divine will. Similarly, death and suffering appear as evils, but without them we could never come to know God. According to Irenaeus, the high point in salvation history is the advent of Jesus. For Irenaeus, the Incarnation of Christ was intended by God before he determined that humanity would be created. Irenaeus develops this idea based on Rom. 5:14, saying "Forinasmuch as He had a pre existence as a saving Being, it was necessary that what might be saved should also be called into existence, in order that the Being who saves should not exist in vain." Some theologians maintain that Irenaeus believed that Incarnation would have occurred even if humanity had never sinned; but the fact that they did sin determined his role as the savior. Irenaeus sees Christ as the new Adam, who systematically undoes what Adam did: thus, where Adam was disobedient concerning God's edict concerning the fruit of the Tree of Knowledge of Good and Evil, Christ was obedient even to death on the wood of a tree. Irenaeus is the first to draw comparisons between Eve and Mary, contrasting the faithlessness of the former with the faithfulness of the latter. In addition to reversing the wrongs done by Adam, Irenaeus thinks of Christ as "recapitulating" or "summing up" human life. Irenaeus conceives of our salvation as essentially coming about through the incarnation of God as a man. He characterizes the penalty for sin as death and corruption. God, however, is immortal and incorruptible, and simply by becoming united to human nature in Christ he conveys those qualities to us: they spread, as it were, like a benign infection. Irenaeus emphasizes that salvation occurs through Christ's Incarnation, which bestows incorruptibility on humanity, rather than emphasizing His Redemptive death in the crucifixion, although the latter event is an integral part of the former.

Христос - новый Адам

Чтобы опровергнуть своих гностических противников, Ириней значительно развивает представление апостола Павла о Христе как о Последнем Адаме. Концепция Иринея о Христе как о Новом Адаме основана на параллели, которую Павел проводит между Христом и Адамом, и Ириней использует эту параллель, чтобы доказать, что Христос истинно принял человеческую плоть. Ириней считал важным подчеркнуть этот момент, поскольку он рассматривал отрицание полной человечности Христа как объединяющую нить различных течений гностицизма, о чем свидетельствует его утверждение, что «по мнению ни одного из еретиков Слово Божие не стало плотью». Ириней полагал, что без воплощения Слова люди не могли бы быть полностью искуплены. Он объясняет, что, став человеком, Христос восстановил человечество в образе и подобии Божием, утраченных в грехопадении. Подобно тому, как Адам был первозданным главой человечества, через которого пришел грех, Христос является новым главой человечества, исполняющим роль Адама в Экономии Спасения. Ириней называет этот процесс восстановления человечества рекапитуляцией. Ириней считает, что представление Павла о Ветхом Завете (Моисеевом завете) в этом отрывке указывает на то, что Ветхий Закон открыл греховность человечества, но не мог его спасти. Он поясняет: «Ибо закон был духовным, он лишь выявлял грех, но не уничтожал его. Грех не имеет власти над духом, но над человеком». Поскольку человек обладает физической природой, его не может спасти духовный закон. Ему нужен Спаситель, Который сам является человеком. Именно поэтому было необходимо, чтобы Христос принял человеческую плоть. Ириней резюмирует, как принятие Христом человеческой плоти спасает человечество, словами, близкими к следующим: «Ибо как через непослушание одного человека, изначально сотворенного из девственной праха, многие стали грешниками и лишились жизни, так необходимо было, чтобы через послушание одного человека, рожденного от девы, многие были оправданы и получили спасение». Ириней подчеркивает физическое сотворение Адама и Христа, чтобы показать, как Воплощение спасает физическую природу человечества. Ириней акцентирует важность обращения Христом вспять деяния Адама. Своим послушанием Христос отменяет непослушание Адама. Ириней представляет Страсти Христовы как кульминацию Его послушания, подчеркивая, как это послушание на древе Креста отменяет непослушание, совершенное через дерево. Интерпретация Иринеем учения Павла о Христе как о Новом Адаме имеет большое значение, поскольку она способствовала развитию теории рекапитуляции искупления. Ириней подчеркивает, что спасение человечества происходит через обращение Христом вспять деяния Адама, а не через культовые или юридические аспекты Искупления. Библейский отрывок «Смерть поглощена победой» подразумевал для Иринея, что Господь непременно воскресит первого человека, то есть Адама, как одного из спасенных. По мнению Иринея, те, кто отрицают спасение Адама, «сами себя лишают жизни навеки», и первым, кто так поступил, был Татиан. Учение о том, что Второй Адам спас Первого Адама, поддерживалось не только Иринеем, но и Григорием Чудотворцем, что свидетельствует о его популярности в ранней Церкви.

To counter his Gnostic opponents, Irenaeus significantly develops Paul's presentation of Christ as the Last Adam. Irenaeus's presentation of Christ as the New Adam is based on Paul's Christ Adam parallel in Irenaeus uses this parallel to demonstrate that Christ truly took human flesh. Irenaeus considered it important to emphasize this point because he understands the failure to recognize Christ's full humanity the bond linking the various strains of Gnosticism together, as seen in his statement that "according to the opinion of no one of the heretics was the Word of God made flesh." Irenaeus believes that unless the Word became flesh, humans were not fully redeemed. He explains that by becoming man, Christ restored humanity to being in the image and likeness of God, which they had lost in the Fall of man. Just as Adam was the original head of humanity through whom all sinned, Christ is the new head of humanity who fulfills Adam's role in the Economy of Salvation. Irenaeus calls this process of restoring humanity recapitulation. For Irenaeus, Paul's presentation of the Old Law (the Mosaic covenant) in this passage indicates that the Old Law revealed humanity's sinfulness but could not save them. He explains that "For as the law was spiritual, it merely made sin to stand out in relief, but did not destroy it. For sin had no dominion over the spirit, but over man." Since humans have a physical nature, they cannot be saved by a spiritual law. Instead, they need a human Savior. This is why it was necessary for Christ to take human flesh. Irenaeus summarizes how Christ's taking human flesh saves humanity with a statement that closely resembles , "For as by the disobedience of the one man who was originally moulded from virgin soil, the many were made sinners, and forfeited life; so was it necessary that, by the obedience of one man, who was originally born from a virgin, many should be justified and receive salvation." The physical creation of Adam and Christ is emphasized by Irenaeus to demonstrate how the Incarnation saves humanity's physical nature. Irenaeus emphasizes the importance of Christ's reversal of Adam's action. Through His obedience, Christ undoes Adam's disobedience. Irenaeus presents the Passion as the climax of Christ's obedience, emphasizing how this obedience on the tree of the Cross undoes the disobedience that occurred through a tree. Irenaeus's interpretation of Paul's discussion of Christ as the New Adam is significant because it helped develop the recapitulation theory of atonement. Irenaeus emphasizes that it is through Christ's reversal of Adam's action that humanity is saved, rather than considering the Redemption to occur in a cultic or juridical way. The biblical passage, "Death has been swallowed up in victory", implied for Irenaeus that the Lord will surely resurrect the first human, i. e. Adam, as one of the saved. According to Irenaeus, those who deny Adam's salvation are “shutting themselves out from life for ever” and the first one who did so was Tatian. The notion that the Second Adam saved the first Adam was advocated not only by Irenaeus, but also by Gregory Thaumaturgus, which suggests that it was popular in the Early Church.

Валентинский гностицизм

Валентиновский гностицизм был одной из основных форм гностицизма, против которой выступал Ириней. Согласно гностическому представлению о спасении, творение изначально было совершенным; ему не требовалось времени для роста и созревания. Для валентинианцев материальный мир – результат утраты совершенства, произошедшей из-за желания Софии познать Предсуществующего. Таким образом, человек в конечном итоге искупается посредством тайного знания, чтобы войти в плерому, из которой первоначально пала Ахамот. Согласно валентинским гностикам, существует три класса людей: материальные, неспособные достичь спасения; психические, укрепляемые делами и верой (они составляют часть церкви); и духовные, не подверженные тлению или вреду от материальных действий. По сути, обычные люди – те, кто обладает верой, но не владеет особым знанием – не достигнут спасения. Духовные же – те, кто получает этот великий дар – являются единственным классом, который в конечном итоге обретет спасение. В своей статье под названием «Демиург» Дж. П. Арендзен суммирует валентинский взгляд на спасение человека. Он пишет: «Первые, или плотские люди, вернутся к грубости материи и, в конечном итоге, будут поглощены огнем; вторые, или психические люди, вместе с Демиургом как их владыкой, войдут в промежуточное состояние, не являющееся ни раем (плеромой), ни адом (whyle); чисто духовные люди будут полностью освобождены от влияния Демиурга и вместе со Спасителем и Ахамот, его супругой, войдут в плерому, освобожденные от тела (húle) и души (psuché)». В этом понимании спасения целью Воплощения было искупление духовных от их материальных тел. Приняв материальное тело, Сын становится Спасителем и облегчает этот вход в плерому, делая возможным для духовных получение его духовного тела. Однако, став телом и душой, Сам Сын становится одним из нуждающихся в искуплении. Поэтому Слово нисходит на Спасителя во время Его Крещения в Иордане, что освобождает Сына от его смертного тела и души. Его искупление от тела и души затем распространяется на духовных. В ответ на этот гностический взгляд на Христа Ириней подчеркнул, что Слово стало плотью, и разработал сотериологию, подчеркивающую значение материального Тела Христа в спасении человечества, как обсуждалось в вышеупомянутых разделах. В своей критике гностицизма Ириней ссылается на гностическое Евангелие, в котором Иуда изображен в положительном свете, как действующий в соответствии с указаниями Иисуса. Недавно обнаруженное «Евангелие от Иуды» датируется периодом, близким к времени жизни Иринея (конец II века), и ученые обычно рассматривают его как один из многих гностических текстов, демонстрирующий разнообразие гностических верований того времени.

Valentinian Gnosticism was one of the major forms of Gnosticism that Irenaeus opposed. According to the Gnostic view of Salvation, creation was perfect to begin with; it did not need time to grow and mature. For the Valentinians, the material world is the result of the loss of perfection which resulted from Sophia's desire to understand the Forefather. Therefore, one is ultimately redeemed, through secret knowledge, to enter the pleroma of which the Achamoth originally fell. According to the Valentinian Gnostics, there are three classes of human beings. They are the material, who cannot attain salvation; the psychic, who are strengthened by works and faith (they are part of the church); and the spiritual, who cannot decay or be harmed by material actions. Essentially, ordinary humans—those who have faith but do not possess the special knowledge—will not attain salvation. Spirituals, on the other hand—those who obtain this great gift—are the only class that will eventually attain salvation. In his article entitled "The Demiurge", J. P. Arendzen sums up the Valentinian view of the salvation of man. He writes, "The first, or carnal men, will return to the grossness of matter and finally be consumed by fire; the second, or psychic men, together with the Demiurge as their master, will enter a middle state, neither heaven (pleroma) nor hell (whyle); the purely spiritual men will be completely freed from the influence of the Demiurge and together with the Saviour and Achamoth, his spouse, will enter the pleroma divested of body (húle) and soul (psuché)." In this understanding of salvation, the purpose of the Incarnation was to redeem the Spirituals from their material bodies. By taking a material body, the Son becomes the Savior and facilitates this entrance into the pleroma by making it possible for the Spirituals to receive his spiritual body. However, in becoming a body and soul, the Son Himself becomes one of those needing redemption. Therefore, the Word descends onto the Savior at His Baptism in the Jordan, which liberates the Son from his corruptible body and soul. His redemption from the body and soul is then applied to the Spirituals. In response to this Gnostic view of Christ, Irenaeus emphasized that the Word became flesh and developed a soteriology that emphasized the significance of Christ's material Body in saving humanity, as discussed in the sections above. In his criticism of Gnosticism, Irenaeus made reference to a Gnostic gospel which portrayed Judas in a positive light, as having acted in accordance with Jesus's instructions. The recently discovered Gospel of Judas dates close to the period when Irenaeus lived (late 2nd century), and scholars typically regard this work as one of many Gnostic texts, showing one of many varieties of Gnostic beliefs of the period.