Микаел Налбандян: Жизнь и творчество армянского писателя

Введение

Армянский писатель (1829–1866)

Микаел Налбандян (также Микаил, Налбандян, Налпантиан). При жизни он был известен как Микаел Налбандянц (Միքայէլ Նալբանդեանց). На русском языке он подписывал письма русифицированным вариантом своего имени: Михаил Налбандов (Михаил Налбандов, дореформенное написание: Михаилъ Налбандовъ). Иногда англицируется как Майкл. Его отец, Газар (или Лазар, ум. 1864), и более ранние предки были кузнецами (и/или подковниками), отчего они получили свою фамилию, происходящую от персидского слова «налбанд» (подковник). Он учился с 1837 по 1845 год в частной школе отца Габриэля Патканяна, пионера современного армянского образования. Там его обучали русскому и французскому языкам, а также знакомили с западной литературой и наукой. Школа Патканяна была закрыта католикосом Нерсесом Аштаракеци в октябре 1845 года. Нерсес и Харутюн Халибян, клерикальный мэр Нахичевана, считали, что Патканян зашел слишком далеко, продвигая светские предметы в своей школе. С июля 1848 года по июль 1853 года Налбандян работал секретарем архиепископа Маттеоса Вехапетяна, предстоятеля епархии Нового Нахичевана и Бессарабии, резиденция которого находилась в Кишиневе, в современной Молдове. В эти годы он в основном находился в Кишиневе, но регулярно посещал родной город, а также Одессу, Херсон и Крым для лечения. В этот период он был известен как дпир, низший чин в армянской церкви, аналогичный писцу или диакону. Из-за своих либеральных сочинений он нажил вражду церковных властей. Католикос Нерсес испытывал неприязнь к Налбандяну из-за его якобы аморальных произведений. Он был вынужден бежать из Кишинева и Нового Нахичевана, чтобы избежать религиозных преследований.

Москва

После этого Налбандян отказался от планов стать священником и в конце июля 1853 года переехал в Москву. В октябре 1853 года он начал преподавать армянский язык в Лазаревском институте восточных языков в Москве, после получения аттестата от Санкт-Петербургского Императорского университета. Там он познакомился со Степаносом Назаряном. Налбандян был ненадолго арестован в Москве в январе 1854 года по обвинению в "незаконной деятельности", спровоцированной Католикосом Нерсесом. В сентябре 1854 года он был уволен из Лазаревского института. После двух неудачных попыток поступить в качестве постоянного студента, Налбандян посещал Императорский Московский университет с 1854 по 1858 год в качестве вольного слушателя медицинского факультета. В 1858 году он сотрудничал со Степаносом Назаряном в создании ежемесячного журнала «Հիւսիսափայլ» («Хюсисапайл», Северное сияние или Аврора), который издавался в Москве до 1864 года. Он характеризовался как радикальный, светский и антиклерикальный журнал, ставший первым публичным выразителем либеральных идей среди армян. Название было вдохновлено журналом «Полярная звезда» («Poliarnaia zvezda»), издаваемым русскими радикалами Герценом и Огаревым в Лондоне. Осенью 1859 года он покинул редакционную коллегию ежемесячника, однако его работы продолжали публиковаться в нем. До своего отъезда Налбандян был автором и переводчиком большинства статей для «Хюсисапайл». С марта по июль 1859 года он путешествовал по Европе, посетив Варшаву, Париж, Лондон и несколько городов Германии, где встретился с общественными деятелями (например, Степаном Восканом, редактором парижского «Аревмутк») и ознакомился с социально-экономическими и политическими условиями того времени. В июне 1860 года он защитил диссертацию на факультете востоковедения Санкт-Петербургского Императорского университета. Его диссертация называлась «Об изучении армянского языка в Европе и научном значении армянской литературы». Для получения степени кандидата он ранее сдал экзамены по истории, богословию и следующим языкам: русскому, армянскому, грузинскому и турецкому.

Nalbandian thereafter abandoned his plans to become a priest, and moved to Moscow in late July 1853. In October 1853 he began teaching the Armenian language at the Lazarev Institute of Oriental Languages in Moscow, after receiving a certificate from the Saint Petersburg Imperial University. There, he became acquainted with Stepanos Nazarian. Nalbandian was briefly arrested in Moscow in January 1854 for alleged "illegal activities", prompted by the Catholicos Nerses. He was fired from the Lazarev Institute in September 1854. After twice failing to enter as an regular student, Nalbandian attended the Imperial Moscow University from 1854 to 1858 as an auditing student of medicine. In 1858 he collaborated with Stepanos Nazarian to establish the monthly journal Hyusisapayl («Հիւսիսափայլ», Northern Lights or Aurora Borealis), which was published in Moscow until 1864. It has been characterized as a radical, secular, and anti clerical journal, which was the earliest public voice of liberalism among Armenians. The name was influenced by the journal Poliarnaia zvezda ("Northern Star"), published by Russian radicals Herzen and Ogarev in London. He left the editorial board of the monthly in the fall of 1859; however, his works continued to be published there. Until his departure, Nalbandian authored and translated most of the articles for Hyusisapayl. From March to July 1859 he traveled throughout Europe, visiting Warsaw, Paris, London, and several German cities, where he met activists (e. g. Stepan Voskan, editor of Paris based Arevmutk) and acquired knowledge about the socio economic and political conditions of the time. In June 1860 he defended his dissertation at the Faculty of Oriental (Eastern) Studies at the Saint Petersburg Imperial University. His dissertation was titled "On the Study of the Armenian Language in Europe and Scientific Significance of Armenian Literature". To become a candidate, he had earlier passed exams in history, theology and the following languages: Russian, Armenian, Georgian, and Turkish.

Путешествия

Впоследствии он отправился в Калькутту, Индия, чтобы организовать передачу крупной суммы, завещанной армянским купцом армянской общине Нового Нахичевана. На собрании, состоявшемся в июле 1860 года, в котором приняли участие около 300 членов общины Нового Нахичевана, он был избран представителем для поездки в Индию. Его путешествие продолжалось с августа 1860 года по май 1862 года и оказало значительное влияние на его взгляды. Он посетил Тифлис, где встретился с Газаросом Агаяном и другими армянскими интеллектуалами, а также побывал в русской (восточной) Армении и Константинополе. В ходе своего единственного визита в Русскую Армению он посетил Ереван, Эчмиадзин (центр Армянской Церкви) и могилу Месропа Маштоца, изобретателя армянского алфавита в V веке, в Ошакане. В Константинополе он встретился с Харутином Свадджианом, редактором газеты "Меху", и другими представителями местной армянской интеллигенции. По пути в Лондон для получения официального разрешения на поездку он посетил Италию (Мессину, Сицилию, Неаполь, Рим и Геную) и установил контакты с участниками движения за независимость – сторонниками Джузеппе Гарибальди, лидера итальянского объединительного движения. В Лондоне он был утвержден в качестве представителя Нового Нахичевана российским посольством и британским министерством иностранных дел для организации передачи завещания из Индии. После этого он отправился в Калькутту через Марсель, Александрию, Суэц, Аден, Цейлон и Мадрас. Успешно организовав передачу средств Масе Бабаджана, Налбандян покинул Индию в сентябре 1861 года.

Арест и смерть

В Лондоне он установил тесные связи с "лондонскими пропагандистами": Александром Герценом и Николаем Огаревым, участвовал в разработке программы реформистской организации "Земля и воля". Вместе с Михаилом Бакуниным он искал способы распространения "Колокола" в южной России, на Кавказе и в Османской империи. В Париже он встретился с Иваном Тургеневым и опубликовал два политических труда: "Две линии" (Эрку тоgh, 1861) и "Сельское хозяйство как истинный путь" (Երկրագործութիւնը որպէս ուղիղ ճանապարհ, 1862). В мае 1862 года он вернулся в Петербург, где вместе с Николаем Чернышевским и Николаем Серно-Соловьевичем участвовал в деятельности "Земли и воли". Его контакты с русскими радикалами привели к аресту 14 июня 1862 года в Новом Нахичеване. Сначала его доставили в Екатеринослав, затем в Москву, а 27 июля 1862 года – в Петропавловскую крепость в Петербурге. Он содержался в Алексеевском равелине крепости вместе с Николаем Чернышевским, Николаем Серно-Соловьевичем и другими. В тюрьме у него развился ревматизм. Администрация тюрьмы разрешила ему читать книги. Он читал энциклопедии, "Раны Армении" Хачатура Абовяна, делая обширные примечания, "Историю цивилизации в Англии" Генри Томаса Бакла, "Справочник сравнительной статистики" Георга Колба, учебник Дмитрия Менделеева "Органическая химия" и "Демократию в Америке" Алексиса де Токвиля. 10 декабря 1865 года Налбандян был признан виновным Правящим Сенатом в следующих преступлениях: осведомленности о преступных намерениях "лондонских пропагандистов", поддержке их в распространении запрещенной литературы в южной России среди армян и стремлении к началу антиправительственного движения. С мая по конец ноября 1865 года Налбандян фактически находился под домашним арестом в Санкт-Петербурге. Затем он был сослан в город Камышин Саратовской губернии. Он прибыл в Камышин "больше мертвым, чем живым", как он сам выразился. Страдая от туберкулеза, он также часто страдал от высокой температуры. Налбандян скончался 31 марта (12 апреля по новому стилю) в Камышине. В соответствии с его завещанием, его два брата перевезли его тело в Новый Нахичеван. 13 апреля они достигли Нового Нахичевана и доставили его тело в Армянский собор Святого Григория Просветителя. Его похороны состоялись 14 апреля, в них приняли участие тысячи людей. Он был похоронен во дворе армянской церкви Святого Креста в Ростове-на-Дону, расположенной к северу от Нового Нахичевана. Его похороны переросли в антиправительственную демонстрацию, что привело к годичному расследованию, проведенному российской полицией. В 1902 году армянская община Нового Нахичевана воздвигла бюст Налбандяна на его могиле.

While in London, he created tight connections with the "London propagandists": Alexander Herzen and Nikolay Ogarev, participated in framing the program of the reformist organization Land and Liberty (Zemlya i volya). With Mikhail Bakunin he searched for means to disseminate Kolokol in southern Russia, the Caucasus, and the Ottoman Empire. In Paris he met with Ivan Turgenev, and published two political works: "Two lines" (Erku togh, 1861) and "Agriculture as the True Way" (Երկրագործութիւնը որպէս ուղիղ ճանապարհ, 1862). In May 1862 he returned to Petersburg, where he participated in the activities of Land and Liberty along with Nikolay Chernyshevsky and Nikolai Serno Solovyevich. His contacts with Russian radicals led to his arrest on 14 June 1862 in New Nakhichevan. He was initially taken to Ekaterinoslav, subsequently to Moscow, and eventually to the Peter and Paul Fortress in Petersburg on 27 July 1862. He was held at the Alekseyevskiy ravelin of the fortress with Nikolay Chernyshevsky, Nikolai Serno Solovyevich, and others. In prison he acquired rheumatism. He was allowed to read books by the prison administrations. He read encyclopedias, Khachatur Abovian's Wounds of Armenia and made extensive annotations, Henry Thomas Buckle's History of Civilisation in England, Georg Kolb's Handbuch der vergleichenden Statistik, Dmitri Mendeleev's textbook Organic Chemistry, and Alexis de Tocqueville's Democracy in America. On 10 December 1865 Nalbandian was found guilty by the Governing Senate in the following crimes: being aware of the criminal intentions of the "London propagandists", supporting them in disseminating banned literature in southern Russia among Armenians, and an aspiration to start an anti government movement. From May to late November 1865 Nalbandian was put into virtual house arrest in St. Petersburg. He was then exiled to the city of Kamyshin in the Saratov Governorate. He reached Kamyshin "more dead than alive," in his own words. Having already contracted tuberculosis, he also frequently had a high fever. Nalbandian died on 31 March (12 April in the New Style) in Kamyshin. In accordance to his wishes, his two brothers took his body to New Nakhichevan. On 13 April they reached New Nakhichevan and took his body to the Armenian Cathedral of St. Gregory the Illuminator. His funeral took place on 14 April; thousands of people attended it. He was buried at the courtyard of the Holy Cross Armenian Church in Rostov on Don, located some to the north of New Nakhichevan. His funeral turned into an anti government demonstration, which led to a year long investigation by the Russian police. In 1902 the Armenian community of New Nakhichevan erected Nalbandian's bust on his grave.

Взгляды и философия

Налбандиан был радикалом, сторонником реформ, обновления и прогресса. Он выступал за секуляризм и антиклерикализм. В советской историографии Налбандиан характеризовался как материалист, революционный демократ и утопический социалист. Историк Бардакджиан обобщает его взгляды следующим образом:

Рональд Григор Суни отмечает, что Налбандиан "использовался и злоупотреблялся советскими историками как армянский эквивалент русских «просветителей» конца 1850-х и начала 1860-х годов — Герцена, Огарева, Чернышевского и Добролюбова". По словам Луизы Налбандян, он «стал связующим звеном между революционным движением в России и в Армении». По мнению Суни, хотя Налбандиан был «под влиянием многих тех же интеллектуальных течений, что и русские радикалы, его интересы почти исключительно ограничивались армянским миром». Его описывали как идеолога народничества. Советская историография представляла его как интернационалиста, боровшегося за свободу всех народов, особенно народов России. В 1862 году Налбандиан выступил в поддержку Севера во время Гражданской войны в Америке, целью которой было положить конец рабству. Он верил в важность как личной, так и национальной свободы. Налбандиан также выступал за женское образование. Мировоззрение Налбандиана было гуманистическим. В эссе 1859 года об Александре фон Гумбольдте он утверждал, что наука должна служить человечеству. Он живо интересовался тем, как научно обоснованная политика может улучшить условия жизни людей. Советские историки считали Налбандиана последователем «антропологического материализма» Людвига Фейербаха. Налбандиан восхищался многими западноевропейскими авторами, включая утопических социалистов Роберта Оуэна и Шарля Фурье, анархиста Пьера Жозефа Прудона, а также Гёте, Фридриха Шиллера, лорда Байрона, французских просветителей Монтескье, Руссо и Вольтера. Особенно он восхищался Руссо за его продвижение демократии, республиканства, антиклерикализма и защиту гражданских свобод. В 1865 году, находясь в тюрьме, Налбандиан написал стихотворение в память о Руссо. Налбандиан также высоко оценивал пьесы Шекспира за их реализм и часто цитировал или ссылался на Шекспира в своих произведениях. Он очень ценил произведения Джузеппе Верди и был особенно поражен оперой «Трубадур». В своих литературных и эстетических взглядах Налбандиан также находился под влиянием Аристотеля, Никола Буало-Депрео, Готтфрида Эфраима Лессинга и Гегеля. В августе 1863 года он написал критику Гегеля, в которой широко цитировал Чернышевского.

Ronald Grigor Suny notes that Nalbandian was "used and misused by Soviet historians as the Armenian equivalent to the Russian 'enlighteners' of the late 1850s and early 1860s—Herzen, Ogarev, Chernyshevskii, and Dobroliubov." According to Louise Nalbandian, he "became a link between the revolutionary movement in Russia and that of Armenia." According to Suny, although Nalbandian was "influenced by many of the same intellectual currents as the Russian radicals, Nalbandian's interests were almost exclusively contained within the world of the Armenians." He has been described as ideologically a narodnik. Soviet historiography portrayed him as an internationalist, who fought for the liberty of all peoples, especially those of Russia. In 1862 Nalbandian spoke out in support of the North during the American Civil War, which aimed to end slavery. He believed in the importance of both individual and national freedom. Nalbandian also advocated female education. Nalbandian's outlook was humanistic. In 1859 essay on Alexander von Humboldt, he argued that science should serve humanity. He had an intense interest in how science based policies could improve human conditions. Soviet historians considered Nalbandian to be a follower of the "anthropological materialism" of Ludwig Feuerbach. Nalbandian admired many Western European authors, including utopian socialists Robert Owen and Charles Fourier, the anarchist Pierre Joseph Proudhon, authors Goethe, Friedrich Schiller, Lord Byron, French Lumières Montesquieu, Rousseau, and Voltaire. He especially admired Rousseau for his promotion of democracy, republicanism, anti clericalism, and defense of civil liberties. In 1865, while in prison, Nalbandian wrote a poem to Rousseau's memory. Nalbandian also praised Shakespeare's plays for their realism and often quoted or referred to Shakespeare in his writings. He greatly appreciated Giuseppe Verdi's works and was particularly amazed by Il trovatore. In his literary and aesthetic views, Nalbandian was also influenced by Aristotle, Nicolas Boileau Despréaux, Gotthold Ephraim Lessing, Hegel. In August 1863 he authored a critique on Hegel, in which he extensively quoted Chernyshevsky.

Религия

Хотя Налбандян изначально планировал стать священником Армянской апостольской церкви, он отказался от этих планов, узнав о коррупции внутри церкви. Он стал резко критически относиться к консервативному духовенству Армянской апостольской церкви. Он часто подвергал словесным нападкам и критиковал высокопоставленных священнослужителей, таких как Католикос Нерсес Аштаракеци и архиепископ Габриэль Айвазовский. Он критиковал консервативных священнослужителей (и других лидеров общин, которых считали сторонниками мракобесия) за их попытки подавить светское и западное образование в армянских школах. В своих исторических эссе он часто делал положительные упоминания о Реформации. Это привело к тому, что его назвал протестантом и неверующим Хованнес Шамуриан (Теройенц), современный консервативный священнослужитель. В консервативном журнале, издаваемом в Константинополе, он был объявлен еретиком. Вардан Джалоян описывает религиозные взгляды Налбандиана как по существу деистические и либерально-христианские. Хотя он сам никогда себя так не определял, советские историки широко называли его атеистом. Налбандян, наряду с другими светскими и, как правило, антиклерикальными писателями, такими как Раффи, способствовал секуляризации армянской общественной жизни. Хачикян и др. отмечают, что его антиклерикализм не означал, что он был антихристианином. На самом деле, он считал христианство средством для отмены деспотизма и источником любви и свободы. Однако он утверждал, что религия отличается от национальной идентичности и не может быть основополагающей для человеческого существования. Налбандян рассматривал религию прежде всего как инструмент формирования моральных ценностей. Он критиковал утверждение Армянской церкви о том, что она сохранила армянскую идентичность на протяжении веков иностранного правления. Вместо этого, по его мнению, армяне ассимилировались в христианских странах, а основной причиной сохранения армянской идентичности было мусульманское правление.

Антикатолицизм

Налбандян резко критиковал католицизм, его антипросветительские и консервативные установки, а также его влияние среди армян. Он перевел антикатолический роман Клеменса Роберта и роман Эжена Сю «Блуждающий еврей» (1859). Последний – реформаторский роман, содержащий острую критику иезуитов. Он рассматривал армянский католический орден мехитаристов (с центрами в Венеции и Вене) как последователей «папской морали». Он полагал, что папа использовал мехитаристов против армян, поскольку их переводы на армянский язык способствовали распространению католицизма. Он считал их схоластическими монахами, не вносящими вклад в развитие армян. Его критику католицизма следует понимать как часть его борьбы за освобождение армянской литературы от средневековых религиозных корней, которые, по его мнению, были возрождены и поддерживались отцами мехитаристов. Отсутствие живости и энергии в армянской письменности и ее неспособность завоевать широкую аудиторию среди армян были результатом монополии на письмо, принадлежавшей духовенству. Он выступал за прямой курс на Запад – к французскому Просвещению и европейским революциям 1848 года.

Национализм

Налбандян был ключевой фигурой в формировании светского армянского национализма к середине XIX века. Он сменил Хачатура Абовяна как ведущая фигура армянского Просвещения. Его видение армянской национальности отличалось от понимания армянской религиозной общины. Национальная идентичность, которую он отстаивал, основывалась на чувстве принадлежности к простому народу. Это стало возможным лишь при условии повышения национального самосознания среди широких народных масс. Он подчеркивал широкое использование армянского языка в письменной и устной форме. «Сердце и душа нации могут сохранять свою чистоту и самобытность только под влиянием национального языка», – утверждал он. Он отводил женщинам важную роль в воспитании национального самосознания у своих детей. Его национализм описывают как «нетерриториальный» и культурный, ориентированный на народ, а не на территорию. Однако он также упоминал об армянской родине. В письме 1861 года, адресованном Харутюну Свадьяну, его главному западноармянскому союзнику, он писал: «Этна и Везувий все еще дымятся» – намекая на объединение Италии – «неужели в старом вулкане Арарат не осталось огня?»

Язык

Родной язык Налбандяна был диалектом Нового Нахичевана, западноармянским диалектом. Он писал письма своим братьям на этом диалекте. В своей литературной деятельности он в основном использовал стандартный разговорный восточноармянский язык. В ранние годы он использовал классический армянский (грабар). В зрелые годы Налбандян стал убежденным сторонником литературного современного армянского языка (ашхархабар), полагая, что только через него можно просветить армянский народ. Продвижение Налбандяном и другими модернизаторами (например, Рафаэлем Патканяном, Абовяном) современного армянского языка стало основной причиной культурных инноваций и образовательной реформы. Он отстаивал свое insistence на использовании современного армянского языка, ссылаясь на успешное использование Данте Алигьери итальянского языка вместо латыни. В 1865 году, находясь в тюрьме, он сформулировал понятие «национальной литературы». Он придерживался реализма («искусство как зеркало реальности») и высоко ценил такие произведения, как «Раны Армении» Абовяна, «Сос и Вартитер» Перча Прошяна и «Акаби» Вартана Паши, написанные на турецком языке армянским шрифтом. Он также создал современный армянский перевод «Письма к Ваану Мамиконяну» Газара Парпетси (Թուղթ առ Վահան Մամիկոնեան).

Экономика

Налбандян подчеркнул, что экономическая свобода является основой национальной свободы. По его мнению, сельское хозяйство было ключом к экономической свободе, и он считал, что торговый капитал армянских купцов не способствовал формированию национальной экономики среди армян. Главная экономическая работа Налбандяна – «Сельское хозяйство как истинный путь» (Երկրագործութիւնը որպէս ուղիղ ճանապարհ), опубликованная в Париже в 1862 году под псевдонимом Симеон Маникиан. Она считается первым современным политическим трактатом или памфлетом на армянском языке. В ней выступали за земельную реформу, а именно за равное перераспределение земли после отмены крепостного права в 1861 году, освободившей крестьян по всей Российской империи. Луиза Налбандян рассматривала это как проявление «социалистических взглядов» Налбандяна и его «убеждения в том, что только равное распределение земли может принести процветание и счастье народу». Этот памфлет оказал влияние на экономические взгляды как русских (восточных) армян, так и, в меньшей степени, османских (западных) армянских интеллектуалов. На его взгляды, возможно, повлияли французские физиократы, которые полагали, что богатство наций происходит исключительно от сельского хозяйства. В советский период его экономические взгляды рассматривались с марксистской точки зрения, особенно в контексте классовой борьбы, и он был охарактеризован как антикапиталист.

Работы

Творчество Налбандяна состоит из стихотворений о патриотизме и свободе, романов, обличающих социальные пороки, эссе и статей по национальным и политическим вопросам, экономике, философии, образованию, а также ряда работ по литературной критике. Он часто использовал псевдонимы, наиболее известный из которых – "Комс Эммануэль" (граф Эммануэль). Под этим псевдонимом Налбандян написал короткие рассказы, опубликованные в "Хюсисапайле", изображавшие мистицизм, лицемерие и невежество армянского духовенства. Он часто писал разоблачения духовенства, такие как "Мерелахартсук" ("Некромант"). Его вольнодумный стиль проявился в его сатирах, мемуарах, литературных обзорах, исторических очерках и поэзии. В 1857 году он создал то, что Ваге Ошаган назвал первым этнографическим романом в армянской литературе – "Минин Хоске, Миусин Харсн" ("Обещание одному, невеста другому"). По словам Лео, это был первый изданный на русском армянском языке роман, напечатанный в Москве в 1857 году, за год до "Ран Армении" Абовяна, изданного годом позже в Тифлисе. Лео считал его литературно слабым произведением, но признал ценность его этнографических сцен.

Поэзия

Первое стихотворение Налбандяна на классическом армянском языке было опубликовано в январе 1851 года в тифлисском еженедельнике «Арарат», под редакцией Рафаэля Патканяна. Сегодня он наиболее известен двумя своими стихотворениями: «Свобода» (Ազատութիւն, Azatutyun, 1859) и «Песня итальянской девушки» (Իտալացի աղջկա երգը, 1861). Лео отметил в своей книге 1904 года, что благодаря этим двум стихотворениям Налбандян завоевал славную репутацию. По словам Адалиана, Налбандян ввёл в армянскую литературу понятие политической свободы с помощью этих стихотворений. «Свобода» с XIX века стала гимном свободы и одним из самых популярных стихотворений в армянской литературе. Оно было переведено на английский язык как минимум дважды и на русский – трижды. «Песня итальянской девушки», хотя сам Налбандян датировал её 1859 годом, скорее всего, была написана в 1860–1861 годах. Она вдохновлена движением за объединение Италии и описанием армянских женщин, данным в V веке армянским историком Егише. Слова стихотворения были приняты правительством Первой Республики Армения (1918–1920) для национального гимна страны – «Мер Хайреник» («Наша Родина»), являясь его начальными строками. Гимн был восстановлен правительством Армении 1 июля 1991 года с некоторыми изменениями. Среди других известных его стихотворений – «Дни детства» (Մանկության օրեր, 1860), «К Аполлону» (Ապոլլոնին, 1861) и «Послание» (Ուղերձ, 1864). Он также переводил стихи Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Генриха Гейне и Пьера Жана де Беранжера.

Признание и влияние

Вахакн Дадриан охарактеризовал Налбандяна как апостола армянского революционизма XIX века. Рональд Григор Суни описал его как "возможно, самого радикального, безусловно, самого противоречивого и открыто антиклерикального из армянских патриотов середины века". Он был частью круга русских армянских интеллектуалов середины и конца XIX века, переживавших свою собственную "синтезированную версию Реформации и Просвещения одновременно". Хачикян и др. назвали его революционным интеллектуалом и пионером армянского Возрождения. Кристофер Уокер отметил, что, несмотря на короткую жизнь, "его пример и его произведения оставались ярным вдохновением для его народа". В последние годы жизни Налбандян стал фигурой, вызывавшей споры и ненависть со стороны руководства Армянской церкви. "Смелый, несколько безрассудный и в конечном итоге ставший жертвой" Налбандян был наиболее откровенным представителем светской армянской интеллигенции. Архиепископ Маттеос Вехапециан, под началом которого он работал пять лет, и Степанос Назарян, с которым он основал "Hyusisapayl", придерживались двойственного мнения о Налбандяне. Хотя они лично симпатизировали ему, они не соглашались с его взглядами, считая их крайними. Вехапециан часто защищал его, несмотря на разногласия, и называл его человеком высокой морали. Налбандян пользовался уважением среди коллег-писателей. Перч Прошян и Арутюн Сваджян хвалили его свободомыслие. Газарос Агаян отметил, что ученики Нерсианской школы в Тифлисе широко читали Налбандяна и находились под влиянием его радикализма. В своей книге 1904 года Лео оценил литературный талант Налбандяна ниже, чем талант Рафаэля Патканяна, но отметил его высокую репутацию среди молодежи. Он объяснил репутацию Налбандяна популярностью его стихов, положенных на музыку, и тем, что Налбандян писал об общественных идеалах: самопознании, возрождении, свободе и родине. Раффи находился под сильным влиянием Налбандяна, называя себя "сочувствующим направлению Налбандяна, которое является единственным истинным путем". Он посвятил свою первую крупную повесть "Сальби" (1867) памяти Налбандяна. Влияние взглядов Налбандяна на сельское хозяйство (в частности, на равное распределение земли) очевидно в "Сальби". Ованес Туманян и Егише Чаренц написали стихотворения в память о Налбандяне в 1916 и 1929 годах соответственно.

Vahakn Dadrian characterized Nalbandian as the 19th century apostle of Armenian revolutionism. Ronald Grigor Suny described him as "perhaps the most radical, certainly the most contentious and openly anticlerical of the mid century Armenian patriots." He was part of Russian Armenian intellectuals of the mid to late 19th century that were experiencing their own "amalgamated version of the Reformation and the Enlightenment simultaneously." Hacikyan et al. described him as a revolutionary intellectual and pioneer of the Armenian Renaissance. Christopher J. Walker noted that despite his short life, "his example and his writings remained a vivid inspiration to his people." In the last years of his life Nalbandian had become a contentious figure, hated by the leadership of the Armenian church. The "bold, somewhat reckless, and ultimately victimized" Nalbandian was the most outspoken representative of the secular Armenian intelligentsia. Archbishop Matteos Vehapetian, under whom he worked for five years, and Stepanos Nazarian, with whom he founded Hyusisapayl, both had ambivalent views on Nalbandian. Although personally sympathetic to him, they disagreed with his views, considering them extreme. Vehapetian often defended him, despite disagreeing with his views and called him an excellent moral person. Nalbandian has been well regarded by fellow writers. Perch Proshian and Harutiun Svadjian praised his freethought. Ghazaros Aghayan noted that students of the Nersisian School of Tiflis widely read Nalbandian and were influenced by his radicalism. In his literary talent, Leo ranked Nalbandian lower than Raphael Patkanian in his 1904 book, but noted that he had a high reputation among the youth. He attributed Nalbandian's reputation to his poems that were set to music and the fact that Nalbandian wrote about the societal ideals: self recognition, revival, freedom, and fatherland. Raffi was heavily influenced by Nalbandian, calling himself "sympathetic to Nalbandian's direction, which is the only true path." He dedicated his first major novel, Salbi (1867), to the memory of Nalbandian. The influence of Nalbandian's views on agriculture (namely, equal distribution of land) are evident in Salbi. Hovhannes Tumanyan and Yeghishe Charents wrote poems dedicated to Nalbandian's memory in 1916 and 1929, respectively.

Зейтунское восстание 1862 года

Налбандян оказал косвенное влияние на армянских повстанцев из Зейтуна, горного региона в Киликии, Османской империи, который пользовался некоторой автономией вплоть до XIX века. Восстание там произошло в 1862 году. Лидеры повстанцев поддерживали связь с некоторыми армянскими интеллектуалами, базировавшимися в Константинополе, которые встречались с Налбандяном в 1860–1861 годах и находились под влиянием его идей. В организацию интеллектуалов, названную Благотворительным союзом, входили Церенц, Харутюн Сваджан, Мгдич Бешикташлян, Серовбе Такворян и доктор Каитибан. Налбандян регулярно переписывался с Такворяном, Каитибаном и Сваджаном. Помимо цели улучшения положения армян, они способствовали экономическому развитию армян посредством внедрения передовых сельскохозяйственных методов. По словам Луизы Налбандян, выраженный "интерес к сельскому хозяйству несомненно был обусловлен влиянием Налбандяна", и что "политическое влияние Налбандяна ощущалось в Константинополе группой революционеров, находившихся в прямой связи с повстанцами Зейтуна".

Посмертно

Политическое влияние Налбандяна было повсеместным. Он быстро завоевал признание либералов, националистов и левых. В 1879 году филолог Тигран Навасардианц был примечательно арестован за распространение портретов Налбандяна с поэмой «Свобода» в Александрополе. В середине 1880-х годов армянская организация в Тифлисе во главе с Христопором Микаэлианом, членом популистской революционной партии «Народная воля», распространяла памфлет Налбандяна о сельском хозяйстве среди городского нищего населения. Микаэлян стал одним из основателей Армянской революционной федерации (Дашнак), крупной левой националистической партии, возглавившей армянское национально-освободительное движение как в Российской, так и в Османской империях. По словам Луизы Налбандян, основатели Армянской революционной федерации были «духовными наследниками» Налбандяна и других светских националистических интеллектуалов, таких как Хачатур Абовян, Рафаэль Патканян и Раффи. Применение армянскими революционерами насилия (вооружённой борьбы) с конца 1880-х годов против своих угнетателей, особенно османов и курдов, также было подвержено влиянию трудов Налбандяна, Патканяна и Раффи. Налбандян также оказал влияние на Социал-демократическую партию «Хунчак» (Хунчак) и ранних армянских марксистов, таких как Степан Шаумян, Александр Миасникян и Бабкен Кнунианц. Шаумян критиковал армянских либералов за то, что они признали Налбандяна своим идеологическим предком. Миасникян, дальний родственник Налбандяна, предложил марксистскую интерпретацию Налбандяна ещё в 1910 году, которая позднее была опубликована в виде брошюры в Москве в 1919 году. По мнению Миасникяна, Налбандян был аграрием и утопическим социалистом, который «приблизился к современному материализму», что Миасникян считал большим достижением. Он также назвал Налбандяна другом армянского пролетариата и крестьянства.

Советский период

Советские армянские критики возвысили Налбандяна до статуса провидца за его левые и антиклерикальные взгляды. Дарoнян назвал его основателем армянского реализма и критики. Советский армянский филолог Арам Инчикиан назвал его «величайшей фигурой армянской общественной мысли домарксистского периода и предшественником социал-демократии в нашей действительности». Историк Х. Асланян описал его как «боевого материалиста, величайшую фигуру в домарксистской материалистической мысли в армянской действительности и непримиримого врага всех идеалистических, реакционных взглядов». Ашот Ованнисян, ранний армянский марксист и первый министр образования Советской Армении (1920–21), написал двухтомную книгу под названием «Налбандян и его время» («Նալբանդյանը և նրա ժամանակը», 1955–56). В 1979 году в Академии наук Армянской ССР состоялась научная конференция, посвященная 150-летию Налбандяна. В 1921 году, в первый год советской власти, одна из центральных улиц Еревана была переименована в честь Налбандяна. В 1941 году в его честь была переименована общеобразовательная школа в Ереване. В 1949 году Ленинаканский педагогический институт (ныне Гюмри) был переименован в Налбандянский. В 1950 году деревня Шахриар была переименована в Налбандян в его честь. В 1965 году в Ереване был воздвигнут бронзовый памятник Налбандяну. В Ростове-на-Дону, в части, которая ранее была Новым Нахичеваном, одна из улиц названа в честь Налбандяна.