Введение

Суфийский мистический орден в суннитском исламе

Маламатийя (ملامتية) или Маламати – мусульманская мистическая группа, активная в IX веке в Великой Хорасане. Корень их названия – арабское слово malāmah (ملامة), означающее «упрек». Маламатийя верили в ценность самокритики, считая, что набожность должна быть личным делом, а стремление к хорошей репутации ведет к мирским привязанностям. Они скрывали свои знания и намеренно демонстрировали свои недостатки, напоминая себе о собственной неполноте. Маламати – это тот, для кого доктрина «духовных состояний» полна тонких и подлейших самообманов; он презирает показную набожность не из-за заботы о мнении окружающих, а как постоянный, непроизвольный свидетель собственного «благочестивого лицемерия». Термин «Маламати» также может обозначать метод обучения в суфизме, основанный на принятии упреков.

Маламатийцы и суфии

По словам ученого Сары Свири, маламати возникли в городе Нишапур в Хорасане в IX и X веках. Нишапур был одним из четырех главных городов Большого Хорасана и находился на пересечении двух основных торговых путей. Из-за удаленности от Багдада, маламатийя изначально испытывали очень мало влияния со стороны суфийской практики и мысли. Мистическое течение маламати развивалось независимо от суфизма, пока не произошло объединение багдадской и хорасанской мистических школ. С ростом суфийской литературы и возвышением Багдада как интеллектуального центра в конце X века, термин "суфий" стал собирательным для всех мусульманских мистиков. Название "маламати" постепенно исчезло, поскольку термин "суфии" использовался все чаще, хотя маламатийя сохраняли свою собственную практику и идеологию. Более того, некоторые источники утверждают, что путь маламати был неортодоксальным по отношению к суфизму и что эти две школы мысли несовместимы. Некоторые даже полагают, что маламатийя не только отделены от суфизма, но и от ислама в целом. Критики маламати утверждают, что маламатийцы не являются полноценными мусульманами "ни по духу, ни по теории".

Согласно Ас-Сулами

Маламатия впервые была описана Абу Абд ар-Рахманом ас-Сулами (ум. 1021) в XI веке (IV–V века по хиджре). Ас-Сулами родился в Нишапуре в 937 году в знатной семье. Его отец поддерживал хорошие отношения с ранними последователями Маламатии. Когда ас-Сулами был молод, его отец переехал в Мекку и оставил его на попечение деда по материнской линии. Его дед, Абу Амр Исмаил ибн Нуджайд ас-Сулами (ум. 971), был духовным наследником Абу Усмана аль-Хири (ум. 910), важной фигуры в становлении Маламатии. Ас-Сулами писал труды в различных жанрах, включая агиографию, толкования Корана, а также об идеологии и обычаях мистических групп. Он является нашим основным источником информации о Маламатии. Ас-Сулами, как защитник Маламатии, утверждает, что она представляет собой самую элитную из трех групп ученых и благочестивых людей. Первая группа – это те, кто изучает исламское право и является экспертами в этой области. Вторая группа – это люди, которым Бог даровал особое знание. Третья группа, самая элитная из всех, – это последователи Маламатии, те, «кто удостоился особых благословений от Бога». Его работа представила Маламатию как исламскую мистическую традицию и укрепила репутацию нишапурских учителей. Наконец, ас-Сулами защищал Маламатию от обвинений в нонконформизме. Хотя труд ас-Сулами внес наибольший вклад в понимание пути Маламати, он не единственный источник информации о Маламатиях. Существуют и другие работы, например, фрагменты «Та’рих Найсабури» Аль-Хакима ан-Нишапури (ум. 1014). В этой работе перечислены шейхи и ученые из Нишапура, включая тех, чьи описания соответствуют характеристикам Маламати.

Духовная анатомия

То, что маламати понимают как духовную анатомию человека, является центральным элементом их идеологии. Маламатия считают, что нафс является главным действующим лицом, поскольку он является центром человеческого сознания. Нафс по сути – это эго или «низшее я». Концепция нафс у маламати происходит из пяти коранических аятов, четыре из которых – С.17:11/12, 21:3, 17:18/19, 100:6. В пятом аяте С.12:53 говорится, что «воистину, душа побуждает человека к неблагодарности». Маламатийцы интерпретируют эти аяты как указание на то, что нафс является источником всех человеческих пороков, таких как страсть, желание, страх, гнев, сомнение, идолопоклонство и забывчивость. В письме Абу ‘Усману Кахим ат-Тирмизи описывает, что нафс выступает как завеса между видением сердца и истиной. Отождествляя нафс с источником человеческого зла, маламати приходят к убеждению, что чем больше энергии тратится на удовлетворение эго, тем меньше энергии остается для содействия духовному преображению. Цель состоит в том, чтобы превзойти нафс, чтобы в первую очередь достичь кальб, «хранилища знаний и эмоций», после чего можно возвыситься до сирр, источника нравственного поведения человека. Конечная цель – достичь вершины рух, окончательного единения с Богом, в момент которого «я» перестает существовать. Маламатийцы особенно подчеркивали нафс и сирр в своей моральной системе, рассматривая их как противоположные силы. Следовательно, если человек полностью подчинит себе нафс, то сможет подчинить сирр и практиковать нравственное поведение.

Ценности и принципы

Все ценности и практики Маламати направлены на унижение нафса каждым действием, чтобы способствовать духовному преображению. "Путь обвинения" требует, чтобы человек всегда брал вину на себя и презирал самого себя. Таким образом, их внутренний мир направлен на единение с Богом, однако внутреннее сохраняется в тайне за внешностью, которая является нонконформистской или непокорной. "Они живут на двух уровнях, ведут двойную жизнь". Придерживаясь этих принципов, Маламатийя не имели всеобъемлющей философии или строгого этического кодекса. В целом, все верования и практики Маламатийя основывались на направлении себя к Богу через презрение к себе. Поэтому Маламати боролись с лицемерием, испытывая желание гордиться добрыми делами, которые они совершили. Аль-Сулами хвалит бдительность Маламатийя по отношению к лицемерию, говоря, что "никто не может достичь ранга этих людей, если не считает все свои действия лицемерием (рия') и все свои духовные состояния – самонадеянным притворством (да'ава)". Одним из средств борьбы с лицемерием было подчеркивание смирения. Маламатийя практиковали намеренную бедность. Эта бедность иногда является следствием одного из связанных с этим убеждений, что следует стремиться к презренной профессии и избегать выдающейся. Однако, одной лишь бедности и аскетизма недостаточно, чтобы обуздать нафс и развить духовный сирр. Если открыто демонстрировать свою бедность, нафс все равно будет процветать благодаря восхищению и уважению, которые аскетизм вызовет у других. Тогда результатом аскетизма станет укрепление самооценки, а не избавление от эго. Следовательно, Маламатийя считали, что единственный способ избавиться от эго – это тайно практиковать аскетизм и публично действовать незаконно, чтобы унизить нафс со всех сторон, как от внешних факторов, так и от самого себя. Чтобы проиллюстрировать эту практику, рассказывают, что святой "прибыл в город, где его встретила большая толпа; они пытались сопровождать великого святого, но по дороге он публично стал мочиться в неподобающем месте, так что все они покинули его и перестали верить в его высокий духовный ранг". По мнению Маламати, этот святой был добродетелен в своем беззаконии. Внешне Маламатийя не имели никаких отличительных признаков. Они не носили одежду, позволяющую их идентифицировать, как это было принято в то время. Не ношение идентифицирующей одежды служило вторичной целью – скрыть свою личность от властей, чтобы избежать преследований. Однако традиция не носить идентифицирующую одежду сохранялась даже после того, как Маламатийя стали ортодоксальной суфийской группой. Школа мысли Маламатийя считала, что последователи не должны принимать помощь, если она не унижает их. Более того, они не должны просить Бога о помощи, если только не находятся в крайней отчаянности. На самом деле, когда просьбы удовлетворялись, Маламатийя часто с подозрением относились к своей удаче, опасаясь, что это ловушка. Все внешнее унижение и смущение соответствовали добродетели ихлас, или "совершенной искренности". Маламатийя верили, что ключ к искренности – это отрицание всего, кроме Познающего.

Футува

Самоанализ и самокритика маламатийцев были тесно переплетены с высоко ценимым социальным кодексом, основанным на рыцарстве и альтруизме. Маламатийцы совершали акты самопожертвования, которые также были распространены среди других групп того времени. Маламатийя были связаны с футуввой – гильдиями, практиковавшими рыцарство. Маламатийя и футувва придерживались схожих взглядов на и́сәр (самоотречение). Хотя это были отдельные группы, "тарика маламатийцев постепенно слилась с традицией рыцарства". Однако это было не редкостью, поскольку другие группы, включая каландарийю, также считали рыцарство одним из своих основных принципов. Маламатийя, в частности, извлекали пользу из своей связи с футуввой. Они использовали футувву как средство сохранения своей тайны, и многие маламатийцы маскировали свою мистическую жизнь под видом социальной футуввы.

Важные цифры

Даже на ранних этапах своего развития, маламатия не отличалась внутренней согласованностью. Несколько ключевых фигур в эволюции маламатии акцентировали внимание на различных традициях и убеждениях. Хамдун аль-Кассар, также транскрибируемый как Касар (ум. 884 г.), упоминается как аль-маламати. Считается, что он был основателем маламатийцев в Нишапуре. Хамдун был крайним последователем, не идущим на компромиссы в своем стремлении "привлечь на себя порицание". В "Послании о маламатийцах" Сулами говорится, что Хамдун пренебрежительно отзывался о громком зикре, или поминании Бога. Вместо этого он полагал, что весь зикр должен совершаться в тишине, чтобы не испытывать удовлетворения, если кто-то услышит их громкое благочестие. Его радикальной позиции противопоставлялись более умеренные взгляды Абу Хафса и Абу Усмана. Абу Усман обучал своих учеников среднему пути между учением своего учителя и наставлениями Хамдуна. Он считал, что оба подхода верны, в зависимости от контекста времени и места. Подобно распространенным в то время взглядам, Абу Усман полагал, что полезно изучать ритуальные практики. Однако, как и в учении Хамдуна, он считал, что эти практики следует затем отвергнуть, чтобы не становиться от них зависимым.

Маламатия и Каландария

Некоторые считают Каландарийю (также пишется Каландарийя) продолжением Маламатия, однако Каландарийя во многих отношениях противоположна Маламатии. Подход Маламатия известен как «путь порицания», в то время как Каландарийя называется «путем свободных духом». В отличие от маламатий, практиковавших крайнее смирение, каландарийя носили шелковые одежды. Часто каландарийи проявляли свою преданность внешне, до такой степени, что их считали показными и неблагочестивыми. Как и маламатии, каландарийя почти наслаждались неодобрением окружающих. И маламатии, и каландарийя считали себя внутренне согласными с Богом, даже если внешне противоречили общепринятым нормам общины. Хотя апологеты, такие как аль-Сулами, восхваляли эти группы за их преданность, Худжури, критик обеих школ мысли, пишет: «Показные люди намеренно действуют так, чтобы завоевать популярность, а маламати намеренно так, чтобы быть отвергнутыми людьми. И те, и другие сосредоточены на людях и не выходят за пределы этой сферы». Таким образом, критики больше служат цели маламати – отвергать одобрение общества, чем апологеты, пытающиеся их похвалить. Маламати исходят из понимания, что никто не может судить другого, поскольку это под силу только Богу. Поэтому они полагаются прежде всего на свою внутреннюю связь с Богом и приветствуют любую критику со стороны мира людей как средство достижения этой связи.