Государство Платона: Исследование справедливости и идеального города

Введение

"Республика" (англ. Republic; De Republica) — сократический диалог, написанный Платоном около 375 года до н. э., посвященный вопросам справедливости, устройства и сущности справедливого государства и справедливого человека. Это наиболее известное произведение Платона и одно из самых влиятельных в мире работ по философии и политической теории, как в интеллектуальном, так и в историческом плане. В диалоге Сократ обсуждает значение справедливости и вопрос о том, счастливее ли справедливый человек, чем несправедливый, с различными афинянами и чужеземцами. Он анализирует природу существующих политических режимов, а затем предлагает ряд гипотетических городов для сравнения, что приводит к созданию Калиполиса (Καλλίπολις) — утопического государства, управляемого классом философов-правителей. Также в диалоге рассматриваются темы старения, любви, теории идей, бессмертия души, а также роль философа и поэзии в обществе. Место действия диалога, по-видимому, относится ко времени Пелопоннесской войны.

Место в труде Платона

Республика обычно помещается в средний период диалогов Платона. Однако разграничение этой группы от ранних диалогов не столь четко, как разграничение поздних диалогов от всех остальных. Тем не менее, Риттер, Арним и Барон, придерживаясь различных методологий, пришли к согласию, что «Республика» отчетливо выделяется наряду с «Парменидом», «Федроном» и «Театетом». При этом первая книга «Республики», имеющая много общего с более ранними диалогами, предположительно была изначально написана как самостоятельное произведение, к которому впоследствии были присоединены остальные книги, возможно, с внесением изменений в первоначальный текст первой книги, в частности, во время беседы со старым Кефалом. Кефал отвечает, что многие огорчаются старостью из-за тоски по юности, но он находит, что «старость приносит нам глубокий покой и освобождение от этих и других страстей. Когда желания утихают и их сила ослабевает, описание Софокла находит полное воплощение. Это все равно, что освободиться от множества жестоких господ». Для приобретения и защиты этих благ необходим класс стражей, ведущих войны. Затем они исследуют, как получить стражей, которые не станут тиранами по отношению к тем, кого они охраняют. Сократ предлагает решить эту проблему посредством воспитания с ранних лет. Затем он предписывает необходимое воспитание, начиная с рассказов, подходящих для подготовки стражей. Они заключают, что истории, приписывающие зло богам или героям, или изображающие загробную жизнь в негативном свете, ложны и не должны преподаваться. Они также решают регулировать стиль повествования и музыки, чтобы поощрять четыре кардинальные добродетели: мудрость, мужество, справедливость и умеренность. Сократ утверждает, что красивый стиль и морально хороший стиль – это одно и то же. Предлагая свою программу цензурированного образования, они очищают роскошный или болезненный город. Сократ парирует возражение, что люди, воспитанные в условиях цензуры, будут слишком наивны, чтобы судить о пороке, утверждая, что взрослые могут познавать порок, когда их характер уже сформирован; до этого они слишком впечатлительны, чтобы сталкиваться с пороком без опасности. Они предлагают, чтобы вторая часть образования стражей включала гимнастику. Благодаря физической подготовке они смогут жить, не нуждаясь в частых медицинских вмешательствах: физическая подготовка поможет предотвратить болезни и слабость. Сократ утверждает, что любая болезнь, требующая постоянного медицинского ухода, слишком тяжела, чтобы стоило жить. По аналогии, любое общество, требующее постоянных судебных разбирательств, слишком нездорово, чтобы его поддерживать. Сократ утверждает, что и мужчины, и женщины должны получать одинаковое образование, что все жены и дети должны быть общими, и что им запрещено владеть частной собственностью, чтобы стражи не становились собственниками и сосредоточились на благе всего города. Он добавляет третье различие между воинами (рядовыми солдатами) и стражами (лидерами, управляющими городом). В вымышленной истории, известной как миф или притча о металлах, Сократ представляет Благородную Ложь (γενναῖον ψεῦδος, gennaion pseudos), чтобы убедить всех граждан выполнять свою социальную роль. Все рождаются от лона своей родины, поэтому все – братья, но их природа различна, каждый содержит в себе золото (стражи), серебро (воины) или бронзу или железо (производители). Если кто-то с бронзовой или железной природой будет править городом, он будет разрушен. Сократ утверждает, что если бы люди поверили «этому мифу, это оказало бы благотворное влияние, заставив их больше заботиться о государстве и друг о друге». Сократ утверждает, что город будет наиболее счастлив, если каждый гражданин будет заниматься делом, которое ему лучше всего подходит. Если город в целом счастлив, то счастливы и отдельные люди. В физическом воспитании и питании стражей акцент делается на умеренности, поскольку и бедность, и чрезмерное богатство развращают их (422a1). Он утверждает, что город без богатства может успешно защитить себя от богатых агрессоров. Сократ говорит, что бесполезно беспокоиться о конкретных законах, например, касающихся договоров, поскольку надлежащее воспитание обеспечивает законопослушное поведение, а плохое воспитание приводит к беззаконию (425a–425c). Сократ приступает к поиску мудрости, мужества и умеренности в городе, исходя из того, что справедливость будет легче распознать в том, что останется (427e). Они находят мудрость среди правящих стражей, мужество – среди воинов (или воинов), умеренность – среди всех классов города в согласии относительно того, кто должен править, а кто подчиняться. Наконец, Сократ определяет справедливость в городе как состояние, в котором каждый класс выполняет только свою работу, не вмешиваясь в работу других классов (433b). Добродетели, обнаруженные в городе, затем ищутся в индивидуальной душе. Для этого Сократ проводит аналогию между частями города и душой (аналогия город-душа). Он утверждает, что психологический конфликт указывает на разделенную душу, поскольку полностью единая душа не могла бы вести себя противоположным образом по отношению к одному и тому же объекту, в одно и то же время и в одном и том же отношении (436b). Он приводит примеры возможных конфликтов между рациональной, страстной и вожделеющей частями души, соответствующих правителям, воинам и производящим классам в городе. Установив трехчастную душу, Сократ определяет добродетели индивида. Человек мудр, если им управляет часть души, которая знает «что полезно для каждой части и для целого», мужественен, если его страстная часть «сохраняет среди удовольствий и страданий» решения, принятые рациональной частью, и умерен, если три части согласны с тем, что рациональная часть должна руководить (442c–d). Он справедлив, если каждая часть души занимается своим делом, а не делом другой. Из этого определения следует, что нельзя быть справедливым, не обладая другими кардинальными добродетелями. Подобно тому, как видимые объекты должны быть освещены, чтобы их можно было увидеть, так же и объекты знания должны быть освещены. Платон представляет группу людей, которые всю свою жизнь провели в качестве пленников, прикованными к стене пещеры под землей, так что они не могут видеть внешний мир за своей спиной. Однако постоянное пламя освещает различные движущиеся объекты снаружи, которые отбрасывают тени на стену пещеры, видимые для пленников. Эти пленники, не имея иного опыта реальности, приписывают формы этим теням, например, «собака» или «кошка». Затем Платон объясняет, как философ подобен пленнику, освобожденному из пещеры. Пленник сначала ослеплен светом, но когда он приспосабливается к яркости, он видит огонь и статуи и то, как они вызывали образы, увиденные внутри пещеры. Он видит, что огонь и статуи в пещере были лишь копиями реальных объектов; лишь имитациями. Это аналогично Формам. То, что мы видим каждый день, – это лишь видимость, отражения Форм. Однако философ не будет обманут тенями и, следовательно, сможет увидеть «реальный» мир, мир выше мира видимости; философ познает вещи сами по себе. В конце этой аллегории Платон утверждает, что бремя философа – вернуться в пещеру. Те, кто увидел идеальный мир, по его словам, обязаны воспитывать тех, кто находится в материальном мире. Поскольку философ познает истинное благо, только он пригоден для управления обществом, по мнению Платона.

Republic is generally placed in the middle period of Plato's dialogues. However, the distinction of this group from the early dialogues is not as clear as the distinction of the late dialogues from all the others. Nonetheless, Ritter, Arnim, and Baron—with their separate methodologies—all agreed that the Republic was well distinguished, along with Parmenides, Phaedrus and Theaetetus. However, the first book of the Republic, which shares many features with earlier dialogues, is thought to have originally been written as a separate work, and then the remaining books were conjoined to it, perhaps with modifications to the original of the first book. when speaking to the aged Cephalus. Cephalus answers by saying that many are unhappy about old age because they miss their youth, but he finds that "old age brings us profound repose and freedom from this and other passions. When the appetites have abated, and their force is diminished, the description of Sophocles is perfectly realized. It is like being delivered from a multitude of furious masters." Acquiring and defending these luxuries requires a guardian class to wage wars. They then explore how to obtain guardians who will not become tyrants to the people they guard. Socrates proposes that they solve the problem with an education from their early years. He then prescribes the necessary education, beginning with the kind of stories that are appropriate for training guardians. They conclude that stories that ascribe evil to the gods or heroes or portray the afterlife as bad are untrue and should not be taught. They also decide to regulate narrative and musical style so as to encourage the four cardinal virtues: wisdom, courage, justice and temperance. Socrates avers that beautiful style and morally good style are the same. In proposing their program of censored education, they are repurifying the luxurious or feverish city. Socrates counters the objection that people raised in censorship will be too naive to judge concerning vice by arguing that adults can learn about vice once their character has been formed; before that, they are too impressionable to encounter vice without danger. They suggest that the second part of the guardians' education should be in gymnastics. With physical training they will be able to live without needing frequent medical attention: physical training will help prevent illness and weakness. Socrates claims that any illness requiring constant medical attention is too unhealthy to be worth living. By analogy, any society that requires constant litigation is too unhealthy to be worth maintaining. Socrates asserts that both male and female guardians be given the same education, that all wives and children be shared, and that they be prohibited from owning private property so that guardians will not become possessive and keep their focus on the good of the whole city. He adds a third class distinction between auxiliaries (rank and file soldiers) and guardians (the leaders who rule the city). In the fictional tale known as the myth or parable of the metals, Socrates presents the Noble Lie (γενναῖον ψεῦδος, gennaion pseudos), to convince everyone in the city to perform their social role. All are born from the womb of their mother country, so that all are siblings, but their natures are different, each containing either gold (guardians), silver (auxiliaries), or bronze or iron (producers). If anyone with a bronze or iron nature rules the city, it will be destroyed. Socrates claims that if the people believed "this myth [it] would have a good effect, making them more inclined to care for the state and one another." Socrates claims the city will be happiest if each citizen engages in the occupation that suits them best. If the city as a whole is happy, then individuals are happy. In the physical education and diet of the guardians, the emphasis is on moderation, since both poverty and excessive wealth will corrupt them (422a1). He argues that a city without wealth can defend itself successfully against wealthy aggressors. Socrates says that it is pointless to worry over specific laws, like those pertaining to contracts, since proper education ensures lawful behavior, and poor education causes lawlessness (425a–425c). Socrates proceeds to search for wisdom, courage, and temperance in the city, on the grounds that justice will be easier to discern in what remains (427e). They find wisdom among the guardian rulers, courage among the guardian warriors (or auxiliaries), temperance among all classes of the city in agreeing about who should rule and who should be ruled. Finally, Socrates defines justice in the city as the state in which each class performs only its own work, not meddling in the work of the other classes (433b). The virtues discovered in the city are then sought in the individual soul. For this purpose, Socrates creates an analogy between the parts of the city and the soul (the city–soul analogy). He argues that psychological conflict points to a divided soul, since a completely unified soul could not behave in opposite ways towards the same object, at the same time, and in the same respect (436b). He gives examples of possible conflicts between the rational, spirited, and appetitive parts of the soul, corresponding to the rulers, auxiliaries, and producing classes in the city. Having established the tripartite soul, Socrates defines the virtues of the individual. A person is wise if he is ruled by the part of the soul that knows "what is beneficial for each part and for the whole," courageous if his spirited part "preserves in the midst of pleasures and pains" the decisions reached by the rational part, and temperate if the three parts agree that the rational part lead (442c–d). They are just if each part of the soul attends to its function and not the function of another. It follows from this definition that one cannot be just if one does not have the other cardinal virtues. Just as visible objects must be illuminated in order to be seen, so must also be true of objects of knowledge if light is cast on them. Plato imagines a group of people who have lived their entire lives as prisoners, chained to the wall of a cave in the subterranean so they are unable to see the outside world behind them. However a constant flame illuminates various moving objects outside, which are silhouetted on the wall of the cave visible to the prisoners. These prisoners, through having no other experience of reality, ascribe forms to these shadows such as either "dog" or "cat". Plato then goes on to explain how the philosopher is akin to a prisoner who is freed from the cave. The prisoner is initially blinded by the light, but when he adjusts to the brightness he sees the fire and the statues and how they caused the images witnessed inside the cave. He sees that the fire and statues in the cave were just copies of the real objects; merely imitations. This is analogous to the Forms. What we see from day to day are merely appearances, reflections of the Forms. The philosopher, however, will not be deceived by the shadows and will hence be able to see the 'real' world, the world above that of appearances; the philosopher will gain knowledge of things in themselves. At the end of this allegory, Plato asserts that it is the philosopher's burden to reenter the cave. Those who have seen the ideal world, he says, have the duty to educate those in the material world. Since the philosopher recognizes what is truly good only he is fit to rule society according to Plato.

Книга VIIIIX: Пять режимов Платона

В книгах VIII–IX содержится критика Платоном форм правления. Платон классифицировал правительства на пять типов: аристократия, тимократия, олигархия, демократия и тирания. Отправной точкой является воображаемая альтернативная аристократия (управляемая философом-правителем); справедливое правительство, управляемое философом-правителем, в котором доминирует стремящийся к мудрости элемент. Аристократия вырождается в тимократию, когда из-за просчетов правящего класса следующее поколение состоит из людей худшей природы, склонных не только к развитию добродетелей, но и к накоплению богатства. В тимократии правители прилагают большие усилия к гимнастике и военному искусству, а также к добродетели, свойственной им – храбрости. Поскольку акцент на чести подрывается накоплением богатства, его заменяет олигархия. Олигархическое правительство находится под властью вожделения, где богатые составляют правящий класс. Однако олигархи ценят по крайней мере одну добродетель – умеренность и воздержанность – не из этических соображений или духовных побуждений, а потому, что, обуздывая расточительность, они преуспевают в накоплении денег. По мере роста социально-экономического расслоения растет и напряженность между социальными классами. Из конфликтов, возникающих из-за этой напряженности, бедное большинство свергает богатое меньшинство, и демократия заменяет предшествующую ей олигархию. В демократии низший класс становится всё больше и больше. Вскоре на защиту интересов низшего класса выдвигается харизматичный демагог, который может эксплуатировать их для захвата власти и поддержания порядка. Демократия затем вырождается в тиранию, где никто не обладает дисциплиной, и в обществе царит хаос. В тираническом правительстве город порабощен тираном, который использует свою стражу для устранения из города лучших представителей общества и отдельных личностей, чтобы удержать власть (поскольку они представляют угрозу), оставляя худших. Он также провоцирует войны, чтобы укрепить свои позиции лидера. Таким образом, тирания – это самый несправедливый режим из всех. Параллельно с этим Сократ рассматривает индивидуальную душу, соответствующую каждому из этих режимов. Он описывает, как аристократ может ослабнуть или отдалиться от политического и материального благополучия, и как его сын отреагирует на это, став чрезмерно честолюбивым. Тимократ, в свою очередь, может быть побежден судами или влиятельными интересами; его сын реагирует, накапливая богатство, чтобы обрести власть в обществе и защитить себя от той же участи, тем самым становясь олигархом. Сын олигарха вырастает в богатстве, не будучи вынужденным практиковать бережливость или скупость, и оказывается соблазненным и поглощенным своими желаниями. Демократический человек разрывается между тираническими страстями и олигархической дисциплиной и оказывается в середине: ценит все желания, как хорошие, так и плохие. Тирана искушают так же, как и демократа, но без воспитания в дисциплине или умеренности, чтобы сдержать его. Поэтому его самые низменные желания и самые бурные страсти одолевают его, и он становится движим похотью, используя силу и обман, чтобы получить все, что пожелает. Тиран – одновременно раб своих похотей и господин над теми, кого он может поработить. Сократ указывает на человеческую склонность к развращению властью, которая ведет к тимократии, олигархии, демократии и тирании. Из этого он заключает, что правление должно быть поручено философам, которые являются наиболее справедливыми и, следовательно, наименее подвержены коррупции. Этот «идеальный город» описывается как управляемый философами-правителями – бескорыстными людьми, которые правят не для собственного удовольствия, а для блага государства (полиса). Философы созерцали «Идеи» и поэтому знают, что есть благо. Они понимают разлагающее влияние жадности и не владеют собственностью и не получают заработной платы. Они также живут в строгом коммунизме, совместно питаясь и спя.

In Books VIII–IX stand Plato's criticism of the forms of government. Plato categorized governments into five types of regimes: aristocracy, timocracy, oligarchy, democracy, and tyranny. The starting point is an imagined, alternate aristocracy (ruled by a philosopher king); a just government ruled by a philosopher king, dominated by the wisdom loving element. Aristocracy degenerates into timocracy when, due to miscalculation on the part of its governing class, the next generation includes persons of an inferior nature, inclined not just to cultivating virtues but also producing wealth. In a timocracy, governors will apply great effort in gymnastics and the arts of war, as well as the virtue that pertains to them, that of courage. As the emphasis on honor is compromised by wealth accumulation, it is replaced by oligarchy. The oligarchic government is dominated by the desiring element, in which the rich are the ruling class. Oligarchs do, however, value at least one virtue, that of temperance and moderation—not out of an ethical principle or spiritual concern, but because by dominating wasteful tendencies they succeed in accumulating money. As this socioeconomic divide grows, so do tensions between social classes. From the conflicts arising out of such tensions, the poor majority overthrow the wealthy minority, and democracy replaces the oligarchy preceding it. In democracy, the lower class grows bigger and bigger. A visually appealing demagogue is soon lifted up to protect the interests of the lower class, who can exploit them to take power in order to maintain order. Democracy then degenerates into tyranny where no one has discipline and society exists in chaos. In a tyrannical government, the city is enslaved to the tyrant, who uses his guards to remove the best social elements and individuals from the city to retain power (since they pose a threat), while leaving the worst. He will also provoke warfare to consolidate his position as leader. In this way, tyranny is the most unjust regime of all. In parallel to this, Socrates considers the individual or soul that corresponds to each of these regimes. He describes how an aristocrat may become weak or detached from political and material affluence, and how his son will respond to this by becoming overly ambitious. The timocrat in turn may be defeated by the courts or vested interests; his son responds by accumulating wealth in order to gain power in society and defend himself against the same predicament, thereby becoming an oligarch. The oligarch's son will grow up with wealth without having to practice thrift or stinginess, and will be tempted and overwhelmed by his desires, The democratic man is torn between tyrannical passions and oligarchic discipline, and ends up in the middle ground: valuing all desires, both good and bad. The tyrant will be tempted in the same way as the democrat, but without an upbringing in discipline or moderation to restrain him. Therefore, his most base desires and wildest passions overwhelm him, and he becomes driven by lust, using force and fraud to take whatever he wants. The tyrant is both a slave to his lusts, and a master to whomever he can enslave. Socrates points out the human tendency to be corrupted by power leads down the road to timocracy, oligarchy, democracy and tyranny. From this, he concludes that ruling should be left to philosophers, who are the most just and therefore least susceptible to corruption. This "good city" is depicted as being governed by philosopher kings; disinterested persons who rule not for their personal enjoyment but for the good of the city state (polis). The philosophers have seen the "Forms" and therefore know what is good. They understand the corrupting effect of greed and own no property and receive no salary. They also live in sober communism, eating and sleeping together.

Книга Х: Миф об Эре

Заключая тему, наиболее явно поднятую в Аналогиях Солнца и Разделенной линии в Книге VI, Сократ, наконец, отвергает любую форму подражательного искусства и приходит к выводу, что таким художникам нет места в справедливом государстве. Он продолжает утверждать о бессмертии души и излагает теорию реинкарнации. В заключение он подробно описывает награды, которые приносит справедливость, как в этой жизни, так и в следующей. Художники создают вещи, но это лишь различные копии идеи оригинала. "И когда кто-нибудь сообщит нам, что нашел человека, знающего все искусства и все прочее, что кто-либо знает, и каждую вещь с большей точностью, чем кто-либо другой, – кто бы ни сказал нам это, я думаю, мы можем представить себе лишь простого человека, вероятно обманутого каким-то колдуном или актером, которого он встретил и посчитал всезнающим, потому что сам не смог проанализировать природу знания, невежества и подражания". И тот же предмет кажется прямым, когда на него смотрят из воды, и искривленным – когда в воде; а вогнутое становится выпуклым из-за иллюзии, связанной с цветами, которой подвержен взгляд. Таким образом, всякая путаница обнаруживается внутри нас; и это – слабость человеческого разума, на которую опирается искусство колдовства и обмана посредством света и тени и других изобретательных приемов, оказывая на нас воздействие, подобное магии. "Республика" Зенона была спорной и вызывала некоторое смущение у некоторых поздних стоиков из-за защиты свободной любви, кровосмешения и каннибализма, а также из-за противодействия общепринятому образованию и строительству храмов, судов и гимназий. Английское название диалога Платона происходит от "De re publica" Цицерона, написанного примерно через три столетия. Диалог Цицерона имитирует стиль Платона и затрагивает многие из тех же тем, а главный герой Цицерона, Сципион Эмилиан, выражает свое уважение к Платону и Сократу. Августин Гиппонский написал свою книгу "Город Божий"; Августин также описал модель "идеального города" – в его случае, вечного Иерусалима, используя язык видений, не отличающийся от языка предшествующих философов.

Concluding a theme brought up most explicitly in the Analogies of the Sun and Divided Line in Book VI, Socrates finally rejects any form of imitative art and concludes that such artists have no place in the just city. He continues on to argue for the immortality of the psyche and espouses a theory of reincarnation. He finishes by detailing the rewards of being just, both in this life and the next. Artists create things but they are only different copies of the idea of the original. "And whenever any one informs us that he has found a man who knows all the arts, and all things else that anybody knows, and every single thing with a higher degree of accuracy than any other man—whoever tells us this, I think that we can only imagine to be a simple creature who is likely to have been deceived by some wizard or actor whom he met, and whom he thought all knowing, because he himself was unable to analyze the nature of knowledge and ignorance and imitation." blockquote|And the same object appears straight when looked at out of the water, and crooked when in the water; and the concave becomes convex, owing to the illusion about colours to which the sight is liable. Thus every sort of confusion is revealed within us; and this is that weakness of the human mind on which the art of conjuring and deceiving by light and shadow and other ingenious devices imposes, having an effect upon us like magic. Zeno's Republic was controversial and was viewed with some embarrassment by some of the later Stoics due to its defenses of free love, incest, and cannibalism and due to its opposition to ordinary education and the building of temples, law courts, and gymnasia. The English title of Plato's dialogue is derived from Cicero's De re publica, written some three centuries later. Cicero's dialogue imitates Plato's style and treats many of the same topics, and Cicero's main character Scipio Aemilianus expresses his esteem for Plato and Socrates. Augustine of Hippo wrote his The City of God; Augustine equally described a model of the "ideal city", in his case the eternal Jerusalem, using a visionary language not unlike that of the preceding philosophers.

Грациан

Средневековый юрист Грациан в своей "Декретум" (ок. 1140 г.) цитирует Платона, соглашаясь с ним в том, что "по естественному праву все вещи принадлежат всем людям". Он сопоставляет идеальное общество Платона с ранней Церковью, описанной в Деяниях Апостолов. "Платон определяет устройство, - комментирует Грациан, - для весьма справедливой республики, в которой никто не считает что-либо своей собственностью".

Томас Мор

Томас Мор, создавая свою «Утопию», изобрел прием использования описания идеального государства как средства выражения своих представлений об идеальном обществе. Остров Утопия Мора также имеет некоторое сходство с «Государством» Платона, в частности, в отношении общности имущества и отсутствия личной жизни.

Гегель

Гегель гораздо больше уважал теории государства и этики Платона, чем теории философов Нового времени, таких как Локк, Гоббс и Руссо, чьи теории исходили из вымышленного «естественного состояния», определяемого «естественными» потребностями, желаниями и свободой человечества. Для Гегеля это было противоречием: поскольку природа и индивид противоречивы, свободы, определяющие индивидуальность как таковую, являются поздним явлением в истории. Поэтому эти философы невольно проецировали человека как индивидуума современного общества на изначальное состояние природы. Платон же сумел постичь идеи, специфичные для своего времени:

Платон не склонен к абстрактным теориям и принципам; его любовь к истине заставила его разум признать и представить истину мира, в котором он жил, истину единого духа, который жил в нем, как и в самой Греции. Никто не может перескочить через свое время, дух времени – это и его собственный дух; но важно распознать этот дух по его содержанию. Для Гегеля «Государство» Платона – это не абстрактная теория или идеал, который слишком хорош для реальной природы человека, а скорее недостаточно идеальный, недостаточно достойный идеалов, уже присущих или зарождающихся в реальности его времени – времени, когда Греция входила в упадок. Одна из таких зарождающихся идей грозила уничтожить греческий образ жизни: современные свободы – или, по мнению Гегеля, христианские свободы, такие как выбор индивидуумом своего социального класса, имущества или карьеры. Такие индивидуальные свободы были исключены из «Государства» Платона:

Платон распознал и уловил истинный дух своего времени и выразил его более определенно, стремясь сделать этот новый принцип невозможным в своем «Государстве». Греция находилась на перепутье, и новая «конституция» Платона в «Государстве» была попыткой сохранить Грецию: это был реакционный ответ на новые свободы, связанные с частной собственностью и т.д., которые впоследствии получили юридическое оформление в Риме. Соответственно, в сфере этики это была попытка ввести религию, которая возвышала каждого человека не как владельца собственности, а как обладателя бессмертной души.

20 век

Муссолини восхищался «Государством» Платона, которое он часто читал в поисках вдохновения. В «Государстве» излагались многие идеи, которые продвигал фашизм, такие как правление элиты, ставящей государство как высшую цель, противодействие демократии, защита сословной системы и поощрение классового сотрудничества, отрицание эгалитаризма, продвижение милитаризации нации посредством создания сословия воинов, требование от граждан исполнения гражданского долга в интересах государства и использование государственного вмешательства в образование для воспитания воинов и будущих правителей государства. Платон был идеалистом, сосредоточенным на достижении справедливости и морали, тогда как Муссолини и фашизм были реалистами, ориентированными на достижение политических целей. Мартин Лютер Кинг-младший назвал «Государство» единственной книгой, которую он взял бы с собой на необитаемый остров, вместе с Библией.

21 век

В 2001 году опрос, в котором приняли участие более 1000 ученых и студентов, назвал "Государство" величайшим философским текстом, когда-либо написанным. Джулиан Баггини утверждал, что, хотя работа ошибочна почти во всем, вопросы, которые она поднимает, и методы, которые она использует, необходимы для западной философской традиции. Без нее у нас, возможно, не было бы философии в том виде, в котором мы ее знаем. В 2021 году опрос показал, что "Государство" – самая изучаемая книга в ведущих университетах Соединенных Штатов.

Гадамер

В своем произведении 1934 года "Платон и поэты" (Plato und die Dichter), а также в нескольких других работах, Ганс Георг Гадамер описывает утопический город в "Государстве" как эвристическую утопию, которую не следует ни осуществлять, ни использовать в качестве ориентира для политического развития. Скорее, утверждается, что ее задача – показать, как взаимосвязаны вещи и как одно вытекает из другого – зачастую с весьма проблематичными последствиями – если принять определенные принципы и последовательно их придерживаться. Эта интерпретация предполагает, что значительные фрагменты в трудах Платона носят иронический характер, что было впервые подмечено Кьеркегором.

Поппер

Город, изображенный в "Государстве", показался некоторым критикам суровым, жестким и несвободным, даже тоталитарным. Карл Поппер выразил эту точку зрения в своей книге 1945 года "Открытое общество и его враги", где он назвал государство Платона антиутопией. Поппер разграничивал идеи Платона и идеи Сократа, утверждая, что в поздние годы Платон не проявлял ни одной из гуманитарных и демократических наклонностей своего учителя. Поппер считал, что Платон задумал тоталитарное государство, поскольку оно выступало за правление, состоящее исключительно из обособленного наследственного правящего класса, а рабочий класс – которого, по мнению Поппера, Платон рассматривал как "человеческий скот" – не имел никакого влияния на принятие решений. Он утверждал, что Платон не интересовался проблемами справедливости в общепринятом понимании – разрешением споров между отдельными лицами, – поскольку переопределил справедливость как "соблюдение своего места". Поппер настаивает на том, что "Государство" было задумано его автором не столько как теоретический трактат, сколько как злободневный политический манифест, а Бертран Рассел полагает, что, по крайней мере по замыслу, и в целом не сильно отличаясь от того, что было возможно в древнегреческих полисах, форма правления, описанная в "Государстве", предназначалась Платоном как практическая.

Воегелин

Многие критики полагают, что политическая дискуссия в диалоге на самом деле служит аналогией для индивидуальной души, в которой также существует множество различных "частей", которые могут либо конфликтовать, либо интегрироваться и упорядочиваться под справедливым и продуктивным "управлением". В частности, такое аналогическое прочтение могло бы решить проблему некоторых маловероятных утверждений, которые делает Платон относительно идеальной политической республики. Норберт Блёсснер (2007) утверждает, что "Государство" лучше всего понимать как анализ функционирования и морального совершенствования индивидуальной души с замечательной тщательностью и ясностью. Это мнение, конечно, не исключает легитимного прочтения "Государства" как политического трактата (произведение может функционировать на обоих уровнях). Оно лишь подразумевает, что оно заслуживает большего внимания как работа по психологии и моральной философии, чем ему иногда уделялось. Эрик Вогелин в "Платоне и Аристотеле" (Baton Rouge, 1957) придал смысл концепции "Справедливый город в речи" (книги II–V). Например, в диалоге есть свидетельства того, что сам Сократ не стал бы членом своего "идеального" государства, поскольку его жизнь была почти полностью посвящена частному поиску знания. Более практично, Сократ предполагает, что представители низших сословий могли бы подняться в высшее правящее сословие, и наоборот, если бы в их жилах текло "золото" – вариант концепции социальной мобильности. Осуществление власти строится на "благородной лжи" о том, что все люди – братья, рожденные от земли, однако существует четкая иерархия и классовое деление. Существует трехчастное объяснение человеческой психологии, которое экстраполируется на город и отношения между людьми. Среди стражей нет семьи – еще одна упрощенная версия концепции Макса Вебера о бюрократии как о государственном, а не частном деле. Вместе с Лео Штраусом Вогелин считал интерпретацию Поппера грубым недопониманием не только самого диалога, но и самой природы и характера всего философского предприятия Платона. Парадигма города – идея Блага, Агафон – имеет множество исторических воплощений, осуществляемых теми, кто узрел Агафон и упорядоченных посредством этого видения. Центральное место в "Государстве", часть II, номера 2–3, занимает обсуждение правления философа и видения Агафона с помощью аллегории пещеры, которая проясняется в теории идей. Центральной части предшествует и следует обсуждение средств, которые обеспечат хорошо упорядоченный полис (город). Часть II, номер 1, посвящена браку, общности людей и имущества для стражей и ограничениям на войны между эллинами. В ней описывается частично коммунистический полис. Часть II, номер 4, рассматривает философское образование правителей, которые будут сохранять порядок и характер государства. В части II, "Воплощение Идеи", предшествует установление экономических и социальных порядков полиса (часть I), за которым следует анализ (часть III) упадка, который должен пройти порядок. Эти три части составляют основной корпус диалогов, с обсуждениями "парадигмы", ее воплощения, ее генезиса и ее упадка. Введение и заключение служат рамкой для "Государства". Обсуждение правильного порядка вызвано вопросами: "Лучше ли справедливость, чем несправедливость?" и "Будет ли несправедливый человек жить лучше, чем справедливый?". Вводный вопрос уравновешивается заключительным ответом: "Справедливость предпочтительнее несправедливости". В свою очередь, вышесказанное обрамлено Прологом (книга I) и Эпилогом (книга X). Пролог – это короткий диалог об общепринятых доксах (мнениях) о справедливости. Основанный на вере, а не на разуме, Эпилог описывает новые искусства и бессмертие души.

Many critics have suggested that the dialogue's political discussion actually serves as an analogy for the individual soul, in which there are also many different "members" that can either conflict or else be integrated and orchestrated under a just and productive "government." Among other things, this analogical reading would solve the problem of certain implausible statements Plato makes concerning an ideal political republic. Norbert Blössner (2007) argues that the Republic is best understood as an analysis of the workings and moral improvement of the individual soul with remarkable thoroughness and clarity. This view, of course, does not preclude a legitimate reading of Republic as a political treatise (the work could operate at both levels). It merely implies that it deserves more attention as a work on psychology and moral philosophy than it has sometimes received. Eric Voegelin in Plato and Aristotle (Baton Rouge, 1957), gave meaning to the concept of 'Just City in Speech' (Books II–V). For instance, there is evidence in the dialogue that Socrates himself would not be a member of his 'ideal' state. His life was almost solely dedicated to the private pursuit of knowledge. More practically, Socrates suggests that members of the lower classes could rise to the higher ruling class, and vice versa, if they had 'gold' in their veins—a version of the concept of social mobility. The exercise of power is built on the 'noble lie' that all men are brothers, born of the earth, yet there is a clear hierarchy and class divisions. There is a tripartite explanation of human psychology that is extrapolated to the city, the relation among peoples. There is no family among the guardians, another crude version of Max Weber's concept of bureaucracy as the state non private concern. Together with Leo Strauss, Voegelin considered Popper's interpretation to be a gross misunderstanding not only of the dialogue itself, but of the very nature and character of Plato's entire philosophic enterprise. The paradigm of the city—the idea of the Good, the Agathon—has manifold historical embodiments, undertaken by those who have seen the Agathon, and are ordered via the vision. The centerpiece of the Republic, Part II, nos. 2–3, discusses the rule of the philosopher, and the vision of the Agathon with the Allegory of the Cave, which is clarified in the theory of forms. The centerpiece is preceded and followed by the discussion of the means that will secure a well ordered polis (city). Part II, no. 1, concerns marriage, the community of people and goods for the guardians, and the restraints on warfare among the Hellenes. It describes a partially communistic polis. Part II, no. 4, deals with the philosophical education of the rulers who will preserve the order and character of the city state. In part II, the Embodiment of the Idea, is preceded by the establishment of the economic and social orders of a polis (part I), followed by an analysis (part III) of the decline the order must traverse. The three parts compose the main body of the dialogues, with their discussions of the "paradigm", its embodiment, its genesis, and its decline. The introduction and the conclusion are the frame for the body of Republic. The discussion of right order is occasioned by the questions: "Is justice better than injustice?" and "Will an unjust man fare better than a just man?" The introductory question is balanced by the concluding answer: "Justice is preferable to injustice". In turn, the foregoing are framed with the Prologue (Book I) and the Epilogue (Book X). The prologue is a short dialogue about the common public doxai (opinions) about justice. Based upon faith, and not reason, the Epilogue describes the new arts and the immortality of the soul.

Штраус и Блум

Некоторые из предложений Платона побудили таких теоретиков, как Лео Штраус и Аллан Блум, предложить читателям рассмотреть возможность того, что Сократ создавал не проект реального города, а учебное упражнение для молодых людей, участвующих в диалоге. В построении «Справедливого города в речи» содержится множество противоречий, что позволяет предположить, что Сократ использует иронию, чтобы заставить участников диалога самостоятельно задуматься о подлинной ценности этих предложений. В свою очередь, Платон увековечил это «учебное упражнение» в «Государстве». Одним из многих примеров является то, что Сократ называет браки правящего класса «священными», однако они длятся всего одну ночь и являются результатом манипуляций и применения наркотических средств для достижения предопределенного полового акта с целью евгенического отбора воинов-стражей. Тем не менее, интерпретации Штрауса и Блума заключаются не только в указании на несоответствия; привлекая внимание к этим вопросам, они призывают читателей глубже задуматься о том, был ли Платон ироничен или искренен, поскольку ни Штраус, ни Блум не высказывают однозначного мнения, предпочитая порождать философские сомнения вместо интерпретаторских утверждений. Подход Штрауса сформировался на основе убеждения, что Платон писал эзотерически. Основное понимание различия между экзотерическим и эзотерическим заключается в том, действительно ли Платон хотел, чтобы «Справедливый город в речи», описанный в книгах V–VI, был реализован, или же это всего лишь аллегория. Штраус никогда не считал этот вопрос ключевым в диалоге. Он возражал против буквального толкования Карла Поппера, ссылаясь на мнение Цицерона о том, что истинная цель «Государства» – раскрыть природу политических явлений. Фактически, Штраус подрывает справедливость, найденную в «Справедливом городе в речи», подразумевая, что этот город не является естественным, а представляет собой искусственное построение, абстрагирующееся от эротических потребностей тела. Город, основанный в «Государстве», «становится возможным благодаря абстрагированию от эроса». Контраргументом против приписывания Платону иронических намерений является то, что Платоновская академия воспитала ряд тиранов, которые захватили политическую власть и оставили философию ради управления городами. Несмотря на хорошее знание греческого языка и личный контакт с самим Платоном, некоторые из его бывших учеников, такие как Клеарх, тиран Гераклеи; Харон, тиран Пеллены; Эраст и Кориск, тираны Скепсиса; Гермий из Атарнея и Ассоса; и Калипп, тиран Сиракуз, правили народами и не устанавливали ничего, напоминающего философию правления. Однако можно спорить о том, стали ли эти люди «тиранами» благодаря обучению в Академии. Платоновская школа имела элитный студенческий состав, некоторые из которых по рождению и семейным ожиданиям были предопределены к власти. Кроме того, важно отметить, что не очевидно, что эти люди были тиранами в современном, тоталитарном понимании этого понятия. Наконец, поскольку очень мало известно о том, чему на самом деле учили в Платоновской академии, существует немало споров о том, занималась ли она вообще преподаванием политики.

Some of Plato's proposals have led theorists like Leo Strauss and Allan Bloom to ask readers to consider the possibility that Socrates was creating not a blueprint for a real city, but a learning exercise for the young men in the dialogue. There are many points in the construction of the "Just City in Speech" that seem contradictory, which raise the possibility Socrates is employing irony to make the men in the dialogue question for themselves the ultimate value of the proposals. In turn, Plato has immortalized this 'learning exercise' in Republic. One of many examples is that Socrates calls the marriages of the ruling class 'sacred'; however, they last only one night and are the result of manipulating and drugging couples into predetermined intercourse with the aim of eugenically breeding guardian warriors. Strauss and Bloom's interpretations, however, involve more than just pointing out inconsistencies; by calling attention to these issues they ask readers to think more deeply about whether Plato is being ironic or genuine, for neither Strauss nor Bloom present an unequivocal opinion, preferring to raise philosophic doubt over interpretive fact. Strauss's approach developed out of a belief that Plato wrote esoterically. The basic acceptance of the exoteric esoteric distinction revolves around whether Plato really wanted to see the "Just City in Speech" of Books V–VI come to pass, or whether it is just an allegory. Strauss never regarded this as the crucial issue of the dialogue. He argued against Karl Popper's literal view, citing Cicero's opinion that Republic's true nature was to bring to light the nature of political things. In fact, Strauss undermines the justice found in the "Just City in Speech" by implying the city is not natural, it is a man made conceit that abstracts away from the erotic needs of the body. The city founded in Republic "is rendered possible by the abstraction from eros". An argument that has been used against ascribing ironic intent to Plato is that Plato's Academy produced a number of tyrants who seized political power and abandoned philosophy for ruling a city. Despite being well versed in Greek and having direct contact with Plato himself, some of Plato's former students like Clearchus, tyrant of Heraclea; Chaeron, tyrant of Pellene; Erastus and Coriscus, tyrants of Skepsis; Hermias of Atarneus and Assos; and Calippus, tyrant of Syracuse ruled people and did not impose anything like a philosopher kingship. However, it can be argued whether these men became "tyrants" through studying in the academy. Plato's school had an elite student body, some of whom would by birth, and family expectation, end up in the seats of power. Additionally, it is important that it is by no means obvious that these men were tyrants in the modern, totalitarian sense of the concept. Finally, since very little is actually known about what was taught at Plato's Academy, there is no small controversy over whether it was even in the business of teaching politics at all.

Фрагменты

Было обнаружено, что несколько фрагментов папирусов Оксиринха содержат части "Государства" и других произведений, таких как "Федон" или диалог "Горгий", написанные примерно в 200–300 гг. н.э. Фрагменты иной версии "Государства" Платона были обнаружены в 1945 году в составе библиотеки Наг-Хаммади, датируемые ок. 350 г. н.э. Эти находки свидетельствуют о влиянии Платона в тот период в Египте.