Яцек Карпиньский: Ученый, солдат и пионер информатики.

Введение

Яцек Карпинский (9 апреля 1927 – 21 февраля 2010) – польский ученый в области компьютерной техники и информатики. Во время Второй мировой войны он был солдатом батальона «Зоська» Армии Крайовой и был удостоен нескольких Крестов Мужества. Он принимал участие в операции «Кучеря» (разведка) и Варшавском восстании, где получил тяжелое ранение. Позже он стал разработчиком одного из первых алгоритмов машинного обучения и методов распознавания символов и изображений. После получения награды ЮНЕСКО в 1960 году он в течение нескольких лет посещал ведущие научные центры в США, включая MIT, Гарвард, Caltech и многие другие. В 1971 году он спроектировал один из первых мини-компьютеров – K 202. Из-за политики развития компьютерной техники в Польской Народной Республике, входившей в то время в СЭВ, K 202 так и не был запущен в серийное производство. Позже Карпинский занимался разведением свиней, а в 1981 году, получив паспорт, эмигрировал в Швейцарию. Он также основал Лабораторию искусственного интеллекта Польской академии наук в начале 1960-х годов.

Семья и детство

Яцек Карпинский родился 9 апреля 1927 года в Турине, Италия, в семье польских интеллектуалов и альпинистов. Его отец, Адам "Акар" Карпинский, был известным авиационным инженером (создавшим планер SL 1 Akar, первый планер, полностью сконструированный поляками) и изобретателем, которому приписывают разработку инновационного альпинистского снаряжения (кошек, палатки "Акар Рамада"). Его мать, Ванда Чарнокка Карпинская, была уважаемым врачом, впоследствии ставшей деканом Университета физического воспитания в Варшаве. Оба были пионерами зимнего альпинизма в Татрах, совершив первые успешные зимние восхождения на Бановку, Новый Вирх, Лодовый Шчи́т и другие вершины. Адам Карпинский также был участником польской экспедиции в Анды, которая впервые покорила пик Мерседарио (6720 м). Сам Яцек Карпинский должен был родиться в зимнем убежище Валло́ близ Монблана, но из-за экстремальных погодных условий его родителям пришлось вернуться в Турин, где и родился их первенец. У Яцека Карпинского был младший брат, Марек, который также стал инженером-электриком. В 1934 году семья переехала из Белой Подляски в Варшаву, где Ванда начала работать в Варшавском университете физического воспитания, а Адам – в ПЗЛ (Польские авиационные заводы). Отец Яцека Карпинского погиб в сентябре 1939 года во время экспедиции к Нанда-Деви в Гималаях. После неудачной попытки восхождения на вершину, вместе со Стефаном Бернадзикевичем, он решил подняться на близлежащую Тирсули (7039 м), где оба погибли под лавиной.

Военное время

Жизнь Карпинского изменилась не только смертью отца, но и началом Второй мировой войны. Несмотря на юный возраст (в то время ему было четырнадцать лет), выдав себя за семнадцатилетнего, он сумел вступить в ряды Серых Рядов – польской подпольной военизированной организации бойскаутов, где служил в Группах штурмовых действий (Grupy Szturmowe). В начале 1943 года он получил тяжелые ранения, изготавливая самодельные бомбы для подпольной диверсионной операции, когда одна из них случайно взорвалась в подвале его дома. Он потерял зрение на оба глаза и столкнулся с реальной угрозой ампутации руки. Благодаря вмешательству матери и помощи её коллег-врачей зрение ему удалось полностью восстановить, а руку спасти, однако он так и не вернул над ней полный контроль. После выздоровления Карпинский возобновил свою деятельность в Армии Крайовой. С помощью матери Ванды и брата Марека, которые также активно участвовали в сопротивлении, семья организовала секретный опорный пункт сопротивления в своем доме на улице Обсерваторов. Это место служило опорным пунктом для отряда Юлиуша "Лауданского" Дечковского и включало в себя тайный тир. Там также скрывался Станислав Медза-Томашевский, офицер Армии Крайовой, работавший в Информационном отделе. Карпинский участвовал во множестве полевых операций, включая операцию под Сечихами (Akcja pod Sieczychami) в качестве солдата и операцию "Кутшера" в составе разведывательной группы под командованием Вислава Краевского. После формирования батальона "Зоська" Карпинский вступил в его ряды, где подружился с поэтом Кшиштофом Камилем Бачинским, оба были командирами небольших подразделений. Карпинский также принимал участие в Варшавском восстании. В первый день боев он оказался в ловушке без оружия вместе с примерно тридцатью другими солдатами в здании больницы на улице Кошыкова, после того как поставки оружия по ошибке были отправлены в другое место. Во время эвакуации подразделения группа Карпинского попала под плотный огонь, в результате чего большинство эвакуируемых погибли. Сам Карпинский был ранен из пистолета калибра 9 мм, пуля застряла в позвоночнике, но он выжил. На следующий день его обнаружили медсестры больницы, оказали лечение, однако он остался парализованным. После подавления восстания его выписали из больницы, и он вернулся к семье в Прушкуве, но не смог больше стоять или ходить. Семья переехала через Краков и Закопане в небольшую деревню Мурзашихле в Татрах, где и провела остаток войны. За время войны Карпинский трижды был награжден Крестом Храбрости.

Karpiński's life was changed not only by his father's death but by the outbreak of World War II. Despite his young age (fourteen at the time), by pretending to be seventeen, he managed to join the Gray Ranks, a Polish underground paramilitary boy scouts organization, where he served in Grupy Szturmowe (Assault Groups). In early 1943, he was severely injured while working on homemade bombs for an underground sabotage operation when one of them accidentally exploded in the basement of his house. He lost sight in both eyes and faced the serious threat of hand amputation. After his mother's intervention and the help of her fellow physicians, his eyes recovered fully and the hand was saved, but he never regained total control over it. After the recovery, Karpiński resumed his activities in the Home Army. With the help of his mother, Wanda, and brother, Marek, who both also actively participated in the resistance effort, the family established a secret resistance outpost in their family home on Obserwatorów Street. The place was an outpost for Juliusz "Laudański" Deczkowski's unit and contained a clandestine shooting range. It was also a hideout for Stanisław Miedza Tomaszewski, a Home Army officer working for its Informational Department. Karpiński participated in numerous field operations, including Sieczychy Operation (Akcja pod Sieczychami), as a soldier, and Operation Kutschera, as a part of recon under Wiesław Krajewski. After the formation of the Home Army's Zośka battalion, Karpiński enrolled, where he befriended poet Krzysztof Kamil Baczyński, both being commanders of smaller sub units. Karpiński also participated in the Warsaw Uprising. On the first day of fighting, he was trapped weaponless with around 30 other soldiers in a hospital building on Koszykowa street after the weaponry supply had been mistakenly directed somewhere else. While evacuating the unit, Karpiński's group was caught under heavy fire, which resulted in most of the evacuees dead. Karpiński himself was shot with a 9mm caliber gun a bullet was stuck in his backbone but he survived. Found next day by the hospital's nurses, he received treatment but remained paralyzed. Released from hospital after the Uprising's collapse, he rejoined his family in Pruszków but remained unable to stand or walk. The family moved through Kraków and Zakopane to a small village of Murzasichle in the Tatras, where they remained through the rest of the war. During the course of the war, Karpiński was awarded the Cross of Valour three times.

Послевоенный

После Второй мировой войны семья Карпинского переехала в Радомско, и он начал посещать местную среднюю школу. Ему пришлось заново учиться ходить, что он делал во время походов в горы с братом и Йозефом Литинским. Он завершил всю школьную программу за один год и блестяще сдал экзамены на аттестат зрелости. Затем Карпинский переехал в Лодзь, чтобы начать обучение в университете на факультете электромеханики местного политехнического института. Через два года он перевелся в Варшавский политехнический университет, который окончил в 1951 году. Карпинский, как и многие другие бывшие солдаты батальона «Зоська», под влиянием призыва Яна «Радослава» Мазуркевича, бывшего офицера Армии Крайовой, вышел из подполья перед коммунистами, но, в отличие от многих, избежал тюремного заключения. Тем не менее, ему пришлось несколько раз менять место работы, пока он не получил трудовую книжку на завод электрических компонентов T 12 в Жерани. В то время, когда Карпинский планировал бежать из Польши, он даже работал над проектированием мини-субмарины, на которой собирался пересечь Балтийское море и добраться до датского острова Борнхольм. Однако, после первых признаков польской оттепели, он решил остаться. В 1955 году ему предложили работу в Институте фундаментальных проблем Польской академии наук, которую он принял. Там он работал под руководством Лешека Филипковского над созданием прототипа ультразвукового аппарата.

ААХ

Его первым независимым проектом был AAH — Analytical Analyzer of Harmonics. Карпинский был попрошен давним другом, Йозефом Литинским, сотрудником Государственного института гидрологии и метеорологии, с которым он был знаком ещё со времён Радомско, построить устройство для вычисления интегралов Фурье. Институт надеялся, что это устройство поможет повысить эффективность долгосрочных прогнозов погоды. Карпинский собрал команду из пяти человек и в 1957 году сконструировал компьютер на основе электронных ламп. Машина проработала два года, после чего была случайно уничтожена. Сам Карпинский утверждал, что AAH повысил точность прогнозов на 10%, и эта оценка не подвергалась сомнению. В инженерную команду входил брат Карпинского, Марек, который успешно работал с ним до своей трагической гибели в 1957 году во время альпинистской экспедиции в Татрах.

AKAT-1

Прорывным достижением в карьере Карпинского стало создание АКАТ-1 в 1959 году в сотрудничестве с инженером Янушем Томазевским. АКАТ-1 был новаторской разработкой – первым в мире анализатором дифференциальных уравнений, построенным на транзисторах. Карпинский создал устройство во время работы в Институте автоматики Польской академии наук, куда он был принят после успеха AAH. АКАТ-1 предназначался для моделирования различных сложных динамических процессов, таких как теплопередача или механика амортизаторов. Инновационность устройства была отмечена историками вычислительной техники, например, Мацей Сысло отмечает, что следует признать первенство Карпинского в создании подобных устройств. Конструкция также получила высокую оценку за свои эстетические качества: панель, разработанная ведущими польскими художниками Эмилем Цьесларом, Ольгиером Рутковским, Станиславом Сиемеком и Анджеем Вроблевским, рассматривалась как "инновационное сочетание всех функций в гармоничной и привлекательной форме, предвосхищающей будущие тенденции". В настоящее время аппарат экспонируется в Музее техники в Варшаве.

Стипендия ЮНЕСКО в США

Успех AKAT 1 позволил выдвинуть Карпинского от Польши в качестве кандидата на всемирную премию ЮНЕСКО для молодых инженеров в 1960 году. Работу Карпинского оценили наряду с работами около 200 других участников международный комитет ЮНЕСКО, и он вошел в число шести лауреатов. В качестве награды ему предоставили полугодовую стипендию для поездки в Соединенные Штаты с целью посещения ведущих технологических центров страны. В ходе стипендии, которая впоследствии была продлена до года, Карпинский посетил около двадцати университетов и лабораторий, в том числе Вычислительную лабораторию Гарвардского университета, Калифорнийский технологический институт, Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе и Лос-Аламосскую национальную лабораторию. Там он встретился с рядом выдающихся ученых-компьютерщиков того времени, включая Джона Эккерта, Клода Шеннона и Эдварда Ф. Мура. Несмотря на многочисленные предложения остаться в США и продолжить работу там, Карпинский принял решение вернуться в Польшу. Позже стало известно, что до и во время пребывания в Соединенных Штатах Карпинский сотрудничал с польской разведкой для сбора информации, что вызвало неоднозначную реакцию в обществе. Сам Карпинский, которого опросили по этому поводу после падения коммунизма, неохотно комментировал ситуацию, но подчеркнул, что его соглашение с офицером разведки капитаном Зыгмунтом Гочем ограничивалось предоставлением информации о состоянии технического прогресса американских учреждений.

Перцептрон

Вскоре после возвращения из США Карпинский, вдохновлённый американским опытом, решил внедрить некоторые из своих новейших идей у себя на родине. Он убедил директора Института автоматики Стефана Венгрызина создать перцептрон – устройство, разработанное на основе идей Фрэнка Розенблатта, способное обучаться распознаванию объектов и форм. Эта идея была успешно реализована, и польский перцептрон был завершён в 1964 году, став одним из первых в мире и первым известным в коммунистическом блоке.

КАР-65

Вскоре после завершения перцептрона Карпинский поссорился с Вёгрыном, что вынудило его покинуть Институт автоматики. Он перешел в Институт физики Польской академии наук, возглавляемый Ежи Пневским. Команда Пневского работала над анализом данных, полученных из изображений CERN с пузырьковых камер Глазера – следов столкновения электронов и нейтронов. Институт испытывал трудности с объемом данных и искал способ ускорить их обработку. В 1965 году по просьбе Пневского Карпинский разработал сканер, а после его успешной реализации приступил к работе над математической машиной для вычисления обработанных данных. С помощью недавно сформированной команды из семи человек, включая будущих давних соратников Тадеуша Купневского и Терезу Пейковскую, Карпинский завершил создание машины в 1968 году, получившей название KAR 65, после трех лет работы. Из-за финансовых ограничений KAR 65 был построен на польских германиевых транзисторах TG 40 и диодах DOG 61, которые значительно уступали по скорости своим западным аналогам. KAR 65 был асинхронным и использовал специализированную операционную систему, разработанную Карпинским. Компьютер мог выполнять 100 тысяч операций в секунду, что делало его самым быстрым польским компьютером того времени. Компьютер состоял из двух блоков размерами 1,7 м x 1,4 м x 0,4 м, но все же был значительно меньше, чем ведущие польские компьютеры того времени – мейнфреймы Odra. Интерфейс компьютера был разработан художником Станиславом Томазевским, который ранее работал над AKAT 1. Общая стоимость строительства оценивалась в 6 миллионов злотых. Была построена только одна машина, которая проработала в Институте физики 20 лет. В настоящее время она находится в Музее техники в Варшаве. Несмотря на то, что компьютер был технологическим успехом, вероятно, из-за давления со стороны конкурирующих производителей компьютеров (прежде всего Elwro, производителя мейнфреймов Odra), многие доклады о KAR 65 были заблокированы цензурой. Карпинскому не разрешили опубликовать свою статью 1969 года, представленную на Польской информатической конференции в Закопане. Его статья о KAR 65 в журнале Maszyny Matematyczne того же года также была заблокирована, как и материалы на эту тему, подготовленные известными журналистами Стефаном Братковским и Александром Боченским. Перед интервью для телепрограммы «Теле Эхо» Карпинский получил официальный запрет на обсуждение компьютера. Он пожаловался на это президенту Комитета по науке и технике Яцеку Качмареку (28.04.1970), но не получил поддержки.

Soon after the completion of the perceptron, Karpiński fell out with Węgrzyn, which forced him to leave the Institute of Automatics. He moved to the Polish Academy of Sciences' Institute of Physics led by Jerzy Pniewski. Pniewski's team worked on the analysis of data from CERN pictures from Glaser bubble chambers, traces of colliding electrons and neutrons. The Institute struggled with the amount of data and was looking for a mechanism to speed up the processing of data. In 1965, on Pniewski's request Karpiński designed a scanner, and after its success, began work on the mathematical machine that could compute the scanned data. With the help of newly formed team of seven people including later long time cooperators Tadeusz Kupniewski and Teresa Pajkowska, Karpiński finished the machine in 1968, dubbed KAR 65, after three years of work. Due to financial constraints, KAR 65 was built using Polish germane transistors TG 40 and DOG 61 diodes, considerably slower than their western counterparts. KAR 65 was asynchronic and used a dedicated operation system, designed by Karpiński. The computer could perform 100 thousand operations per second, which made it the fastest Polish computer at the time. The computer consisted of two parts, both measuring 1,7m x 1,4m x 0,4m, but was still considerably smaller than the leading Polish computers of the time, Odra mainframes. The computer's interface was designed by the artist Stanisław Tomaszewski, who had also worked on the AKAT 1. The total cost of construction was estimated to be 6 million zlotys. Only one machine was built and it continued to work in the Institute of Physics for 20 years. It currently resides in the Museum of Technology in Warsaw. Even though the computer was a technological success, most likely due to the pressure of competing computer manufacturers (chiefly Elwro, producer of Odra mainframes), many reports on KAR 65s were halted by the censorship. Karpiński had his 1969 paper from Polish Informatical Conference in Zakopane blocked from printing. His article on KAR 65 in Maszyny Matematyczne from the same year was blocked, as well. A similar fate befell the articles on the subject by popular journalists Stefan Bratkowski and Aleksander Bocheński. Before his interview with the TV programme Tele Echo Karpiński received an official ban on talking about the computer. He complained about the matter to the President of the Committee of Science and Technology Jacek Kaczmarek (28.04.1970), but received no backing.

К-202

В 1970 году Карпинский решил создать собственное учреждение для работы над своей новой идеей – миникомпьютером оригинальной архитектуры, для реализации которой он искал поддержку у государственных чиновников. Карпинскому было разрешено основать Завод по строительству микрокомпьютеров (Zakład Budowy Mikrokomputerów) в Варшаве Влохи в 1970 году. Основой для создания компьютера послужило соглашение о совместном предприятии между польским государством (представленным компанией Metronex, внешнеторговой организацией) и британскими частными компаниями Data Loop и MB Metals. Карпинский, который организовал это соглашение, был назначен техническим директором, полностью ответственным за инженерную составляющую проекта. Британская сторона должна была поставлять комплектующие и финансирование, а все строительные и производственные процессы должны были осуществляться в Польше, на чем Карпинский настоял. MB Metals и Data Loop получили права на продажу компьютера во всех странах, кроме Польши. Эти компании также несли полную ответственность за продвижение и распространение продукции. Карпинский собрал команду из 113 сотрудников, включая программистов и инженеров-аппаратчиков, таких как Збигнев Швай, Тереза Пайковска, Анджей Земкевич и Эльжбета Езерска. Главной целью проекта было создание компьютера, который был бы небольшим, доступным (около 6,5 тысяч долларов за единицу), простым в производстве и надежным. Особое внимание уделялось его модульности. Карпинский стремился создать целую систему с гибкой сложностью и конфигурацией, соответствующей потребностям пользователя. Планировалось производство 1300 единиц в двух начальных сериях. Основной целью была коммерческая выгода, но Карпинский предполагал, что K 202 будет использоваться в самых разных областях – в промышленности, администрации, науке и военном деле (на суше и на флоте). Команда работала в течение трех лет, и в 1973 году были завершены первые прототипы. Результатом стал мини-компьютер, отличавшийся высокой инновационностью во многих аспектах. K 202 был полностью построен на микросхемах, с использованием передовых чипов Intel 4004 1971 года. Он также был асинхронным и использовал представление чисел с плавающей запятой, как и KAR 65. Более того, K 202 использовал сегментацию памяти с постраничной организацией, что было первым подобным решением в миникомпьютерах. Кроме того, он выполнял около миллиона операций в секунду. Эти два фактора делали K 202 быстрее, чем его потенциально самых опасных конкурентов – PDP 11 от DEC и Modular One от CTL. Компьютер был небольшим, помещался на столе и весил 35 килограммов. Он также отличался высокой устойчивостью к ударам, воде и температуре. K 202 использовал авторскую операционную систему SOK и специализированный язык программирования ASSK, но также поддерживал ALGOL 60, FORTRAN IV, BASIC и другие. Важной особенностью была возможность одновременного доступа к 64 устройствам, что обеспечивало высокую степень свободы в архитектурном построении системы. Несмотря на техническое совершенство компьютера, он так и не был запущен в массовое производство. Было изготовлено всего 30 машин, а условия работы в команде Карпинского оставались лабораторными, а не промышленными. Причины этого исхода остаются неясными и до сих пор являются предметом исторических дискуссий. Сам Карпинский указывал на преднамеренные действия некоторых высокопоставленных чиновников, в основном Ежи Хука, директора ZPAiAP "Mera", местного гиганта компьютерной инженерии и монополиста, производителя ЭВМ "Одра". Другим возможным противником Карпинского был полковник Рышард Кулеша, директор Института математических машин Польской академии наук. Другие исследователи, в том числе Стефан Братковский и Мацей Сысло, указывают на общее недоверие к иностранным компаниям и нежелание рисковать в правящих кругах, особенно если проект требовал значительных валютных затрат, что было критически важно для терпящей крах коммунистической экономики. Еще одним возможным объяснением отсутствия политической поддержки проекта Карпинского стало появление нового общесоюзного проекта по созданию нового семейства компьютеров в рамках коммунистического блока под названием "Риад". Этот проект получил абсолютный приоритет, особенно после визита его директора Лаврынова в Варшаву осенью 1972 года. Стефан Братковский отмечает, что K 202 имел шанс на успех только как часть, подчиненная всей системе, что Карпинский категорически отверг, считая проект "Риад" значительно уступающим K 202. Отсутствие надлежащей промышленной и институциональной базы, а также личные качества Карпинского – упрямство, индивидуализм и недостаток социальных навыков – также упоминаются как возможные причины. Карпинский не смог получить достаточную политическую поддержку, несмотря на умеренную поддержку влиятельных Франчишка Шляхчича и Юзефа Тейхмы. Он также отказался вступить в коммунистическую партию, что, по мнению тогдашнего министра культуры Юзефа Тейхмы, могло бы значительно повысить его шансы. Критики начали указывать на высокую стоимость проекта (стоимость K 202 составляла 6500 долларов за единицу для иностранных клиентов) и отсутствие коммерческого успеха, обвиняя Карпинского в некомпетентности, мошенничестве и растрате. В результате он потерял свою должность в проекте, который был быстро переименован после незначительных изменений (около 1% функционального содержания) и больше не развивался, что фактически положило конец шансам K 202 на коммерческий успех. Большинство из 30 прототипов интенсивно использовались в течение нескольких лет в 43 различных учреждениях по всей Польше. Например, в 1972 году машина K 202 была использована для автоматизации расчетов результатов чемпионата Европы по борьбе. В настоящее время сохранилось лишь несколько экземпляров; один из них можно увидеть в Музее техники в Варшаве. Единственный рабочий экземпляр находится в частных руках.

In 1970, Karpiński decided to establish his own institution to work on his new idea, a minicomputer of original architecture, for which he sought backing from state officials. Karpiński was given permission to found Microcomputers' Construction Plant (Zakład Budowy Mikrokomputerów) in Warszawa Włochy in 1970. The basis for the computer's construction was the fruit of the joint venture agreement between the Polish state (represented by Metronex, a foreign trade office) and British private partners companies Data Loop and MB Metals. Karpiński, who orchestrated the agreement, was appointed technical director, fully responsible for the engineering aspect of the venture. The parts and finances were to be supplied by the British, but the entire construction and production process was to be done in Poland, something that Karpiński strongly insisted on. MB Metals and Data Loop were given rights to sell the computer in all countries, except Poland. The companies were also solely responsible for the products promotion and distribution. Karpiński collected a team of 113 employees, including programmers and hardware engineers such as Zbigniew Szwaj, Teresa Pajkowska, Andrzej Ziemkiewicz and Elżbieta Jezierska. The main objective of the project was to build a computer, which would be small, affordable (around 6.5 thousand dollars apiece), easy to produce and failproof. Great emphasis was also put on its modularity Karpiński was determined to build an entire system, with flexible complexity and arrangement in line with user's needs. Production of 1300 units was planned in two initial series. The primary objective was commercial, but Karpiński intended for K 202 to be used in a vast variety of applications in industry, administration, science and military (land and navy). The team worked for three years and in 1973 first prototypes were completed. The result was a minicomputer highly innovative in many aspects. K 202 was constructed entirely with microchips, using breakthrough 1971 Intel 4004 chips. It was also asynchronic and used floating point representation, as KAR 65. Moreover, K 202 used memory segmentation with paging, the first minicomputer to do so. Additionally, it performed close to a million operations per second. These two things made K 202 faster than its potentially most dangerous competitors DEC's PDP 11 and CTL's Modular One. The computer was small, could fit on the desk and weighed 35 kilograms. It was also highly shock , water and temperature resistant. K 202 used authorial operation system SOK and dedicated ASSK programming language, but also supported ALGOL 60, FORTRAN IV, BASIC and others. The important feature was also a possibility of accessing up to 64 devices in the same time, hence the high level of freedom of architectural composition of a system. Despite the technical excellence of the computer, it never reached mass production. Only 30 machines were ever produced and the conditions of work in Karpiński's team remained laboratorious rather than industrial. The reasons of this outcome remain unclear and are still a matter of historical debate. Karpiński himself pointed at the intentional efforts of some high level officials, mostly Jerzy Huk, director at ZPAiAP "Mera", a local computer engineering giant and monopolist, manufacturer of Odra mainframes. Another possible enemy of Karpiński was col. Ryszard Kulesza, director of the Institute of Mathematical Machines within the Polish Academy of Sciences. Others, among them Stefan Bratkowski and Maciej Sysło, point out the general distrust toward foreign companies and unwillingness to take risks within the ruling class, especially if the project involved consumption of high amount of foreign currency, crucial to the failing communist economy. Another possible explanation for the lack of political will for Karpiński's case is the rise of the new, all Comecon project of building a new family of computers within the communist bloc dubbed Riad. The project gained absolute priority, especially after its director Lavryonov's visit in Warsaw in autumn of 1972. Stefan Bratkowski point out that K 202 had the chance to succeed only as a part subjugated to the entire system, which Karpiński declined outright, considering the Riad project to be much inferior to K 202. A lack of proper industrial and institutional background, as well as Karpiński's personal traits stubbornness, individualism and lack of social skills are also mentioned as possible reasons. Karpiński found himself unable to find sufficient political backing, despite moderate support from the influential Franciszek Szlachcic and Józef Tejchma. He also rejected signing up for the communist party, which could have raised his chances significantly, according to the then Minister of Culture Józef Tejchma. Critics started to expose the high costs of the project (K 202 cost was $6500 per unit for foreign clients), and the lack of commercial success, accusing Karpiński of mismanagement, fraud and embezzlement. As a result, he lost his position within a project, which was swiftly rebranded as after very minor alterations (around 1% of functional content) and was not developed further, effectively ending the K 202's chances of commercial success. Most of the 30 prototypes worked extensively for several years in 43 different institutions throughout Poland. For example, in 1972, a K 202 machine was used to computerize the calculations of results of the European wrestling championships. Currently, only a few remain; one can be seen in the Museum of Technology in Warsaw. The only working copy is in private hands.

Поздние годы

Разочарованный результатом производства K 202, Карпинский в 1978 году решил переехать в сельскую местность около Ольштына (деревня Добреньска-Велька) и организовал небольшое фермерское хозяйство. В 1981 году по приглашению Стефана Кудельски Карпинский переехал в Швейцарию для работы над магнитофонами Nagra. В 1990 году, после ряда неудачных предпринимательских попыток, Карпинский решил вернуться в Польшу. В 1990-х годах он был советником по компьютерным наукам Анджея Олеховского и Лешека Бальцеровича. Он также пытался реализовать собственные проекты – портативный сканер текста "Pen Reader", изобретенный во время пребывания в Швейцарии, и кассовые аппараты "Libella", оба из которых оказались неудачными. В 2009 году он был удостоен Офицерского креста ордена «Полония Реститута» за выдающиеся заслуги в области компьютерной инженерии. Яцек Карпинский скончался 21 февраля 2010 года во Вроцлаве, где проживал с 1996 года. В 2010 году он был посмертно награжден еще более престижным Командорским крестом ордена «Полония Реститута», третьей степенью этого ордена.

Противоречия

Было выявлено, что Яцек Карпинский работал тайным информатором Службы безопасности с 1961 года. Он получал значительные финансовые вознаграждения за свою работу, включая оплачиваемые государством зарубежные поездки с женой. Работа Карпинского в основном была посвящена сбору технологических данных. Он также утверждал, что готов предоставлять информацию при таком условии. Карпинский был ценным агентом, поскольку много путешествовал с 1950-х годов и обладал широким кругом международных контактов. Он предоставил разведке много полезной информации, начиная с международной выставки в Лейпциге в 1961 году. Пик его деятельности пришелся на поездку в Соединенные Штаты, где он собрал и передал обширные сведения о технологических центрах, а также о видных деятелях американской науки и промышленности. Историк Адам Кочайкевич считает, что на его сотрудничество сильно повлияла наивность в отношении ситуации в научном мире, а также целей и методов разведки. Интенсивность сотрудничества Карпинского значительно снизилась в 1970-х годах, когда он сам стал объектом разработки для разведки, а не ее сотрудником. У Карпинского отобрали паспорт, в его ближайшем окружении были внедрены информаторы для сбора информации о нем, а также осуществлялась слежка за его телефонными разговорами и личной перепиской. Кроме того, масштабы инженерных достижений Карпинского вызывают острые споры. Утверждается, что его разработки, в частности K 202, были достаточно инновационными (или даже превосходили) существующие аналоги (такие как PDP 11 и Modular One), и провал K 202 стал упущенной возможностью для Польской Народной Республики быстро модернизироваться. Адриан Марковски сравнил Карпинского с Биллом Гейтсом. Также утверждается, что поражение Карпинского было вызвано прежде всего административной некомпетентностью и диверсиями со стороны его недоброжелателей. Критики указывают на преувеличения в оценке Карпинским собственной работы и утверждают, что судьба проекта в государственных структурах была, по крайней мере частично, оправдана. Они, в том числе Мацей Сисло, подчеркивают огромные финансовые и организационные ресурсы, необходимые для успешной реализации нового устройства, и указывают на неопределенность относительно его реальных возможностей.

It has been revealed that Jacek Karpiński worked as a secret informant for the Służba Bezpieczeństwa since 1961. He received considerable financial rewards for his work, including foreign holidays with his wife sponsored by the state. Karpiński's work was mostly dedicated to collecting technological data. This was also stated by him to be the condition under which he is inclined to provide information. Karpiński was a valuable asset, having travelled extensively since the 1950s and possessing a wide range of international contacts. He provided the intelligence with a lot of useful information beginning with the international Expo in Leipzig in 1961. But the peak of his activity was reached during his trip to the United States, during which he amassed and passed an extensive amount of information on both the technological centres, but also personalities of American science and industry. Historian Adam Kochajkiewicz claims his cooperation was heavily influenced by naivete on the situation in the scientific world and on the goals and methods of the intelligence. The intensity of Karpiński's cooperation decreased significantly in the 1970s, when Karpiński became not a cooperator, but a target for the intelligence. Karpiński had his passport withdrawn, informants were planted in his closest environment to gather information on him, his phone calls and private correspondence was also monitored. Also, the scale of Karpiński's engineering achievement is hotly debated. It is claimed that his construction, most notably K 202, were innovative enough (or even superior) to successfully compete with the worldwide competition (most notably PDP 11 and Modular One) and as such K 202's failure marks one of the biggest opportunity of People's Republic of Poland's for fast modernization Adrian Markowski compared Karpiński to Bill Gates. It is also stated that Karpiński's defeat was primarily caused by administrative incompetence and acts of sabotage by his enemies. Critics point out the exaggerations in Karpiński's evaluation of his work and claim that the project's fate within state structures was, at least partly, justified. They, among them Maciej Sysło, underline the massive scale of funds and organization needed for the success of a new device and point out the uncertainty about the machine's real capabilities.

Ссылки в культуре

Яцек Карпинский представлен в романе Романа Братни "Лот ку земли" в образе Марека Зыха.