Дело "Квирин" и немецкие диверсанты времен Второй мировой войны.

Введение

Ex parte Quirin, 317 U.S. 1 (1942), было делом Верховного суда США, в котором во время Второй мировой войны была подтверждена юрисдикция военного трибунала Соединенных Штатов над судом восьми немецких диверсантов, действовавших на территории США. Дело Quirin стало прецедентом для судебного разбирательства над незаконными комбатантами военной комиссией. Слушания проходили 29 и 30 июля, решение было вынесено 31 июля, а развернутое мнение опубликовано 29 октября 1942 года. В данном решении, в частности, говорится:

Предыстория

Восемь человек, вовлеченных в дело, были Эрнест Питер Бургер, Джордж Джон Даш, Герберт Ганс Хаупт, Генрих Хайнк, Эдвард Керлинг, Герман Нойбауэр, Ричард Куирин и Вернер Тиль. Бургер и Хаупт были гражданами США. Все они родились в Германии и все жили в Соединенных Штатах. Все вернулись в Германию между 1933 и 1941 годами. После объявления войны между Соединенными Штатами и нацистской Германией в декабре 1941 года, последовавшего за японским внезапным нападением на Перл-Харбор, они прошли обучение в школе саботажа недалеко от Берлина, где их обучали обращению со взрывчатыми веществами и методам секретной переписки. Бургер, Даш, Хайнк и Куирин прибыли из оккупированной Франции на подводной лодке U-202 на пляж Амагансет, Лонг-Айленд, Нью-Йорк, высадившись в темное время суток 13 июня 1942 года. Оставшиеся четверо были доставлены на немецкой подводной лодке U-584 из Франции на пляж Понте-Ведра, штат Флорида. 16 июня 1942 года они высадились на берег в темное время суток. Все восемь были одеты в полную или частичную немецкую военную форму, чтобы в случае захвата при высадке их рассматривали как военнопленных, а не как шпионов. Группа с Лонг-Айленда была замечена патрульным береговой охраны Джоном К. Калленом, которого диверсанты попытались подкупить 260 долларами. Каллен вернулся на свой пост и поднял тревогу. Обе группы немедленно избавились от формы и в гражданской одежде отправились в Нью-Йорк и Джексонвилл, штат Флорида, соответственно, а затем в другие города Соединенных Штатов. Все они получили инструкции в Германии от офицера германского высшего командования о необходимости уничтожить военные предприятия и другие ключевые объекты в Соединенных Штатах, за что они или их родственники в Германии должны были получать зарплату от немецкого правительства. После высадки Даш и Бургер с трудом сдались в Федеральное бюро расследований, поскольку ФБР не сразу поверило им. Они убедили ФБР в правдивости своих показаний, и остальные шестеро были арестованы агентами ФБР в Нью-Йорке и Чикаго, штат Иллинойс. У ФБР не было никаких зацепок, пока Даш не представил свою преувеличенную и приукрашенную версию событий в Вашингтоне.

The eight men involved in the case were Ernest Peter Burger, George John Dasch, Herbert Hans Haupt, Heinrich Heinck, Edward Kerling, Herman Neubauer, Richard Quirin and Werner Thiel. Burger and Haupt were U. S. citizens. (317 U. S. 1)

All were born in Germany and all had lived in the United States. All returned to Germany between 1933 and 1941. After the declaration of war between the United States and Nazi Germany in December 1941 following the Japanese sneak attack on Pearl Harbor, they received training at a sabotage school near Berlin, where they were instructed in the use of explosives and in methods of secret writing. Burger, Dasch, Heinck and Quirin traveled from occupied France by U 202 to Amagansett Beach, Long Island, New York, landing in the hours of darkness, on June 13, 1942. The remaining four boarded the German submarine U 584 which carried them from France to Ponte Vedra Beach, Florida. On June 16, 1942, they came ashore during the hours of darkness. All eight wore full or partial German military uniforms so that if they were captured upon landing, they would be entitled to prisoner of war status rather than being treated as spies. The Long Island group was noticed by Coast Guard beach patrolman John C. Cullen, whom the saboteurs attempted to bribe with $260. Cullen returned to his station and sounded the alarm. The two groups promptly disposed of uniforms and proceeded in civilian dress to New York City and Jacksonville, Florida, respectively, and from there to other points in the United States. All had received instructions in Germany from an officer of the German High Command to destroy war industries and other key targets in the United States, for which they or their relatives in Germany were to receive salary payments from the German government. Upon landing, Dasch and Burger turned themselves in to the Federal Bureau of Investigation with some difficulty, since the FBI did not believe them immediately. They convinced the FBI that they were telling the truth and the remaining six were taken into custody in New York and Chicago, Illinois by FBI agents. The FBI had no leads until Dasch gave his exaggerated and romanticized version in Washington, D. C.

Конституционность военных трибуналов

На протяжении всего судебного разбирательства решение Рузвельта о создании военного трибунала для преследования немцев оспаривалось подполковником Кеннетом Ройаллом, назначенным защитником немцев. Ройалл заявил, что у Рузвельта не было права создавать военный трибунал для суда над его клиентами, ссылаясь на дело Ex parte Milligan (1866), в котором Верховный суд США постановил, что федеральное правительство не может учреждать военные трибуналы для суда над гражданскими лицами в районах, где функционируют гражданские суды, даже во время войны. Поскольку в Вашингтоне действовали гражданские суды, он утверждал, что дело, касающееся немцев, должно быть рассмотрено там. Генеральный прокурор Фрэнсис Биддл, назначенный прокурором по этому делу, ответил, что клиенты, действуя от имени немецкого правительства, тайно проникли на территорию США без надлежащей формы во время войны с целью совершения враждебных действий и не имели права на доступ к гражданским судам. Биддл заявил: «Это не суд над преступлениями, подсудными гражданским судам, а суд над преступлениями военного права, которое гражданскими судами не признается. Это суд, как указано в обвинении, над врагами, пересекшими наши границы, прибывшими сюда под прикрытием. Они находятся в точно таком же положении, как и вооруженные силы, вторгшиеся в нашу страну». Ройалл утверждал, что нет доказательств того, что немцы намеревались осуществить свои планы, заявляя, что у них были лишь смутные контакты для связи с Германией и не было планов возвращаться домой до окончания войны. Биддл опроверг этот аргумент, ссылаясь на случай британского майора Джона Андре, казненного как шпион Континентальной армией за то, что он перешел линию американских войск для встречи с американским офицером Бенедиктом Арнольдом во время американской революционной войны. Ройалл и его клиенты подали петицию о выдаче habeas corpus, требуя, чтобы немцам была гарантирована право на суд присяжных, предусмотренное Пятой и Шестой поправками к Конституции США. Хотя Верховный суд США был отложен на летние месяцы, он собрался на специальное заседание 29 июля 1942 года для рассмотрения этого вопроса. Судья Фрэнк Мерфи, в то время офицер армии, самоотстранился. Ройалл утверждал, что высадки немцев в Нью-Йорке и Флориде нельзя квалифицировать как «зоны военных действий» и утверждал, что там не было боевых действий или реальной угрозы вторжения вражеских сил. Он утверждал, что гражданские суды функционируют и, следовательно, являются подходящим местом для рассмотрения дела. Биддл ответил, что США и Германия находятся в состоянии войны, и сослался на Закон об иностранных врагах 1798 года, который гласит:

Throughout the trial, Roosevelt's decision of creating a military tribunal to prosecute the Germans was challenged by Lieutenant Colonel Kenneth Royall, who was appointed to defend the Germans. Royall said that Roosevelt had no right to create a military tribunal to try his clients, citing Ex parte Milligan (1866), a case in which the U. S. Supreme Court ruled that the federal government could not establish military tribunals to try civilians in areas where civilian courts were functioning, even during wartime. Since civilian courts were functioning in Washington D. C., he argued that the case involving the Germans should be heard there. Attorney General Francis Biddle, who was appointed as a prosecutor of the case, responded that the clients who, acting on behalf of the German government, secretly entered into U. S. territory without proper uniforms in time of war for the purpose of committing hostile acts, were not entitled to have access to civilian courts. Biddle stated that, "This is not a trial of offenses of law of the civil courts, but is a trial of the offenses of the law of war, which is not recognizable by the civil courts. It is the trial, as alleged in the charges, of certain enemies who crossed our borders and who crossed in disguise and landed here They are exactly and precisely in the same position as armed forces invading this country." Royall asserted that there was no evidence to prove that the Germans would have followed through with their plans, claiming they had only vague contacts through which to communicate with Germany, and no plans to return home until after the war. Biddle rebutted this argument, citing the case of British Major John André, who was executed as a spy by the Continental Army for passing through American lines to meet with American officer Benedict Arnold during the American Revolutionary War. Royall, along with his clients, then petitioned for a writ of habeas corpus demanding that the Germans were entitled to trial by jury guaranteed by the U. S. Fifth and Sixth Amendments. Though the U. S. Supreme Court had been adjourned for the summer, it convened to consider the matter in a special session on July 29, 1942. Justice Frank Murphy, an Army officer at the time, recused himself. Royall argued that the German landings at New York and Florida could not be characterized as "zones of military operation" and contended that there was no combat there or plausible threat of invasion by approaching enemy forces. He argued that civilian courts were functioning, and under the circumstances, they were the appropriate venue for the case to be heard. Biddle responded that the U. S. and Germany were at war and cited the Alien Enemies Act of 1798 which stated:

31 июля Верховный суд единогласно отклонил апелляцию Ройалла, постановив: «Военная комиссия была надлежащим образом сформирована. Заявители находятся под законным арестом для суда перед военной комиссией и не представили оснований для освобождения по ордеру о habeas corpus».

Решение Верховного суда

Верховный суд вынес свое решение 31 июля 1942 года, но не опубликовал полное заключение до 29 октября 1942 года. В этом решении Суд постановил, что (1) обвинения, предъявленные ходатайствующим, по которым они предстают перед военной комиссией, учрежденной указом Президента от 2 июля 1942 года, касаются преступления или преступлений, рассмотрение которых Президент уполномочен поручить военной комиссии; (2) военная комиссия была надлежащим образом сформирована; (3) ходатайствующие содержатся под законным арестом для суда перед военной комиссией и не представили оснований для освобождения по требованию о выдаче habeas corpus. Ходатайства о разрешении подать прошения о выдаче habeas corpus отклонены. Суд постановил, что немецкие диверсанты не имели права на доступ к гражданским судам, поскольку они "очевидно находились в пределах предельной юрисдикции военных трибуналов и содержались добросовестно для суда военной комиссией, обвиняемые в том, что они являются врагами, которые с целью уничтожения военных материалов и объектов инфраструктуры проникли на нашу территорию или, проникнув, остались на ней без формы – что является преступлением против законов войны. Эти конкретные действия составляют преступление против законов войны, которое Конституция разрешает рассматривать военной комиссией". Суд постановил, что, хотя законные комбатанты могут быть захвачены и содержаться в качестве военнопленных, незаконные комбатанты сталкиваются с более суровыми последствиями, такими как лишение свободы на срок заключения или смертная казнь. Суд также провел различие между делами Миллигана и Курина. В деле Миллигана Ламбдин П. Миллиган, хотя и участвовал в сговоре с целью совершения саботажа в поддержку дела Конфедерации, был гражданским жителем Индианы, одного из штатов Союза, участвовавших в Гражданской войне против Конфедерации, не проживал в штате Конфедерации, не был частью или не состоял в вооруженных силах Конфедерации и, следовательно, не мог быть судим военным трибуналом в районах, где функционировали гражданские суды. С другой стороны, в деле Курина немцы были частью или связаны с немецкими вооруженными силами, проникли на территорию США без надлежащей формы во время войны с целью сбора разведывательной информации или ведения войны путем уничтожения жизни или имущества и, следовательно, подлежали суду военного трибунала. Хаупт и Бургер утверждали, что как граждане США, их право на habeas corpus не должно быть приостановлено, но Суд постановил, что "[г]ражданство вражеского комбатанта в Соединенных Штатах не освобождает его от последствий враждебной деятельности, которая является незаконной в силу нарушения законов войны". В нем также говорится, что "граждане, которые примкнули к военной силе вражеского правительства и с его помощью, руководством и указаниями проникли в эту страну с враждебными намерениями, являются вражескими комбатантами в смысле Гаагской конвенции и законов войны". Кроме того, Суд постановил, что президентская прокламация была законным указом, поскольку она фактически была признана Конгрессом в статьях 15, 38 и 46 Воинских статей. Объясняя роль Конгресса, председатель Верховного суда Харлан Стоун заявил:

The Supreme Court had issued its decision on July 31, 1942, but did not release a full opinion until October 29, 1942. In this decision, the Court held that (1) That the charges preferred against petitioners on which they are being tried by military commission appointed by the order of the President of July 2, 1942, allege an offense or offenses which the President is authorized to order tried before a military commission. (2) That the military commission was lawfully constituted. (3) That petitioners are held in lawful custody, for trial before the military commission, and have not shown cause for being discharged by writ of habeas corpus. The motions for leave to file petitions for writs of habeas corpus are denied. The Court ruled that the German saboteurs had no right to be given access to civilian courts because they were "plainly within the ultimate boundaries of the jurisdiction of military tribunals, and were held in good faith for trial by military commission, charged with being enemies who, with the purpose of destroying war materials and utilities, entered or after entry remained in our territory without uniform – an offense against the law of war. Those particular acts constitute an offense against the law of war which the Constitution authorizes to be tried by military commission." It held that while lawful combatants may be captured and held as prisoners of war, unlawful combatants face harsher circumstances such as being sentenced to prison terms or put to death. The Court also drew a distinction between the cases of Milligan and Quirin. In the Milligan case, Lambdin P. Milligan, although conspiring to commit sabotage in aid of the Confederate cause, was a civilian resident of Indiana, one of the many Union states engaged in a Civil War against the Confederacy, had not had a residence in a Confederate state, was not a part of or associated with the Confederate armed forces, and thus could not be tried by a military tribunal in areas where civilian courts were operating. On the other hand, in the Quirin case, the Germans were part of or associated with the German armed forces, entered into U. S. territory without proper uniforms in time of war for the purpose of gathering intelligence or waging war by destruction of life or property, and thus were liable to be tried by a military tribunal. Haupt and Burger argued that as U. S. citizens, they should not have their writs of habeas corpus suspended, but the Court ruled that "[c]itizenship in the United States of an enemy belligerent does not relieve him from the consequences of a belligerency which is unlawful because in violation of the law of war." It also stated that "citizens who associate themselves with the military arm of an enemy government, and with its aid, guidance, and direction enter this country bent on hostile acts are enemy belligerents within the meaning of the Hague Convention and the law of war." Furthermore, the Court ruled that the president's proclamation was a lawful order because it was in fact recognized by Congress in Articles 15, 38, and 46 of the Articles of War. In explaining the role of Congress, Chief Justice Harlan Stone held that:

Спор о решении

Хотя суд вынес единогласное решение по делу "Квирин", путь к окончательному решению был отмечен разногласиями. Судья Дуглас написал, что сожалеет о том, что суд согласился рассматривать это дело. Он заявил, что "хотя было легко прийти к согласию по первоначальному per curiam, мы едва не распались, когда дело дошло до формулирования позиций". Главный судья Стоун, в свою очередь, сильно беспокоился о репутации суда, особенно о том, чтобы суд не выглядел бездействующим, пока шесть человек были казнены. Он настаивал на единогласном решении. Несмотря на позицию Стоуна, судья Роберт Х. Джексон подготовил отдельное мнение, выражая свое несогласие с некоторыми аспектами решения суда. Со временем его отдельное мнение становилось все более объемным и превратилось в машинописную записку. Эта записка была написана за два года до его особого мнения по делу "Корематсу против Соединенных Штатов" и за десять лет до его знаменитого согласия по делу "Янгстаун Шит энд Тьюб Ко. против Сойера". Она проливает свет на взгляды Джексона на пределы конституционных полномочий президента в военное время. Этот спор вновь привлек внимание и имел юридические последствия во время войны с террором в первое десятилетие XXI века.

Проект заключения судьи Джексона

В своем проекте мнения Джексон приписал президенту широкие полномочия. Он пришел к выводу, что (1) президент обладает неотъемлемым правом создавать военные трибуналы, (2) это право не подлежит регулированию со стороны Конгресса и (3) оно вытекает из его полномочий как главнокомандующего. Джексон заявил: «Я считаю, что решение суда о соответствии дела положениям Статей войны излишне. История и текст Статей, по моему мнению, ясно демонстрируют их неприменимость к данному случаю, и мне совершенно очевидно, что создание президентом внестатутного военного трибунала подобного рода вполне соответствует его полномочиям в военное время». Его особое мнение по делу «Коремацу» выражает убеждение в том, что предоставление конституционной защиты лицам, затронутым военными приказами, создаст опасный прецедент, и что суд не должен ни исполнять, ни пересматривать такие приказы. Он опасался, что «чрезвычайные обстоятельства, оправдывавшие классификацию (в деле «Коремацу»), со временем будут забыты, и конституционность этой классификации останется единственным уроком дела». Джексон полагал, что суд не сможет выполнять свой долг, если присоединится к исполнительной власти в обходе конституционных норм. После захвата диверсантов Квирина президент Рузвельт издал исполнительный приказ, на который впоследствии был ориентирован приказ президента Буша; этот приказ уполномочивал военные комиссии судить пленных, в частности, за нарушения законов войны, предоставление разведывательных данных врагу и шпионаж. В деле «Квирин» было установлено, что действующее законодательство разрешает использование военных комиссий для рассмотрения подобных преступлений. В то время как в деле «Квирин» был принят публичный закон под названием «Объявление войны» и три статьи (15, 81 и 82) Статей войны, обоснование президента Буша основывалось на «Разрешении на применение военной силы» 2001 года и двух положениях Единого кодекса военного правосудия, который заменил Статьи войны. Правомерность использования дела «Квирин» в качестве основания для применения военных трибуналов в «войне с терроризмом» в соответствии с Женевскими конвенциями оспаривалась. В докладе Американской ассоциации юристов, посвященном этому делу, говорится: «С момента дела «Квирин» 1942 года США подписали и ратифицировали Женевские конвенции 1949 года, которые, таким образом, стали частью внутреннего законодательства США в соответствии со статьей 6, пунктом 2 Конституции Соединенных Штатов (положение о верховенстве). 7 февраля 2002 года президент Буш пришел к выводу, что Общая статья 3 Женевских конвенций не распространяется на пленных «Аль-Каиды», поскольку конфликт между США и «Аль-Каидой» не носил «международного характера». Верховный суд США признал позицию администрации Буша относительно Общей статьи 3 недействительной в деле «Хамдан против Рамсфельда», постановив, что Общая статья 3 Женевских конвенций применяется к задержанным в «войне с террором», и что процедура военных комиссий в Гуантанамо, используемая для судебного преследования этих подозреваемых, нарушает американское и международное право. В ответ на решение по делу «Хамдан» Конгресс принял «Закон о военных комиссиях» 2006 года, который президент Буш подписал 17 октября 2006 года. Заявленной целью закона было «Разрешить судебное разбирательство посредством военных комиссий за нарушения законов войны и в других целях». Как и «Закон о военных комиссиях» 2006 года, его преемник, «Закон о военных комиссиях» 2009 года, прямо запрещает ссылаться на Женевские конвенции «в качестве основания для частного иска».

In his draft opinion, Jackson attributed sweeping powers to the President. He concluded that (1) the President has the inherent authority to create military tribunals, (2) this authority could not be regulated by Congress, and (3) this power was by virtue of his power as Commander in Chief. Jackson stated, "I think the Court's decision of the question whether it complied with the Articles of War is uncalled for. The history and the language of the Articles are to me a plain demonstration that they are clearly inapplicable to this case and it is abundantly clear to me that it is well within the war powers of the President to create a non statutory military tribunal of the sort here in question." His dissent in Korematsu expresses his belief that bringing those affected by military orders under the protection of the constitution would be a dangerous precedent and that the court should neither execute nor review such orders. He was afraid that the "emergency that justified the classification (in Korematsu) would eventually be forgotten, leaving the constitutionality of the classification as the lesson of the case." Jackson believed the court would never be able to perform its duty if it joined the executive in making constitutional shortcuts. Upon the capture of the Quirin saboteurs, President Roosevelt had issued an executive order, upon which the order issued by President Bush was putatively modeled; this authorized military commissions to try the captives for, among other offenses, violations of the laws of war, providing the enemy with intelligence, and spying. Quirin had held that extant legislation authorized the use of military commissions for the types of offenses in question. While in Quirin there had been a public law passed with the title "declaration of war" and three Articles (15, 81 and 82) of the Articles of War, President Bush's claim relied on the Authorization for Use of Military Force of 2001 and two provisions of the Uniform Code of Military Justice, the successor to the Articles of War. The validity of Quirin as a basis for the use of military tribunals in the "War on Terrorism" as permitted by the Geneva Conventions has been disputed. A report by the American Bar Association commenting on this case, states:

Since the 1942 Quirin case, the U. S. signed and ratified the 1949 Geneva Conventions, which were thus considered to be a part of U. S. municipal law, in accordance with Article 6, paragraph 2, of the Constitution of the United States (the Supremacy Clause). On February 7, 2002, President Bush adopted the view that Common Article 3 of the Geneva Conventions did not protect al Qaeda prisoners because the United States al Qaeda conflict was not "not of an international character." The Supreme Court of the United States invalidated the Bush Administration view of Common Article 3, in Hamdan v. Rumsfeld, by ruling that Common Article Three of the Geneva Conventions applies to detainees in the "War on Terror", and that the Guantanamo military commission process used to try these suspects was in violation of U. S. and international law. In response to Hamdan, Congress passed the Military Commissions Act of 2006, which President Bush signed into law on October 17, 2006. The Act's stated purpose was "To authorize trial by military commission for violations of the law of war, and for other purposes." Like the Military Commissions Act of 2006, its successor the Military Commissions Act of 2009 explicitly forbids the invocation of the Geneva Conventions "as a basis for a private right of action."