Введение

«День собак» – американский криминальный драматический фильм 1975 года, снятый Сидни Люметом. Это американский биографический криминальный драматический фильм 1975 года, режиссером которого является Сидни Люмет, а продюсерами – Мартин Брегман и Мартин Эльфанд. В фильме снимаются Аль Пачино, Джон Казале, Джеймс Бродерик и Чарльз Дёрнинг. Сценарий написан Фрэнком Пирсоном и основан на статье «Мальчики в банке» П. Ф. Клюге и Томаса Мура, опубликованной в журнале Life. Фильм рассказывает о реальном ограблении и захвате заложников, произошедшем в 1972 году в филиале Chase Manhattan в Бруклине, организованном Джоном Войтовичем и Сальваторе Натуриле. Эльфанд обратил внимание Брегмана на эту статью, после чего тот начал переговоры с Warner Bros. и приобрел права на экранизацию. Пирсон провел исследование и написал сценарий, в котором центральное место занимает история ограбления, увиденная глазами Войтовича. Актерский состав был подобран Люметом и Пачино, причем последний пригласил актеров, с которыми он ранее работал в своих постановках Off Broadway. Съемки проходили с сентября по ноябрь 1974 года, и производство завершилось на три недели раньше запланированного срока. После выхода в прокат 21 сентября 1975 года «День собак» получил признание критиков и коммерческий успех. Фильм был номинирован на семь премий «Золотой глобус» и шесть премий «Оскар» (включая «Лучший фильм») и удостоился премии «Оскар» за лучший оригинальный сценарий. В 2009 году Библиотека Конгресса признала «День собак» «культурно, исторически или эстетически значимым» фильмом и включила его в Национальный реестр фильмов для сохранения.

Сюжет

22 августа 1972 года начинающий преступник Сонни Ворцик и его друзья Сальваторе "Сал" Натуриле и Стиви предпринимают попытку ограбить Первый Бруклинский сберегательный банк. План сразу же срывается, когда Стиви теряет самообладание и убегает. Сонни обнаруживает, что они прибыли после ежедневного инкассации, и в кассе оказывается всего 1100 долларов. Сонни забирает дорожные чеки банка и сжигает кассовый аппарат в мусорном баке, но дым привлекает внимание, и здание окружает полиция. Два охваченных паникой грабителя берут сотрудников банка в заложники. Детектив-сержант Юджин Моретти звонит в банк, и Сонни блефует, заявляя о готовности убить заложников. Сал заверяет Сонни, что готов при необходимости пустить в ход оружие. У охранника случается приступ астмы, и Сонни отпускает его в качестве жеста доброй воли. Моретти уговаривает Сонни выйти. Используя главного кассира в качестве щита, Сонни вступает в диалог с Моретти, который завершается его выкриком: "Атика! Атика!", чтобы сослаться на недавний бунт в тюрьме Аттика. Толпа начинает поддерживать Сонни. Сонни требует предоставить автомобиль, чтобы отвезти его и Сала в аэропорт для посадки на самолет. Он также требует принести пиццу для заложников и привести его жену в банк. Партнер Сонни, Леон Шермер, прибывает и раскрывает, что ограбление было задумано для оплаты операции по смене пола Леона, и сообщает, что у Сонни есть дети от его отчужденной жены Энджи. С наступлением ночи в банке гасят свет, и агент ФБР Шелдон берет на себя командование операцией. Он отказывается идти навстречу Сонни, но когда менеджер банка Малвани впадает в диабетическую кому, Шелдон разрешает ввести врача. Шелдон убеждает Леона поговорить с Сонни по телефону. Леон находился в больнице Беллвью после попытки самоубийства. Леон отказывается от предложения Сонни присоединиться к нему и Салу во время побега, и Сонни заявляет полиции, что Леон не имеет никакого отношения к ограблению. Сонни соглашается отпустить Малвани, но тот отказывается покидать своих сотрудников. ФБР вызывает Сонни из банка, чтобы поговорить с его матерью, которая не может убедить его сдаться. Вернувшись внутрь, Сонни диктует завещание одному из заложников, выступающего в роли секретаря, оставляя деньги из страхования жизни Энджи и Леону на операцию. Когда прибывает заказанный лимузин, Сонни проверяет, нет ли спрятанного оружия или мин-ловушек, и выбирает агента Мерфи, чтобы тот отвез его, Сала и оставшихся заложников в аэропорт Кеннеди. Сонни сидит спереди рядом с Мерфи, а Сал – сзади. Мерфи неоднократно просит Сала направить пистолет в крышу, чтобы Сал случайно не выстрелил в него. Ожидая на взлетно-посадочной полосе, пока самолет не займет позицию, Сал освобождает еще одного заложника, который дарит ему свои четки для его первого полета. Мерфи снова напоминает Салу направить пистолет в сторону. Сал подчиняется, и Шелдон выхватывает оружие у Сонни, позволяя Мерфи достать револьвер, спрятанный в подлокотнике, и выстрелить Салу в голову. Сонни немедленно арестовывают, а заложники освобождены. Фильм заканчивается тем, что Сонни наблюдает, как тело Сала выносят из машины на носилках. На экране появляется текст, сообщающий, что Сонни был приговорен к двадцати годам тюрьмы, Энджи и ее дети жили на пособие, а Леон стала женщиной, живущей в Нью-Йорке.

Предыстория

22 августа 1972 года Джон Войтович, Сальваторе Натуриле и Роберт Вестенберг предприняли попытку ограбить филиал банка Chase Manhattan по адресу 450 Avenue P в районе Грейвсенд, Бруклин. Грабители планировали похитить от 150 000 до 200 000 долларов США (эквивалент 0,2 доллара в 1972 году, что в пересчете на современные деньги составляет примерно миллион долларов), которые, по их сведениям, должны были доставить в 15:30 бронированный автомобиль. По словам Войтовича, сотрудник Chase Manhattan, с которым он познакомился в гей-баре в Гринвич-Виллидж, сообщил ему об этом. Они вошли в банк в 15:00 и обнаружили, что бронированный автомобиль уже забрал деньги в 11:00. Вестенбергу удалось скрыться, а Войтович и Натуриле остались на месте, когда прибыла полиция. Ограбление переросло в захват заложников. Через два часа переговоров Войтович и Натуриле предъявили полиции список требований: освободить Элизабет Иден (Эрнест Арон) из больницы Kings County Hospital Center в обмен на заложника, принести гамбургеры и Coca-Cola, а также обеспечить им и заложникам транспорт до международного аэропорта имени Джона Ф. Кеннеди. Как заявил Войтович: "Я хочу, чтобы они привезли сюда мою жену из больницы Kings County. Его зовут Эрнест Арон. Это мужчина. Я гей". Они также потребовали самолет для перелета в безопасное место, где должны были быть освобождены заложники. После более чем четырнадцати часов удержания заложников Натуриле был убит, а Войтович арестован в аэропорту Кеннеди. Войтович заявил судье Энтони Дж. Травиа, что мотивом ограбления была оплата операции по смене пола для Иден. Вскоре после попытки самоубийства в 1971 году Иден выразила отцу Геннаро Ауричио желание выйти замуж за Войтовича. Ауричио вспомнил, что Иден сказала ему: "Я вся в смятении. Я хочу быть девушкой. Я должна выйти замуж за парня, с которым я тебя познакомила. Если я этого не сделаю, то в следующий раз у меня будет больше успеха". Ауричио, который консультировал Иден, согласился провести церемонию, но заявил, что он может только "совершить благословение", но не готов и не может "совершить гомосексуальный брак". Впоследствии Ауричио был лишен сана. Журналист-расследователь Артур Белл выразил мнение, что операция была лишь второстепенным мотивом ограбления. Белл познакомился с Войтовичем до ограбления через Gay Activists Alliance под псевдонимом "Littlejohn Basso". В своей статье, опубликованной в The Village Voice, он изложил связь Войтовича с порнографом Майком Амберсом и предположил, что ограбление было организовано преступной семьей Гамбино.

Разработка

В журнале "Лайф" от 22 сентября 1972 года была опубликована хроника ограбления. Материал, написанный П. Ф. Клюге и Томасом Муром, получил название "Мальчики в банке". В нем подробно описывалось ограбление и последующее сближение заложников со своими похитителями. Авторы сравнили внешность Войтовича с внешностью Дастина Хоффмана или Аль Пачино. Материал привлек внимание продюсера Мартина Эльфэнда. Эльфанд показал его Мартину Брегману, который заинтересовал исполнительного директора Warner Bros. Ричарда Шепарда. Эльфанд нанял Клюге и Мура для проведения интервью с участниками событий. Прежде чем приступить к написанию сценария, Эльфанд хотел убедиться, что все интервьюированные подписали соглашения о передаче прав на историю. После переговоров каждый заложник получил 600 долларов (600.0 в 1973 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в последние годы); один заложник запросил большую сумму и был исключен из сценария. Вестенбергу первоначально предложили 2000 долларов, но он отказался по совету своего адвоката, поскольку все еще отбывал двухлетний срок. После освобождения он согласился на 750 долларов. Войтович получил 7500 долларов за права на историю. Из этой суммы он выделил 2500 долларов на операцию по смене пола для Эдена. В новостях сообщалось, что Войтовичу был обещан один процент от чистой прибыли фильма, однако Брэгман позже опроверг это, заявив, что его компания Artists Entertainment Complex не предоставляла Войтовичу процент от валовой прибыли. Брэгман добавил, что выплатит ему 25 000 долларов, если кассовые сборы фильма будут сопоставимы с кассовыми сборами фильма "Серпико" (1973). Адвокат Войтовича, Марк Лэндсман, удержал 3500 долларов от полученной им суммы. Тем временем Warner Bros. оплатила похороны Натуриле. Рабочим названием фильма было "Мальчики в банке". Бюджет был оценен в 3,5 миллиона долларов (эквивалент 3,5 в 1973 году эквивалентен приблизительно <расчетной сумме> в последние годы в миллионах долларов США) или 3,8 миллиона долларов (эквивалент 3,8 в 1973 году эквивалентен приблизительно <расчетной сумме> в последние годы в миллионах долларов США). Фрэнк Пирсон был нанят для написания сценария. Помимо исследований, проведенных Клюге и Муром, Пирсон провел собственное расследование. Он связался с журналистом Рэнди Уикером, который освещал историю ограбления в гей-изданиях, и получил техническую консультацию относительно гей-клубов Манхэттена. Пирсон решил сосредоточить повествование вокруг Войтовича, который отказался принимать Пирсона в тюрьме, пока находился в финансовом споре с Warner Bros. Пирсон проанализировал записи интервью и новостные статьи об ограблении, а также обратился к участникам событий за дополнительной информацией. Пирсон не смог сформировать четкое представление о характере Войтовича, поскольку у каждого из опрошенных сложилось свое впечатление. Проект оказался для него непосильным, но он не мог отказаться от работы, так как уже потратил полученный аванс. Пирсон пересмотрел собранный материал и обнаружил, что невыполненные обещания Войтовича – это общая черта. Он рассматривал их как "историю о банке" и провал ограбления. Пирсон завершил сценарий к Рождеству 1973 года. Позже автор Лесли Уоллер работала над новеллизацией сценария Пирсона, которая должна была быть опубликована издательством Dell Publishing после выхода фильма.

Кастинг

С готовым сценарием Брегман встретился с режиссером Сидни Люметом и Пачино в Лондоне. Пачино, которого в то время представлял Брегман, согласился сыграть роль. Затем он отказался, и Дастин Хоффман проявил интерес. Брэгман не встречался с Хоффманом; он считал, что Пачино может привнести необходимую для роли "чувствительность" и "уязвимость". После дальнейших обсуждений Пачино принял роль, но затем снова отклонил ее. Брегман объяснил это склонностью Пачино к методу актерской игры и сказал, что это "может быть мир, который [Пачино] не хотел исследовать". Брегман добавил, что "ни одна крупная звезда ранее не играла гея". Он хотел снять фильм с Пачино. Актер в третий раз отказался от проекта и сказал Брегману, что хочет вернуться в театр. Он заявил, что "никогда не сможет адаптироваться к требованиям кино". Пачино снова вернулся к проекту и объяснил свое поведение стрессом и злоупотреблением алкоголем, добавив, что ему нужна "жизнь вне работы". Люмет упомянул, что "безумная структура жизни" Сонни Ворцика (Войтовича) стала фактором стресса для Пачино. На встрече перед репетициями Пачино попросил Пирсона и Люмета смягчить поведение Сонни Ворцика; его просьба была отклонена. Эден описал Войтовича как "очень властного человека", добавив: "он добродушный, но иногда перегибал палку и пугал меня". Уикер позже сказал, что сценарий "Собачьего полдня" изображает Войтовича "более рациональным, чем он был на самом деле". Я считал, что самое важное – запечатлеть человеческий конфликт, человеческий крик, человеческую потребность. И достучаться до этого. Попытаться найти это и передать в этой странной ситуации – вот что мы пытались сделать. — Аль Пачино.

Большая часть актерского состава состояла из актеров, с которыми Пачино играл в пьесах Off Broadway. Пачино попросил Люмета пригласить Джона Казале на роль Сала Натуриле, чье имя осталось неизменным в фильме. Пачино работал с Казале над пьесой Израиля Хоровица "Индианец хочет Бронкс", а затем в фильме 1972 года "Крестный отец". Люмет изначально сомневался в выборе Казале. Ему было тридцать девять лет, в то время как Натуриле было восемнадцать на момент смерти, но режиссер согласился после встречи с ним. Пенелопа Аллен сыграла Сильвию "Уст" (по образу Ширли "Уст" Балл) и ранее работала с Пачино в фильме "Пугало". На роль матери Ворцика Пачино попросил Люмета пригласить Джудит Малину, соосновательницу "Живого театра". Люмет хотел показать разницу между уличным полицейским и сотрудником, работающим в офисе. Чарльз Дёрнинг и Джеймс Бродерик были выбраны на роли Моретти и Шелдона соответственно, хотя Люмет изначально планировал назначить Дёрнинга управляющим банка, а Бродерика – Моретти, пока не вмешался Пачино. Поскольку Дёрнинг также работал над фильмом Роберта Уайза "Два человека", Люмет и Уайз должны были согласовать его график, так как он летал между Калифорнией и Нью-Йорком. Люмет не беспокоился о возможной замене Бродерика из-за его репутации актера, использующего метод. Салли Бояр был выбран на роль управляющего банком Малвейни (по образу Роберта Барретта). Крис Сарандон убедил Люмета и Пачино во время прослушивания и был утвержден на роль Леона Шермера. Люмет попросил его сделать характеристику персонажа "немного менее похожей на Бланш Дюбуа и немного больше на домохозяйку из Квинса". Репетиции длились три недели, и название проекта было изменено на "Собачий полдень". Пирсон прилетел из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк по просьбе Люмета. Пачино отказался целовать Сарандона в сцене, считая это "эксплуатацией"; он чувствовал, что сценарий постоянно "навязывает гей-тематику" зрителям. Он выразил мнение, что зрители и так понимают гомосексуальность персонажей и хотел передать неудачу в отношениях. Пирсон согласился; он понял, что пара на самом деле не целовалась, а разговаривала по телефону. Пирсон изменил сцену, добавив телефонный разговор. Национальная гейская целевая группа одобрила сценарий. Рональд Голд, тогдашний директор организации, назвал его "чувствительным и со вкусом".

Открытие

Съемки проходили с сентября по ноябрь 1974 года. Вступительный монтаж демонстрирует нью-йоркское движение, мосты, пляжи и районы, прежде чем камера переходит к виду на манхэттенский горизонт с кладбища. Люмет хотел передать ощущение "жаркого, унылого дня, собачьей жары". Режиссер снимал эти кадры из универсала, закончив съемку перед банком, показывая грабителей. Кадры были без звука, поскольку Люмет решил не использовать музыкальное сопровождение для фильма. Режиссер считал, что "не может совместить попытку убедить зрителя в реальности происходящего с добавлением музыкальной темы". Монтажер Деде Аллен включила в монтажной комнате композицию Элтона Джона "Amoreena". Люмет добавил эту песню в фильм, звучащую из радио машины, используемой для побега.

Банк .

Большая часть фильма проходила внутри банка. Лумет отказался от идеи создания студийной декорации; вместо этого режиссер нашёл улицу со складом на нижнем этаже здания, которое раньше было автомобильной мастерской. Съемочная группа построила декорации банка с передвижными стенами, что позволило Люмету размещать камеры по своему усмотрению и использовать длиннофокусные объективы для съемок с расстояния. Расположение склада также позволяло Люмету свободно переходить между банком и улицей, избегая смены локаций и позволяя улице быть видимой изнутри банка. Сцены снимались на проспекте Парк-Уэст, между 17-й и 18-й улицами. Автобусный маршрут, проходивший по улице, был изменен для съемок, а на втором этаже здания разместились производственные офисы и кейтеринг. Чтобы запечатлеть движения Пачино естественно и дать актеру больше свободы, Люмет использовал роликовые коньки и инвалидные коляски для операторов при съемке панорамных планов. Люмет приказывал операторам следовать за Пачино во время игры, чтобы сцена выглядела «натуралистично» и «как будто снята телевизионными операторами, пробивающимися сквозь толпу». Он хотел, чтобы фильм имел вид новостной хроники. В фильме были крупные планы, сфокусированные на Сонни и ситуации в банке. Для съемки переговоров со стороны Дурнинга и Пачино использовались две разные камеры. Люмет и оператор Виктор Дж. Кемпер использовали длинные планы, чтобы показать точку зрения полиции и ощущение «зажатости» грабителей. Люмет хотел использовать доступный на съемочной площадке свет, чтобы избежать дополнительного освещения. Он оснастил банк дополнительными люминесцентными лампами для достижения нужной экспозиции и использовал другие люминесцентные лампы меньшей мощности в качестве заполняющего света в крупных планах. Для съемок фильма потребовалось семь ночей. Люмету потребовалось сотрудничество соседей для использования пожарных лестниц в качестве опор для дополнительного освещения. Съемочная группа столкнулась с проблемами из-за погоды, так как температура понизилась. В день ограбления в августе 1972 года, когда грабители вошли в банк, температура достигла [укажите температуру]. Фильм снимали осенью; чтобы избежать видимого пара от дыхания, актеры держали во рту кусочки льда, чтобы выровнять температуру. Освещение сцен обеспечивалось машинами экстренных служб, которые были специально оборудованы четырьмя лампами мощностью 7500 ватт. Белый кирпичный фасад здания обеспечивал отражение света. Использовали существующий фонарный столб, усиливая его освещение, чтобы толпа оставалась видимой. Аварийное освещение использовалось на съемочной площадке в сценах, где полиция отключала электричество. Пачино снял первую сцену в солнцезащитных очках, но попросил режиссера переснять ее после просмотра отснятого материала, так как почувствовал, что Сонни «хочет, чтобы его поймали». Он также сбрил усы, которые отрастил для роли, после повторного просмотра. Люмет разрешил актерам импровизировать реплики при условии, что они не будут сильно отклоняться от сценария Пирсона. Съемочная группа записала импровизации во время репетиций, которые были добавлены в сценарий. Люмет хотел, чтобы диалоги «звучали естественно», и поощрял актеров носить свою одежду и не пользоваться макияжем. Была нанята толпа из трех-четырехсот массовщиков. Тем временем Люмет попросил соседей появиться в фильме, наблюдая за съемками из своих окон. Режиссер предложил переселить тех, кто не хотел, чтобы их беспокоили, в отель. Толпа росла по мере продвижения съемок, и к актерам присоединялись прохожие. Люмет руководил толпой и «доводил ее до безумия». Ко второй неделе он почувствовал, что толпа может импровизировать самостоятельно. Чтобы усилить эффект в фильме, он использовал ручные камеры. Говоря о проекте во время съемок, Люмет сказал: «Это больше не в моих руках. У него своя жизнь». В сцене на улице, перед тем как Пачино покинул банк, помощник режиссера Бёртт Харрис прошептал ему, чтобы он спросил толпу об Аттике. Затем Пачино полностью импровизировал диалог с толпой.

Телефонные разговоры

Люмет решил снять телефонные разговоры Сонни с женой и Леоном один за другим. Когда Пачино играл эту сцену, он наращивал интенсивность игры. Хотя оба разговора в сумме длились четырнадцать минут, камера Люмета могла снимать только по десять минут за раз, и ему пришлось использовать вторую камеру. Для этой сцены Люмет отделил Пачино от остальных участников ограбления черной бархатной маской, чтобы изолировать его. Он сделал отверстия для обеих камер и для себя, чтобы наблюдать за происходящим. Люмет попросил еще один дубль. Измученный Пачино согласился, сохранив прежнюю интенсивность. В конце сцены Люмет и Пачино заплакали. Позже режиссер вспоминал это как "невероятный момент, один из лучших моментов в моей режиссерской карьере". Разговор между Пачино и Сарандоном был импровизирован. Люмет считал, что у Сарандона "прекрасный вкус", и что актер не станет использовать "гомосексуальные клише". Он оценил юмор импровизации как "по-настоящему смешной", подчеркнув, что это не "насмешка над геем". Сарандон полагала, что зрители положительно восприняли этот разговор, потому что "он был не о королеве драга и ее бойфренде", а отражал двух людей, которые "пытались разобраться в проблемах своих отношений". Фильм отличался "легким комедийным оттенком", а по мнению критика Дэвида Томсона, обладал "чувством и инстинктом комедии". В сценарии Пирсона на вопрос Ворцика о том, в какую страну Саль хотел бежать, не было ответа, но Казале импровизировал, ответив "Вайоминг". Люмет едва сдержал смех и прикрыл рот, чтобы не сорвать сцену.

Финальная сцена

Начало финальной сцены в банке было снято в ветреную ночь. Пачино обрызгивали водой, чтобы имитировать пот; Люмет смешивал искусственный пот сам, так как считал, что визажисты часто использовали его в избытке или, наоборот, недостаточно. Режиссер использовал смесь глицерина и воды, рецепт которой он освоил во время съемок фильма "12 разгневанных мужчин". Эта смесь дольше сохраняла эффект и позволяла ему лучше обеспечивать преемственность в сценах. Харрис снял сцену с кортежем, направлявшимся в аэропорт Кеннеди, с вертолета. На взлетной полосе были самолет и полицейские машины. Сенатор Джейкоб Джавитс, знакомый Люмета, помог договориться с Портовым управлением Нью-Йорка и Нью-Джерси. Съемочной группе дали один день на съемки в части аэропорта, не относящейся к терминалам. Международные рейсы, направлявшиеся на главную взлетно-посадочную полосу, должны были облетать место съемок. Люмет снимал сцену в аэропорту с земли. Он решил сделать склейку: после того, как Сала застрелили и приставили пистолет к голове Сонни – перейти к общему плану, показывающему панораму происходящего в аэропорту. Люмет сосредоточил внимание на Пачино и приказал поднести Казале на носилках так, чтобы актер мог его видеть. Пачино использовал эту картину, чтобы импровизировать свою реакцию. [Свадебные кадры] были настолько вызывающими визуально, что я подумал: если мы их покажем, зрители не смогут воспринять остальную часть фильма всерьез. Мы не сможем воспринять чтение завещания всерьез, мы никогда не сможем воспринять этого персонажа всерьез. Потому что это станет слишком гротескным. И люди болезненно реагируют на подобные вещи. И это был единственный реальный фрагмент, который я видел в тот день. — Сидни Люмет. Съемки были завершены на три недели раньше графика. После монтажа Люмет и Аллен почувствовали, что замедленная сцена, где Сонни "диктует" завещание, диссонирует с динамикой остального фильма, поэтому они решили восстановить шесть-семь минут ранее вырезанного материала, чтобы сбалансировать темп. Люмет говорил, что сцена с завещанием стала причиной, по которой он взялся за этот фильм; он считал ее "трогательной", но опасался, что зрители могут посмеяться над ней. Его опасения были связаны с тем, что он считал "защитной реакцией на сексуальные темы": чтобы избежать этого, он сосредоточился на эмоциональной игре актеров на протяжении всего фильма. У Люмета были кадры церемонии Войтовича и Эден, которые первоначально транслировал 5-й канал во время ограбления, на которых Войтович в военной форме вручал Эден обручальное кольцо со вспышкой, а Эден была в свадебном платье. Присутствовали мать Войтовича и восемь подружек невесты. Люмет планировал использовать эти кадры в фильме, показав их на экране телевизора в банке, но отказался от этой идеи, посчитав, что это будет "невозможно исправить" и что зрители не смогут "серьезно воспринимать остальную часть фильма".

Релиз и прием

"День собак" открылся 20 сентября 1975 года на Международном кинофестивале в Сан-Себастьяне. Премьера фильма состоялась в Нью-Йорке 21 сентября 1975 года, а в октябре он вышел в широкий прокат. Кассовые сборы составили от 50 миллионов долларов (эквивалент 50,0 долларов в 1975 году, что соответствует примерно <расчетная сумма> миллионов в последние годы) до 56 миллионов долларов (эквивалент 56,0 долларов в 1975 году, что соответствует примерно <расчетная сумма> миллионов в последние годы). Газета "Нью-Йорк Таймс" опубликовала положительный отзыв, назвав фильм "ярким уличным карнавалом" и "самым точным и выразительным" изображением Нью-Йорка, созданным Люметом. Рецензент отметил "блестящую игру актеров": Пачино продемонстрировал "виртуозный стиль", Сарандон – "страх, достоинство и нелепость", а игра второстепенных актеров была "запоминающейся". New York Daily News поставила фильму четыре звезды, описав его как "человеческую комедию, пронизанную правдой жизни", назвав Пачино "потрясающим", "блестяще непредсказуемым и трогательным". Издание отметило, что Пачино создал "богатый и противоречивый образ". Были отмечены Дурнинг и Сарандон, а женский актерский состав назван "великолепным". The Record приветствовала естественность актерской игры, отметив, что вся "хитрость" заключалась в сценарии Пирсона, который был близок к реальным событиям, показанным в фильме. В The Village Voice критик Эндрю Саррис высказал мнение, что Пачино играл "усердно, вглядываясь в белки глаз". Саррис также заметил, что "боль изливалась из глаз Пачино", считая Сонни "фрейдистским трагическим героем", а сочетание с "пассивным желанием смерти" персонажа Казале породило "много эмоционального мусора". В статье утверждалось, что "кульминацией" фильма является телефонный разговор между Пачино и Сарандоном. Саррис отметил, что в диалоге участвовали "два раненых существа, способных на необычайную эмоциональную смелость", и заключил, что фильм нужно "смотреть, но не поглощать целиком", а "превращение преступников в героев" – "небольшой шаг к полному хаосу". Кинокритик Роджер Эберт оценил фильм в три с половиной звезды из четырех, похвалив его "непочтительное и причудливое чувство юмора". Гари Арнольд из "Вашингтон Пост" назвал его "триумфальной новой классикой американского кинореализма". Пенелопа Джиллиат из The New Yorker написала: "Несмотря на то, что фарсовый тон фильма кричащий, он вписывается в привычку шоу-бизнеса заменять намерение энергией, фильм в целом удался, поскольку обладает важным фарсовым достоинством – не сдаваться". Джин Сискел поставил "Дню собак" четыре звезды в своей рецензии для Chicago Tribune, назвав фильм "великолепным" и отметив "сцены, смешивающие страх насилия с безумным смехом". Он считал, что Пачино, Казале и Дурнинг не позволили фильму "скатиться в глупость". Сискел говорил об "огромном количестве энергии", продемонстрированной Пачино, которая заставила его "поверить в невероятное", и о "жутком, бледном молчании" Казале. Люмет и Аллен были похвалены за "увлекательный, как американские горки" темп фильма. United Press International назвала его "исключительно хорошим фильмом – вызывающе смешным и глубоко трогательным", похвалив игру Пачино как "ослепительное мастерство". Второстепенные роли Казале, Дурнинга, Аллена и Бродерика были признаны "отличными", а выступления Переца и Сарандон были особо отмечены. Для Джо Балтака игра Пачино была "сырой, напряженной, взрывоопасной и уморительно смешной". Его рецензия в Philadelphia Daily News продолжилась, назвав фильм "суперзаряженным" и "многоуровневым", сочетающим в себе "слэпстик, напряженную драму, криминальную историю, биографический материал и исследование характеров". Балтак сравнил появление Казале в фильме с персонажем Ральфа Бакши. Что касается остальных актеров, он решил, что "все были хороши". Он похвалил операторскую работу Кемпера как "эффект присутствия" и "острый монтаж" Аллена. Boston Globe высоко оценила "прекрасную" режиссуру Люмета, отметив "глубокое психологическое исследование". Критик Кевин Келли назвал монтаж Аллена "блестящим", а игру Пачино – "виртуозной", а игру Казале – "робкой и печально красноречивой". В рецензии также были одобрены "прекрасные выступления" второстепенных актеров. The Evening Sun аплодировала юмору в фильме. Критик Лу Седрон считал его "естественным и правдивым", подчеркнув, что сценарий Пирсона в сочетании с работой Пачино и Люмета сделали драму "никогда не неловкой". The Detroit Free Press отметила, что фильм опирается на "нежную, откровенную, щедрую и трогательную в экстремальных ситуациях" игру Пачино. The Miami Herald похвалила "День собак" как "фильм с захватывающим реализмом". Критик Джон Хадди отметил, что уличные сцены были "великолепно поставлены", и что Люмет "находит порядок в хаосе, смысл в безумии". The Atlanta Constitution похвалила Дурнинга как "абсолютно реального", а рецензент отметил, что актерский состав был "постоянно хорош". В заключение он упомянул "превосходный сценарий и монтаж" и определил фильм как "смешной и трогательный". The Montreal Gazette отметила разнообразие персонажей, представленных в фильме. Рецензент заключил, что это "памятник мысли и заботе" съемочной группы. Были отмечены "выдающееся выступление" Пачино и "всеобъемлющий" сценарий Пирсона. The Guardian высказала мнение, что "День собак" представляет собой "лучший фильм Люмета за последнее время", назвав игру Пачино "блестящей", а игру Казале – "точно наблюдаемой". The Sydney Morning Herald посчитала его "красиво снятым" Люметом и "еще одной зрелой американской картиной, которая сталкивается и отражает реальность".

Судебные иски

Жена Войтовича, Кармен, получила 50 долларов (50,0 в 1973 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в последние годы) от Artists Entertainment Complex за её вклад в историю. Она подписала документы Викеру, который взамен записал аудиокассету с её рассказом от имени компании. Изображение её персонажа, Энджи, в фильме задело её, поскольку она чувствовала, что её считают «отвратительной». В киноверсии романа «День собаки» её описывали как «толстую суку», «бесполезную шлюху» и «итальянку», среди прочих уничижительных выражений. В фильме Энджи сетует на набор веса как на причину отчуждения Сонни. Войтович также был возмущён её изображением в фильме и назвал свою тогдашнюю жену «милой девочкой». Пирсон заявил, что персонаж был представлен «наиболее далёким от правды», и что он не мог «вынести, как [Лумет] подобрал актрису на эту роль» или как Перец её сыграла. Он также выразил разочарование рекламной кампанией, представлявшей фильм как «правдивую историю», и отметил его отличия от статьи в журнале Life. Пирсон подал жалобу в Гильдию сценаристов Америки. Клюг, соавтор материала в журнале Life, считал, что создатели фильма «остались на поверхности яркой журналистской истории» и что фильм обладает «сильным, динамичным сюжетом» без «самоанализа» или «созерцательного взгляда на жизнь». Кармен подала в суд на Warner Bros. От её имени и от имени её дочерей Кармен и Доун, Войтович подал иск о нарушении права на частную жизнь с требованием выплатить 12 миллионов долларов в качестве компенсации ущерба. Апелляционное отделение Верховного суда штата Нью-Йорк вынесло решение в пользу Warner Bros., поскольку суд установил, что в фильме или книге не использовались настоящие имена или изображения семьи и грабителей. Затем Войтович подал в суд на студию с требованием выплатить 1% прибыли, которую, по его утверждению, включала в себя сделка об использовании его истории; после уплаты гонораров адвокатам он получил 40 000 долларов. Верховный суд штата Нью-Йорк постановил выплачивать Кармен Войтович 100 долларов в неделю (100,0 в 1980 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в последние годы), а также по 50 долларов в неделю на каждого из детей. Оставшиеся средства были переданы в трастовый фонд Комиссии штата Нью-Йорк по компенсациям жертвам преступлений для выплаты компенсаций жертвам ограбления 1972 года.

Наследие

В XXI веке фильм «День собаки» интерпретируется как «антиавторитарный фильм», который «бросал вызов истеблишменту», особенно с акцентом на бунт в тюрьме Аттика и негодование персонажа по отношению к полиции. Комментаторы также отмечали его связь с последствиями войны во Вьетнаме и скандалом Уотергейт. Это был один из первых фильмов, в котором бисексуальный мужчина предстал в роли главного героя. В 2009 году Библиотека Конгресса признала «День собаки» «культурно, исторически или эстетически значимым» и включила его в Национальный реестр фильмов для сохранения. 11 ноября 1979 года на NBC в рамках программы Sunday Night Big Event была показана цензурированная и сокращенная версия фильма, ознаменовавшая его телевизионную премьеру. В 1985 году фильм был выпущен на VHS. В 2006 году Warner Home Video выпустила «День собаки» на двухдисковом DVD. К сорокалетию фильма в 2015 году был выпущен двухдисковый Blu-Ray. Между тем, AllMovie поставила фильму пять звезд из пяти. В рецензии он был назван «квинтэссенцией истории 1970-х годов» и сосредоточен на «современных противоречиях в области права, СМИ и сексуальности». Кристофер Нулл в 2006 году писал, что фильм «идеально передает дух начала 1970-х годов, времени, когда оптимизм достиг своего предела, и Джон Войтович был лучшим героем, которого мы могли себе представить». В 2011 году фильм был включен в программу Международного кинофестиваля в Сан-Франциско в качестве дани памяти Пирсону в связи с его недавней смертью. В «Сан-Франциско Хроникале» вспоминали время выхода фильма, и рецензент чувствовал, что «казалось, будто великие фильмы никогда не закончатся, а необыкновенный творческий подъем 1970-х годов может продолжаться вечно». The A.V. Club назвал его «откровенной социальной мелодрамой, которая одновременно является прославлением повседневной храбрости», высоко оценив операторскую работу Кемпера, которая «передает как радость, так и упадок шумного города». IGN опубликовала положительную рецензию, назвав игру Пачино «великолепной, достигшей такого уровня нюансов и сложности, которого мало кто из актеров его или любого другого поколения добивался раньше или после». В то же время рецензент считал, что фильм демонстрирует, почему Казале был «одним из величайших актеров характерного плана за всю историю».