Елизавета I: Королева Англии и Ирландии

Введение

Королева Англии и Ирландии с 1558 по 1603 год. Елизавета I (7 сентября 1533 – 24 марта 1603) была королевой Англии и Ирландии с 17 ноября 1558 года до своей смерти в 1603 году. Она была последней монархом из династии Тюдоров. Елизавета была единственным выжившим ребенком Генриха VIII и Анны Болейн, его второй жены, которая была казнена, когда Елизавете было два года. Брак Анны с Генрихом был аннулирован, и Елизавета была объявлена незаконнорожденной. Генрих восстановил её в линии престолонаследия, когда ей было 10 лет, посредством Акта о Третьем Престолонаследии 1543 года. После смерти Генриха в 1547 году её младший сводный брат Эдуард VI правил до своей смерти в 1553 году, завещав корону протестантской кузине леди Джейн Грей и проигнорировав права своих двух сводных сестер, католички Марии и младшей Елизаветы, вопреки существующим законам. Завещание Эдуарда было отменено в течение нескольких недель после его смерти, и Мария стала королевой, свергнув и казнив Джейн. Во время правления Марии Елизавета была заключена в тюрьму почти на год по подозрению в поддержке протестантских мятежников. После смерти своей сводной сестры в 1558 году Елизавета вступила на престол и начала править, опираясь на мудрые советы. Она сильно зависела от группы доверенных советников во главе с Уильямом Сесилом, которого она возвела в звание барона Бёрли. Одним из первых её действий как королевы было учреждение Англиканской церкви, верховным правителем которой она стала. Эта эпоха, впоследствии названная Елизаветинским религиозным урегулированием, легла в основу Англиканской церкви. Ожидалось, что Елизавета выйдет замуж и произведет наследника, однако, несмотря на многочисленные ухаживания, она так и не вышла замуж, и из-за этого её иногда называют «королевой-девой». В конечном итоге её преемником стал её двоюродный брат дважды удалённый, Яков VI Шотландский, сын Марии, королевы Шотландии. В управлении государством Елизавета была более умеренной, чем её отец и братья. Одним из её девизов было "video et taceo" ("Я вижу и молчу"). В религиозных вопросах она проявляла относительную терпимость и избегала систематических преследований. После того как папа объявил её незаконнорожденной в 1570 году, что теоретически освободило английских католиков от верности ей, несколько заговоров угрожали её жизни, все из которых были раскрыты благодаря тайной службе её министров, возглавляемой сэром Фрэнсисом Уолсингемом. Елизавета была осторожна во внешней политике, маневрируя между ведущими державами Франции и Испании. Она оказывала половинчатую поддержку ряду неэффективных и недостаточно финансируемых военных кампаний в Нидерландах, Франции и Ирландии. К середине 1580-х годов Англия больше не могла избежать войны с Испанией. С возрастом Елизавета стала прославляться своей девственностью. Вокруг неё возник культ личности, который находил отражение в портретах, празднествах и литературе того времени. Правление Елизаветы стало известно как Елизаветинская эпоха. Этот период знаменит расцветом английской драматургии, во главе с такими драматургами, как Уильям Шекспир и Кристофер Марлоу, доблестью английских морских авантюристов, таких как Фрэнсис Дрейк и Уолтер Рэли, и победой над Испанской армадой. Некоторые историки изображают Елизавету вспыльчивой и порой нерешительной правительницей, которой сопутствовала удача. К концу своего правления ряд экономических и военных проблем ослабили её популярность. Елизавета признана харизматичной актрисой («Глориана») и упорной выжившей («Добрая королева Бесс») в эпоху, когда государственное управление было шатким и ограниченным, а монархи в соседних странах сталкивались с внутренними проблемами, которые ставили под угрозу их престолы. После короткого и неудачного правления её сводных братьев и сестер её 44 года на троне обеспечили королевству долгожданную стабильность и способствовали формированию чувства национальной идентичности. Она была вторым ребенком Генриха VIII, рожденным в браке и пережившим младенчество. Её матерью была вторая жена Генриха, Анна Болейн. При рождении Елизавета была наследницей английского престола. Её старшая сводная сестра Мария потеряла своё положение законного наследника, когда Генрих аннулировал свой брак с матерью Марии, Екатериной Арагонской, чтобы жениться на Анне, с намерением произвести на свет наследника мужского пола и обеспечить преемственность династии Тюдоров. Она была крещена 10 сентября 1533 года, а её крестными родителями были Томас Кранмер, архиепископ Кентерберийский; Генри Куртеней, маркиз Эксетерский; Элизабет Стаффорд, герцогиня Норфолкская; и Маргарет Уоттон, вдова маркиза Дорсета. Во время церемонии над младенцем держали балдахин, который несли её дядя Джордж Болейн, виконт Рочфорд; Джон Хасси, барон Хасси из Слифорда; лорд Томас Говард; и Уильям Говард, барон Говард из Эффингэма. Елизавете было два года и восемь месяцев, когда её мать была обезглавлена 19 мая 1536 года, через четыре месяца после смерти Екатерины Арагонской от естественных причин. Елизавета была объявлена незаконнорожденной и лишена своего места в королевской линии престолонаследия. Одиннадцать дней спустя после казни Анны Болейн Генрих женился на Джейн Сеймур. Королева Джейн умерла на следующий год вскоре после рождения их сына Эдуарда, который был бесспорным наследником престола. Елизавета была помещена в дом своего сводного брата и несла крисмон, или крестильную ткань, на его крещении. Первая гувернантка Елизаветы, Маргарет Брайан, писала, что она была «таким же способным ребенком и столь же кротким по характеру, как я когда-либо знала в своей жизни». Кэтрин Чамперноун, более известная по своей более поздней фамилии Кэтрин «Кэт» Эшли, была назначена гувернанткой Елизаветы в 1537 году и оставалась её подругой до своей смерти в 1565 году. Чамперноун обучила Елизавету четырем языкам: французскому, голландскому, итальянскому и испанскому. К тому времени, когда Уильям Гриндол стал её наставником в 1544 году, Елизавета могла писать на английском, латинском и итальянском языках. Под руководством Гриндола, талантливого и умелого наставника, она также добилась успехов во французском и греческом языках. К двенадцати годам она смогла перевести религиозное произведение своей мачехи Екатерины Парр «Молитвы или размышления» с английского на итальянский, латинский и французский языки, которые она преподнесла своему отцу в качестве новогоднего подарка. С подросткового возраста и на протяжении всей своей жизни она переводила произведения на латыни и греческом языках многочисленных классических авторов, включая «Pro Marcello» Цицерона, «De consolatione philosophiae» Боэция, трактат Плутарха и «Анналы» Тацита. После смерти Гриндола в 1548 году Елизавета получила образование под руководством наставника своего брата Эдуарда, Роджера Ашэма, сочувствующего учителя, который верил, что обучение должно быть увлекательным. Современные знания о школьном образовании и одарённости Елизаветы происходят в основном из мемуаров Ашэма. К концу своей жизни считалось, что она говорит на валлийском, корнском, шотландском и ирландском языках, помимо вышеупомянутых. Венецианский посол заявил в 1603 году, что она «владела [этими] языками настолько хорошо, что каждый из них казался её родным». Историк Марк Стойл предполагает, что её, вероятно, обучал корнскому языку Уильям Киллигрю, камергер и позже казначей.

Queen of England and Ireland from 1558 to 1603

Elizabeth I (7 September 153324 March 1603) was Queen of England and Ireland from 17 November 1558 until her death in 1603. She was the last monarch of the House of Tudor. Elizabeth was the only surviving child of Henry VIII and Anne Boleyn, his second wife, who was executed when Elizabeth was two years old. Anne's marriage to Henry was annulled, and Elizabeth was declared illegitimate. Henry restored her to the line of succession when she was 10, via the Third Succession Act 1543. After Henry's death in 1547, Elizabeth's younger half brother Edward VI ruled until his own death in 1553, bequeathing the crown to a Protestant cousin, Lady Jane Grey, and ignoring the claims of his two half sisters, the Catholic Mary and the younger Elizabeth, in spite of statutes to the contrary. Edward's will was set aside within weeks of his death and Mary became queen, deposing and executing Jane. During Mary's reign, Elizabeth was imprisoned for nearly a year on suspicion of supporting Protestant rebels. Upon her half sister's death in 1558, Elizabeth succeeded to the throne and set out to rule by good counsel. She depended heavily on a group of trusted advisers led by William Cecil, whom she created Baron Burghley. One of her first actions as queen was the establishment of an English Protestant church, of which she became the supreme governor. This era, later named the Elizabethan Religious Settlement, would evolve into the Church of England. It was expected that Elizabeth would marry and produce an heir; however, despite numerous courtships, she never did, and because of this she is sometimes referred to as the "Virgin Queen". She was eventually succeeded by her first cousin twice removed, James VI of Scotland, the son of Mary, Queen of Scots. In government, Elizabeth was more moderate than her father and siblings had been. One of her mottoes was video et taceo ("I see and keep silent"). In religion, she was relatively tolerant and avoided systematic persecution. After the pope declared her illegitimate in 1570, which in theory released English Catholics from allegiance to her, several conspiracies threatened her life, all of which were defeated with the help of her ministers' secret service, run by Sir Francis Walsingham. Elizabeth was cautious in foreign affairs, manoeuvring between the major powers of France and Spain. She half heartedly supported a number of ineffective, poorly resourced military campaigns in the Netherlands, France, and Ireland. By the mid 1580s, England could no longer avoid war with Spain. As she grew older, Elizabeth became celebrated for her virginity. A cult of personality grew around her which was celebrated in the portraits, pageants, and literature of the day. Elizabeth's reign became known as the Elizabethan era. The period is famous for the flourishing of English drama, led by playwrights such as William Shakespeare and Christopher Marlowe, the prowess of English maritime adventurers, such as Francis Drake and Walter Raleigh, and for the defeat of the Spanish Armada. Some historians depict Elizabeth as a short tempered, sometimes indecisive ruler, who enjoyed more than her fair share of luck. Towards the end of her reign, a series of economic and military problems weakened her popularity. Elizabeth is acknowledged as a charismatic performer ("Gloriana") and a dogged survivor ("Good Queen Bess") in an era when government was ramshackle and limited, and when monarchs in neighbouring countries faced internal problems that jeopardised their thrones. After the short, disastrous reigns of her half siblings, her 44 years on the throne provided welcome stability for the kingdom and helped to forge a sense of national identity. She was the second child of Henry VIII of England born in wedlock to survive infancy. Her mother was Henry's second wife, Anne Boleyn. At birth, Elizabeth was the heir presumptive to the English throne. Her elder half sister Mary had lost her position as a legitimate heir when Henry annulled his marriage to Mary's mother, Catherine of Aragon, to marry Anne, with the intent to sire a male heir and ensure the Tudor succession. She was baptised on 10 September 1533, and her godparents were Thomas Cranmer, Archbishop of Canterbury; Henry Courtenay, Marquess of Exeter; Elizabeth Stafford, Duchess of Norfolk; and Margaret Wotton, Dowager Marchioness of Dorset. A canopy was carried at the ceremony over the infant by her uncle George Boleyn, Viscount Rochford; John Hussey, Baron Hussey of Sleaford; Lord Thomas Howard; and William Howard, Baron Howard of Effingham. Elizabeth was two years and eight months old when her mother was beheaded on 19 May 1536, four months after Catherine of Aragon's death from natural causes. Elizabeth was declared illegitimate and deprived of her place in the royal succession. Eleven days after Anne Boleyn's execution, Henry married Jane Seymour. Queen Jane died the next year shortly after the birth of their son, Edward, who was the undisputed heir apparent to the throne. Elizabeth was placed in her half brother's household and carried the chrisom, or baptismal cloth, at his christening. Elizabeth's first governess, Margaret Bryan, wrote that she was "as toward a child and as gentle of conditions as ever I knew any in my life". Catherine Champernowne, better known by her later, married name of Catherine "Kat" Ashley, was appointed as Elizabeth's governess in 1537, and she remained Elizabeth's friend until her death in 1565. Champernowne taught Elizabeth four languages: French, Dutch, Italian, and Spanish. By the time William Grindal became her tutor in 1544, Elizabeth could write English, Latin, and Italian. Under Grindal, a talented and skilful tutor, she also progressed in French and Greek. By the age of 12, she was able to translate her stepmother Catherine Parr's religious work Prayers or Meditations from English into Italian, Latin, and French, which she presented to her father as a New Year's gift. From her teenage years and throughout her life, she translated works in Latin and Greek by numerous classical authors, including the Pro Marcello of Cicero, the De consolatione philosophiae of Boethius, a treatise by Plutarch, and the Annals of Tacitus. After Grindal died in 1548, Elizabeth received her education under her brother Edward's tutor, Roger Ascham, a sympathetic teacher who believed that learning should be engaging. Current knowledge of Elizabeth's schooling and precocity comes largely from Ascham's memoirs. At the end of her life, she was believed to speak the Welsh, Cornish, Scottish, and Irish languages in addition to those mentioned above. The Venetian ambassador stated in 1603 that she "possessed [these] languages so thoroughly that each appeared to be her native tongue". Historian Mark Stoyle suggests that she was probably taught Cornish by William Killigrew, Groom of the Privy Chamber and later Chamberlain of the Exchequer.

Томас Сеймур

Генрих VIII умер в 1547 году, и сводный брат Елизаветы, Эдуард VI, стал королем в возрасте девяти лет. Екатерина Парр, вдова Генриха, вскоре вышла замуж за Томаса Сеймура, барона Сеймура из Сюдли, дяди Эдуарда VI и брата лорда-протектора Эдуарда Сеймура, герцога Сомерсета. Пара приняла Елизавету в свой дом в Челси. Там Елизавета пережила эмоциональный кризис, который, по мнению некоторых историков, повлиял на нее всю оставшуюся жизнь. Томас Сеймур затевал шалости и игривые выходки с четырнадцатилетней Елизаветой, в том числе входил в ее спальню в ночной рубашке, щекотал ее и шлепал по ягодицам. Елизавета вставала рано и окружала себя служанками, чтобы избежать его нежелательных утренних визитов. Парр, вместо того чтобы противостоять мужу из-за его неподобающего поведения, присоединилась к нему. Дважды она сопровождала его, когда он щекотал Елизавету, и однажды держала ее, пока он разрезал ее черное платье «на тысячи кусков». Однако, после того как Парр обнаружила их в объятиях, она положила этому конец. В мае 1548 года Елизавету отправили прочь. Тем не менее, Томас Сеймур продолжал строить козни с целью контроля над королевской семьей и пытался добиться назначения губернатором при особе короля. Когда Парр умерла после родов 5 сентября 1548 года, он возобновил свои ухаживания за Елизаветой, намереваясь жениться на ней. Ее гувернантка Кэт Эшли, которая питала симпатию к Сеймуру, пыталась убедить Елизавету взять его в мужья. Она пыталась уговорить Елизавету написать Сеймуру и «утешить его в горе», но Елизавета заявила, что Томас не так опечален смертью своей мачехи, чтобы нуждаться в утешении. В январе 1549 года Сеймур был арестован и заключен в Тауэр по подозрению в заговоре с целью свержения своего брата Сомерсета с поста протектора, женитьбы леди Джейн Грей на короле Эдуарде VI и женитьбы на Елизавете. Елизавета, жившая в Хатфилд-хаусе, ничего не признавала. Ее упрямство раздражало ее допрашивающего, Роберта Тирвитта, который доложил: «Я вижу по ее лицу, что она виновна». Сеймур был обезглавлен 20 марта 1549 года.

Henry VIII died in 1547 and Elizabeth's half brother, Edward VI, became king at the age of nine. Catherine Parr, Henry's widow, soon married Thomas Seymour, Baron Seymour of Sudeley, Edward VI's uncle and the brother of Lord Protector Edward Seymour, Duke of Somerset. The couple took Elizabeth into their household at Chelsea. There Elizabeth experienced an emotional crisis that some historians believe affected her for the rest of her life. Thomas Seymour engaged in romps and horseplay with the 14 year old Elizabeth, including entering her bedroom in his nightgown, tickling her, and slapping her on the buttocks. Elizabeth rose early and surrounded herself with maids to avoid his unwelcome morning visits. Parr, rather than confront her husband over his inappropriate activities, joined in. Twice she accompanied him in tickling Elizabeth, and once held her while he cut her black gown "into a thousand pieces". However, after Parr discovered the pair in an embrace, she ended this state of affairs. In May 1548, Elizabeth was sent away. Thomas Seymour nevertheless continued scheming to control the royal family and tried to have himself appointed the governor of the King's person. When Parr died after childbirth on 5 September 1548, he renewed his attentions towards Elizabeth, intent on marrying her. Her governess Kat Ashley, who was fond of Seymour, sought to convince Elizabeth to take him as her husband. She tried to convince Elizabeth to write to Seymour and "comfort him in his sorrow", but Elizabeth claimed that Thomas was not so saddened by her stepmother's death as to need comfort. In January 1549, Seymour was arrested and imprisoned in the Tower on suspicion of conspiring to depose his brother Somerset as Protector, marry Lady Jane Grey to King Edward VI, and take Elizabeth as his own wife. Elizabeth, living at Hatfield House, would admit nothing. Her stubbornness exasperated her interrogator, Robert Tyrwhitt, who reported, "I do see it in her face that she is guilty". Seymour was beheaded on 20 March 1549.

Правление Марии I

Эдуард VI умер 6 июля 1553 года в возрасте 15 лет. В своем завещании он проигнорировал Закон о престолонаследии 1543 года, исключил Мэри и Элизабет из линии престолонаследия и вместо этого объявил своим наследником леди Джейн Грей, внучку младшей сестры Генриха VIII, Мэри Тюдор, королевы Франции. Джейн была провозглашена королевой Тайным советом, но ее поддержка быстро рухнула, и она была свергнута через девять дней. 3 августа 1553 года Мария триумфально въехала в Лондон, а Элизабет была рядом с ней. Проявление солидарности между сестрами не продлилось долго. Мария, убежденная католичка, была полна решимости подавить протестантскую веру, в которой воспитывалась Элизабет, и приказала всем посещать католическую мессу; Элизабет должна была внешне соблюдать приличия. Первоначальная популярность Марии пошла на убыль в 1554 году, когда она объявила о планах выйти замуж за Филиппа Испанского, сына императора Священной Римской империи Карла V и ревностного католика. Недовольство быстро распространилось по стране, и многие стали видеть в Элизабет центр оппозиции религиозной политике Марии. В январе и феврале 1554 года вспыхнуло восстание Уайатта, которое вскоре было подавлено. Элизабет была доставлена ко двору и допрошена относительно ее роли, и 18 марта она была заключена в Лондонский Тауэр. Элизабет страстно протестовала против своей невиновности. Хотя маловероятно, что она сговорилась с мятежниками, известно, что некоторые из них обращались к ней за поддержкой. Ближайший доверенный Марии, посол императора Карла Саймон Ренард, утверждал, что трон Марии никогда не будет в безопасности, пока жива Элизабет; а лорд-канцлер Стивен Гардинер добивался, чтобы Элизабет предстала перед судом. Сторонники Элизабеты в правительстве, включая Уильяма Пейджета, убедили Марию пощадить сестру в отсутствие убедительных доказательств ее вины. Вместо этого 22 мая Элизабет была переведена из Тауэра в Вудсток, где она должна была провести почти год под домашним арестом под надзором Генри Бедингфелда. Толпа приветствовала ее на всем пути. 17 апреля 1555 года Элизабет была вызвана ко двору, чтобы присутствовать на последних стадиях предполагаемой беременности Марии. Если бы Мария и ее ребенок умерли, Элизабет стала бы королевой, но если бы Мария родила здорового ребенка, шансы Элизабет на престол резко бы уменьшились. Когда стало ясно, что Мария не беременна, никто больше не верил в возможность ее деторождения. Наследование Элизабеты казалось обеспеченным. Король Филипп, взошедший на испанский престол в 1556 году, признал новую политическую реальность и начал сближаться со своей невесткой. Она была более надежным союзником, чем главная альтернатива – Мария, королева Шотландии, которая выросла во Франции и была обручена с дофином Франции. Когда его жена заболела в 1558 году, Филипп послал графа Ферию для консультаций с Элизабет. Эта встреча состоялась в Хэтфилд-хаусе, куда она вернулась жить в октябре 1555 года. К октябрю 1558 года Элизабет уже разрабатывала планы своего правления. Мария признала Элизабет своей наследницей 6 ноября 1558 года, а Элизабет стала королевой после смерти Марии 17 ноября.

Edward VI died on 6 July 1553, aged 15. His will ignored the Succession to the Crown Act 1543, excluded both Mary and Elizabeth from the succession, and instead declared as his heir Lady Jane Grey, granddaughter of Henry VIII's younger sister Mary Tudor, Queen of France. Jane was proclaimed queen by the privy council, but her support quickly crumbled, and she was deposed after nine days. On 3 August 1553, Mary rode triumphantly into London, with Elizabeth at her side. The show of solidarity between the sisters did not last long. Mary, a devout Catholic, was determined to crush the Protestant faith in which Elizabeth had been educated, and she ordered that everyone attend Catholic Mass; Elizabeth had to outwardly conform. Mary's initial popularity ebbed away in 1554 when she announced plans to marry Philip of Spain, the son of Holy Roman Emperor Charles V and an active Catholic. Discontent spread rapidly through the country, and many looked to Elizabeth as a focus for their opposition to Mary's religious policies. In January and February 1554, Wyatt's rebellion broke out; it was soon suppressed. Elizabeth was brought to court and interrogated regarding her role, and on 18 March, she was imprisoned in the Tower of London. Elizabeth fervently protested her innocence. Though it is unlikely that she had plotted with the rebels, some of them were known to have approached her. Mary's closest confidant, Emperor Charles's ambassador Simon Renard, argued that her throne would never be safe while Elizabeth lived; and Lord Chancellor Stephen Gardiner, worked to have Elizabeth put on trial. Elizabeth's supporters in the government, including William Paget, Baron Paget, convinced Mary to spare her sister in the absence of hard evidence against her. Instead, on 22 May, Elizabeth was moved from the Tower to Woodstock, where she was to spend almost a year under house arrest in the charge of Henry Bedingfeld. Crowds cheered her all along the way. On 17 April 1555, Elizabeth was recalled to court to attend the final stages of Mary's apparent pregnancy. If Mary and her child died, Elizabeth would become queen, but if Mary gave birth to a healthy child, Elizabeth's chances of becoming queen would recede sharply. When it became clear that Mary was not pregnant, no one believed any longer that she could have a child. Elizabeth's succession seemed assured. King Philip, who ascended the Spanish throne in 1556, acknowledged the new political reality and cultivated his sister in law. She was a better ally than the chief alternative, Mary, Queen of Scots, who had grown up in France and was betrothed to the Dauphin of France. When his wife fell ill in 1558, Philip sent the Count of Feria to consult with Elizabeth. This interview was conducted at Hatfield House, where she had returned to live in October 1555. By October 1558, Elizabeth was already making plans for her government. Mary recognised Elizabeth as her heir on 6 November 1558, and Elizabeth became queen when Mary died on 17 November.

Присоединение

Елизавета стала королевой в возрасте 25 лет и объявила о своих намерениях совету и другим придворным, прибывшим в Хэтфилд, чтобы принести присягу верности. В ее речи содержится первое упоминание о принятии ею средневековой политической теологии о "двух телах" монарха: естественном теле и теле политическом:

Господа мои, закон природы велит мне скорбеть о моей сестре; бремя, возложенное на меня, поражает меня, однако, памятуя, что я – творение Божье, призванное исполнять Его волю, я смиренно принимаю его, искренне желая получить Его благодать, чтобы быть слугой Его небесной воли в этой должности, ныне мне порученной. И поскольку я, по сути, лишь одно тело, но с Его позволения – тело политическое, призванное править, то прошу всех вас быть моими помощниками, чтобы я своим правлением, а вы своим служением могли предстать перед Всемогущим Богом с чистым сердцем и оставить нашим потомкам на земле надежду и утешение. Я намерена руководить всеми своими действиями, опираясь на мудрые советы и разумные суждения. Когда ее торжественное шествие проходило по городу накануне коронации, горожане встретили ее с восторгом, приветствуя орациями и театрализованными представлениями, большинство из которых были проникнуты протестантским духом. Открытость и благосклонность Елизаветы покорили сердца зрителей, которые были "несказанно восхищены". На следующий день, 15 января 1559 года – дата, выбранная ее астрологом Джоном Ди, – Елизавета была коронована и помазана Оуэном Оглторпом, католическим епископом Карлайла, в Вестминстерском аббатстве. Затем она была представлена народу на утверждение, под оглушительный шум органов, флейт, труб, барабанов и колоколов. Хотя Елизавета была принята в Англии как королева, в стране сохранялась тревога, вызванная опасениями католической угрозы как внутри страны, так и за ее пределами, а также вопросом о ее будущем супруге.

Церковный поселок

О личных религиозных убеждениях Елизаветы ученые до сих пор спорят. Она была протестанткой, но сохранила католические символы (такие как крест) и принижала роль проповедей, что противоречило ключевому протестантскому принципу. Елизавета и ее советники осознавали угрозу католического крестового похода против Англии, объявленной еретической. Поэтому королева искала протестантское решение, которое не слишком задевало бы чувства католиков, но при этом отвечало бы запросам английских протестантов, однако она не терпела пуритан, требовавших радикальных реформ. В результате парламент 1559 года приступил к разработке законодательства об учреждении церкви, основанной на протестантском урегулировании времен правления Эдуарда VI, с монархом во главе, но с сохранением многих католических элементов, таких как облачения. Палата общин решительно поддержала эти предложения, но законопроект о верховенстве встретил сопротивление в Палате лордов, особенно со стороны епископов. Елизавете повезло, что в то время многие епископские кафедры были вакантны, включая Кентерберийский архиепископский престол. Это позволило сторонникам королевы среди пэров одержать верх над епископами и консервативными пэрами. Тем не менее, Елизавете пришлось согласиться на титул Верховного Губернатора Церкви Англии, а не на более спорный титул Верховного Главы, который многие считали недопустимым для женщины. Новый Акт о верховенстве вступил в силу 8 мая 1559 года. Все государственные служащие были обязаны принести присягу на верность монарху как верховному губернатору, иначе им грозила отставка; законы против ереси были отменены, чтобы избежать повторения преследований инакомыслящих во времена правления Марии. Одновременно был принят новый Акт об единообразии, который делал обязательным посещение церкви и использование Книги общих молитв 1559 года (адаптированной версии молитвенника 1552 года), хотя наказания за непосещение и несоблюдение установленного порядка не были чрезмерно строгими.

Вопрос о браке

С самого начала правления Елизаветы ожидалось, что она выйдет замуж, и возник вопрос о том, за кого именно. Хотя она получала множество предложений, она так и не вышла замуж и осталась бездетной; причины этого до конца не ясны. Историки предполагают, что Томас Сеймур мог отвратить её от сексуальных отношений. Она рассматривала несколько женихов, пока ей не исполнилось около пятидесяти лет. Её последнее увлечение было с Франциском, герцогом Анжуйским, который был моложе её на 22 года. Брак, как и в случае с её сестрой, попавшей под влияние короля Испании Филиппа II, мог повлечь за собой риск потери власти, но одновременно давал шанс на рождение наследника. Однако выбор мужа мог также спровоцировать политическую нестабильность или даже восстание.

Роберт Дадли

Весной 1559 года стало очевидно, что Елизавета влюблена в своего друга детства Роберта Дадли. Говорили, что его жена Эми страдает от "недуга в одной из грудей", и что королева хотела бы выйти замуж за Роберта, если бы его жена умерла. К осени 1559 года несколько иностранных женихов добивались руки Елизаветы; их нетерпеливые посланники вели все более скандальные разговоры и сообщали, что брак с ее любимцем не приветствуется в Англии: «Нет человека, который бы не возмущался им и ею – она не выйдет замуж ни за кого, кроме любимого Роберта». Эми Дадли умерла в сентябре 1560 года, упав с лестницы, и, несмотря на то, что коронер признал ее смерть несчастным случаем, многие подозревали ее мужа в том, что он организовал ее смерть, чтобы жениться на королеве. Елизавета серьезно рассматривала возможность брака с Дадли в течение некоторого времени. Однако Уильям Сесил, Николас Трокмортон и некоторые консервативные пэры ясно дали понять, что не одобряют это. Ходили даже слухи, что дворянство восстанет, если брак состоится. Среди других кандидатов в мужья, рассматриваемых для королевы, Роберт Дадли еще почти десятилетие оставался возможным претендентом. Елизавета была крайне ревнива к его привязанности, даже когда сама больше не намеревалась выходить за него замуж. В 1564 году она возвела Дадли в пэрство, сделав его графом Лестером. В 1578 году он наконец женился на Леттисе Ноллис, на что королева отреагировала неоднократными проявлениями недовольства и пожизненной ненавистью. Тем не менее, как отметила историк Сьюзан Доран, Дадли всегда «оставался в центре эмоциональной жизни [Елизаветы]». Он умер вскоре после разгрома Испанской армады в 1588 году. После смерти Елизаветы среди ее самых личных вещей была найдена записка от него, с пометкой, сделанной ее рукой: «его последнее письмо».

Иностранные кандидаты

Переговоры о браке были ключевым элементом внешней политики Елизаветы. В начале 1559 года она отказалась от руки Филиппа, вдовца своей сводной сестры, но в течение нескольких лет рассматривала предложение короля Эрика XIV из Швеции. Ранее в жизни Елизаветы обсуждался брак с датским принцем; Генрих VIII предложил ей брак с датским принцем Адольфом, герцогом Голштейн-Готторпским, в 1545 году, а Эдвард Сеймур, герцог Сомерсетский, предложил брак с принцем Фридрихом (позже Фридрихом II) несколько лет спустя, но переговоры сошли на нет в 1551 году. Чтобы противостоять шведскому предложению, король Фридрих II сделал предложение Елизавете в конце 1559 года. Несколько лет она также серьезно вела переговоры о браке с двоюродным братом Филиппа, Карлом II, эрцгерцогом Австрийским. К 1569 году отношения с Габсбургами ухудшились. Елизавета рассматривала возможность брака с двумя французскими принцами из династии Валуа, сначала с Генрихом, герцогом Анжуйским, а затем, с 1572 по 1581 год, с его братом Франциском, герцогом Анжуйским, ранее герцогом Аленсонским. Это последнее предложение было связано с планируемым альянсом против испанского контроля над Южными Нидерландами. Похоже, что Елизавета какое-то время серьезно относилась к ухаживаниям и носила серьгу в форме лягушки, которую ей прислал Франциск. В 1563 году Елизавета сказала императорскому посланнику: "Если следовать склонностям моей натуры, то лучше быть нищей и одинокой, чем королевой и замужней женщиной". К 1570 году высокопоставленные чиновники в правительстве втайне смирились с тем, что Елизавета никогда не выйдет замуж и не назначит преемника. Уильям Сесил уже искал решения проблемы престолонаследия. Однако её молчание укрепляло её политическую безопасность: она знала, что если она назовёт наследника, её трон будет уязвим для переворота; она помнила, как "второе лицо, как я", использовалось в качестве центра заговоров против её предшественника.

Девушка

Неженатый статус Елизаветы породил культ девственности, связанный с культом Девы Марии. В поэзии и портретах она изображалась девственницей, богиней или и тем, и другим, но не как обычная женщина. Поначалу лишь сама Елизавета делала добродетелью свою мнимую девственность: в 1559 году она заявила Палате общин: «И в конце концов мне будет достаточно того, что мраморная плита запечатлит, будто королева, правившая столь долго, прожила и умерла девственницей». Позднее поэты и писатели подхватили эту тему и разработали иконографию, возвеличивающую Елизавету. Публичные воздания поклонения Деве Марии к 1578 году служили завуалированным выражением протеста против брачных переговоров королевы с герцогом Аленсонским. В конечном итоге Елизавета настаивала на том, что замужем за своим королевством и подданными, находящимися под божественной защитой. В 1599 году она говорила о «всех моих супругах, моих верных людях». Это утверждение о девственности не получило всеобщего признания. Католики обвиняли Елизавету в «гнусной похоти», которая символически оскверняла нацию вместе с её телом. Генрих IV Французский утверждал, что один из главных вопросов Европы заключался в том, «была ли королева Елизавета девой или нет». Центральным вопросом, когда речь заходит о девственности Елизаветы, было, состоял ли у королевы когда-либо любовный союз с Робертом Дадли. В 1559 году она перенесла покои Дадли рядом со своими апартаментами. В 1561 году она таинственным образом была прикована к постели болезнью, вызвавшей отёк тела. В 1587 году молодой человек, назвавший себя Артуром Дадли, был арестован на побережье Испании по подозрению в шпионаже. Его доставили в Мадрид для расследования, где его допросил Фрэнсис Энглфилд, католический аристократ, изгнанный в Испанию и секретарь короля Филиппа II. Сегодня существует три письма, описывающих это допросное интервью, подробно излагающие историю жизни Артура, начиная с рождения во дворце и заканчивая его прибытием в Испанию. Современные исследователи отвергают основную предпосылку этой истории как «невозможную».

Мария, королева Шотландии

Первая политика Елизаветы в отношении Шотландии заключалась в противодействии французскому присутствию там. Она опасалась, что французы планируют вторжение в Англию и возведение на престол своей католической кузины Мэри, королевы Шотландии. Многие считали Мэри наследницей английской короны, поскольку она была внучкой старшей сестры Генриха VIII, Маргарет. Мэри утверждала, что она "ближайшая родственница" к ней. Когда в 1561 году Мэри вернулась в Шотландию, чтобы принять бразды правления, в стране уже существовала протестантская церковь, управляемая советом протестантских дворян при поддержке Елизаветы. Мэри отказалась ратифицировать договор. В 1563 году Елизавета предложила Мэри в мужья своего фаворита, Роберта Дадли, не спросив согласия ни одного из них. Оба проявили нежелание, и в 1565 году Мэри вышла замуж за Генри Стюарта, лорда Дарнли, который также имел притязания на английский трон. Этот брак стал первым в череде ошибок в суждениях Мэри, которые принесли победу шотландским протестантам и Елизавете. Дарнли быстро потерял популярность и был убит в феврале 1567 года заговорщиками, почти наверняка возглавляемыми Джеймсом Хепберном, графом Ботуэллом. Вскоре после этого, 15 мая 1567 года, Мэри вышла замуж за Ботуэлла, что вызвало подозрения в ее причастности к убийству мужа. Елизавета обратилась к Мэри с упреком относительно этого брака, написав ей:

"Как можно было сделать худший выбор для вашей чести, чем так поспешно выйти замуж за такого подданного, которого, помимо прочих и очевидных недостатков, общественное мнение обвинило в убийстве вашего покойного мужа, и даже косвенно затронуло и вас, хотя мы надеемся, что это ложное обвинение." Эти события быстро привели к поражению и заключению Мэри в замок Лохлевен. Шотландские лорды вынудили ее отречься от престола в пользу своего сына, Якова VI, родившегося в 1566 году. Якова отправили в Стирлингский замок, чтобы воспитать его в протестантской вере. Мэри бежала в 1568 году, но после поражения при Лэнгсайде отплыла в Англию, где когда-то рассчитывала на поддержку Елизаветы. Первоначальным побуждением Елизаветы было восстановить свою коллегу-монарха, но она и ее совет решили действовать осторожно. Вместо того чтобы рисковать возвращением Мэри в Шотландию с английской армией или отправкой ее во Францию к католическим врагам Англии, они задержали ее в Англии, где она провела в заключении следующие девятнадцать лет.

Католическая причина

Вскоре Мария стала центром мятежей. В 1569 году на Севере произошло крупное католическое восстание; его целью было освободить Марию, выдать ее замуж за Томаса Говарда, герцога Норфолка, и возвести ее на английский трон. После поражения повстанцев по приказу Елизаветы было казнено более 750 человек. В 1570 году, полагая, что восстание увенчалось успехом, папа Пий V издал буллу под названием Regnans in Excelsis, в которой объявил "Елизавету, самозванную королеву Англии и служанку преступления" отлученной от церкви и еретичкой, освободив всех ее подданных от всякой верности ей. В 1581 году обращение английских подданных в католицизм с "намерением" отвлечь их от верности Елизавете было объявлено государственной изменой, влекшей за собой смертную казнь. С 1570-х годов миссионерские священники из континентальных семинарий тайно приезжали в Англию с целью "обращения Англии" в католическую веру. Булла Regnans in Excelsis дала английским католикам веские основания видеть в Марии законную правительницу Англии. Марии, возможно, не сообщали обо всех католических заговорах с целью возвести ее на английский трон, но от заговора Ридольфи 1571 года (который стоил главе Марии, герцогу Норфолку, головы) до заговора Бэбингтона 1586 года, шпион Елизаветы Фрэнсис Уолсингем и королевский совет тщательно собирали доказательства против нее. В провозглашении приговора Елизавета объявила, что "упомянутая Мария, претендуя на тот же престол, замышляла и осуществляла в пределах этого королевства различные действия, направленные на причинение вреда, смерти и гибели нашей королевской особе". 8 февраля 1587 года Мария была обезглавлена в замке Фотрингхей, Нортгемптоншир. После казни Елизавета заявила, что не намеревалась отправлять подписанный смертный приговор, и обвинила своего секретаря Уильяма Дэвисона в его исполнении без ее ведома. Искренность раскаяния Елизаветы и то, хотела ли она отсрочить приговор, подвергались сомнению как современниками, так и более поздними историками. Агрессивную политику Елизавета проводила лишь благодаря деятельности своего флота. Это окупилось в войне с Испанией, 80% которой велось на море. Она посвятила в рыцари Фрэнсиса Дрейка после его кругосветного плавания с 1577 по 1580 год, и он прославился своими набегами на испанские порты и флоты. Элемент пиратства и личного обогащения побуждал елизаветинских мореплавателей, над которыми королева имела мало контроля.

Mary was soon the focus for rebellion. In 1569 there was a major Catholic rising in the North; the goal was to free Mary, marry her to Thomas Howard, Duke of Norfolk, and put her on the English throne. After the rebels' defeat, over 750 of them were executed on Elizabeth's orders. In the belief that the revolt had been successful, Pope Pius V issued a bull in 1570, titled Regnans in Excelsis, which declared "Elizabeth, the pretended Queen of England and the servant of crime" to be excommunicated and a heretic, releasing all her subjects from any allegiance to her. In 1581, to convert English subjects to Catholicism with "the intent" to withdraw them from their allegiance to Elizabeth was made a treasonable offence, carrying the death penalty. From the 1570s missionary priests from continental seminaries went to England secretly in the cause of the "reconversion of England". Regnans in Excelsis gave English Catholics a strong incentive to look to Mary as the legitimate sovereign of England. Mary may not have been told of every Catholic plot to put her on the English throne, but from the Ridolfi Plot of 1571 (which caused Mary's suitor, the Duke of Norfolk, to lose his head) to the Babington Plot of 1586, Elizabeth's spymaster Francis Walsingham and the royal council keenly assembled a case against her. Elizabeth's proclamation of the sentence announced that "the said Mary, pretending title to the same Crown, had compassed and imagined within the same realm diverse things tending to the hurt, death and destruction of our royal person." On 8 February 1587, Mary was beheaded at Fotheringhay Castle, Northamptonshire. After the execution, Elizabeth claimed that she had not intended for the signed execution warrant to be dispatched, and blamed her secretary, William Davison, for implementing it without her knowledge. The sincerity of Elizabeth's remorse and whether or not she wanted to delay the warrant have been called into question both by her contemporaries and later historians. Only through the activities of her fleets did Elizabeth pursue an aggressive policy. This paid off in the war against Spain, 80% of which was fought at sea. She knighted Francis Drake after his circumnavigation of the globe from 1577 to 1580, and he won fame for his raids on Spanish ports and fleets. An element of piracy and self enrichment drove Elizabethan seafarers, over whom the queen had little control.

Нидерланды

После оккупации и потери Гавра в 1562–1563 годах Елизавета избегала военных экспедиций на континенте до 1585 года, когда она отправила английскую армию на помощь протестантским голландским повстанцам против Филиппа II. Это последовало за смертью в 1584 году союзников королевы – Вильгельма Оранского и герцога Анжуйского, – а также за капитуляцией ряда голландских городов перед Александром Фарнезе, герцогом Пармским, губернатором Филиппа II в Испанских Нидерландах. В декабре 1584 года союз между Филиппом II и Французской католической лигой в Жойнвиле подорвал способность брата Анжуйского, Генриха III Франции, противостоять испанскому господству в Нидерландах. Он также расширил испанское влияние вдоль французского побережья Ла-Манша, где была сильна Католическая лига, и подверг Англию угрозе вторжения. Этот договор ознаменовал начало англо-испанской войны, которая продолжалась до Лондонского договора 1604 года. Экспедицию возглавлял бывший поклонник Елизаветы, граф Лестер. Елизавета с самого начала не одобряла этот курс действий. Ее стратегия – оказывать голландцам поддержку английской армией, одновременно начав тайные мирные переговоры с Испанией в течение нескольких дней после прибытия Лестера в Голландию – неизбежно противоречила планам Лестера, который учредил протекторат и от которого голландцы ожидали активной кампании. Елизавета же хотела, чтобы он «во что бы то ни стало избегал решительных действий против врага». Он вызвал гнев Елизаветы, приняв должность генерал-губернатора от Генеральных штатов Нидерландов. Елизавета расценила это как голландскую уловку, чтобы заставить ее принять суверенитет над Нидерландами, который она до сих пор последовательно отвергала. Она написала Лестеру:

Мы никогда бы не могли представить (если бы не убедились в этом на опыте), что человек, воспитанный нами и особенно обласканный нами, выше любого другого подданного этой земли, мог бы столь презрительно нарушить наше повеление в деле, которое так сильно затрагивает нашу честь. И потому наше прямое желание и повеление состоит в том, чтобы, отбросив всякие задержки и оправдания, вы немедленно, в силу своей верности, повиновались и выполняли все, что носитель сего приказа укажет вам от нашего имени. Не ослушайтесь, иначе ответите за это на свой страх и риск. «Повелением» Елизаветы было, чтобы ее посланник зачитал ее письма с выражением неодобрения публично перед Государственным советом Нидерландов, в то время как Лестер должен был стоять рядом. Это публичное унижение ее «генерал-лейтенанта» в сочетании с продолжающимися переговорами о сепаратном мире с Испанией необратимо подорвало авторитет Лестера среди голландцев. Военная кампания была серьезно затруднена неоднократными отказами Елизаветы отправлять обещанные средства ее голодающим солдатам. Ее нежелание полностью посвятить себя этому делу, недостатки Лестера как политического и военного лидера, а также раздробленность и хаос в голландской политике привели к провалу кампании. Лестер окончательно сложил с себя командование в декабре 1587 года.

Испанская армада

Между тем, Фрэнсис Дрейк предпринял крупное плавание против испанских портов и кораблей в Карибском бассейне в 1585 и 1586 годах. В 1587 году он совершил успешный набег на Кадис, уничтожив испанский флот военных кораблей, предназначенных для "Предприятия против Англии", поскольку Филипп II решил перенести войну в Англию. 12 июля 1588 года испанская Армада, огромный флот кораблей, отплыла к Ла-Маншу, планируя перебросить испанские войска под командованием герцога Пармского к побережью юго-восточной Англии из Нидерландов. Армада была разбита из-за просчетов, невезения и атаки английских брандерных кораблей у Грейвелина в полночь 28–29 июля (7–8 августа по новому стилю), что рассеяло испанские корабли к северо-востоку. Армада вернулась в Испанию в жалких остатках, понеся катастрофические потери у побережья Ирландии (после того, как некоторые корабли попытались вернуться в Испанию через Северное море, а затем обогнуть западное побережье Ирландии на юг). Не зная о судьбе Армады, английское ополчение под командованием графа Лестера собралось для защиты страны. Лестер пригласил Елизавету осмотреть свои войска в Тилбери, Эссекс, 8 августа. Надев серебряный нагрудник поверх белого бархатного платья, она обратилась к ним со своей речью к войскам в Тилбери:
Мой любимый народ, некоторые, заботящиеся о нашей безопасности, убедили нас быть осторожными, чтобы не доверять себя вооруженным отрядам из-за опасения предательства; но уверяю вас, я не желаю жить, не доверяя своим верным и любящим людям. Я знаю, что у меня тело слабой и хрупкой женщины, но у меня есть сердце и дух короля, да и короля Английского к тому же, и считаю вопиющим безочинием, если бы Парма или Испания, или любой государь Европы осмелился вторгнуться в пределы моего королевства. Когда вторжения не произошло, народ ликовал. Торжественная процессия Елизаветы на благодарственную службу в соборе Святого Павла по своему размаху не уступала ее коронации. Испанцы по-прежнему контролировали южные провинции Нидерландов, и угроза вторжения сохранялась. Хотя некоторые историки критиковали Елизавету по сходным причинам, у нее были веские основания не слишком доверять своим военачальникам, которые, как она сама выразилась, в бою склонны "поддаваться тщеславию". В 1589 году, спустя год после разгрома Испанской Армады, Елизавета отправила в Испанию Английскую Армаду, или Контр-Армаду, состоящую из 23 375 человек и 150 кораблей под командованием адмирала Фрэнсиса Дрейка и генерала Джона Норриса. Английский флот потерпел сокрушительное поражение: погибло, было ранено или умерло от болезней от 11 000 до 15 000 человек, а 40 кораблей были потоплены или захвачены.

Meanwhile, Francis Drake had undertaken a major voyage against Spanish ports and ships in the Caribbean in 1585 and 1586. In 1587 he made a successful raid on Cádiz, destroying the Spanish fleet of war ships intended for the Enterprise of England, as Philip II had decided to take the war to England. On 12 July 1588, the Spanish Armada, a great fleet of ships, set sail for the channel, planning to ferry a Spanish invasion force under the Duke of Parma to the coast of southeast England from the Netherlands. The armada was defeated by a combination of miscalculation, misfortune, and an attack of English fire ships off Gravelines at midnight on 28–29 July (7–8 August New Style), which dispersed the Spanish ships to the northeast. The Armada straggled home to Spain in shattered remnants, after disastrous losses on the coast of Ireland (after some ships had tried to struggle back to Spain via the North Sea, and then back south past the west coast of Ireland). Unaware of the Armada's fate, English militias mustered to defend the country under the Earl of Leicester's command. Leicester invited Elizabeth to inspect her troops at Tilbury in Essex on 8 August. Wearing a silver breastplate over a white velvet dress, she addressed them in her Speech to the Troops at Tilbury:
My loving people, we have been persuaded by some that are careful of our safety, to take heed how we commit ourself to armed multitudes for fear of treachery; but I assure you, I do not desire to live to distrust my faithful and loving people I know I have the body but of a weak and feeble woman, but I have the heart and stomach of a king, and of a King of England too, and think foul scorn that Parma or Spain, or any Prince of Europe should dare to invade the borders of my realm. When no invasion came, the nation rejoiced. Elizabeth's procession to a thanksgiving service at St Paul's Cathedral rivalled that of her coronation as a spectacle. The Spanish still controlled the southern provinces of the Netherlands, and the threat of invasion remained. Though some historians have criticised Elizabeth on similar grounds, Elizabeth had good reason not to place too much trust in her commanders, who once in action tended, as she put it herself, "to be transported with an haviour of vainglory". In 1589, the year after the Spanish Armada, Elizabeth sent to Spain the English Armada or Counter Armada with 23,375 men and 150 ships, led by Francis Drake as admiral and John Norreys as general. The English fleet suffered a catastrophic defeat with 11,000–15,000 killed, wounded or died of disease and 40 ships sunk or captured.

Франция

Когда в 1589 году французский престол унаследовал протестант Генрих IV, Елизавета оказала ему военную поддержку. Это было ее первое вмешательство во французские дела после отступления из Гавра в 1563 году. Наследование Генриха активно оспаривалось Католической лигой и Филиппом II, и Елизавета опасалась захвата испанцами портов на Ла-Манше. Однако последовавшие за этим английские кампании во Франции оказались плохо организованными и неэффективными. Перлгерн Берти, в значительной степени игнорируя приказы Елизаветы, действовал в Северной Франции с армией в 4000 человек, но без существенных результатов. В декабре 1589 года он отступил в беспорядке, потеряв половину своих войск. В 1591 году кампания Джона Норриса, который привел 3000 человек в Бретань, обернулась еще большей катастрофой. Как и в случае со всеми подобными экспедициями, Елизавета не желала инвестировать в снабжение и подкрепления, запрашиваемые командующими. Норрис отправился в Лондон, чтобы лично умолять о дополнительной поддержке. В его отсутствие армия Католической лиги почти уничтожила остатки его войска в Крэоне, на северо-западе Франции, в мае 1591 года. В июле Елизавета направила еще один отряд под командованием Роберта Деверо, графа Эссекса, чтобы помочь Генриху IV в осаде Руана. Результат оказался столь же неутешительным. Эссекс ничего не достиг и вернулся домой в январе 1592 года. Генрих снял осаду в апреле. Как обычно, Елизавета не имела контроля над своими командующими, когда те находились за границей. "Где он находится, что делает или что должен делать", – писала она об Эссексе, – "для нас неизвестно".

Ирландия

Хотя Ирландия была одним из двух ее королевств, Елизавета столкнулась с враждебным и в некоторых местах практически автономным ирландским населением, придерживавшимся католицизма и готовым бросить вызов ее власти и плести заговоры с ее врагами. Ее политика заключалась в предоставлении земли своим придворным и недопущении использования повстанцами Испании в качестве плацдарма для нападения на Англию. В ходе серии восстаний королевские войска применяли тактику выжженной земли, сжигая посевы и убивая мужчин, женщин и детей. Во время восстания в Манстере, возглавляемого Джеральдом Фицджеральдом в 1582 году, по оценкам, 30 000 ирландцев умерли от голода. Поэт и колонист Эдмунд Спенсер писал, что жертвы были доведены до такого отчаяния, что «любое сердце, лишенное сострадания, пожалело бы о них». Елизавета советовала своим командирам хорошо обращаться с ирландцами, «этой грубой и варварской нацией», но ни она, ни ее командиры не проявляли сожаления, когда сила и кровопролитие служили их авторитарным целям. С 1594 по 1603 год Елизавета столкнулась с самым серьезным испытанием в Ирландии во время Девятилетней войны – восстания, разгоревшегося в период ожесточенной вражды с Испанией, поддерживавшей лидера повстанцев Хью О’Нила. Весной 1599 года Елизавета отправила Роберта Деверо для подавления восстания. К ее разочарованию, одной из причин этого «второго правления» Елизаветы, как его иногда называют, стала изменившаяся природа ее правящего органа – Тайного совета в 1590-х годах. У власти оказалось новое поколение. За исключением Уильяма Сесила, барона Бёрли, к 1590 году умерли наиболее влиятельные политики: граф Лестер в 1588 году, Фрэнсис Уолсингем в 1590 году и Кристофер Хэттон в 1591 году. Фракционная борьба в правительстве, которой не было в заметной форме до 1590-х годов, стала его отличительной чертой. Между Робертом Деверо, графом Эссексом, и Робертом Сесилом, сыном лорда Бёрли, разгорелось ожесточенное соперничество, и оба опирались на поддержку своих сторонников. Борьба за самые влиятельные посты в государстве омрачала политику королевства. Личная власть королевы ослабевала, что проявилось в деле доктора Лопеса, ее доверенного врача, в 1594 году. Когда граф Эссекс по личной неприязни ложно обвинил его в государственной измене, она не смогла предотвратить казнь врача, хотя была возмущена его арестом и, по-видимому, не верила в его вину. В последние годы своего правления Елизавета стала полагаться на предоставление монополий как на бесплатную систему покровительства, вместо того чтобы просить у парламента дополнительные субсидии во время войны. Эта практика вскоре привела к установлению фиксированных цен, обогащению придворных за счет общества и широкому недовольству. Это вылилось в волнения в Палате общин во время парламентской сессии 1601 года. В своей знаменитой «Золотой речи» от 30 ноября 1601 года, произнесенной во дворце Уайтхолл перед делегацией из 140 членов парламента, Елизавета заявила о своем незнании злоупотреблений и завоевала расположение парламентариев обещаниями и своим обычным обращением к чувствам: Кто оберегает своего суверена от ошибок, в которые он мог бы впасть по незнанию, а не по злому умыслу, какую благодарность он заслуживает, мы знаем, хотя вы можете только догадываться. И поскольку для нас нет ничего более дорогого, чем любовь наших подданных, какие сомнения могли бы возникнуть, если бы мы не были уведомлены о злоупотреблениях нашей щедростью, о порабощении нашего народа, о выжимании соков из бедных! Однако этот же период экономической и политической неопределенности породил непревзойденный литературный расцвет в Англии. Первые признаки нового литературного направления появились в конце второго десятилетия правления Елизаветы, с «Эвфуэсом» Джона Лили и «Пастушеским календарем» Эдмунда Спенсера в 1578 году. В 1590-х годах некоторые из величайших имен английской литературы достигли зрелости, включая Уильяма Шекспира и Кристофера Марлоу. Продолжавшийся в Якобианскую эпоху английский театр достиг своего расцвета. Представление о великой елизаветинской эпохе во многом зависит от строителей, драматургов, поэтов и музыкантов, работавших во время правления Елизаветы. Они мало что были обязаны королеве, которая никогда не была главным покровителем искусств. С возрастом облик Елизаветы постепенно менялся. Ее изображали как Белфоэбу или Астрею, а после разгрома Непобедимой армады – как Глориану, вечно юную королеву фей из поэмы Эдмунда Спенсера. Елизавета назначила Эдмунду Спенсеру пенсию; поскольку это было для нее необычно, это указывает на то, что она ценила его творчество. Ее портреты стали менее реалистичными и больше напоминали загадочные иконы, которые делали ее моложе, чем она была на самом деле. На самом деле, ее кожа была изуродована оспой в 1562 году, что привело к частичной потере волос и зависимости от париков и косметики. Ее любовь к сладкому и страх перед дантистами привели к сильному разрушению зубов и их потере, настолько, что иностранным послам было трудно понимать ее речь. Андре Оральт де Мэсс, чрезвычайный посол от Генриха IV Франции, сообщил об аудиенции у королевы, во время которой он заметил: «ее зубы очень желтые и неровные и слева их меньше, чем справа. Многие из них отсутствуют, так что ее трудно понять, когда она говорит быстро». Однако он добавил: «ее фигура прекрасна, высока и грациозна во всем, что она делает; насколько это возможно, она сохраняет достоинство, но при этом скромно и благосклонно». Вальтер Рэли называл ее «леди, которую застало время врасплох». Чем больше увядала красота Елизаветы, тем больше ее придворные восхваляли ее. Но возможно, в последнее десятилетие своей жизни она начала верить в свою собственную игру. Она прониклась симпатией и снисходительностью к очаровательному, но капризному молодому графу Эссексу, который был пасынком Лестера и позволял себе вольности, которые она ему прощала. Она неоднократно назначала его на военные должности, несмотря на его растущую безответственность. После дезертирства Эссекса из Ирландии в 1599 году Елизавета поместила его под домашний арест, а на следующий год лишила его монополий. В феврале 1601 года Эссекс попытался поднять восстание в Лондоне. Он намеревался захватить королеву, но лишь немногие поддержали его, и он был казнен 25 февраля. Елизавета знала, что ее собственные ошибки частично виноваты в этом развитии событий. Наблюдатель писал в 1602 году: «Ей нравится сидеть в темноте, и иногда, со слезами на глазах, оплакивать Эссекса».

Although Ireland was one of her two kingdoms, Elizabeth faced a hostile, and in places virtually autonomous, Irish population that adhered to Catholicism and was willing to defy her authority and plot with her enemies. Her policy there was to grant land to her courtiers and prevent the rebels from giving Spain a base from which to attack England. In the course of a series of uprisings, Crown forces pursued scorched earth tactics, burning the land and slaughtering man, woman and child. During a revolt in Munster led by Gerald FitzGerald, in 1582, an estimated 30,000 Irish people starved to death. The poet and colonist Edmund Spenser wrote that the victims "were brought to such wretchedness as that any stony heart would have rued the same". Elizabeth advised her commanders that the Irish, "that rude and barbarous nation", be well treated, but she or her commanders showed no remorse when force and bloodshed served their authoritarian purpose. Between 1594 and 1603, Elizabeth faced her most severe test in Ireland during the Nine Years' War, a revolt that took place at the height of hostilities with Spain, who backed the rebel leader, Hugh O'Neill. In spring 1599, Elizabeth sent Robert Devereux, to put the revolt down. To her frustration,

One of the causes for this "second reign" of Elizabeth, as it is sometimes called, was the changed character of Elizabeth's governing body, the privy council in the 1590s. A new generation was in power. With the exception of William Cecil, Baron Burghley, the most important politicians had died around 1590: the Earl of Leicester in 1588; Francis Walsingham in 1590; and Christopher Hatton in 1591. Factional strife in the government, which had not existed in a noteworthy form before the 1590s, now became its hallmark. A bitter rivalry arose between Robert Devereux, the Earl of Essex, and Robert Cecil, son of Lord Burghley, with both being supported by their respective adherents. The struggle for the most powerful positions in the state marred the kingdom's politics. The queen's personal authority was lessening, as is shown in the 1594 affair of Dr. Lopez, her trusted physician. When he was wrongly accused by the Earl of Essex of treason out of personal pique, she could not prevent the doctor's execution, although she had been angry about his arrest and seems not to have believed in his guilt. During the last years of her reign, Elizabeth came to rely on the granting of monopolies as a cost free system of patronage, rather than asking Parliament for more subsidies in a time of war. The practice soon led to price fixing, the enrichment of courtiers at the public's expense, and widespread resentment. This culminated in agitation in the House of Commons during the parliament of 1601. In her famous "Golden Speech" of 30 November 1601 at Whitehall Palace to a deputation of 140 members, Elizabeth professed ignorance of the abuses, and won the members over with promises and her usual appeal to the emotions:

Who keeps their sovereign from the lapse of error, in which, by ignorance and not by intent they might have fallen, what thank they deserve, we know, though you may guess. And as nothing is more dear to us than the loving conservation of our subjects' hearts, what an undeserved doubt might we have incurred if the abusers of our liberality, the thrallers of our people, the wringers of the poor, had not been told us! This same period of economic and political uncertainty, however, produced an unsurpassed literary flowering in England. The first signs of a new literary movement had appeared at the end of the second decade of Elizabeth's reign, with John Lyly's Euphues and Edmund Spenser's The Shepheardes Calender in 1578. During the 1590s, some of the great names of English literature entered their maturity, including William Shakespeare and Christopher Marlowe. Continuing into the Jacobean era, the English theatre would reach its peak. The notion of a great Elizabethan era depends largely on the builders, dramatists, poets, and musicians who were active during Elizabeth's reign. They owed little directly to the queen, who was never a major patron of the arts. As Elizabeth aged, her image gradually changed. She was portrayed as Belphoebe or Astraea, and after the Armada, as Gloriana, the eternally youthful Faerie Queene of Edmund Spenser's poem. Elizabeth gave Edmund Spenser a pension; as this was unusual for her, it indicates that she liked his work. Her painted portraits became less realistic and more a set of enigmatic icons that made her look much younger than she was. In fact, her skin had been scarred by smallpox in 1562, leaving her half bald and dependent on wigs and cosmetics. Her love of sweets and fear of dentists contributed to severe tooth decay and loss to such an extent that foreign ambassadors had a hard time understanding her speech. André Hurault de Maisse, Ambassador Extraordinary from Henry IV of France, reported an audience with the queen, during which he noticed, "her teeth are very yellow and unequal and on the left side less than on the right. Many of them are missing, so that one cannot understand her easily when she speaks quickly." Yet he added, "her figure is fair and tall and graceful in whatever she does; so far as may be she keeps her dignity, yet humbly and graciously withal." Walter Raleigh called her "a lady whom time had surprised". The more Elizabeth's beauty faded, the more her courtiers praised it. but it is possible that in the last decade of her life she began to believe her own performance. She became fond and indulgent of the charming but petulant young Earl of Essex, who was Leicester's stepson and took liberties with her for which she forgave him. She repeatedly appointed him to military posts despite his growing record of irresponsibility. After Essex's desertion of his command in Ireland in 1599, Elizabeth had him placed under house arrest and the following year deprived him of his monopolies. In February 1601, Essex tried to raise a rebellion in London. He intended to seize the queen but few rallied to his support, and he was beheaded on 25 February. Elizabeth knew that her own misjudgements were partly to blame for this turn of events. An observer wrote in 1602: "Her delight is to sit in the dark, and sometimes with shedding tears to bewail Essex."

Смерть

Старший советник Елизаветы, лорд Бергли, умер 4 августа 1598 года. Его политическое влияние перешло к его сыну Роберту, который вскоре стал главой правительства. Одной из задач, которую он поставил перед собой, была подготовка к беспрепятственной передаче власти. Поскольку Елизавета так и не назвала своего преемника, Роберт Сесил был вынужден действовать тайно. Поэтому он вступил в зашифрованные переговоры с Яковом VI Шотландским, который имел сильные, но непризнанные права на престол. Сесил посоветовал нетерпеливому Якову умиротворить Елизавету и "обезопасить сердце высшей власти, для которой нет ничего более неуместного, чем излишние расспросы или чрезмерное любопытство в отношении ее собственных действий". По мнению историка Дж. Э. Нила, Елизавета, возможно, и не высказывала Якову свои пожелания открыто, но дала понять о них "неопровержимыми, хотя и завуалированными фразами". Здоровье королевы оставалось удовлетворительным до осени 1602 года, когда серия смертей среди ее близких погрузила ее в глубокую депрессию. В феврале 1603 года смерть Екатерины Кэри, графини Ноттингемской, племянницы ее кузины и близкой подруги леди Ноллис, стала особенно болезненной утратой. В марте Елизавета заболела и впала в "глубокую и непреодолимую меланхолию", неподвижно сидя часами на подушке. Когда Роберт Сесил сказал ей, что ей следует лечь в постель, она резко ответила: "Приказывать принцам – не для тебя, малой". Она умерла 24 марта 1603 года в Ричмондском дворце, между двумя и тремя часами ночи. Через несколько часов Сесил и совет приступили к реализации своих планов и провозгласили Якова королем Англии. Хотя сейчас принято считать, что смерть Елизаветы наступила в 1603 году, после реформы английского календаря в 1750-х годах, в то время в Англии Новый год отмечался 25 марта, обычно называемым Днем Благовещения. Таким образом, Елизавета умерла в последний день 1602 года по старому стилю. Современная практика – использовать юлианский календарь для указания дня и месяца, а григорианский – для года. Гроб Елизаветы ночью доставили по реке в Уайтхолл на барже, освещенной факелами. На ее похоронах 28 апреля гроб был перевезен в Вестминстерское аббатство на катафалке, запряженном четырьмя лошадьми, украшенными черным бархатом. По словам летописца Джона Стоу:

Elizabeth's senior adviser, Lord Burghley, died on 4 August 1598. His political mantle passed to his son Robert, who soon became the leader of the government. One task he addressed was to prepare the way for a smooth succession. Since Elizabeth would never name her successor, Robert Cecil was obliged to proceed in secret. He therefore entered into a coded negotiation with James VI of Scotland, who had a strong but unrecognised claim. Cecil coached the impatient James to humour Elizabeth and "secure the heart of the highest, to whose sex and quality nothing is so improper as either needless expostulations or over much curiosity in her own actions". In historian J. E. Neale's view, Elizabeth may not have declared her wishes openly to James, but she made them known with "unmistakable if veiled phrases". The queen's health remained fair until the autumn of 1602, when a series of deaths among her friends plunged her into a severe depression. In February 1603, the death of Catherine Carey, Countess of Nottingham, the niece of her cousin and close friend Lady Knollys, came as a particular blow. In March, Elizabeth fell sick and remained in a "settled and unremovable melancholy", and sat motionless on a cushion for hours on end. When Robert Cecil told her that she must go to bed, she snapped: "Must is not a word to use to princes, little man." She died on 24 March 1603 at Richmond Palace, between two and three in the morning. A few hours later, Cecil and the council set their plans in motion and proclaimed James King of England. While it has become normative to record Elizabeth's death as occurring in 1603, following English calendar reform in the 1750s, at the time England observed New Year's Day on 25 March, commonly known as Lady Day. Thus Elizabeth died on the last day of the year 1602 in the old calendar. The modern convention is to use the old style calendar for the day and month while using the new style calendar for the year. Elizabeth's coffin was carried downriver at night to Whitehall, on a barge lit with torches. At her funeral on 28 April, the coffin was taken to Westminster Abbey on a hearse drawn by four horses hung with black velvet. In the words of the chronicler John Stow:

Елизавета была похоронена в Вестминстерском аббатстве в общей гробнице со своей сводной сестрой Марией I. Латинская надпись на их гробнице, "Regno consortes & urna, hic obdormimus Elizabetha et Maria sorores, in spe resurrectionis", переводится как: "Соправительницы в царстве и в гробнице, здесь мы спим, Елизавета и Мария, сестры, в надежде на воскресение".

Наследие

Елизавета была оплакана многими ее подданными, но другие восприняли ее смерть с облегчением. Надежды, возлагаемые на короля Якова, поначалу были велики, но затем ослабли. К 1620-м годам наблюдалось ностальгическое возрождение культа Елизаветы. Елизавету превозносили как героиню протестантского дела и правительницу золотого века. Яков же представлялся симпатизирующим католикам, председательствующим над развращенным двором. Триумфальный образ, который Елизавета создавала к концу своего правления на фоне междоусобиц и военных и экономических трудностей, был воспринят буквально, и ее репутация была преувеличена. Епископ Глостерский Годфри Гудман вспоминал: «Когда мы ощутили шотландское правление, королева, казалось, ожила. Тогда память о ней была сильно возвеличена». Правление Елизаветы стало идеализироваться как эпоха, когда корона, церковь и парламент действовали в конституционном равновесии. Образ Елизаветы, созданный ее протестантскими поклонниками в начале XVII века, оказался прочным и влиятельным. Память о ней вновь пробудилась во время наполеоновских войн, когда страна снова оказалась на грани вторжения. В викторианскую эпоху елизаветинская легенда была адаптирована к имперской идеологии того времени. Историки того периода, такие как Дж. Е. Нил (1934) и А. Л. Роуз (1950), интерпретировали правление Елизаветы как золотой век прогресса. Нил и Роуз также идеализировали личность королевы: она всегда поступала правильно; ее менее приятные черты игнорировались или объяснялись признаками стресса. Однако современные историки придерживаются более сложного взгляда на Елизавету. Вместо того чтобы видеть в ней храбрую защитницу протестантских наций против Испании и Габсбургов, ее чаще считают осторожной в своей внешней политике. Она оказывала очень ограниченную помощь иностранным протестантам и не смогла обеспечить своих командующих средствами для достижения успеха за рубежом. Елизавета основала англиканскую церковь, которая способствовала формированию национальной идентичности и существует до сих пор. Те, кто позднее восхвалял ее как протестантскую героиню, упускали из виду ее отказ от всех католических обрядов в Англиканской церкви. Историки отмечают, что в ее время строгие протестанты считали Акты о согласии и единообразии 1559 года компромиссом. Фактически, Елизавета верила, что вера – это личное дело, и не желала, как выразился Фрэнсис Бэкон, «заглядывать в сердца людей и их тайные мысли». Несмотря на то, что Елизавета проводила преимущественно оборонительную внешнюю политику, ее правление повысило статус Англии на международной арене. «Она всего лишь женщина, правительница половины острова», – удивлялся папа Сикст V, – «и все же она внушает страх Испании, Франции, Империи, всем». При Елизавете страна обрела новую уверенность в себе и чувство суверенитета, когда христианский мир распался. Елизавета была первым Тюдором, признавшим, что монарх правит с согласия народа. Поэтому она всегда работала с парламентом и советниками, которым доверяла говорить ей правду, – стиль правления, которому не смогли следовать ее преемники из династии Стюартов. Некоторые историки называют ее везучей. Гордясь тем, что она была «просто англичанкой», Елизавета полагалась на Бога, честные советы и любовь своих подданных для успеха своего правления. В молитве она вознесла благодарность Богу за то, что: [в то время], когда войны и мятежи с жестокими гонениями терзали почти всех королей и страны вокруг меня, мое правление было мирным, а мое королевство – убежищем для твоей страдающей Церкви. Любовь моего народа оказалась твердой, а замыслы моих врагов – сорваны.

Elizabeth was lamented by many of her subjects, but others were relieved at her death. Expectations of King James started high but then declined. By the 1620s, there was a nostalgic revival of the cult of Elizabeth. Elizabeth was praised as a heroine of the Protestant cause and the ruler of a golden age. James was depicted as a Catholic sympathiser, presiding over a corrupt court. The triumphalist image that Elizabeth had cultivated towards the end of her reign, against a background of factionalism and military and economic difficulties, was taken at face value and her reputation inflated. Godfrey Goodman, Bishop of Gloucester, recalled: "When we had experience of a Scottish government, the Queen did seem to revive. Then was her memory much magnified." Elizabeth's reign became idealised as a time when crown, church and parliament had worked in constitutional balance. The picture of Elizabeth painted by her Protestant admirers of the early 17th century has proved lasting and influential. Her memory was also revived during the Napoleonic Wars, when the nation again found itself on the brink of invasion. In the Victorian era, the Elizabethan legend was adapted to the imperial ideology of the day, Historians of that period, such as J. E. Neale (1934) and A. L. Rowse (1950), interpreted Elizabeth's reign as a golden age of progress. Neale and Rowse also idealised the Queen personally: she always did everything right; her more unpleasant traits were ignored or explained as signs of stress. Recent historians, however, have taken a more complicated view of Elizabeth. Rather than as a brave defender of the Protestant nations against Spain and the Habsburgs, she is more often regarded as cautious in her foreign policies. She offered very limited aid to foreign Protestants and failed to provide her commanders with the funds to make a difference abroad. Elizabeth established an English church that helped shape a national identity and remains in place today. Those who praised her later as a Protestant heroine overlooked her refusal to drop all practices of Catholic origin from the Church of England. Historians note that in her day, strict Protestants regarded the Acts of Settlement and Uniformity of 1559 as a compromise. In fact, Elizabeth believed that faith was personal and did not wish, as Francis Bacon put it, to "make windows into men's hearts and secret thoughts". Though Elizabeth followed a largely defensive foreign policy, her reign raised England's status abroad. "She is only a woman, only mistress of half an island," marvelled Pope Sixtus V, "and yet she makes herself feared by Spain, by France, by the Empire, by all". Under Elizabeth, the nation gained a new self confidence and sense of sovereignty, as Christendom fragmented. Elizabeth was the first Tudor to recognise that a monarch ruled by popular consent. She therefore always worked with parliament and advisers she could trust to tell her the truth—a style of government that her Stuart successors failed to follow. Some historians have called her lucky; Priding herself on being "mere English", Elizabeth trusted in God, honest advice, and the love of her subjects for the success of her rule. In a prayer, she offered thanks to God that:

[At a time] when wars and seditions with grievous persecutions have vexed almost all kings and countries round about me, my reign hath been peacable, and my realm a receptacle to thy afflicted Church. The love of my people hath appeared firm, and the devices of my enemies frustrate.

Цитируемые работы

. в в в в .

Первичные источники и ранние истории

Сьюзан М. Фелч, редактор. Елизавета I и её эпоха (Norton Critical Editions) (2009); первичные и вторичные источники с акцентом на литературу.
Уильям Камден. История самой прославленной и победоносной принцессы Елизаветы. Уоллес Т. МакКэффри (ред.). Чикаго: Издательство Чикагского университета, избранные главы, издание 1970 года. Уильям Камден. Annales Rerum Gestarum Angliae et Hiberniae Regnante Elizabetha (Анналы дел Англии и Ирландии во время правления Елизаветы). (1615 и 1625). Гипертекстовое издание с английским переводом. Дана Ф. Саттон (ред.), 2000. Проверено 7 декабря 2007 года. Клэпхэм, Джон. Елизавета Английская. Э. П. Рид и Коньерс Рид (ред.). Филадельфия: Издательство Пенсильванского университета, 1951.

Историография и память

Карлсон, Эрик Йозеф. "Обучение Элизабет Тюдор с помощью фильмов: кино, историческое мышление и класс", Журнал шестнадцатого века, лето 2007, том 38, выпуск 2, с. 419–440.
Коллинсон, Патрик. "Елизавета I и вердикты истории", Исторические исследования, ноябрь 2003, том 76, выпуск 194, с. 469–491.

Доран, Сьюзан, и Томас С. Фриман, ред. Миф об Елизавете. (2003).
Гривс, Ричард Л., ред. Елизавета I, королева Англии (1974), отрывки из работ историков.
Хей, Кристофер, ред. Эпоха правления Елизаветы I (1984), статьи ученых.
Говард, Морис. "Елизавета I: ощущение места в камне, печати и живописи", Transactions of the Royal Historical Society, декабрь 2004, том 14, выпуск 1, с. 261–268.

Монтроз, Луис. Предмет Елизаветы: власть, гендер и репрезентация. (2006).
Роуз, А. Л. "Королева Елизавета и историки". History Today (сентябрь 1953) 3#9, с. 630–641.
Уоткинс, Джон. Представление Елизаветы в Англии эпохи Стюартов: литература, история, суверенитет (2002).
Вулф, Д. Р. "Две Елизаветы? Яков I и знаменитая память покойной королевы", Canadian Journal of History, август 1985, том 20, выпуск 2, с. 167–191.