Введение

Английская художница Дороти Шекспир (14 сентября 1886 – 8 декабря 1973) была английской художницей. Она была дочерью писательницы Оливии Шекспир и женой американского поэта Эзры Паунда. Одна из немногих женщин-художниц, работавших в стиле вортицизм, её работы были опубликованы в журнале BLAST — недолговечном, но влиятельном литературном издании. Дороти и Паунд впервые встретились в 1909 году в Лондоне, и после длительного ухаживания они поженились в 1914 году. С 1920 по 1924 год они жили в Париже, а в 1925 году поселились в Рапалло, Италия. Несмотря на 50-летний роман её мужа с Ольгой Рудж, с которой он познакомился в Париже в начале 1920-х годов, Дороти оставалась замужем за Паундом. В 1926 году у неё родился сын Омар Паунд, которого воспитывала её мать в Англии. К 1930-м годам она получила несколько наследств, что обеспечило ей финансовую независимость, но она потеряла значительную часть средств, последовав совету Паунда и инвестировав в фашистский режим Бенито Муссолини. К концу Второй мировой войны Дороти и Паунд были эвакуированы из своего дома в Рапалло, и некоторое время она жила с Паундом в доме Рудж. После войны, когда Паунд был арестован за государственную измену и помещён в психиатрическую лечебницу в Вашингтоне, округ Колумбия, она переехала туда, ежедневно навещая его, взяв на себя управление его имуществом и оставаясь с ним до его освобождения. В 1958 году они вернулись в Италию, а в 1961 году она переехала в Лондон, оставив мужа доживать последние десять лет жизни с Ольгой Рудж.

Ранние годы

Родители Дороти оба происходили из семей, связанных с британской Индийской армией. Её мать, Оливия Шекспир, родившаяся на острове Уайт, провела ранние годы в Сассексе, а затем в Лондоне, где она и её сестра Флоренс были воспитаны в достатке и беззаботной жизни. В 1885 году она вышла замуж за Генри Хоупа Шекспира (1849–1923), чья родословная восходила к производителям канатов из Восточного Лондона XVII века, и, как и его жена, происходившего из военной семьи. Получив образование в школе Гарроу, он продолжил изучение права, стал барристером и в 1875 году присоединился к юридической практике. Единственный ребёнок пары, Дороти, родилась через девять месяцев после их свадьбы. Мать Дороти, начинающая писательница, большую часть жизни активно участвовала в литературных кругах Лондона. От отца Дороти она научилась живописи, и они регулярно ездили за город на пленэры. Она училась в школе-интернате в Хэмпшире и непродолжительное время в женевской школе для девушек, после чего жила в доме родителей, занимаясь акварелью, чтением, перепиской и сопровождая мать в светских визитах. Биограф Эзры Паунда Вильгельм описывает её как "яркую, живую, привлекательную английскую девушку с очаровательной улыбкой, хотя некоторые находили её холодной", а Хамфри Карпентер отмечает, что она вела защищённую жизнь до встречи с Паундом.

Замужество

Дороти познакомилась с Паундом у себя дома 16 февраля 1909 года, когда её мать, недавно встретившая молодого американского поэта в салоне подруги в Кенсингтоне, пригласила его на чай. Хотя Оливия была старше Паунда более чем на 20 лет, она была красивой женщиной и влиятельной в лондонском литературном обществе, к которой Паунд, возможно, и испытывал влечение. Но именно Дороти, на год моложе Паунда, была поражена его присутствием и в тот же день, когда встретила его, записала в дневнике: «Слушайте – Эзра! Эзра! И в третий раз – Эзра! У него чудесное, красивое лицо, высокий лоб, возвышающийся над глазами; длинный изящный нос с маленькими красными ноздрями; странный рот, никогда не замирающий и неуловимый; квадратный подбородок, слегка рассечённый посередине – всё лицо бледное; глаза серо-голубые; волосы золотисто-коричневые, в мягких волнистых завитках. Большие гротескные глаза, длинные, изящно очерченные пальцы и красивые ногти». Много лет спустя она рассказала биографу Эзры Паунда Ноэлю Стоку, что её воспоминания о визите «были очень смутными, она помнила лишь, что была зима, и она сидела на низком табурете у камина и слушала». От матери она увлеклась теософией и мистицизмом. Вместе со своей лучшей подругой и кузиной, Джорджи Хайд Лис, она вступила в Орден Золотой Зари. Дороти особенно интересовалась астрологией и попросила Паунда сообщить точное время его рождения, чтобы составить гороскоп. В своей записной книжке она написала: «Вы очень толерантны – даже слишком. Очень артистичны. Всё ради цвета. Очень чувствительны – даже чрезмерно. В поворотный момент жизни вы дважды женитесь и у вас будет двое детей». В конце 1909 и начале 1910 года, в сопровождении матери, Дороти посещала лекции Паунда в Лондонском политехническом институте; в июне 1910 года мать и дочь отправились в Италию и присоединились к нему в Сирмионе на несколько недель. Дороти проводила время за рисованием, очарованная озером Гарда, как и Паунд, утверждая, что впервые увидела цвет. Позже она написала Паунду, что дни, проведённые в Сирмионе, были глубоко значимыми; по словам биографа Паунда Джона Тайтелла, в течение следующих двух десятилетий её акварели были посвящены этому месту в Италии. Вероятно, Дороти считала себя обручённой с Паундом после итальянской поездки. Оливия разрешила Дороти написать благодарственную записку, когда были опубликованы «Canzoni» Паунда – сборник, посвящённый Оливии и Дороти, – единственный случай, когда она позволила Дороти напрямую связываться с ним. Джон Харвуд, биограф Оливии Шекспир, пишет, что отсутствие сопротивления со стороны Дороти кажется чрезмерным даже по эдвардианским меркам; однако он предполагает, что мотивы Оливии заключались в контроле над поведением Дороти, в то время как поведение Паунда игнорировалось. В 1911 году Паунд вернулся из Америки и в октябре официально обратился к отцу Дороти с просьбой благословить их брак. Паунд сказал Шекспир, что у него есть гарантированный годовой доход в размере 200 фунтов стерлингов, помимо заработка от литературной деятельности и собственного дохода Дороти в размере 150 фунтов стерлингов в год. Шекспир отказал, посчитав доход недостаточным и полагая, что Паунд преувеличивает свои потенциальные заработки от поэзии. В то же время Хильда Дулитл прибыла из Америки, считая себя обручённой с Паундом. Уолтер Раммел, с которым Паунд делил комнату, пока не освободится его прежнее жильё на Черч-Уолк, рассказал Хильде о Дороти за несколько дней до того, как Паунд попросил разрешения жениться на ней. В этот период Оливия пригласила Хильду к себе домой, чтобы познакомиться с ней, и была обеспокоена напряжённостью между Дороти, Хильдой и Паундом, а также очевидной одержимостью своей дочери Паундом. Оливия продолжала ограничивать контакты между ними, в то время как Дороти продолжала считать отношения помолвкой, несмотря на короткие еженедельные или раз в две недели контролируемые визиты в семейную гостиную. На протяжении почти пятилетнего ухаживания Дороти и Паунд регулярно переписывались, делясь сплетнями об общих знакомых, таких как Т. Э. Хюльм, Вайолет Хант, Уолтер Раммел, Флоренс Фарр и Анри Годье Бжеска; кроме того, в своих письмах они рассказывали о незначительных происшествиях, семейных новостях и проявляли друг к другу привязанность. Они были разлучены на длительные периоды каждый год, когда семья Шекспир навещала друзей и дальних родственников (в основном членов семьи Такер) в сельской местности, возвращаясь в Лондон лишь на несколько месяцев весной и осенью – обычная практика для многих викторианских семей. Обычно от молодых женщин того времени ожидалось, что они будут заниматься такими занятиями, как живопись, вышивка и музыка, пока ждут замужества. Однако Дороти, благодаря влиянию матери, была хорошо образована (и вполне способна беседовать с Паундом, имевшим несколько университетских степеней), разбиралась в музыке и была талантливой художницей. Она стала умелым художником, и в период вортицизма могла легко беседовать с художниками, такими как Уайндхэм Льюис, с которым она познакомилась в салоне своей матери. 20 апреля 1914 года Дороти вышла замуж за Паунда, несмотря на возражения отца, который уступил, когда пара согласилась на церковную, а не гражданскую церемонию. Свадебная церемония состоялась в церкви Святой Марии Абботс в Кенсингтоне утром, в присутствии шести гостей; официальными свидетелями были отец невесты и её дядя Генри Такер. В качестве свадебного подарка Оливия подарила им два цирковых рисунка Пабло Пикассо. Дороти и Паунд переехали в квартиру по адресу Холланд-Плейс, 5, где в соседней квартире жила Хильда Дулитл, недавно вышедшая замуж за Ричарда Алдингтона. Хильда была шокирована и обижена тем, что Паунд женился на Дороти, и ещё больше – тем, что он снял квартиру напротив. У Хильды и Дороти не сложились дружеские отношения, Хильда писала о ней: «Она невыносимо критична и никогда не заводила тёплых дружеских отношений ни с мужчинами, ни с женщинами. Она ненавидит (по её словам) детей! Однако это может быть лишь поза. Она немного зависима от манер. Я не думаю, что она может быть глубоко чувствительной, иначе она никогда бы не привязалась к Эзре». Когда Дороти приехала в [?] в маленькую квартиру, она отказалась готовить – вообще. На самом деле, она никогда не готовила, пока не была вынуждена во время Второй мировой войны. Паунд готовил в большой комнате и работал в маленькой, лучше освещённой комнате. Он делал мебель для квартиры, в которой они жили до 1919 года. О Дороти Йейтс писал: «Она выглядит так, будто её лицо сделано из дрезденского фарфора. Я смотрю на неё с постоянным удивлением. Трудно поверить, что она настоящая; тем не менее, она проводит все свои дни, рисуя самые чудовищные кубистические картины». Поэт Айрис Барри, писавшая в 1930-х годах о Паундах в этот период, описывала Дороти как: «С [Эзрой] пришла миссис Паунд, изящно держащаяся с манерами молодой викторианской леди, катающейся на коньках, и с профилем таким же чистым и прекрасным, как у фарфоровой Куаньинь». От отца она научилась пейзажной живописи, но к 1913 году в её творчестве проявилось влияние японских гравюр. Кроме того, она находилась под влиянием знакомства с художниками, такими как Уайндхэм Льюис и Анри Годье Бжеска, и к 1914 году выработала свой собственный абстрактный вортицистский стиль. В 1915 году она разработала обложку для поэтического сборника Эзры «Ripostes».

Париж и Италия

В 1920 году Дороти и Паунд переехали в Париж, где сначала жили в отеле, пока не сняли студию на улице Нотр-Дам-де-Шамп, дом 70 бис, – небольшую улочку недалеко от кафе «Дом». Благодаря рекомендательному письму от Шервуда Андерсона, Хемингуэй получил приглашение на чай для себя и своей жены Хэдли, которая находила манеры Дороти сдержанными и даже пугающими, говоря об их квартире, что она была «такой же бедной, как студия Гертруды Стайн была роскошной». Тем не менее, они завязали крепкую дружбу, которая продлилась много лет, и в начале 1950-х годов Дороти обратилась за помощью к Хемингуэю, когда Паунд находился в заключении в Сент-Элизабетс. В этот период Паунд редактировал, а Дороти работала деловым менеджером четырехтомного литературного журнала The Exile, в котором публиковались работы самого Паунда, Хемингуэя и других авторов. Год спустя, в 1924 году, Дороти и Паунд покинули Париж и отправились в Италию, чтобы дать Эзре время на восстановление после операции по удалению аппендицита. Они ненадолго остановились в Рапалло, затем переехали на Сицилию, а в январе 1925 года вернулись и окончательно поселились в Рапалло. 9 июля 1925 года Ольга родила их дочь Мэри в итальянском Тироле. Дороти большую часть того и следующего года была разлучена с Паундом; осенью она присоединилась к своей матери в Сиене, а с декабря 1925 года по март 1926 года отправилась в Египет, вернувшись беременной в Рапалло. В июне, в Париже, на премьере оперы Паунда «Завет Виллона», Дороти решила остаться и родить ребенка в Американской больнице. Поскольку Паунд отсутствовал во время родов, Хемингуэй отвез Дороти в больницу. Омар Паунд родился днем 10 сентября 1926 года. В 1941 году Паунд дважды пытался покинуть Италию вместе с Дороти: в первый раз ему отказали в проезде на самолете, во второй – в проезде на дипломатическом поезде. В 1944 году Паунд и Дороти были эвакуированы из своего дома из-за близости к побережью. Паунд хотел, чтобы Дороти осталась в Рапалло и ухаживала за его матерью, Изабель, а он уехал жить к Ольге. Дороти настояла на том, чтобы остаться с мужем, и они прожили вместе год. Ольга устроилась на работу в школу Урсулинок, а Дороти, которая почти два десятилетия прожила в Италии, так и не выучив язык, была вынуждена научиться делать покупки и готовить.

Поздние годы

25 ноября 1945 года Паунд предстал перед судом в Вашингтоне, округ Колумбия, по обвинению в государственной измене. В перечень обвинений входили радиопередачи на вражеской стороне, попытки убедить американских граждан подрывать поддержку правительства в войне и укрепление боевого духа итальянцев против Соединенных Штатов. Паунд заболел во время судебного заседания и был помещен в больницу в Вашингтоне, округ Колумбия, для прохождения психиатрической экспертизы. Через неделю его поместили в больницу Святой Елизаветы в психиатрическое отделение, где он находился до февраля 1947 года. Дороти не смогла продлить свой паспорт и прибыла в США только в июне, когда ее муж, к тому времени признанный «юридически недееспособным», был передан под ее опеку. Ей разрешали редкие посещения, пока его не перевели в Каштановый корпус в следующем году – благодаря поданной ею апелляции. Она переехала в унылую квартиру, где прожила 12 лет, навещая мужа каждый день после полудня. Тайтелл пишет, что она оказывала на него «в основном успокаивающее и умиротворяющее влияние». Она печатала его письма, была его доверенницей, ограждала от нежелательных посетителей и направляла беседы среди многочисленных поклонников, навещавших поэта, особенно в 1950-х годах. Однако, как пишет Тайтелл, она не смогла уберечь Паунда от «самого себя», не сумев предотвратить его дружбу с крайне правыми активистами, такими как Джон Каспер. Более того, Паунд продолжал проявлять интерес к другим женщинам. В Каштановом корпусе его навещала Шери Мартинелли, бывшая модель, по словам Тайтелла, на которую Дороти жаловалась в письме к управляющему больницей Винфреду Оверхолзеру. Мартинелли сменила Марселла Спанн, «наивная молодая учительница английского языка из маленького техасского городка». В апреле 1958 года Арчибальд Маклиш инициировал кампанию за освобождение Паунда, которая увенчалась успехом. Он оставался в Сент-Элизабетс еще месяц, ожидая паспорта, собирая книги и бумаги, хранившиеся в квартире Дороти, и покинул больницу в начале мая. В июне Дороти и ее муж, путешествуя с Марселлой, формально исполнявшей обязанности секретаря Паунда, сели на корабль в Италию. По прибытии в Верону их встретила Мария, дочь Паунда от Ольги, и оттуда они отправились в ее дом в Южном Тироле, замок Брунненбург. В январе 1959 года напряженность между тремя женщинами достигла предела. Дороти, жившая в своей части замка, сохраняла законное опекунство и контролировала его финансы. Через несколько месяцев Дороти повезла Паунда и Марселлу в Рапалло навестить Ольгу, а затем отправилась в путешествие по Италии. В Сирмионе Паунд заговорил о женитьбе на Марселле, и Дороти воспользовалась своими законными полномочиями: к концу лета Марселла, на 40 лет моложе Паунда, была отправлена обратно в США. В 1960 году Паунд серьезно заболел, и недуг преследовал его в начале 1961 года. Дороти в конечном итоге привезла его в Рапалло и, не в силах больше о нем заботиться, передала уход Ольге. Паунд умер в Венеции в 1972 году, но она не посетила похороны. Она скончалась годом позже, в 1973 году.

Вихревост

Музей искусств Нэшера при Университете Дьюка провел выставку под названием «Вортикисты: бунтарские художники в Лондоне и Нью-Йорке, 1914–18» с 30 сентября 2010 года по 2 января 2011 года, на которой была представлена картина Шекспера.