Введение

Тан Шэньчжи (; 12 октября 1889 – 6 апреля 1970) – китайский военачальник эпохи военачальников, военный командир во время Второй китайско-японской войны и политик после Второй мировой войны. Участвуя в Синьхайской революции, Тан окончил Баодинскую военную академию в 1914 году. Он принимал участие в Национальной защитной войне и Движении защиты Конституции. Тан Шэньчжи был назначен командиром Четвёртой дивизии Хунани и вступил в конфликт с губернатором Чжао Хэнди. Он потерпел поражение и был вынужден отступить из Чанша. Он решил присоединиться к Северной экспедиционной армии и получил командование Восьмой армией Национально-революционной армии. К 2 июня 1926 года его войска вновь заняли Чанша. 11 марта 1926 года он стал военным и гражданским губернатором Хунани после казни бывшего провинциального военного командира Ли Ювэня. Хотя его военная должность была упразднена 14 июля 1926 года после обеспечения безопасности провинции, он оставался гражданским губернатором до апреля 1927 года. Тан поддержал Чан Кайши и помог ему установить контроль над северным Пекином и районом Тяньцзиня, отстранив Бай Чунси, военачальника Гуанси, который фактически контролировал регион, но формально считался союзником Чан Кайши. Позже Тан успешно командовал армиями в борьбе с другими военачальниками по приказу Чан Кайши. Однако, после поражения этих потенциальных соперников, Чан вызвал гнев Тана, попытавшись сместить его, и в результате Тан перешёл на сторону военачальников Гуанси и Гуандуна, чтобы помочь им воевать против Чан Кайши. Во время Второй китайско-японской войны большинство китайских военачальников начали номинально объединяться против японских захватчиков, и Тан стал важным членом комитета национальной обороны Чан Кайши. После неоднократных просьб Чан Кайши, Тан наконец принял командование гарнизоном Нанкина во время осады города японцами в декабре 1937 года и пообещал сражаться с японцами до смерти. Существует и другая версия. Некоторые авторы утверждают, что именно Тан добровольно вызвался командовать гарнизоном Нанкина и пообещал сражаться до смерти без какого-либо давления со стороны Чан Кайши. До 1937 года Тан служил генералом под командованием Чан Кайши, но не обладал реальной властью. Можно предположить, что Чан Кайши назначил Тана командиром столичного гарнизона лишь из-за отсутствия других подходящих кандидатов.

Планы обороны Нанкина

Генерал Тан Шэньчжи теперь отвечал за оборону Нанкина от японского наступления. В пресс-релизе для иностранных корреспондентов он заявил, что город не будет сдан и будет сражаться до последнего. Он собрал около 100 000 солдат, преимущественно необученных, а также несколько разгромленных частей с Шанхайского фронта, для защиты столицы. По указанию генерального штаба Чан Кайши в Ухане, он также разместил 35-ю и 72-ю дивизии в порту, чтобы не допустить бегства населения из Нанкина. Обороняющиеся войска перекрыли дороги, уничтожили лодки и сожгли окрестные деревни, препятствуя эвакуации многих жителей.

Битва при Нанкине

К началу декабря японские войска достигли окрестностей Нанкина. Развитие событий показало, что оборона Нанкина проходила не по плану, разработанному Чан Кайши и Тан Шэнчжи. План обороны рухнул с самого начала, поскольку защитники были дезорганизованы отступающими китайскими войсками, бежавшими из районов боев вокруг Нанкина. Они стремились отступить в безопасное место, и в панике дисциплина упала до такой степени, что подразделения отказывались выполнять приказы. В некоторых случаях командиры полков, оборонявших столицу, были застрелены командирами рот отступающих подразделений лишь за то, что отказывались уступать дорогу, чтобы обеспечить более прямой путь к бегству от японцев. Чан Кайши, уже отбывший в Ухань, предоставил Тан Шэнчжи право расстреливать на месте всех, кто ослушается его приказов, но Тан не мог этого сделать, поскольку сотни тысяч солдат находились в полном отступлении. Для выполнения указания Чан, Тан должен был заставить Нанкинский гарнизон вступить в бой с отступающими националистическими войсками, прежде чем столкнуться с японским наступлением на город. Когда стало очевидно, что план проваливается из-за полного развала дисциплины среди отступающих войск, Тан осознал невозможность обороны города. Учитывая сложившуюся ситуацию, штаб Чан Кайши и сам Чан смирились с этой реальностью. Однако Чан крайне не желал сдавать столицу без боя, и никто другой не осмелился бы принять такое решение и столкнуться с гневом китайской общественности. В то же время Чан был искренне благодарен Тан Шэнчжи за принятие командования Нанкинским гарнизоном, что позволило ему избежать дилеммы, вызванной ситуацией. Он приказал Тан продолжать безнадежную борьбу достаточно долго, чтобы сохранить лицо, после чего оставил бы за собой право принять решение об отступлении. Тан оказался в крайне сложном положении, пытаясь организовать оборону, в безнадежности которой он был уверен и которая в ближайшем будущем должна была быть прекращена. Напряжение было очевидно на пресс-конференции, которую Тан созвал для поднятия боевого духа перед осадой Нанкина. Журналисты отметили крайнее возбуждение Тан Шэнчжи и то, что он так сильно потел, что ему подали горячее полотенце, чтобы вытереть лоб. В то время как японская армия сбрасывала листовки с требованием капитуляции города, Тан публично выразил свое возмущение. Однако в частном порядке он вел переговоры о перемирии. Несмотря на первоначальное обещание сражаться до последнего человека, он, казалось, был готов на все, чтобы избежать кровопролития в городе и спасти столицу и ее жителей. Одновременно ему необходимо было продолжать бессмысленную символическую борьбу за защиту столицы, чтобы продемонстрировать китайскому правительству и общественности готовность к сопротивлению.

Решение об отступлении

Как только в штаб-квартиру Тан поступила информация о том, что несколько подразделений самовольно покинули свои позиции и бежали, стало очевидно, что общее отступление неизбежно. Проблема заключалась в том, что тот, кто отдаст приказ об отступлении, будет обвинен в потере столицы и столкнется с гневом китайской общественности. Тан крайне не желал брать на себя всю ответственность и вину в одиночку, поэтому он созвал совещание с участием всех командиров дивизий и вышестоящего командования, и показал им разрешение Чан Кайши на отступление в случае необходимости – решение, которое должно было быть принято штабом Тан. Получив единогласное одобрение отступать, которое он и ожидал, Тан потребовал от всех подписать приказ Чан Кайши, прежде чем отдать общий приказ об отступлении. 12 декабря, после двух дней обороны против превосходящих сил противника, который подвергал город массированному артиллерийскому и воздушному обстрелу, и когда значительная часть его войск уже бежала, Тан отдал приказ об общем отступлении. В тот же вечер он сам бежал из города через ворота Ицзян на северной стороне городских стен – единственные ворота, которые в тот момент оставались доступными для отхода – не уведомив японское военное командование о намерении сдать город.

Общее отступление превращается в разгром.

Однако, как и оборонительное сражение не развернулось по плану, общее отступление также не было проведено как задумывалось. То, что последовало, было чистым хаосом, и организованное отступление быстро превратилось в паническое бегство. К позднему вечеру неорганизованное отступление переросло в полное разгромное поражение. Многие командиры просто оставили свои войска и бежали самостоятельно, не отдав приказа об отступлении. Из 100 000 защитников столицы и тысяч китайских солдат, возвращавшихся в столицу из сражений в окрестностях Нанкина, только два полка сумели успешно отступить согласно первоначальному плану, и оба сохранили свой состав. Остальные подразделения, не отступившие по плану, пали жертвами наступающих японских войск. Фрэнк Тилман Дурдин из New York Times и Арчибальд Стил из Chicago Daily News писали о китайских солдатах, грабивших магазины в поисках продовольствия и сменивших форму на гражданскую одежду: "Улицы были усыпаны винтовками, гранатами, саблями, рюкзаками, пальто, обувью и касками".

Жизнь после Нанкина

Несмотря на поддержку и защиту Чан Кайши, Тан был обвинен в провале, повлекшем за собой последовавшую Нанкинскую резню. Он вел относительно уединенный образ жизни и посвятил себя изучению буддизма. После Второй мировой войны он оставался незамеченным до падения режима Гоминьдана, когда Бай Чунси попросил Тан сопровождать его при отступлении националистических войск на юг. Тан отказался покидать Китай, переодеваясь и скрываясь в разных местах, чтобы избежать захвата войсками Гоминьдана, при этом сломав ногу. После 1949 года он стал командующим и губернатором провинции Хунань.