Конституционная теократия: форма правления, где религия играет ключевую роль в законах и политике, но власть принадлежит избранным лидерам. Иран, шариат.
Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Введение
Фраза «конституционная теократия» описывает форму избранного правительства, в которой одной конкретной религии отводится определяющая центральная роль в правовой и политической системе. В отличие от чистой теократии, власть принадлежит светским политическим деятелям, действующим в рамках конституции, а не религиозным лидерам. Эта фраза была впервые использована в 1987 году Оливье Роем по отношению к правительству Ирана во главе с аятоллой Хомейни, а с 1990-х годов применяется в дискуссиях об Иране и, изредка, о других государствах. Профессор Махмуд Мамдани использовал термин «конституционная теократия» при описании «общегосударственной власти духовенства в Иране». Ран Хиршл из юридической школы Университета Торонто опубликовал несколько статей, посвященных «конституционным теократиям», например, рассматривая «современные государства, формально управляемые принципами исламского шариата». Понятие конституционной теократии также используется журналистами в материалах об Иране, процессе разработки конституции в Ираке и в общих обсуждениях взаимосвязи религии и государства. В связи с исламской революцией в Иране, эта фраза также применяется для анализа политической ситуации в Турции начала XX века и современной политики Чечни.
The phrase constitutional theocracy describes a form of elected government in which one single religion is granted an authoritative central role in the legal and political system. In contrast to a pure theocracy, power resides in lay political figures operating within the bounds of a constitution, rather than in the religious leadership. The phrase was used in connection with the Iranian government of Ayatollah Khomeini in 1987 by Olivier Roy, and from the 1990s onward has been used in discussions of Iran, and occasionally of other governments. Professor Mahmood Mamdani has spoken of a "constitutional theocracy" in the context of "a state–wide clerical authority in Iran". Ran Hirschl of the University of Toronto law school has written more than one article discussing "constitutional theocracies": for example considering "modern states formally governed by principles of Islamic Shari'a laws". The concept of constitutional theocracy is also used by journalists writing about Iran, or about the process of developing a constitution in Iraq, and in general discussions of the relationship between religion and government. Following its link with Iran's Islamic revolution, the phrase has also been used to discuss, among other topics, early twentieth century Turkish politics and contemporary Chechnyan politics.
Мнения Хиршля
Профессор Хиршл расширил различие между конституционными теократиями и обычными демократиями в своей статье «Конституционные суды против религиозного фундаментализма: три ближневосточные истории», где он утверждает:
Professor Hirschl has expanded on the distinction between constitutional theocracies and ordinary democracies in his article, Constitutional Courts vs. Religious Fundamentalism: Three Middle Eastern Tales. where he says:
Первоначальный текст статьи 2 Конституции Египта 1971 года гласил: «Ислам — религия государства, арабский язык — его официальный язык, а принципы исламского шариата — главный источник законодательства». 22 мая 1980 года текст статьи 2 был изменен на: «Ислам — религия государства, арабский язык — его официальный язык, а принципы исламского шариата — основной источник законодательства». В результате этой поправки Египет фактически превратился в «конституционную теократию», в которой никакое законодательство не могло противоречить исламским правовым принципам. Хиршл указывает на существование официальных, учрежденных правительством судов шариата как в Египте, так и в Иране, как на доказательство того, что это конституционные теократии. Хотя его определение в целом согласуется с другими точками зрения, согласно которым конституционная теократия — это правительство, использующее одну религию как единственный источник права, другие авторы не так часто упоминают Египет в этом контексте, как Иран. Отсутствие официальных, учрежденных правительством судов шариата в Ираке и использование фразы «главный источник законодательства», а не «единственный источник законодательства» в иракской конституции, интерпретируется как указание на то, что Ирак не является конституционной теократией, по крайней мере, согласно определению Хиршля.
The original text of Article 2 of the 1971 Egyptian Constitution read: 'Islam is the religion of the State, Arabic is its official language, and the principles of Islamic Shari’a are a principal source of legislation.' On May 22, 1980, the text of Article 2 was changed to read, 'Islam is the religion of the State, Arabic is its official language, and the principles of Islamic Shari’a are the principal source of legislation.' The result of this amendment effectively transformed Egypt into a 'constitutional theocracy,' in which no legislation could contravene Islamic legal principles. Hirschl refers to the existence of official, government established Shari’a courts in both Egypt and Iran as evidence that these are constitutional theocracies. Though his definition seems generally compatible with other views that a constitutional theocracy is a government using a single religion as its sole source of law, other writers do not mention Egypt as often as Iran in this context. The lack of any official, government established Shari'a courts in Iraq, and the use of the phrase "a principal source of legislation" rather than "the principal source of legislation" in the Iraqi constitution, has been understood to mean that Iraq is not a constitutional theocracy, at least according to Hirschl's definition.