Гетто Лодзь: Второй по величине еврейский гетто в оккупированной Европе.

Введение

Второе по величине гетто в оккупированной Германией Европе во время Второй мировой войны.

Лодзьское гетто, или Лицманштадтское гетто (по нацистскому названию Лодзи), было нацистским гетто, созданным немецкими властями для польских евреев и рома после вторжения в Польшу. Оно было вторым по величине гетто во всей оккупированной Германией Европе после Варшавского гетто. Расположенное в городе Лодзь, гетто первоначально рассматривалось как предварительный этап более масштабного плана по созданию провинции Юденфрай в Вартегау, но затем было превращено в крупный промышленный центр, производящий военные материалы для нацистской Германии, особенно для Вермахта. Сквозь гетто прошли в общей сложности 210 000 евреев, но к прибытию советских войск в укрытиях осталось лишь 877 человек. Около 10 000 еврейских жителей Лодзи, живших там до вторжения в Польшу, пережили Холокост в других местах. Нацистская Германия аннексировала Лодзь непосредственно к новому региону Вартегау и переименовала город в Литцманштадт в честь немецкого генерала Карла Литцмана, командовавшего немецкими войсками в этом районе в 1914 году. Нацистские власти намеревались "очистить" город, изгнав всех польских евреев в Генеральное правительство, а нееврейское польское население значительно сократить и превратить в рабскую рабочую силу для Германии. Первый известный документ с приказом об учреждении гетто, датированный 10 декабря 1939 года, исходил от нового нацистского губернатора Фридриха Юбельхора, который призвал к сотрудничеству крупные полицейские органы в изоляции и массовой депортации местных евреев. До начала войны Лодзь была многонациональным городом, в котором проживало около 8,8% этнических немцев, а также австрийские, чешские, французские, русские и швейцарские предпринимательские семьи, способствовавшие его динамичной экономике. 8 февраля 1940 года немцы приказали ограничить еврейское проживание конкретными улицами в Старом городе и прилегающим районом Балюты, которые должны были стать территорией гетто. Чтобы ускорить переселение, полиция Орпо 5 марта 1940 года начала операцию, известную как "Кровавый четверг", в ходе которой 350 евреев были расстреляны на месте, в своих домах и на улицах. В течение следующих двух месяцев вокруг территории гетто были возведены деревянные и проволочные заборы, отрезающие его от остальной части города. 1 мая 1940 года евреи были официально заперты в стенах гетто. В течение следующего года евреи из оккупированной Германией Европы, вплоть до Люксембурга, депортировались в гетто по пути в лагеря смерти.

The Łódź Ghetto or Litzmannstadt Ghetto (after the Nazi German name for Łódź) was a Nazi ghetto established by the German authorities for Polish Jews and Roma following the Invasion of Poland. It was the second largest ghetto in all of German occupied Europe after the Warsaw Ghetto. Situated in the city of Łódź, and originally intended as a preliminary step upon a more extensive plan of creating the Judenfrei province of Warthegau, the ghetto was transformed into a major industrial centre, manufacturing war supplies for Nazi Germany and especially for the Wehrmacht. A total of 210,000 Jews passed through it; but only 877 remained hidden when the Soviets arrived. About 10,000 Jewish residents of Łódź, who used to live there before the invasion of Poland, survived the Holocaust elsewhere. Nazi Germany annexed Łódź directly to the new Warthegau region and renamed the city Litzmannstadt in honour of a German general, Karl Litzmann, who had led German forces in the area in 1914. The Nazi German authorities intended to "purify" the city. All Polish Jews were to be expelled to the Generalgouvernement eventually, while the non Jewish population of Polish people reduced significantly, and transformed into a slave labour force for Germany. The first known record of an order for the establishment of the ghetto, dated 10 December 1939, came from the new Nazi governor Friedrich Übelhör, who called for the cooperation of major policing bodies in the confinement and mass transfer of the local Jews. Łódź was a multicultural mosaic before the war began, with about 8.8% ethnic German residents on top of Austrian, Czech, French, Russian and Swiss business families adding to its vibrant economy. On 8 February 1940, the Germans ordered the Jewish residence to be limited to specific streets in the Old City and the adjacent Bałuty quarter, the areas that would become the ghetto. To expedite the relocation, the Orpo Police launched an assault on 57 March 1940, known as "Bloody Thursday", in which 350 Jews were fatally shot in their homes, and outside. Over the next two months, wooden and wire fences were erected around the area to cut it off from the rest of the city. Jews were formally sealed within the ghetto walls on 1 May 1940. Over the coming year, Jews from German occupied Europe as far away as Luxembourg were deported to the ghetto on their way to the extermination camps.

Полиция гетто

Чтобы не допустить контакта между еврейским и нееврейским населением города, для патрулирования периметра гетто были выделены два батальона немецкой полиции, включая резервный батальон полиции 101 из Гамбурга. Внутри гетто была создана еврейская полиция для предотвращения попыток побега заключенных. 10 мая 1940 года вступили в силу распоряжения, запрещавшие любую коммерческую торговлю между евреями и неевреями в Лодзи. Согласно новому немецкому указу, за поимку за пределами гетто полагал расстрел. Контакт с жителями "арийской" стороны также был затруднен из-за наличия в Лодзи сильного этнического немецкого меньшинства в 70 000 человек, лояльного нацистам (Volksdeutsche). За неделю с 16 по 22 июня 1941 года (неделю начала операции "Барбаросса" нацистской Германией) евреи сообщили о 206 смертях и двух расстрелах женщин у колючей проволоки. В других гетто Польши процветала подпольная экономика, основанная на контрабанде продуктов питания и промышленных товаров между гетто и внешним миром. Однако в Лодзи это было практически невозможно из-за усиленных мер безопасности. Евреи полностью зависели от немецких властей в вопросах снабжения продовольствием, медикаментами и другими необходимыми ресурсами. Ситуацию усугубляло то, что единственной законной валютой в гетто была специально созданная гетто-валюта. Столкнувшись с угрозой голода, евреи обменивали оставшиеся ценности и сбережения на эту валюту, тем самым способствуя процессу лишения их последнего имущества. С 1940 года в гетто использовалась собственная валюта – лодзинская марка, не имевшая ценности за пределами гетто. Использование других валют было запрещено.

Организация

Административно лодзинское гетто подчинялось городскому совету. Первоначально мэр Кароль Мардер выделил из отдела снабжения и экономики отделение для гетто на улице Цегильняна (сегодня Яроча 11), руководителем которого сначала был Иоганн Молденгауэр, а затем купец из Бремена Ханс Бибоу. С октября 1940 года учреждение получило статус независимого отдела городского совета – Gettoverwaltung, подчинявшегося мэру Вернеру Вентцки. Первоначальными задачами совета гетто были снабжение, поставка медикаментов и налаживание связей гетто с городом. Вскоре, однако, жителей стали грабить и эксплуатировать в максимальной степени, превратив гетто в лагерь принудительного труда, где люди голодали за скудные продовольственные пайки и жили в нечеловеческих условиях. С 1942 года Ганс Бибоу и его заместители Йозеф Хеммерле и Вильгельм Риббе проявили себя в отборе и перемещении жителей гетто, а коммерческие способности Бибоу были быстро оценены влиятельными лицами центральных властей Вартеленда. Бибоу стал фактическим правителем гетто, и чиновники Gettoverwaltung прибывали в быстром темпе – с 24 человек в мае 1940 года до 216 в середине 1942 года. Для организации местного населения и поддержания порядка немецкие власти учредили в Лодзи еврейский совет, обычно называемый Judenrat или Ältestenrat («Совет старейшин»). Председателем Юденрата, назначенным нацистской администрацией, был Хаим Румковский (в 1939 году ему было 62 года). Даже сегодня он остается одной из самых противоречивых фигур в истории Холокоста. Румковский, известный в ироничном прозвище «Король Хаим», получил от нацистских чиновников беспрецедентные полномочия, дававшие ему право принимать все необходимые меры для поддержания порядка в гетто. Румковский, непосредственно подчинявшийся нацистскому амтслайтеру Гансу Бибоу, придерживался авторитарного стиля руководства, стремясь превратить гетто в промышленную базу, производящую военные материалы. Убежденный, что еврейская производительность обеспечит выживание, он заставлял население работать по 12 часов в день, несмотря на ужасные условия и недостаток калорий и белка. 29 июля 1941 года, после проверки, большинство пациентов психиатрической больницы гетто были увезены и больше никогда не вернулись. «Они, например, поняли, почему им накануне вводили транквилизаторы. По распоряжению нацистских властей использовались инъекции скополамина». К северу от Лодзи, в городе Хелмно, в Кульмхофе, 8 декабря 1941 года начались операции по умерщвлению газом. Две недели спустя, 20 декабря 1941 года, немцы приказали Румковскому объявить, что 20 000 евреев из гетто будут депортированы в неизвестные лагеря на основании отбора, проведенного Юденратом. Была создана Эвакуационная комиссия, которая помогала отбирать первую группу депортируемых из числа тех, кого называли «преступниками»: людей, которые отказывались или не могли работать, и тех, кто использовал беженцев, прибывавших в гетто, для удовлетворения своих насущных потребностей. В сентябре 1942 года Румковский и жители Лодзи осознали судьбу эвакуированных, поскольку весь багаж, одежда и документы их сокамерников возвращались в гетто для «обработки». Рабочие начали сильно подозревать, что депортация означает смерть, хотя они и не пришли к выводу, что уничтожение евреев является тотальным, как и было задумано. Они стали свидетелями немецкого рейда на детскую больницу, где всех пациентов собрали и погрузили в грузовики, откуда они больше не вернулись (некоторых выбрасывали из окон). Новый немецкий приказ требовал предоставить для депортации 24 000 евреев. В гетто разгорелись споры о том, кого следует выдать. Румковский был более чем когда-либо убежден, что единственный шанс на выживание евреев заключается в способности продуктивно работать на Рейх без помех. Несмотря на ужас, у родителей не было выбора, кроме как сдать своих детей на депортацию. Некоторые семьи совершили коллективное самоубийство, чтобы избежать неминуемого. Депортации замедлились на некоторое время, только после завершения «чистки» гетто. Осталось 89 446 трудоспособных заключенных. В октябре число немецких войск было сокращено, поскольку они больше не были нужны. Немецкий резервный полицейский батальон 101 покинул гетто для проведения антиеврейских операций в польских городах, имевших прямое сообщение с Треблинкой, Белжецем и Собибором. Тем временем, в декабре 1942 года рядом с гетто был организован редкий лагерь для христианских детей в возрасте от 8 до 14 лет, отделенный от гетто высоким деревянным забором. По данным Международной Службы Поиска, через Kinder KZ Litzmannstadt прошли около 12 000–13 000 польских подростков, чьи родители уже умерли. Подвергавшиеся процессу отбора для германизации, 1600 детей выполняли работы, тесно связанные с промышленным производством гетто, при помощи и консультациях еврейских инструкторов. С конца 1942 года производство военных материалов координировалось автономным немецким управлением (Gettoverwaltung). В 1943 году были созданы две небольшие больницы, тем не менее, каждый месяц умирали сотни измученных заключенных. 1 апреля 1000 евреев были переведены в трудовые лагеря в Германии. К январю 1944 года в Лодзи все еще оставалось около 80 000 еврейских рабочих.

Administratively, the Łódź ghetto was subject to the City Council. Initially, mayor Karol Marder separated from the provisioning and economy department the branch for the ghetto at Cegielniana street (today Jaracza 11), whose manager was first Johann Moldenhauer, and then a merchant from Bremen, Hans Biebow. From October 1940, the facility was raised to the rank of an independent department of the city council – Gettoverwaltung, reporting to Mayor Werner Ventzki. Initially, the main tasks of the ghetto board were supplying, supplying medicines and settling the ghetto with the city. Soon, however, the inhabitants began to be plundered and exploited to the maximum, transforming the ghetto into a forced labor camp in hunger for food rations and extreme living conditions. From 1942, Hans Biebow and his deputies Józef Haemmerle and Wilhelm Ribbe demonstrated in the selection and displacement of ghetto inhabitants, and Biebow and his commercial capabilities were quickly appreciated by the dignitaries of the central authorities of the Warta Country. Biebow became the real ruler of the ghetto, and Gettoverwaltung officials arrived at a rapid pace – from 24 people in May 1940 to 216 in mid 1942. To organize the local population and maintain order, the German authorities established a Jewish Council commonly called the Judenrat or the Ältestenrat ("Council of Elders") in Łódź. The chairman of the Judenrat appointed by the Nazi administration was Chaim Rumkowski (age 62 in 1939). Even today, he is still considered one of the most controversial figures in the history of the Holocaust. Known mockingly as "King Chaim", Rumkowski was granted unprecedented powers by the Nazi officials, which authorized him to take all necessary measures to maintain order in the ghetto. Directly responsible to the Nazi Amtsleiter Hans Biebow, Rumkowski adopted an autocratic style of leadership in order to transform the ghetto into an industrial base manufacturing war supplies. Convinced that Jewish productivity would ensure survival, he forced the population to work 12 hour days despite abysmal conditions and the lack of calories and protein; On 29 July 1941, following an inspection, most patients of the ghetto's psychiatric hospital were taken away never to return. "They understood, for example, why they had been injected with tranquilizers in the night. Injections of scopolamine were used, at the request of the Nazi authorities." Situated north of Łódź in the town of Chełmno, at Kulmhof, gassing operations began on 8 December 1941. Two weeks later, on 20 December 1941, Rumkowski was ordered by the Germans to announce that 20,000 Jews from the ghetto would be deported to undisclosed camps, based on selection by the Judenrat. An Evacuation Committee was set up to help select the initial group of deportees from among those who were labelled 'criminals': people who refused to or who could not work, and people who took advantage of the refugees arriving in the ghetto in order to satisfy their own basic needs. In September 1942, Rumkowski and the Jews of Łódź had realized the fate of the evacuees, because all baggage, clothing, and identification papers of their fellow inmates, were being returned to the ghetto for "processing". The slave workers began to strongly suspect that deportation meant death; even though they had never deduced that the annihilation of Jews was all encompassing, as was intended. They witnessed the German raid on a children's hospital where all patients were rounded up and put into trucks never to return (some thrown from windows). A new German order demanded that 24,000 Jews be handed over for deportation. A debate raged in the ghetto over who should be given up. Rumkowski sounded more convinced than ever that the only chance for Jewish survival lay in the ability to work productively for the Reich without interference. Despite their horror, parents had little choice but to turn over their children for deportation. Some families committed collective suicide to avoid the inevitable. The deportations slowed down, for a time, only after the purge of the ghetto was completed. Some 89,446 able bodied prisoners remained. In October, the number of German troops was reduced, as no longer needed. The German Reserve Police Battalion 101 left the ghetto to conduct anti Jewish operations in Polish towns with direct lines to Treblinka, Bełżec, and Sobibór. Meanwhile, a rare camp for the Christian children between 8 and 14 years of age was set up adjacent to the ghetto in December 1942, separated only by a high fence made of planks. Some 12,000–13,000 adolescent Poles with parents already dead went through the Kinder KZ Litzmannstadt according to International Tracing Service. Subjected to a selection process for Germanisation, the 1,600 children performed work closely connected with the industrial output of the ghetto, with help and advice from Jewish instructors. Since late 1942 the production of war supplies was coordinated by the autonomous German Management Board (Gettoverwaltung). Two small hospitals were set up in 1943, nonetheless hundreds of tormented prisoners died each month. In April 1,000 Jews were transferred to labour camps in Germany. By January 1944, there were around 80,000 Jewish workers still subsisting in Łódź.

Лагерь для польских детей

28 ноября 1942 года был открыт лагерь для польских детей. Официальное название лагеря звучало как "Изоляционный лагерь полиции безопасности Лицманштадта для польской молодежи" (Polen Jugendverwahrlager der Sicherheitspolizei in Litzmannstadt); однако в народе лагерь был известен как лагерь на улице Пржемысловой. В лагере содержались дети в возрасте от 8 до 16 лет – сироты или обвиненные в преступлениях, таких как кража. Там проживало более 1000 детей, разлученных с родителями, которые работали по восемь часов в день. Их кормили скудными пайками, и у них не было доступа к воде, отоплению или туалетам. Дети подвергались пыткам и избиениям со стороны охраны. Лагерь функционировал до ликвидации Лодзинского гетто.

Ликвидация

В начале 1944 года окончательная судьба лодзинского гетто обсуждалась среди высших чинов нацистской Германии. Первая волна депортаций в Хелмно завершилась осенью 1942 года; более 72 000 человек, признанных "ненужными", были убиты. Хелмно вновь возобновил операции по газовому уничтожению специально для этой цели. Тем временем, министр вооружений Альберт Шпеер предложил сохранить гетто как источник дешевой рабочей силы для фронта. 15 июля 1944 года транспортировки были приостановлены на две недели. 1 августа 1944 года вспыхнуло Варшавское восстание, и судьба оставшихся жителей лодзинского гетто была предрешена. В последнюю фазу своего существования около 25 000 узников были убиты в Хелмно, а их тела сжигались сразу после смерти. Небольшая группа людей осталась в гетто для его уборки. Когда советская армия вошла в Лодзь 19 января 1945 года, в живых осталось всего 877 евреев, 12 из которых были детьми. Из 223 000 евреев, проживавших в Лодзе до вторжения, лишь 10 000 пережили Холокост в других местах.

Формы сопротивления

Особое положение Лодзинского гетто не позволило организовать вооруженное сопротивление, которое развернулось в других гетто оккупированной нацистами Польши, таких как восстание в Варшавском гетто, восстание в Белостокском гетто, восстание в Вильненском гетто, восстание в Ченстоховском гетто или подобные выступления в других польских городах. Авторитарный режим Румковского, включая его периодические репрессии, а также неудача еврейских попыток контрабанды продовольствия – и, как следствие, оружия – в гетто, и, наконец, обманчивая уверенность в том, что производительность обеспечит выживание, исключили возможность вооруженного восстания. Вместо этого формы сопротивления приняли вид символического, полемического и оборонительного протеста. На протяжении раннего периода символическое сопротивление проявлялось в богатой культурной и религиозной жизни, которую поддерживали жители гетто. Первоначально было создано 47 школ и детских садов, которые продолжали функционировать, несмотря на тяжелые условия. Позже, когда здания школ были переоборудованы в жилые помещения для примерно 20 000 переселенцев, прибывших из других частей оккупированной Польши, были организованы альтернативные учреждения, особенно для маленьких детей, чьи матери были вынуждены работать. Школы старались обеспечить детей достаточным питанием, несмотря на скудные пайки. После закрытия школ в 1941 году многие фабрики продолжали содержать подпольные детские сады для детей работающих матерей. Продолжали существовать и политические организации, которые устраивали забастовки при сокращении пайков. В одном из случаев забастовка переросла в насилие, потребовав вмешательства немецкой полиции Орпо для ее подавления. В то же время богатая культурная жизнь включала в себя активные театры, концерты и запрещенные религиозные собрания, которые противостояли официальным попыткам дегуманизации. Много информации о повседневной жизни евреев в тот период можно найти в архиве гетто Люциана Доброшицкого из YIVO. Фотографы статистического отдела Юденрата, помимо своей основной работы, тайно фотографировали повседневные сцены и зверства. Генрику Россу удалось спрятать негативы и извлечь их после освобождения по адресу улица Ягеллонска, 12. Благодаря этому архиву реальность гетто была задокументирована и сохранена. Архивисты также начали создавать энциклопедию гетто и словарь местного сленга, возникшего в повседневной жизни. Еврейское население поддерживало несколько нелегальных радиоприемников, с помощью которых следило за событиями в мире. Первоначально радио могло принимать только немецкие передачи, поэтому в дневниках его прозвали «Лжецом». Среди новостей, которые быстро распространились по гетто, было известие о высадке союзников в Нормандии в день ее проведения. Поскольку производство имело жизненно важное значение для германской военной машины, замедление работы также стало формой сопротивления. В последующие годы левые рабочие приняли лозунг «П. П.» (pracuj powoli, или «работай медленно»), чтобы снизить производительность в интересах Вермахта.

The peculiar situation of the Łódź Ghetto prevented armed resistance, which occurred within other ghettos in Nazi occupied Poland, such as the Warsaw Ghetto Uprising, the Białystok Ghetto Uprising, the revolt at the Wilno Ghetto, the Częstochowa Ghetto Uprising, or similar rebellions in other Polish cities. Rumkowski's overbearing autocracy including his periodic crackdowns, and the resulting failure of Jewish attempts to smuggle food – and consequently, arms – into the ghetto, as well as misleading confidence that productivity would ensure survival, precluded attempts at an armed revolt. The distinct forms of defiance included instead the symbolic, polemic and defensive resistance. Throughout the early period, the symbolic resistance was evident in the rich cultural and religious life that the people maintained in the ghetto. Initially, they created 47 schools and daycare facilities which continued to operate despite harsh conditions. Later, when the school buildings were converted to new living quarters for some 20,000 inmates brought in from outside occupied Poland, alternatives were established, particularly for younger children whose mothers were forced to work. Schools tried to provide children with adequate nourishment despite meager rations. After the schools were shut down in 1941, many of the factories continued to maintain illegal daycare centres for children whose mothers were working. Political organizations also continued to exist, and engaged in strikes when rations were cut. In one such instance, a strike got so violent that the German Orpo police were called upon to suppress it. At the same time, the rich cultural life included active theatres, concerts, and banned religious gatherings, all of which countered official attempts at dehumanization. Much information about the Jewish day to day life in that period can be found in the ghetto archive of Lucjan Dobroszycki from YIVO. The photographers of the statistical department of the Judenrat, besides their official work, illegally took photos of everyday scenes and atrocities. One of them, Henryk Ross, managed to bury the negatives and dig them up after liberation, at 12 Jagielonska Street. Because of this archive, the reality of the ghetto was recorded and preserved. The archivists also began creating a ghetto encyclopedia and a lexicon of the local slang that emerged in their daily lives. The Jewish population maintained several illegal radios with which they kept abreast of events in the outside world. At first, the radio could only receive German broadcast, which is why it was codenamed the "Liar" in the diaries. Among the news that quickly spread around the ghetto was the Allied invasion of Normandy on the day it occurred. Since production was essential to the German war effort, the slowing down of work was also a form of resistance. In the later years, leftist workers adopted the slogan P. P. (pracuj powoli, or "work slowly") to hinder their own output on behalf of the Wehrmacht.

Спасательные работы

Несколько поляков из Лодзи были удостоены звания Праведников народов мира институтом Яд Вашем в Иерусалиме. Год спустя парк был награжден медалью за лучший проект городской среды от Towarzystwo Urbanistów Polskich. Одной из поляков, помогавших евреям в Лодзи, была католическая повитуха Станислава Лещинская. Она и ее семья предоставляли пищу, одежду и фальшивые документы многим еврейским беглецам. В конечном итоге она и ее семья были арестованы немцами. Она и ее дочь были депортированы в Освенцим. Позже она прославилась своими усилиями по спасению многих еврейских детей, а ее сыновей отправили на каменоломни Маутхаузена.