Введение
Йован Рашкович (5 июля 1929 – 28 июля 1992) — хорватский серб, психиатр, академик и политический деятель.
Ранние годы
Рашкович родился в Книне в 1929 году. Во время Второй мировой войны в Югославии, после усташского погрома, приведшего к гибели его родственников, он был сослан в Кистанье в итальянской оккупированной Далмации. Став свидетелем в 1941 году психологического воздействия геноцида на скорбящего мужчину из Кистанье, потерявшего свою семью, он глубоко пережил это и это сильно повлияло на его мировоззрение. Он сдал экзамены за среднее образование в Шибенике и окончил учёбу в Загребе. Затем он изучал электротехнику и медицину в Загребском университете, где получил диплом и степень доктора наук в медицинской школе университета.
До войны
В 1960-х годах он был директором городской больницы в Шибенике, а позже директором медицинского центра. Он был одним из основателей Медицинского исследовательского института нейрофизиологии в Любляне. Рашкович был членом Сербской академии наук и искусств, Академии медицинских наук Хорватии и ряда психиатрических ассоциаций в Соединенных Штатах, Чехословакии и Италии. Он был профессором в университетах Загреба и Любляны и приглашенным профессором в университетах Павии, Рима, Хьюстона и Лондона. Рашкович делил время между своим домом в Примоштене и своей квартирой в Шибенике. Во время работы в Шибенике, по сообщениям, он имел репутацию человека, который "получал удовольствие от" применения электрошоковой терапии к хорватам, особенно к хорватским женщинам. Хотя он не был членом Сербской академии наук и искусств на момент составления меморандума, по крайней мере один источник утверждает, что он широко консультировался из своего дома в Хорватии сербским националистом и интеллектуалом Добрицей Ćosićem при разработке противоречивого Меморандума SANU 1986 года. В этой книге он также утверждал, что отсутствие коллективной вины со стороны хорватов за геноцид во время Второй мировой войны, который травмировал сербов, привело к "асимметричным воспоминаниям о недавней истории", что могло спровоцировать конфликт между двумя этническими группами. Он заметил, что в Боснии и Герцеговине нет аналогичной партии, поэтому он связался со своим коллегой Радованом Караджичем, чтобы предложить ему создать ее. Оба, будучи психиатрами по профессии, читали лекции в Боснии и Герцеговине в период с 1990 по 1991 год, в которых пытались разжечь "ненависть и воинственность" среди местных сербов. Главный политический советник Туджмана, Славен Летица, тайно записал эти выступления и передал транскрипт хорватским СМИ, чтобы дискредитировать Рашковича в глазах его сторонников и заменить его на человека, более приемлемого для хорватского правительства. Однако это имело обратный эффект: вместо того чтобы отвергнуть Рашковича, многие сербы потеряли доверие к хорватскому правительству и склонились к экстремизму, а затем и к вооруженному конфликту. Со своей стороны, Туджман, убежденный хорватский националист, отверг более умеренные требования Рашковича, тем самым легитимизировав рост более радикальных сербских националистических сил сопротивления. Наиболее важным из этих требований было продолжение признания сербов как конституционного народа Хорватии, что правительство Туджмана отвергло; в декабре 1990 года была принята новая хорватская конституция, которая, хотя и предоставляла сербам культурную автономию, определяла Хорватию юридически как "национальное государство хорватов". Усугубляло ситуацию и то, что Рашкович подвергался давлению со стороны Белграда, которое, по мнению политолога Нины Касперсен, сыграло более важную роль в нарастании напряженности, чем жесткая позиция Туджмана. Более того, Рашкович, антикоммунистический националист, публично выступал против президента Сербии Слободана Милошевича, которого он называл "большим большевиком, коммунистом и тираном до кончиков пальцев". Он также пытался баллотироваться на выборах в Сербии против Милошевича, в то время как более воинственный Милан Бабич безоговорочно поддерживал Милошевича и, в свою очередь, получал от него поддержку. Позже Рашкович выразил опасения по поводу коллективного состояния ума сербов, заявив, что "сербские мифы проникли в сербский дух, но с примесью яда, злобы, мести и регрессии", которые, по его мнению, необходимо "контролировать, чтобы уменьшить их токсичность".
In this book, he also argued that the lack of collective guilt on the part of Croats for the genocides during World War II, which had left Serbs traumatised, had brought about "asymmetrical memories of recent history," which would bring conflict between the two ethnic groups. He noticed that there was no equivalent party in Bosnia and Herzegovina so he contacted Radovan Karadžić, a colleague, to suggest for him to establish one. The two, both psychiatrists by profession, gave lectures in Bosnia Herzegovina from the period of 1990–1991, in which they tried to incite "hatred and militancy" among the local Serbs there, Tuđman's chief political advisor, Slaven Letica, had the words secretly taped and leaked the transcript to Croatian media to discredit Rašković among his people and then replace him with someone more acceptable to the Croatian government. That backfired, as, instead of rejecting Rašković, many Serbs lost any trust in Croatian government and embraced extremism and then armed conflict. For his part, Tuđman, an ardent Croatian nationalist, rejected Rašković's more moderate demands, thus legitimising the rise of more radical Serbian nationalist resistance forces. The most important of these demands was the continued recognition of Serbs as a constituent people of Croatia, which Tuđman's government rejected; in December 1990, a new Croatian constitution was passed which, although it granted cultural autonomy to Serbs, said that Croatia was legally the "national state of the Croats" only. To make matters worse, Rašković was also receiving pressure from Belgrade, which political scientist Nina Caspersen argued was more instrumental in increasing tensions than Tuđman's hardline stances. Moreover, Rašković, an anti communist nationalist, publicly opposed Serbian president Slobodan Milošević, whom he referred to as "a big Bolshevik, a communist, and a tyrant to the tips of his toes." He also tried competing electorally in Serbia against Milošević, whereas the more militant Milan Babić showed unreserved support for Milošević and, in turn, received support from him. Rašković later expressed fear about the collective state of mind of Serbs, saying that "Serb myths have entered the Serb spirit, but with a dose of poison, spite, vengeance, [and] regression," which he believed needed to be "controlled in order to make less poisonous."
Смерть и наследие
Рашкович умер в Белграде от сердечного приступа 28 июля 1992 года в возрасте 63 лет. Лидер боснийских сербов Радован Караджич, который был его другом и коллегой, считал Рашковича "своим главным образцом для подражания и источником вдохновения". Он похоронен в Аллее выдающихся граждан Нового Белградского кладбища. Также в его честь названы улицы в Требинье, Приедоре, Баня-Луке и Нови-Бановцах.