Введение
Хуритский лунный бог Кушух, также известный под именем Умбу, был богом луны в хуритском пантеоне. Он засвидетельствован в клинописных текстах из множества мест, от Хаттусы в современной Турции, через Угарит, Алалах, Мари и другие поселения в Сирии, до Нузи, расположенного вблизи современного Киркука в Ираке, однако известные источники не указывают на то, что он был связан с каким-либо конкретным городом. Его имя, возможно, происходит от топонима Кузина, предположительно хуритского названия Харрана, города в Верхней Месопотамии, но как этимология, так и идентификация этого малоизвестного названия места остаются неопределенными. Он был популярным, широко почитаемым богом, и известно множество теофорных имен, обращающихся к нему. Помимо того, что он являлся божественным воплощением луны, он также ассоциировался с клятвами, прорицаниями и беременностью. Некоторые аспекты его характера, вероятно, испытали влияние своего месопотамского аналога Сина, в то время как он, в свою очередь, оказал влияние на угаритского бога Яриха и лувийского Арму. В хуритской мифологии Кушух выступает одним из союзников бога погоды Тешшуба в его борьбе против Кумарби, но известные сочинения не содержат большого количества информации о его индивидуальных чертах. Также было предположено, что угаритский текст «Брак Никкаль и Яриха» основан на хуритском мифе о Кушухе, хорошо известном как супруг этой богини.
Kušuḫ, also known under the name Umbu, was the god of the moon in Hurrian pantheon. He is attested in cuneiform texts from many sites, from Hattusa in modern Turkey, through Ugarit, Alalakh, Mari and other locations in Syria, to Nuzi, located near modern Kirkuk in Iraq, but known sources do not indicate that he was associated with a single city. His name might be derived from the toponym Kuzina, possibly the Hurrian name of Harran, a city in Upper Mesopotamia, but both this etymology and identification of this sparsely attested place name remain uncertain. He was a popular, commonly worshiped god, and many theophoric names invoking him are known. In addition to serving as a divine representation of the moon, he was also associated with oaths, oracles and pregnancy. Some aspects of his character were likely influenced by his Mesopotamian counterpart Sin, while he in turn was an influence on the Ugaritic god Yarikh and Luwian Arma. In Hurrian mythology, Kušuḫ appears as one of the allies of the weather god Teššub in his struggle against Kumarbi, but known compositions do not provide much information about his individual characteristics. It has also been proposed that the Ugaritic composition Marriage of Nikkal and Yarikh was based on a Hurrian myth about Kušuḫ, well attested as the husband of this goddess.
Имя
Кушух, обычно записываемый dKu uš uḫ в клинописи, было основным именем хуррийского бога луны. Нет единого мнения о том, должны ли транскрипции хурритских слов отражать теории о возможном наличии в них звонких и глухих согласных; общепринятое написание имени Кушух в современных публикациях отражает точку зрения, что предпочтительнее оставлять спорные согласные без звонкости. Альтернативное написание Kušaḫ засвидетельствовано в Алалахе и редко встречается в текстах из Хаттусы. По словам Манфреда Креберника, также известна форма Ушу, хотя он не указывает местонахождение источников, где она встречается. Зафиксированы два различных написания имени Кушух в угаритском алфавитном письме: kḏġ и kzġ, произносимые как Kuḏuġ и Kuzuġ соответственно. Помимо этих написаний, имя могло быть представлено логограммами d30 (число, ассоциируемое с луной) и dEN.ZU, подобно тому, как это делалось с месопотамским богом луны Сином. Например, по мнению Гэри Бекмана, Кушух мог быть одним из божеств, обозначаемых первой логограммой в текстах из Эмара. Известны также формы, сочетающие логографические и фонетические варианты: d30 uḫ и dEN.ZU uḫ. Выдвигалось предположение, что имя Кушух является прилагательным, образованным от топонима Кузина, возможно, хурритского названия Харрана. Однако в договоре между Šuppiluliuma I и Šattiwaza Кушух и бог луны Харрана предстают как два отдельных божества. Также отмечалось, что Кузина известно лишь по одному упоминанию в так называемой «Повести об Аппу», хурритское происхождение которой оспаривается, и исследователи, такие как Итамар Сингер, считают, что оно имеет хеттские корни, хотя и эта точка зрения не является общепринятой. В этом тексте упоминается, что в Кузине, как полагают, обитал бог луны, хотя, по мнению Волкерта Хааса, речь может идти о божестве Арма. При этом он считает правдоподобной теорию о том, что Кузина – это хурритское название Харрана.
Умбу
В дополнение к Кушу, второстепенным именем бога Луны в хуритских источниках было Умбу, также писалось Умпу, Умпа и Умпи. Возможно, оно изначально использовалось где-то в Сирии или южной Анатолии как часть отдельной местной традиции, что означало бы, что хуриты заимствовали его в какой-то момент своей истории. Однако также возможно, что оно имеет хуритское происхождение, поскольку корень umb (значение в настоящее время неизвестно) засвидетельствован в хуритском языке. Предполагается, что Умбу функционировало как имя конкретного проявления Кушу, возможно, представляющего полную луну, хотя это остается лишь предположением. Мауро Джорджиери отмечает, что свидетельства об Умбу как о полностью независимом божестве редки, и что он почти всегда упоминается вместе с Никкаль. В ранних исследованиях предполагали, что Умбу было эпитетом, относящимся к Никкаль, аналогичным второму элементу в полной угаритской форме её имени, Никкаль ва Иб, но, по мнению Джорджиери, это маловероятно в свете более современных исследований. Последний эпитет, скорее всего, является когнатом либо аккадского inbu, "плод", либо ebbu, "светлый" или "чистый", а не именем Умбу.
Характер и иконография
Кушух был богом Луны в хурритском пантеоне. Вероятно, его характер был по крайней мере частично сформирован под влиянием его месопотамского аналога, Сина. Подобно ему, он был связан с беременностью и мог призываться в заклинаниях, используемых при родах. Однако, хорошо зафиксированная роль Кушуха, которая, по мнению Гернота Вильгельма, отличает его от месопотамского коллеги, заключалась в защите клятв – функции, обычно приписываемой божествам подземного мира в хурритской культуре. Угаритские тексты также называют его "царем (пророческих) решений", что указывает на его связь с оракулами. Изображение Кушуха известно по рельефам, изображающим процессию божеств в святилище Язылыкая, где фигуре, представляющей его, присвоен номер 35 в научных исследованиях этого места. Он изображен крылатым, а его остроконечная шапка украшена лунным серпом. Возможное художественное изображение Кушуха также было обнаружено на золотой чаше из Хасанлу, которую иногда считают поздним образцом искусства, вдохновленным мотивами хурритской мифологии, где бог Луны изображен путешествующим в колеснице, запряженной мулами.
Семья и суд
Жена Кушу была Никкаль, восходящая к месопотамской богине Нингаль. Умбу, возможно, альтернативное имя Кушу или отдельное божество, ассимилированное с ним, также встречается вместе с Никкаль в хуритских текстах. В Угарите она почиталась как жена как Кушу, так и местного бога Яриха, но поскольку она лучше всего засвидетельствована в текстах на хуритском, а не на угаритском языке, Габриэль Теоер заключает, что, вероятно, она была привнесена в город именно хуритами. Она также вошла в хеттский пантеон благодаря хуритскому посредничеству. Кушу также связывали с Ишарой из-за их общей роли божественных защитников клятв. Пётр Тараха отмечает, что может быть важно, что она уже была связана с другим лунным богом, Саггаром, в третьем тысячелетии до н.э. в Ма-Нэки, что подтверждается текстами из Эблы. Известен фрагмент, в котором Тешуб назван сыном Кушу, однако, поскольку он полностью изолирован и ни один другой известный документ не упоминает о такой связи между этими двумя богами, Даниэль Швмер отмечает, что сложно оценить его значимость. В традиции, вероятно, находящейся под влиянием месопотамских представлений о божественной генеалогии, Шаушка, обычно сестра Тешуба, также считалась дочерью бога луны. Мейндерт Дайкстра предположил, что бог Тапшувари считался суккалом (божественным спутником) Кушу, хотя его также интерпретировали как одного из членов круга Кумарби. Сведения о Тапшувари ограничены одним фрагментом хуритской версии мифа «Песнь Улликумми» и одним другим литературным отрывком, в обоих из которых также упоминается Кушу.
Другие лунные боги
Кушу считался хуррийским аналогом месопотамского Сина. В Угарите его также рассматривали как аналогичного Яриху. Однако в ритуале KTU3 1.111 два бога луны, сопровождаемые Никкаль, предстают вместе и получают отдельные подношения, причём инструкции, касающиеся Кушу (и Никкаль), написаны на хурритском языке, а вместо этого инструкции к Яриху – на угаритском, что, возможно, отражает двуязычие писца. Особенно в Киццуватне характер лувийского бога луны Армы находился под сильным влиянием Кушу. Его также стали изображать идентично своему хуррийскому прототипу: в остроконечной шапке с символом полумесяца и с крыльями на плечах. Иногда исследователи связывают имя Кушу с именем хаттского бога луны, традиционно именуемого Кашку, что может свидетельствовать о раннем контакте между носителями хурритского и хаттского языков. Однако Даниэль Швемер отмечает, что возможно, хаттский бог носил имя Каб, как предполагает недавняя альтернативная интерпретация того же фрагмента, на котором основано более раннее предположение о его имени.
Поклонение
Кушух был высокопоставленным, широко почитаемым богом, и исследователи считают его одним из "пан-хуритских" божеств, присутствующим в пантеонах всех областей, где использовался хуритский язык, от Кидзуватны в современной Турции до гор Загроса, подобно Тешубу, Шаушке, Кумарби или Набарби. Он встречается в теофорических именах как восточных, так и западных хуритских городов. Примеры включают Эхлип Кушух ("Кушух спасает"), засвидетельствованный в Мари (Телл Харири) и Тигунани, Арип Кушух ("Кушух даровал"), известный из первого из этих мест, и Хазип Кушух ("Кушух услышал"), широко распространенный, с упоминаниями в Мари, Чагар-Базар, Шекна/Шубат Энлиль (Телл Лейлан) и Тигунани. Также известны имена с Умбу в качестве теофорического элемента, например Мут Умпи из Мари и Арип Умпи из Нузи. По словам Гернота Вильгельма, нет никаких указаний на то, что Кушух был особенно тесно связан с каким-либо конкретным городом. В Шуриниве, в восточном хуритском королевстве Аррафа, существовал двойной храм, посвященный ему и Тешубу. Он также был одним из главных божеств в государственном пантеоне Митанни, и в договоре между Суппилулумой I и Шаттивазой он упоминается сразу после Тешуба, главы пантеона. В списках подношений из западных хуритских центров он предстает как член круга божеств (калути) этого же бога.
Угаритский прием
Поклонение Кушуху хорошо засвидетельствовано в хуритских документах из Угарита. В списках подношений он упоминается между Кумарби и Ией (Хайей). Однажды он появляется между последним божеством и Дадмисом. Один ритуальный текст указывает, что ему могли поклоняться наряду с местным богом луны Ярихом, что является одним из хорошо зафиксированных примеров явления, заключающегося в сочетании угаритских и хуритских элементов в религиозной практике этого города. Кушух также засвидетельствован в теофорических именах из Угарита, известно в общей сложности шесть человек, носящих такие имена, хотя один из них, по-видимому, не был жителем города. Наиболее часто встречается имя Эхли Кушух.
Хеттское восприятие
Кушух был включен в хеттский пантеон вместе с другими хуритскими божествами. Он входит в число богов хуритского пантеона, изображенных в святилище Язылыкáя, где он расположен между служанками Шаушки – Нинаттой и Кулиттой – и богом солнца Шимиге в процессии божеств, следующей за Тешубом. Хуритские божества, такие как Кушух, часто встречаются в теофорических именах правителей в областях, находившихся под хеттским влиянием. Например, хеттский принц Пияшли, после назначения своим отцом Шуппилулумой I царем Кархемиша, принял царское имя Шарри Кушух, что означает «Кушух – (мой) царь». Имя Умбу также засвидетельствовано в хурро-хеттском контексте: примеры включают формулы клятв, где он упоминается вместе с Шаррумой, и тексты, относящиеся к празднику Ишува. Умбу и Никкаль вместе появляются в свите Хепат в списках подношений.
Мифология
В то время как Кушух появляется в хуритских мифах, согласно Герноту Вильгельму, они не содержат существенной информации о его индивидуальном характере. В цикле мифов, посвященном конфликту между Кумарби и Тешшубом, так называемом Кумарбийском цикле, он входит в группу союзников бога погоды. Он упоминается в «Песне о Серебре», предположительно являющейся частью вышеупомянутого цикла. Именной антагонист, Сильвер, сын Кумарби и смертной женщины, который, по-видимому, временно становится правителем богов, в определенный момент низводит с небес Кушуха и бога солнца Шимиге и, очевидно, намеревается их убить. Они склоняются перед ним и просят освободить их, утверждая, что в противном случае Сильверу придется править в полной темноте. Концовка композиции не сохранилась. Кушух также кратко упоминается в другом мифе, посвященном тому же конфликту, – «Песне об Улликумми», где Кумарби заявляет, что должен спрятать одноименного каменного монстра в месте, недоступном для его союзников, включая бога Луны, пока тот продолжает расти. Кроме того, он играет роль в сказании о Кеши (CTH 361). Иногда предполагается, что угаритский миф о браке местного бога луны Яриха и Никкаль (KTU 1.24) имеет хуритское происхождение, и, по мнению Николаса Уайата, возможно, что в ранее неизвестной версии главным героем был Кушух. Исследователи расходятся во мнениях относительно того, является ли угаритский текст прямым переводом, как полагает, например, Айча Рахмуни, адаптацией мотивов из хуритской мифологии, а также, была ли предполагаемая хуритская версия, в свою очередь, основана на неизвестном месопотамском мифе, или же угаритский текст дополнительно испытал независимое влияние месопотамской традиции.