Введение

Месопотамский бог луны, месопотамское божество. Син (/s//iː//n/) или Суэн (, <sup>[[dingir]]), также известный как Нанна (<sup>[[dingir]]), был месопотамским богом, олицетворяющим луну. Хотя эти два имени происходят из разных языков – аккадского и шумерского соответственно – они уже использовались как взаимозаменяемые для обозначения одного божества в раннединастический период. Иногда их объединяли в двойное имя Нанна-Суэн. Третье, хорошо засвидетельствованное имя – Дилимбаббар. Кроме того, лунного бога могли представлять логограммы, отражающие его лунную природу, такие как d30, обозначающее дни лунного месяца, или dU4. SAKAR, происходящее от термина, обозначающего полумесяц. Помимо своей астрологической роли, Син также тесно связан со скотоводством. Кроме того, есть свидетельства, что он мог выступать в качестве судьи мертвых в подземном мире. Существует также отдельная традиция, в которой он почитался либо как бог, равный по статусу главам месопотамского пантеона, Энлилю и Ану, либо как царь богов по праву, хотя эта традиция не получила широкого распространения. В месопотамском искусстве его символом был полумесяц. При антропоморфном изображении он обычно носил головной убор, украшенный полумесяцем, или держал посох, увенчанный полумесяцем, хотя на кудурру сам полумесяц служил его изображением. Он также ассоциировался с лодками. Богиня Нингаль считалась женой Сина. Их наиболее известными детьми были Инанна (Иштар) и Уту (Шамаш), хотя другие божества, например, Нингбулага или Нумушда, также могли считаться членами их семьи. Считалось, что у Сина был также бог-помощник (суккаль) – Аламмуш, и различные придворные, такие как Нинеигара, Нинурима и Ниминтабба. Он также был связан с другими лунными богами, такими как хуритский Кушух или угаритский Ярих. Главным культовым центром Сина был Ур. Он был связан с этим городом еще в раннединастический период и почитался как его покровитель и божественный правитель. Его храм там носил церемониальное имя Экишнугал и был перестроен многими месопотамскими правителями на протяжении своей истории. В Уре также жили жрицы Нанны, самой известной из которых была Энхедуанна. Кроме того, начиная с древневавилонского периода, он также был тесно связан с Харраном. Значение этого города как его культового центра возросло в первом тысячелетии до нашей эры, что отражено в неохеттских, неоассирийских и неовавилонских источниках. Храм Сина сохранился и в более поздние периоды, во времена правления Ахеменидов, Селевкидов и Римской империи. Сину также поклонялись во многих других городах Месопотамии. Храмы, посвященные ему, существовали, например, в Тутубе, который изначально считался еще одним из его основных культовых центров, а также в Уруме, Вавилоне, Уруке, Ниппуре и Ассуре. Степень влияния его верований на сабиев, религиозную общину, проживавшую в Харране после мусульманского завоевания Леванта, остается предметом споров.

Имена

Хотя общепринято, что два основных имени месопотамского бога луны, Нанна и Син (Сюэн), произошли от двух разных языков – шумерского и аккадского соответственно, – невозможно разграничить их как обозначения отдельных божеств, поскольку они фактически полностью слились на раннем этапе. de отмечает, что это явление уже засвидетельствовано в источниках из Лагаша раннединастического периода, где имя Нанна не встречается, а Син используется в качестве формы как в шумерском, так и в аккадском контексте. Процесс отождествления, вероятно, начался до изобретения клинописи. Иногда использовалось двойное имя Нанна-Сюэн, что подтверждается, например, коротким теологическим текстом периода Ур III, перечисляющим главных божеств официального пантеона. Оно также иногда используется для обозначения этого бога в современных ассирологических публикациях.

Нана

Точная этимология имени Нанна неизвестна, хотя общепринято, что это не родительный падеж. Впервые он засвидетельствован в период Урука. В самых ранних клинописных текстах из Урука и Ура он был написан как (d)LAK 32. NA, при этом NA, возможно, служил фонетическим дополнением. Название города Ур (Урим) соответственно писалось как ЛАК 32. UNUGki, "резиденция Нанны", по аналогии с топонимами, такими как Забалам, INANNA. UNUGki. В более поздние периоды ЛАК 32 слился с ŠEŠ (идеограммой для "брата"), и имя Нанны стало записываться как dŠEŠ+KI или dŠEŠ. KI, хотя также засвидетельствованы и фонетические написания, такие как na an na, например, в виде глосс в лексических списках. В ранних ассириологических исследованиях часто предполагалось, что вариантная форма Наннар была стандартной, но дальнейшие исследования показали, что она не предшествует древневавилонскому периоду. Написание dna an na ar засвидетельствовано в аккадских и эламитских текстах и было результатом языкового смешения между теонимом Нанна и общим аккадским существительным *nannaru* ("свет"). В качестве эпитета *nannaru* могло использоваться для обращения к богу луны, а также к Иштар и Гирре. Неизвестно, является ли теоним Nanum, засвидетельствованный в теофорическом имени из Уммы, производным от Нанны, в то время как Нанни, почитавшаяся в Мари и в царстве Хана, была божеством женского пола и, возможно, связана с Наная, а не с богом луны.

Грех

В аккадском языке бог луны назывался Син (Sîn) или Суэн (Su’en). Первое из них является стандартным прочтением имени начиная с древневавилонского периода, а второе, предположительно, было более древним, нестягиваемым произношением. Этимология этого имени остаётся неясной. Одна из надписей Гудеи III тысячелетия до н.э. называет Сина богом, «имя которого никто не может объяснить», что может свидетельствовать о том, что его имя уже было неясно и являлось предметом спекуляций писцов во время его правления. Имя Син обычно писалось клинописью как dEN.ZU, как, возможно, засвидетельствовано уже в тексте периода Урук, хотя самые ранние достоверные примеры, такие как записи в списках богов из Фара и Абу-Салабиха, относятся лишь к раннединастическому периоду. Вероятно, изначально оно развилось как ребус, предназначенный графически напоминать имена богов, чьи имена имели шумерскую этимологию и содержали элемент EN, например, Энлиль. Также засвидетельствованы различные фонетические варианты написания, например, sú en, sí in, si in и se en. Большое разнообразие этих вариантов может указывать на то, что первый сибилант было трудно передать клинописью. Вариант имени Сина, Суину, также встречается в текстах из Эблы. Было отмечено, что эблайтский лексический список с записью sú i nu является самым ранним доступным свидетельством фонетического написания имени. Однако логограмма dEN.ZU также использовалась в этом городе. Кроме того, в переводе аккадского текста, написанного угаритским алфавитом, имя передаётся как sn (KTU 1.70, строка 4), а в арамейском языке засвидетельствованы варианты sn, syn и šn. В масоретском тексте Еврейской Библии имя Сина передаётся как сан в теофорных именах Сеннахирим (Sîn aḫḫe erība) и Санбаллат (Sîn uballiṭ). Альфонсо Арчи утверждает, что теоним syn, засвидетельствованный в ряде надписей из Южной Аравии, также следует интерпретировать как вариант имени Сина и предлагает произносить его аналогично эблайтской форме имени. Однако де заключает, что определённых когнатов имени Сина в других семитских языках не выявлено, и syn (или sn), который, по его словам, известен лишь из самудийской надписи из Хадрамаута, следует интерпретировать как Саин, местного бога солнца. Начиная с древневавилонского периода имя Сина могло быть представлено логограммой d30, происходящей от клинописного числа 30, символически связанной с ним из-за количества дней в лунном месяце. Первоначально предполагалось, что ещё более ранний пример встречается в написании личного имени из периода Ур III, но последующие исследования показали, что это было результатом ошибочной коллации. В первом тысячелетии до н.э. d30 стало наиболее распространённым написанием. Например, в текстовом корпусе из нововавилонского Урука только один текст, надпись кудурру Ибни-Иштар, использует dEN.ZU вместо d30. Реже dNANNA использовалось в аккадских текстах как шумерограмма, предназначенная для чтения как Sin.

Дилимбаббар

Рядом с Сином и Нанной наиболее хорошо засвидетельствованным именем бога луны является dAŠ im4 babbar. Первоначально предполагалось, что его следует читать как Ašimbabbar, однако впоследствии было доказано, что это основано на ошибочной коллации, и к 2016 году установилось общепринятое мнение, что правильным чтением является Дилимбаббар. Это было установлено на основании обнаружения множества отрывков, содержащих фонетические слоговые написания. Имя можно перевести как «сияющий, который ходит в одиночестве». Это значение было первоначально установлено на основе ныне устаревшего прочтения имени, но оно по-прежнему считается допустимым переводом. Альтернативное предложение, основанное на гомофонии элемента dilim и логограммы dilim2 (LIŠ), объясняет Дилимбаббар как «сияющую чашу». Термин dilim2 был заимствован из аккадского tilimtu, «чаша». Пётр Штайнкеллер отмечает, что не исключено, что оба предложения относительно значения Дилимбаббар верны, и что писцы могли намеренно создавать каламбуры, опираясь на хорошо засвидетельствованную традицию представления луны как уникального или одинокого небесного тела. Дилимбаббар уже упоминается в раннединастическом списке богов из Абу Салабиха. Ги́мны zami того же периода связывают этот титул с культом бога луны в Уруме (Телл Укаир). Неясно, понимался ли в то время как титул Сина или как имя отдельного божества аналогичного характера. Марк Гленн Холл отмечает, что отсутствие теофорических имен, призывающих бога луны под этим именем в доступных источниках, может указывать на то, что если Дилимбаббар когда-либо понимался как отдельное божество, эта традиция исчезла очень рано. Однако Манфред Креберник и Ян Лисман указывают на то, что в тексте TH 37 Дилимбаббар назван пастырем Сина, что, по их мнению, может быть реликтом промежуточной стадии между существованием двух независимых лунных богов и их полным отождествлением. По неизвестным причинам имя Дилимбаббар отсутствует во всех других известных раннединастических источниках, а также в последующих саргонских и периодах правления III династии Ура, при этом следующее самое раннее свидетельство обнаружено в надписи Нур Адада из Ларсы из Ура, относящейся к периоду Исин-Ларса, что может отражать повторное открытие имени писцами при до сих пор неизвестных обстоятельствах. Он оставался в употреблении в последующие периоды, вплоть до первого тысячелетия до нашей эры. Аккадский эпитет Намрасит считался аналогичным Дилимбаббару, как засвидетельствовано в списке богов An = Anum (таблица III, строка 26). Его можно перевести как «светлый восход». Штайнкеллер отмечает, что это не прямой перевод Дилимбаббара, поскольку он фактически исключает элемент dilim. Бендт Альстер предположил, что эквивалентность была результатом поздней переинтерпретации.

Персонаж

Грех понимался как антропоморфное божество, олицетворяющее луну, и как само небесное тело. Он отвечал за освещение ночи. Его сияющий характер подчеркивался эпитетами, такими как «светильник небес и земли» (nannār šamê u erṣeti) или «светильник всего творения» (nannār kullati binīti). Рост луны в течение месяца отражался в сравнении Сина с созреванием плодов (аккадское *inbu*, шумерское *gurun*), что засвидетельствовано в неоассирийских и неовавилонских источниках, особенно в гемерологиях. Однако это сравнение не применялось последовательно для обозначения конкретной фазы луны. Лунные затмения считались результатом окружения Сина семью злыми *утукку*, посланными Ану. Помимо своей небесной природы, важной ролью Сина была роль пастушеского божества. Его связывали со скотом и молочными продуктами. Эта связь отражена в его второстепенных именах Абкар, «сияющая корова», и Аблулу, «тот, кто приумножает коров». В астральном контексте к нему обращались как к пастуху, а звезды поэтически описывались как его стадо. Помимо коров, его могли ассоциировать с овцами и дикими животными, обитающими в степях, особенно с горными козлами и газелями. Сина почитали как благосклонного бога, к которому можно было обратиться за помощью. Он отвечал за обеспечение изобилия и роста, особенно в Уре и Харране, что, вероятно, отражает распространенное явление возложения такой роли на покровительствующих божеств конкретных местностей. Считалось также, что он дарует потомство, о чем свидетельствует молитва, в которой бездетные верующие, мужчины и женщины, просили его об этом. Ему молились о помощи беременным женщинам как в начале беременности, так и во время родов. Этот аспект его характера подчеркнут в заклинании «Корова Сина», где говорится, что он посылает пару богинь-ламассу, чтобы помочь роженицам в трудных родах. Распространенный эпитет Сина, «отец» (*a a*), подчеркивал его способность способствовать росту и приносить изобилие. Однако он также отражал его положение как старшего члена пантеона и его власть над божествами, считавшимися его детьми или слугами. Предполагается, что это также метафорически указывало на него как на божественное воплощение полной луны, в то время как в текстах его описывали как юного бога, отражая его роль новой луны. Другим распространенным эпитетом был *lugal* («король»), который, вероятно, служил косвенным указанием на его статус покровительственного бога Ура. В первом тысячелетии до н.э., как бог Харрана, его называли Bēl Ḫarrān (dEN. KASKAL), «господин Харрана». Этот титул особенно часто встречается в теофорных именах. Син также мог выступать в роли божественного судьи в подземном мире, что подтверждается, например, в так называемой Первой элегии из Музея Пушкина, где человек по имени Людингира надеется, что он вынесет справедливый приговор его покойному отцу. Возможно, эта роль возникла как объяснение тому, почему луна не видна в течение части каждого месяца. В упомянутой композиции говорится, что его суд проходил в день исчезновения луны (шумерское *u4 ná*, аккадское *ūm bubbuli*). Однако Дина Кац утверждает, что, в отличие от частого возложения аналогичной роли на Шамаша, Син обычно не ассоциировался с судом живых или мертвых. Тем не менее, из древневавилонских надписей известно, что оба бога выступали в роли судей. В месопотамской медицине кожные заболевания, особенно проказа (*saḫaršubbû*), а также симптомы эпилепсии могли интерпретироваться как проявление гнева Сина. Первые также упоминаются в проклятиях как наказание, которое он мог обрушить на нарушителей клятвы.

Как глава пантеона

Ряд источников свидетельствует о существовании традиции, в которой Син считался единственным главой месопотамского пантеона или божеством, равным по рангу традиционным царям богов, Ану и Энлилю. По словам Уилфреда Г. Ламберта, большая часть свидетельств в поддержку этой точки зрения относится к периоду, последовавшему за правлением Мели-Шипака II, и указывает на то, что она могла быть особенно популярна в Харране. В древневавилонской литературной композиции, написанной на шумерском языке, Син описывается как глава божественного собрания (Ubšu’ukkin), а Ану, Энлил, Инанна, Уту, Энки и Нинхурсаг выступают в качестве его советников. Два его титула, известных из списка богов Ан = Анум, dUkkin («собрание») и Ukkin uru («могущественное собрание»), могут отражать это представление. Некоторые древневавилонские теофорные имена также могут быть связаны с представлением о Сине как о главе пантеона, а именно: Sîn bēl ili («Син – господин богов»), Sîn šar ili («Син – царь богов») или Sîn il ili («Син – бог богов»). Ламберт отмечает, что хотя подобные имена, обращающиеся к другим богам, например, Шамашу и Ададу, также известны, Sîn bēl ili в конечном итоге является наиболее распространенным. Примеры текстов, возвышающих ранг Сина, известны из Ура, относящиеся к периоду правления новоассирийского наместника Син-балассу-икби. В этом случае бог луны, по-видимому, был переосмыслен как «местный Энлиль», действующий как царь богов в Уре. Утверждается, что представление о Сине как о верховном боге позднее с особым энтузиазмом поддерживал последний нововавилонский правитель, Набонид. В одной из своих надписей из Харрана он описывает Сина как «господина богов», обладающего «властью Энлиля», «властью Ану» и «властью Эа». Однако Мелани Гросс подчеркивает, что преданность Набонида в основном не следует рассматривать как необычное явление, за исключением того факта, что Харран не был центром его империи. Она отмечает, что возвышение городских божеств, имевших значение для конкретных правителей, на вершину пантеона соответствующих государств хорошо задокументировано, например, в случае Мардука и Ашура. Айно Хятинен указывает, что в Харране Ашшурбанипал использовал аналогичные формулы для обращения к Сину, и, следовательно, они не являются уникальными для Набонида и не обязательно указывают на возвышение этого бога во время его правления. Она предполагает, что и Набонид, и Ашшурбанипал опирались на так называемую «теологию Луны», концепцию, хорошо подтвержденную в пояснительных текстах первого тысячелетия до нашей эры, согласно которой Син обладал божественными силами (шумерское ĝarza, аккадское parṣū), равными силам Ану, Энлиля и Эа в течение первой половины лунного месяца.

Иконография

Несмотря на популярность Сина, задокументированную в текстовых источниках, изображения его редки в месопотамском искусстве. Его наиболее распространенным атрибутом был полумесяц. В соответствии с видом новолуния в широтах Месопотамии, он последовательно изображался в лежачем положении. Его часто сравнивали с рогами быка и с баркой. На печатях Син мог быть изображен с полумесяцем, помещенным на его тиару или на вершину штандарта, который он держал. Полумесяц также использовался для изображения Сина на кудурру – украшенных пограничных камнях. Он неизменно встречается в верхней части этих объектов, рядом с символами Шамаша и Иштар, хотя их точное расположение могло варьироваться. Исследование 110 камней или их фрагментов показало, что эта троица божеств изображена на всех известных кудурру. Аниконические изображения Сина в виде лунного полумесяца также преобладают в искусстве новоассирийского и нововавилонского периодов. Кроме того, логограмма dU4.SAKAR, используемая для написания его имени, произошла от термина, обозначающего полумесяц. Как и другие месопотамские боги, Син изображался зрелым бородатым мужчиной, облаченным в одежду с оборками. В некоторых случаях он держит булаву или посох, причем последний встречается особенно часто, однако эти атрибуты не были исключительно связаны с ним и не могут использоваться для идентификации его изображений. Другим предметом, связанным с ним в искусстве, был штатив, возможно, подсвечник, иногда с лунным полумесяцем наверху и с неопознанным предметом, похожим на сандалию, свисающим с него. В некоторых случаях Сина изображали восходящим между двумя горами, подобно Шамашу, и Доминик Коллон предполагает, что в некоторых случаях может потребоваться переоценка произведений искусства, которые часто ошибочно приписываются последнему из-за этого сходства. Известны также изображения Сина в барке, которые, вероятно, отражают веру в то, что он пересекал ночное небо в этом плавательном средстве, как это задокументировано в текстовых источниках. На основании древневавилонских источников предполагается, что лунная барка считалась изображением фазы Луны, в частности, растущей Луны. Ее можно было метафорически сравнить с чашей определенного типа (шумерское dilim2, аккадское tilimtu), которая также считалась атрибутом бога Луны. Пётр Штейнкеллер предполагает, что последняя могла рассматриваться как изображение полумесяца. Нингаль, жена Сина, могла быть изображена рядом с ним, например, в сценах пиров. На стеле Ур-Намму она сидит у него на коленях. Этот тип изображений предназначался для демонстрации тесной связи между божествами и подчеркивания их способности действовать согласованно, что также подтверждается изображениями Бау и Нингирсу.

Родители и братья и сестры

Энлил и Нинлиль обычно считались родителями Сина. Утверждается, что ранний династический текст из Абу-Салабиха уже упоминает Энлиля и Нинлиль как его родителей, хотя существует и альтернативное мнение, согласно которому самое раннее достоверное свидетельство относится лишь к правлению Ур-Намму из Третьей династии Ур. Предполагается, что в этот период его могли начать воспринимать как сына Энлиля по политическим причинам. Составители списка богов Ан = Анум, по-видимому, не признавали эту традицию напрямую, поскольку, в отличие от Нинурты, Син не упоминается в разделе, посвященном Энлилю и его семье. Однако его статус сына, по-видимому, отражается в эпитетах Думунунна, «сын принца», и Думуги, «благородный сын». Син также отделен от Энлиля в древневавилонском предшественнике этого текста, что, как считается, является отражением более ранней традиции, в которой они не рассматривались как отец и сын. Хотя упоминания об Ану как об отце Сина также известны, они, скорее всего, метафоричны и не представляют собой отдельную традицию. В мифе братьями Сина, рожденного Энлилем и Нинлиль, являются Нергал, Ниназу и Энбилулу, хотя последние два бога обычно считались сыновьями других родителей. В частности, Энбилулу нигде не представлен как сын Энлиля и Нинлиль в других источниках. Основываясь на их общем статусе сыновей Энлиля, Сина и Нергала иногда называли «большими близнецами», и в этом контексте отождествляли с Лугаль-иррой и Месламта-эа. Связь между Лугаль-иррой и Сином, по-видимому, зависела от эпизодической роли последнего как судьи в подземном мире. В одном астрономическом тексте пара Син и Нергал приравнивается к Латараку и Лулалу, но это свидетельство уникально для других источников.

Жена и дети

Жена Сина была Нингаль. Они уже засвидетельствованы как пара в ранних династических источниках и постоянно упоминались вместе во всех регионах Месопотамии. Производные от имени Нингаль связывались с местными лунными богами в угаритском, хурритском и хеттском пантеонах. Однако старое предположение о том, что хурриты, а следовательно хетты и жители Угарита, получили её из Харрана, считается недоказанным, поскольку она не упоминается в связи с этим городом ни в одном источнике второго тысячелетия до н.э. Она также отсутствует в лувийских источниках, относящихся к поклонению Сину в Харране в первом тысячелетии до н.э. Наиболее известными детьми Сина были Уту (Шамаш) и Инанна (Иштар). Связь между этими тремя божествами основывалась на их общем астральном характере: Син представлял луну, а его дети могли отождествляться с близнецами – солнцем и Венерой. Известно множество случаев, когда Инанна прямо называлась его старшей дочерью. Хотя существуют и альтернативные традиции о её происхождении, считается, что они менее значимы, и в конечном итоге Инанна чаще всего признавалась дочерью Сина и Нингаль. Отмечалось, что явные ссылки на Ану как на её отца могли лишь обозначать его как предка. Подобно тому, как Син назывался «великой небесной лодкой» (dmá gul la an na), его сын был «малой небесной лодкой» (dmá bàn da an na), что отражало его подчиненное положение. Эти титулы также отражали месопотамское верование в то, что луна больше солнца. В связи с её браком с богом солнца, богиня рассвета Ая считалась невесткой Сина, что отражено в её общем эпитете kallatum. К другим относительно часто упоминаемым детям Сина относятся богини Амаразу и Амарахеа, известные из списка богов Ан = Анум, Нингбулага (городской бог Киабрига) и Нумушда (городской бог Казаллу). Связь Нингбулаги с богом луны хорошо засвидетельствована в списках богов (Ан = Анум, список богов Вейднера, список богов Ниппура) и других источниках, примером чего является формула «слуга Сина и Нингбулаги», известная из вавилонской цилиндрической печати. Хотя он не всегда явно идентифицировался как его сын (например, таких упоминаний нет в An = Anum), прямые заявления, подтверждающие существование такой традиции, были найдены в надписи Абисаре из Ларсы и в гимне, посвященном храму Нингбулаги в Киабриге. Определение Нумушды как сына Сина, вероятно, было попыткой ассимилировать его в пантеон Нижней Месопотамии и могло основываться на предполагаемом сходстве с Нингбулагой. Традиция, согласно которой он был сыном бога луны, отсутствует в источниках третьего тысячелетия до н.э. Кроме того, в одном литературном тексте Нумушда назван сыном Энки, а не Сина и Нингаль. Амаразу и Амарахеа в целом мало известны, и, несмотря на их статус дочерей Сина в списках богов и серии заклинаний Удуг Хуль, нет доказательств того, что им поклонялись вместе с ним в Уре. Причина связи этих двух богинь с богом луны неизвестна. Хотя известны упоминания о Нинегал как о дочери Сина, в этом контексте имя рассматривается как эпитет Инанны, и нет доказательств того, что Нинегал, понимаемая как отдельная богиня, была с ним как-либо связана. Еще одним божеством, связанным с Иштар, которую иногда описывали как дочь Сина, была богиня любви Наная. Однако эта традиция, по-видимому, происходит из тесной связи между Нанаей и Инанной: например, в гимне городу Арбела, в отрывке, посвященном Иштар Арбелы, Наная названа дочерью Сина, но также отождествляется с восхваляемой богиней. Известны также источники, где отцом Нанаи является либо Ану, либо Ураш (бог-покровитель Дилбата, а не одноименная богиня земли). Только в Ассирии в неоассирийский период она считалась дочерью Сина. Список богов из Ниневии может указывать на то, что она считалась дочерью бога луны, особенно когда она причислялась к божествам, принадлежавшим к свите Энлиля. Еще одна богиня, связанная с Инанной, Аннунитум, также могла называться дочерью Сина, хотя эта традиция сохранилась только в надписях Набонида, документирующих ремонт её храма в Сиппаре. В связи с отождествлением с Инанной, хуритская и эламитская богиня Пиникир упоминается как дочь Сина и Нингаль в тексте, написанном на аккадском языке, но найденном в корпусе хурритско-хеттских ритуалов. В одном заклинании Маклу Манзат, богиня радуги, предстает как сестра Шамаша, а следовательно, дочь его родителей, Сина и Нингаль. Известна также традиция, согласно которой Ниназу был сыном Сина. Франс Виггерманн предполагает, что случайная связь между этими двумя богами могла отражать зависимость Энеги, города культа Ниназу, от близлежащего Ура. В первом тысячелетии до н.э. в Харране возникла традиция, согласно которой Нуска был сыном Сина. Де предполагает, что это могло отражать арамейское влияние и было результатом связи между Сином, Нуской и до сих пор неизвестными божествами, которым поклонялась эта группа. Хотя в старой литературе можно найти утверждения о том, что Ишкур считался еще одним сыном Сина, ни один из первичных источников не подтверждает существование такой традиции.

Суд

Суккал (божество-помощник) Сина был Аламмуш. Он и Нингбулага часто ассоциировались друг с другом и даже могли называться братьями-близнецами. Манфред Креберник отмечает, что это может указывать на то, что его также считали сыном бога луны. Однако прямых доказательств, подтверждающих это предположение, не обнаружено, и поэтому установить, считался ли он когда-либо сыном Сина, невозможно. У Аламмуша был и свой слуга, Уругал. В древневавилонском предшественнике "Анума" Ниндара упоминается среди божеств, принадлежащих к свите Сина. Изначально этому богу поклонялись как мужу Нанше в государстве Лагаш в раннединастический период. В самом "Ануме" (Anum) он и Син прямо отождествляются друг с другом (таблица III, строка 65), а в последующих строках перечисляются Нанше и их дети. Однако нет доказательств того, что это отождествление стало причиной отсутствия упоминаний о Ниндаре в архивах Силенда, поскольку Нанше не почиталась в связи с Сином в этом контексте. Нина Мар.КИ, традиционно считавшаяся дочерью Нанше, также помещена в раздел "Анума" (An = Anum), посвященный Сину, хотя, по мнению Вальтера Саллабергера, ее присутствие там может отражать ее хорошо зафиксированную связь со скотом, которую она разделяла с богом луны. Другими членами его свиты были божества, такие как Нинеигара, упоминаемая как его "госпожа казначейства" (нин эрим, аккадский bēlet išitti) и "послушная распорядительница" (munus agrig šu dim4 ma, аккадский abarakkatu saniqtu), Ниминтабба и Нинурима. В медицинских текстах демон Бенну, вызывающий эпилепсию, также описывается как его "заместитель" (šanê). В "Ануме" (An = Anum) Сузианна и Нинимма, обычно считающиеся фрейлинами Энлиля, также отождествляются как кормилицы Сина.

Другие лунные божества

Хурритский бог луны, известный как Кушух, Умбу или Ушу, отождествлялся с Сином, и его имя иногда писалось логографически как dEN.ZU или d30. Возможно, что на его характер повлияло знакомство с месопотамской культурой и, в частности, с образом бога луны в ней. Эквивалентность между Сином и Ярихом зафиксирована в аккадском аморейском двуязычном лексическом списке, предположительно происходящем из Нижней Месопотамии и датируемом Древневавилонским периодом. Эти два бога также приравниваются друг к другу в угаритском списке богов. Имя Ярих (Yariḫ) и его варианты восходят к терминам, обозначающим как луну, так и месяц как единицу измерения времени во многих семитских языках, включая аморитский и угаритский. Хотя ни имена Нанна, ни Син не имеют подобного лингвистического родства, соответствующие шумерские (itud) и аккадские (warḫum) слова для луны и месяца также совпадают. Как отмечает Ник Уайатт, Никкаль, аналог Нингаль, считавшаяся женой Яриха в Угарите, вероятно, достигла прибрежного города через хурритское посредничество, и возможно, что миф об их браке основывался на месопотамском или хурритском оригинале, сосредоточенном либо на Сине, либо на Кушухе. Однако Стив А. Виггинс утверждает, что, несмотря на связь между Сином и Ярихом, последний проявляет ряд черт, отличных от его соответствия, например, в литературных текстах его иногда сравнивают с собакой, животным, не ассоциирующимся с месопотамским богом луны. В хеттских и лувийских источниках логографические обозначения d30 и dEN.ZU использовались для передачи имени анатолийского бога луны Арма. Как отмечает de, хотя d30 также использовалось для обозначения имени хаттского бога луны Кашку в соответствующей версии мифа «Луна, упавшая с небес», маловероятно, что оно используется для его обозначения в культовых текстах, поскольку он был божеством незначительной роли в хаттской и хеттской религии. В Эмаре d30 могло использоваться в качестве логограммы для обозначения имени местного бога Саггара, который, помимо лунной функции, также был божественным воплощением гор Синджар. И ему, и Сину (Суину) поклонялись в Эбле в третьем тысячелетии до н.э., возможно, каждый из них представлял различную лунную фазу. Предполагалось, что логограмма dEN.ZU обозначала Саггара в этом городе, но, по словам Альфонсо Арчи, это маловероятно. Лунный характер иногда приписывается и другому эблаитскому божеству, Хадабалю (dNI da KUL), хотя Арчи также не согласен с этой точкой зрения. Однако он допускает возможность того, что теофорическое имя царя Ибубу, упомянутого в эблаитском тексте, Li im dEN.ZU, относилось к другому божеству, нежели Син. Логограмма d30 также использовалась для передачи имени эламского лунного божества, возможно, отождествляемого с Напиром, хотя de отмечает, что в одном случае имя Наннар, по-видимому, засвидетельствовано в эламском контексте, в частности, в надписи Шилхака Иншушинака. Двуязычный аккадский касситский лексический список указывает, что касситским божеством, считавшимся аналогом Сина, был Ши ḪU (чтение второго знака неопределенно), хорошо известным как элемент теофорических имен, хотя его чаще приравнивали к Мардуку в аналогичных источниках.

Поклонение

В древней Месопотамии бог Син почитался как одно из главных божеств. Его высокий статус прослеживается уже в самые ранние периоды истории месопотамского пантеона. Считается, что Сину активно поклонялись в большинстве крупных городов региона, и при раскопках как в Вавилонии, так и в Ассирии были обнаружены остатки множества храмов, посвященных ему.

Ранняя история

Ур уже был хорошо известен как культовый центр бога луны, изначально под его шумерским именем Нанна, в раннединастический период, что подтверждается гимнами зами из Абу-Салабиха. Его главным храмом в этом городе был Экишнугал, "дом великого света". Святилища с этим именем существовали и в других городах, что, предположительно, отражает центральную важность Ура в религиозной сфере. Первое достоверное упоминание этого церемониального имени датируется правлением Уту-хегаля, хотя возможно, что оно использовалось ещё во времена Эаннатума. На протяжении истории храм восстанавливался или получал покровительство от различных правителей, включая Нарам-Сина Аккадского, Ур-Намму Урского, правителей периода Исин-Ларсы, Куригалзу I из Касситской династии Вавилона, Мардук-надин-аххе и Адад-апла-иддину из Второй династии Исин, а также Навуходоносора II из Нововавилонской империи. В Уре также существовали другие храмы, посвящённые Сину. Например, в литургических текстах упоминается церемониальное имя Эдиманна, "дом, узы небес". Энамнуна, "дом княжества", перестроенный Син-Иддином, возможно, также находился в Уре. Зиккурат, посвящённый Сину, был построен во время правления Ур-Намму. Он носил имя Элугалгалгасиса, "дом царя, дающего процветать совет". Короли Третьей династии Ура считали, что их назначил на должность Син. Его культ процветал во время их правления, о чём свидетельствуют как сооружения, обнаруженные при раскопках, так и многочисленные посвятительные надписи. Надпись того периода называет его одним из главных членов пантеона, наряду с Энлилем, Нинлиль, Инанной, Энки, Нергалом, Нинуртой, Нуской, Ниншубур и обожествлённым героем Гильгамешем, включённым в перечисление из-за его важности для правящего дома. Ибби-Син однажды посвятил Сину изображение "красной собаки Мелухи". Согласно документу, описывающему этот дар, животное носило говорящее имя "Он кусает!".

Жрицы

Важным аспектом культа луны в Уре было учреждение должности эн-жрицы. В аккадском языке обладательниц этой должности называли энтумами. Их резиденция была известна как Гипар, и хотя изначально в древневавилонский период она была отдельной, впоследствии она была объединена в единый комплекс с храмом жены бога луны, Нингаль. О обязанностях эн в сфере культа известно немного, однако, по-видимому, они играли роль в строительстве и реставрационных работах. Они наиболее полно задокументированы в источниках, датируемых периодом между правлением Саргона и ранним древневавилонским периодом. Как правило, это были дочери царей. Энхедуанна, дочь Саргона Аккадского, была особенно известной эн-жрицей. Она также является самым ранним известным обладателем этой должности, свидетельствами чему служат так называемый «диск Энхедуанны», печати её слуг и литературные произведения, скопированные в более поздние периоды и традиционно приписываемые ей. Неизвестно, была ли должность эн учреждена в этот период как нововведение, или же она развилась из более раннего раннединастического титула, связанного с культом бога луны. К более поздним эн-жрицам относятся Энменана, дочь внука Саргона, Нарам-Сина Аккадского (упоминаемая как «зирру-жрица бога Нанны, супруга бога Н[анны], энту-жрица бога Сина в Уре»); Энаннепада, дочь Ур-Бабы из Лагаша и единственная обладательница этой должности из Второй династии Лагаша; Энниргал-ана, дочь Ур-Намму из Ура; Ху, современница и, возможно, дочь Шульги; её преемницы Энзианна и Энмахагалана, первая из которых была избрана во время правления Шульги, а вторая – вскоре после него, при Амар-Сине; Энна-тума, дочь Ишме-Дагана из Исина, которая сохранила свой пост после его смерти и завоевания города Ура Ларсой; Эншакиаг-Нанна, дочь Сумуэля из Ларсы; и её преемница, дочь Кудур-Мабука из Ларсы, сестра Варад-Сина и Рим-Сина I. Она была последней известной обладательницей этой должности до её возрождения в нововавилонский период. Как засвидетельствовано впервые во время правления Амар-Сина, отдельная должность эн Нанны существовала в близлежащей Карзиде. Известны только двое её обладательниц, обе из которых были современницами этого царя: Энагазианна и Эн-Нанна-Амар-Суэн-киагра. Малоизвестная Энмегаллана, известная лишь по единственной ссылке на погребальные подношения, предназначенные для неё в ранний древневавилонский период, возможно, была ещё одной эн из Карзиды, хотя окончательно неизвестно, проживала ли она там или в Уре. Предполагается, что, хотя институт эн был влиятельным в третьем и начале второго тысячелетия до нашей эры, он постепенно пришёл в упадок и, в конечном итоге, исчез.

Более поздние свидетельства

Источники, касающиеся поклонения Сину в Уре после древневавилонского периода, встречаются реже, чем в ранние периоды. Хотя Ур не упоминается напрямую ни в одном из текстов, которые, как считается, происходят из архивов династии Первого Сеаленда, тем не менее, возможно, что и город, и Син имели особое значение для правителей этой династии. Он – одно из наиболее часто упоминаемых божеств в текстовом корпусе Сеаленда, наряду с Нанше, Иштар, Нинурта и Шамашем. Он является самым распространенным божеством в теофорных именах, что отражает его популярность в ономастиконе, засвидетельствованном с древневавилонского по средневавилонский период. В то же время другие свидетельства указывают на то, что его культ имел скромный размах, что может говорить о том, что его центром был храм, не тесно связанный с царской администрацией. Три текста указывают на то, что ему могли приносить жертвы в начале лунного месяца, в новолуние. Он также упоминается вместе с Энлилем, Эа и их супругами (Нингаль, Нинлил и Дамкина) в печати Акурдуаны. Помимо поклонения самому Сину, задокументированы жертвоприношения особому проявлению Инанны, известному под эпитетом «дочь Сина» – d(INANNA.)DUMU(.MÍ) (d)30(‐NA)/dEN.ZU – в текстах Сеаленда. За исключением Куригалзу I, правители Касситской династии проявляли мало интереса к Уру. Во время его правления Эдублама, «дом, возвышенное основание дверного проёма», изначально суд, посвященный Сину и построенный Шу-Илишу в память о возвращении статуи этого бога из Аншана, был перестроен как храм. О поклонении Сину в Уре во время правления Второй династии Исина и позднее известно немного, поскольку поздние храмовые архивы не обнаружены, а информация ограничена скудными археологическими данными о строительной деятельности и небольшим количеством памятных надписей. Самые ранние из них датируются серединой VII века до н.э., когда город находился под контролем местной династии наместников, лояльных Новоассирийской империи. Неизвестно, насколько сами новоассирийские правители были вовлечены в религиозные традиции Ура. Один из наместников, Син-балассу-икби, сын Нингал-иддина и современник Ашшурбанипала, по-видимому, воспользовался местным экономическим подъёмом, чтобы отреставрировать Экишнугал. Он также восстановил Элугалгалгасису. После периода деятельности Син-балассу-икби источники, касающиеся поклонения Сину в Уре, вновь появляются только во время правления Навуходоносора II, который также отреставрировал Экишнугал. Возможно, его побуждало значение, которое он придавал богу луны как ответственному за определение судьбы посредством лунных предзнаменований. Его преемник Набонид продолжил строительные работы, связанные с культом Сина в Уре. Он поручил несколько крупных строительных проектов, включая реконструкцию храмов, связанных с Сином и его женой Нингаль. Элугалгалгасису был среди них, и в надписи, посвященной этому событию, царь утверждал, что работы над тем же сооружением ранее были выполнены Ур-Намму и Шульги. Он также проявил интерес к более ранним традициям Ура и возродил институт жрицы эн, назначив на эту должность свою дочь и дав ей новое имя Эннигальди-Нанна («жрица, прошенная Нанной»). Её имя при рождении неизвестно. В надписи Набонид утверждал, что он опирался на документ, составленный [имя], при восстановлении этой должности. Поль Ален Болиу отмечает, что его исследование природы должности жрицы эн в предыдущие периоды месопотамской истории в определенной степени сопоставимо с работой современного археолога.

Ранняя история

В Верхней Месопотамии наиболее известным центром культа Сина был Харран. Мелани Гросс утверждает, что Син мог быть принесен в Харран из Ура во время правления III династии Ура, когда город служил преимущественно торговым центром. Схожую точку зрения высказал Стивен Холлоуэй. Однако Харран впервые упоминается в связи с Сином в текстах Древневавилонского периода. Сам город уже засвидетельствован в эблаитских источниках XXIV века до н.э. Они указывают, что он входил в число поселений, официально признававших гегемонию Эблы над Северной Сирией. Хотя в этом регионе поклонялись Сину (Суину), в эблаитском архиве нечасто упоминаются подношения ему, а городом, считавшимся центром его культа, по-видимому, был Нир. Альфонсо Арчи утверждает, что он не был завезён туда из Нижней Месопотамии, и отмечает, что он был локально связан с рекой Балих. В одном источнике упоминается человек, служивший жрецом как Суину, так и Балиха, дуэта божеств, представляющих этот водный поток.

Второе тысячелетие до н. э.

Самым ранним свидетельством поклонения Сину в Харране может быть надпись Нарам-Суэна из Эшнаны, датируемая концом девятнадцатого века до н.э., хотя её прочтение остаётся неопределённым. Обычно считается, что самые ранние недвусмысленные упоминания о "Сине Харранском" (dEN.ZU ša ḫa-ar-ra nimki) встречаются в текстах из Мари, относящихся к правлению Зимри-Лима (1782–1759 гг. до н.э.), например, в письме, упоминающем храм, посвящённый ему. В нём говорится, что местный правитель Асди-Таким заключил договор с царями Залмакума и старейшинами ДУМУ-иамина в этом месте поклонения. Оно было известно как Эхуль-хуль (𒂍ḧүлḧүл), "дом, дарующий радость", хотя это церемониальное название не засвидетельствовано до новоассирийского периода. Из-за непрерывной оккупации Харрана во время раскопок не было обнаружено построек, датируемых периодом ранее поздней античности, и по состоянию на 2023 год точное местонахождение храма Сина остаётся неизвестным. Поклонение Сину в Харране недостаточно хорошо задокументировано в течение остальной части второго тысячелетия до н.э., однако он фигурирует среди божественных свидетелей в договоре между Шуппилулумой I из Хеттской империи и Шаттивазой из империи Митанни как одно из божеств последнего из этих двух государств. Альфонсо Арчи отмечает, что в этом источнике он и Кушух, хуритский бог луны, упоминаются отдельно. Нет никаких свидетельств того, что хетты поклонялись Сину Харранскому. Тем не менее, он был включён в лувийскую религию, о чём свидетельствуют упоминания о его введении в Тарунташшу со второго тысячелетия до н.э. Манфред Гуттер утверждает, что его культ распространился туда из Кидзуватны, где он и Кушух были лунными божествами, почитаемыми лувийцами, в отличие от популярности Армы среди западных лувийских общин.

Первое тысячелетие до н. э.

Популярность Сина Харрана возросла в железном веке. Он стал важным божеством в местном пантеоне Табала. Хотя Арма продолжала почитаться лувийскими общинами, проживающими в Памфилии, Киликии, Карии и Ликии, среди восточных лувийцев он был полностью вытеснен Сином из Харрана как богом луны. Последний упоминается наряду с такими божествами, как Тарунц и Кубаба, в надписи де на стеле из Тиль-Барсипа. Он также появляется рядом с Кубабой в формулах проклятия в нескольких надписях из Табала. В ассирийских источниках Среднеассирийского периода упоминаний о Сине Харрана нет, хотя возможно, что его культовый центр был включен в административную систему Средней Ассирии еще во времена правления Тукульти-Нинурты I. Однако свидетельства о царском покровительстве его храму доступны уже с последующего Новоассирийского периода. Стивен В. Холлоуэй предполагает, что Новоассирийская империя стремилась принять культ Сина, популярный среди местного населения, в целях царственной пропаганды. Он приобрел особое значение в Ассирии со времен правления Саргона II и далее. Эсархаддон получал астрономические отчеты от галамаху («главного жреца плача») Сина Харрана. Ашшурбанипал отреставрировал Эхулхул и, вероятно, принял участие в праздновании акиту в этом городе, возможно, возвращаясь из похода против Египта. Царский культ Сина в Харране прекратился после падения Ассирии, а после поражения Ашшура-убаллита II его храм был разграблен Набополассаром и его мидийскими союзниками (Уммаманда). Однако позднее, в период Нововавилонского царства, Набонид возродил царский интерес к нему. Его мать, Адад-гуппи, скорее всего, происходила из этого города и была либо жрицей Сина, либо женщиной из высшего сословия, особенно преданной этому богу. Предполагается, что ее личная преданность покровительствующему богу Харрана повлияла на религиозные взгляды ее сына. Восстановление Эхулхула началось во время правления Набонида, но неизвестно, был ли проект завершен к тому времени, когда он был свергнут Киром Великим в 539 г. до н.э. Харран сохранил свою значимость как религиозный центр после падения Нововавилонской империи в персидский, эллинистический и римский периоды, хотя упоминания о нем встречаются реже, чем в более ранних источниках. Вероятно, храм Сина сохранил свой облик со времен правления Набонида при Ахеменидах, но, скорее всего, он был перестроен во время греческого правления. На монетах, чеканенных в Харране в конце четвертого века до н.э. при Антигоне I Одноглазом, изображен полумесяц, который, предположительно, указывает на продолжение поклонения Сину. Лунные символы продолжали появляться на местных монетах в римский период, и примеры сохранились со времен правления римских императоров, таких как Луций Вер, Септимий Север и Элагабал.

Ниппур

Син упоминается уже в раннединастической надписи Лугалзагеси из Ниппура, тогда как имя Нанна появляется в источниках этого города лишь позднее. Храм, посвященный Сину и известный под церемониальным названием Экишнугал, существовал в Бит-Суэнне, который, по всей видимости, был пригородом этого города. Так называемый Ниппурский сборник упоминает безымянный храм, посвященный ему, расположенный в самом Ниппуре, и сообщает, что там его почитали вместе с Нингаль, Иштар, Шамашем, Шузианной и Калкал. Он также был объектом почитания в одной из четырех часовен храма Нинлил, в то время как остальные три были посвящены Нинхурсаге, Нинтинугге и Нисабе. В теофорических именах из Касситского Ниппура Син является самым часто встречающимся божеством, появляясь 129 раз в доступных источниках в этом контексте.

Вавилон и Борсиппа

В Вавилоне Син впервые засвидетельствован в древневавилонский период во время правления Сумуабума, который построил ему храм, хотя не установлено, какому из святилищ, задокументированных в более поздних источниках, он соответствовал. Одно из них носило название Экишнугал, как и храм в Уре, что подтверждается надписями Хаммурапи, Самсуилуны и Навуходоносора II. Второй дом поклонения, посвященный ему, Энитенду, «дом (приятного) покоя», существовал в восточной части того же города, о чем свидетельствуют надписи Амми-Дитаны и Амми-Садуки. Сину также поклонялись в храме Белет-Бабили, местной ипостаси Иштар, вероятно, из-за его хорошо задокументированной роли отца этой богини. В период Селевкидов Антиох I однажды совершил подношения Сину в Вавилоне. Однако предполагается, что его религиозная политика в отношении почитания местных божеств была уникальной и не должна рассматриваться как стандарт для правителей Селевкидов, поскольку она не находит прямых параллелей в источниках, относящихся к другим членам этой династии. Сину также поклонялись в непосредственной близости от Вавилона, в Дамру, о чем свидетельствует его эпитет бēl Дамру, «господин Дамру». В этом поселении существовал храм, посвященный ему, с церемониальным названием Эгиссубидуга, «дом, тень которого приятна». Свидетельства поклонения Сину в близлежащей Борсиппе имеются из нововавилонского периода и более поздних источников, хотя он, вероятно, присутствовал в этом городе и ранее. В храмовом комплексе Эзида, посвященном Набу (ранее Мардуку, изначально Туту), существовало святилище, посвященное ему, известное как Эдиманна, «дом, узы неба», что подтверждается надписью Навуходоносора II, посвященной его восстановлению, и нововавилонским административным текстом. Возможно, его присутствие в местном пантеоне отражало связь между ним и Нанайей.

Урук

В Уруке поклонение Сину впервые задокументировано в древневавилонский период, со списком приношений, использующим его шумерское имя, и административным текстом, использующим аккадское. Его храм в этом городе был известен под церемониальным названием Эдумунунна, "дом сына принца". В нововавилонский период ему, вероятно, поклонялись в этом городе в небольшой часовне, так называемой ekurrātu. Три его проявления получали жертвоприношения: Син "дворцовый" (ša kisalli) и "небесный" (ša šamê) наряду со стандартной формой этого бога. Однако значение этих двух более конкретных проявлений было незначительным. В трех случаях Син и "Син небесный" встречаются в одних и тех же текстах как два различных божества. Упоминание о святилище Сина содержится также в тексте, датированном правлением Дария Великого. Он также продолжал почитаться в Уруке в селевкидский период, что подтверждается упоминаниями о нём как в ритуальных, так и в юридических текстах, а также засвидетельствованными теофорическими именами, призывающими его. Возможно, он был одним из богов, которым поклонялись в Bīt Rēš, "главном храме" – новом храмовом комплексе, посвящённом Ану и Анту, построенном в этот период. По мнению Джулии Крул, можно предположить, что его присутствие в местном пантеоне Урука также стало причиной введения в город Нингаль и Нингублаги, что зафиксировано в поздних источниках.

Другие вавилонские города

Хотя в ранней династии Лагаш, по-видимому, Сину не поклонялись активно, он упоминается среди божеств, призываемых в формуле клятвы на стеле стервятников, а также в шумерских и аккадских теофорических именах, зафиксированных в источниках из этого региона, таких как Амар-Суэн и Пузур-Суэн. Позже Нарам-Син, возможно, построил храм, посвященный ему, в близлежащем Гирсу. В Уруме Сину поклонялись в храме, известном под ритуальным названием Эаблуа, «дом многочисленного скота». По словам Эндрю Р. Джорджа, Эдубламах, «дом, возвышенная дверная вставка», построенный в этом городе Накимом из династии Мананы Киша, также был посвящен ему. Акшак, по-видимому, также считался культовым центром Сина, что подтверждается упоминаниями о жреце санги этого бога, проживавшем там, а также теофорическим именем dEN.ZU LUGAL Акшакки, «Син, царь Акшака». В Сиппаре Син хорошо задокументирован в источниках древневавилонского периода, впервые появившись на печати времен правления местного царя де, современника Суму-ла-Эля Вавилонского. В этом городе был храм Эйдиманна, «дом, связь небес». Однако в документах более поздних периодов упоминаний о его культе нет, и он вновь засвидетельствован в этом городе только во время правления Набонида. Неизвестно, вернул ли этот правитель ему почитание в городе, или он лишь возвысил статус незначительного культа, который существовал там постоянно, но не упоминался напрямую в доступных источниках. Сину продолжали поклоняться в Сиппаре и во времена персидского владычества. В Ларсе Сину поклонялись в храме, совместно с Нингаль, в древневавилонский период, но в источниках из этого города более позднего времени упоминаний о нем нет. Син и Нингаль в какой-то момент заменили Иннану и Думузи в качестве покровительствующих божеств Киссига.

Бассейн Дияла

Син играл важную роль в бассейне Дияла. Например, в надписи Дадуши из Эшнунны, перечисляющей главных богов его царства, он упоминается сразу после Ану и Энлиля – место, где обычно ожидалось увидеть Энки (Эа). Возможно, храм Сина находился и в самом городе Эшнунна, о чем может свидетельствовать название одного из годов правления Ибаль-пи-эля II. Тутуб считался его основным культовым центром в этом регионе, и раскопки указывают на существование храма, посвященного Сину, уже в период Джемдет-Наср. В этом городе, как и в Уре, служила жрица, посвященная ему. Однако со временем город утратил свое значение как центр культа Сина. При раскопках в Телл-Ишали, предположительно на месте древнего Неребтума, был обнаружен еще один храм, посвященный Сину. Син также является наиболее часто встречающимся божеством в личных именах, зафиксированных на табличках, найденных на участке Чогха Гаване на западе Ирана, который в начале второго тысячелетия до н.э. был аккадским поселением, вероятно, связанным с царством Эшнунна.

Ассирия

В то время как в Вавилонии святилища, посвященные Сину, обычно располагались в городах, связанных с божествами, считавшимися его родственниками, например, с его отцом Энлилем в Ниппуре и его дочерью Иштар в Уруке и Вавилоне, в Ассирии они встречаются преимущественно в поселениях, которые в разные периоды времени служили столицами этого региона. В Ашшуре существовал двойной храм, посвященный Сину и Шамашу, – Эхульхульдирдрира, "дом несравненных радостей". Неясно, было ли это редко используемое церемониальное название под влиянием более известного Эхульхуль, относящегося к храму в Харране. Храм был восстановлен Ашшурнасирапалом I, Тукульти-Нинуртой I и Ашшурнасирпалом II. Подобный совместный храм существовал и в Ниневии, о чем свидетельствуют документы эпохи Эссархаддона, хотя его название в настоящее время неизвестно. Поскольку еще одно аналогичное двойное святилище находилось в Дур-Шаррукине, возможно, планировка храмов Ашшура служила образцом для других городов, которые в разные периоды истории Ассирии были столицами. В староассирийский период Син был одним из наиболее почитаемых месопотамских божеств жителями староассирийской торговой колонии (карум) в Канеше.

Мифология

Несмотря на свою религиозную значимость, Син появляется в мифах лишь изредка, особенно в сравнении со своими детьми Иштар и Шамашем.

Путешествие Нанны-Сюэн на Нибру

В композиции «Путешествие Нанны Суэнь в Нибру» описывается путешествие лунного бога в город Ниппур, чтобы посетить Энлиля. Предполагается, что эта композиция отражает праздник, хорошо засвидетельствованный в литературных текстах, во время которого статуя лунного бога перевозилась на лодке из Ура в Ниппур. После гимнического пролога, восхваляющего Ниппур, повествование рассказывает о том, как Син отправляет своих слуг добыть древесину из различных областей, включая Эблу и Туммал, чтобы построить корабль для этой цели. Когда корабль построен, он готовит различные дары для Энлиля, в том числе крупный рогатый скот, овец, птиц, рыбу и других животных. Затем он отправляется в путь. По дороге он делает пять остановок, и в каждом месте его приветствует местная богиня: Нингирида в Энеги, Шерида в Ларсе, Иннана в Уруке, Нин Унгу в Шуруппаке и Нинлил в Туммале, но, несмотря на их просьбы, он не делится грузом, предназначенным для Энлиля, ни с одной из них. По прибытии в Ниппур его встречает божественный привратник Калкал, и он, наконец, предстает перед Энлилем. Он просит благословения для своего города Ура, которое и получает в заключительных строках композиции.

Миф о Лаббу

Грех играет важную роль в мифе о Лаббу. Эта композиция известна лишь по одной плохо сохранившейся копии из библиотеки Ашшурбанипала. Ввиду значимости Сина и присутствия Тишпака, существует вероятность, что она возникла в царстве Эшнунна. Уилфред Г. Ламберт предположил, что она была первоначально создана где-то между 1800 и 800 годами до нашей эры. Франс Виггерман склоняется к датировке ее создания периодом ранее 1755 года до нашей эры. Миф повествует о конфликте между богами и монстром, носящим то же имя, что и сам миф. При виде Лаббу Син закрывает лицо покрывалом, что, предположительно, символизирует лунное затмение. Впоследствии он дает совет Тишпаку, который, очевидно, был избран для сражения с чудовищем. Таким образом, он отвечает за координацию уничтожения Лаббу.

Родословная Инанны

В "Спуске Инанны" Ниншубур, суккаль (божество-слуга) одноименной богини, получает задание обратиться с просьбой к Нанне, а также к Энлилу и Энки, чтобы предотвратить смерть своей госпожи в подземном мире. Позже Ниншубур входит в Экишнугал, чтобы умолять его, как было велено, но Нанна отказывается ей помочь. Считается, что его присутствие в этом мифе отражает его общепризнанную роль отца Инанны. Дина Кац утверждает, что прямую параллель этому эпизоду можно найти в мифе о Гильгамеше, Энкиду и Подземным миром, и на этой основе предполагает межтекстовую связь между этими двумя произведениями. Она полагает, что "Спуск Инанны" был создан раньше и повлиял на "Гильгамеша, Энкиду и Подземный мир", при этом обратная возможность представляется менее вероятной. Однако Альхена Гадотти не согласна с предложением Кац и утверждает, что доказательств связи между двумя текстами недостаточно, а эпизоды не являются напрямую параллельными, поскольку в мифе о Гильгамеше, Энкиду и Подземном мире, в частности, не фигурирует Нанна. Тем не менее, она отмечает, что схожая последовательность событий присутствует в композиции, сохранившейся на XII табличке Эпоса о Гильгамеше.

Эпос о Гильгамеше

В "стандартном вавилонском" издании эпоса о Гильгамеше некоторые из погребальных даров, предназначенных покойному Энкиду, предположительно посвящены Сину, в этом отрывке именуемому Намраситом. По мнению Эндрю Р. Джорджа, это может отражать веру в то, что он сопровождал умерших, когда не был виден на небе. В последующем разделе эпоса, повествующем о скитаниях Гильгамеша по пустыне и его скорби по Энкиду, сохранился фрагмент, в котором герой, возможно, после получения уверения от бога луны во сне, убивает двух львов и посвящает их Сину в его храме. Син также упоминается на XII табличке стандартного издания эпоса – аккадской адаптации истории о Гильгамеше, Энкиду и Подземным миром, представляющей собой отдельное повествование. Когда Энкиду заключён в Подземный мир, Гильгамеш умоляет Сина, Энлиля и Эа помочь ему вернуть товарища, но первые двое богов отказывают. В необычном варианте эпоса о Гильгамеше имена главного героя и Энкиду заменены логограммами, обычно используемыми для обозначения Сина и Эа – d30 и d40. Кроме того, вместо Урука упоминается Ур. Причины этого неясны, поскольку трудно найти сходство между характерами Сина и Эа и героями эпоса о Гильгамеше. Единственная известная табличка была скопирована в период между концом Древневавилонского и началом Средневавилонского периодов, предположительно в царстве Силанд. Сохранившиеся фрагменты соответствуют части эпоса, посвящённой "цивилизации Энкиду".

Другие композиции

Плач о Шумере и Уре, вдохновлённый падением Третьей династии Ура, описывает воздействие катаклизма, обрушившегося на культовый центр Сина. Он просит Энлиля отменить решение божественного собрания, повлекшее за собой это, но его просьба первоначально отклоняется. Поэтому он покидает город вместе с Нингаль. В конечном итоге он вновь обращается к Энлилю с просьбой о помощи и на этот раз получает гарантию восстановления Ура. В конце концов, он и Нингал возвращаются в город. В «Энума Элиш» бог луны, именуемый Наннаром, получает свой пост от Мардука после поражения Тиамат. Однако в фрагментарной песне уади его статус описывается как дарованный Нинлиль. В другой традиции, зафиксированной в тексте времён правления Гунгунума, его сияние было даровано ему так называемыми «божествами Энки-Нинки», сословием предков из различных месопотамских теогоний. Другая фрагментарная композиция, датированная старовавилонским периодом, описывает брак Сина и Нингаль, при этом Энлиль председательствовал на их свадьбе. Бог луны также появляется во фрагменте текста, по-видимому, описывающем визиты бога огня Гибила в различные крупные храмы. Кроме того, как отмечает Натан Вассерман, известны различные литературные фрагменты, изображающие Сина как бога, который «с удовольствием ловит рыбу у реки».

Позднее влияние

Источники, датируемые периодом после правления Антигона I Монофтальма, содержат немного информации о судьбе культа Сина в Харране, и остается неясным, как он развивался в последние века до нашей эры и первые два века нашей эры, хотя официальный визит Каракаллы в 217 году подтверждает, что город сохранил определенную значимость. Иродиан утверждает, что этот император намеревался посетить храм Селены. Однако сегодня общепринято считать, что как этот рассказ, так и упоминание Амианом Марцеллином о Луне как о божестве, которому поклонялись в Харране, а также ряд других греческих, латинских и более поздних арабских источников, утверждающих, что богиня луны являлась центральным божеством этого города, неверны. Примечательным исключением является анонимный автор «Истории Августы», который верно указывает на божество Харрана как на мужскую фигуру – «Лунус». В арабских источниках жители Харрана описывались как язычники – «сабии», но надежных свидетельств об их верованиях слишком мало, чтобы определить, в какой степени они являлись продолжением культа Сина, известного из более ранних периодов. Было отмечено, что многие ритуалы и божества из поздних описаний религии Харрана не имеют четких предшественников в более ранних источниках. Майкл Бломмер предположил, что сообщения о сохранении «языческих» традиций в Харране могли быть преувеличены, чтобы дискредитировать город и противопоставить его политическому сопернику – Эдессе. Средневековые источники утверждают, что крепость, расположенная в Харране, изначально была храмом сабиев, но неизвестно, насколько это утверждение соответствует исторической правде, и, кроме того, нельзя установить, был ли этот гипотетический храм идентичен древнему храму Сина. Последний, вероятно, был разрушен вскоре после посещения города Эгерией в 383 году. Местные религиозные традиции Харрана пережили мусульманское завоевание города в 640 году и продолжали процветать в последующие века, пока не были разрушены монголами в 1260 году. Однако, хотя принято считать, что часть местного населения не была ни христианской, ни мусульманской, по мнению Бломмера, следует подвергнуть сомнению, отражала ли их практика древнее поклонение Сину в каком-либо существенном смысле. Он отмечает, что ненадежные свидетельства могли быть приоритетными при их оценке из-за «привлекательности изображения загадочных сабиев средневекового Харрана как поклонников Сина и последних язычников». Он указывает на то, что надписи византийского периода свидетельствуют о существовании в городе церквей различных христианских конфессий, и предполагает, что уже к моменту мусульманского завоевания большинство его жителей были христианами, как в Эдессе или Амиде. Ссылки на Сина также известны из мандайской литературы. В мандайской космологии название луны – Син (ࡎࡉࡍ), которое происходит от имени соответствующего месопотамского божества, как и мандайские имена многих других небесных тел.