Отто Ольендорф: палач Холокоста и руководитель СД

Введение

Немецкий офицер СС и организатор Холокоста (1907–1951)

Отто Олендорф (; 4 февраля 1907 – 7 июня 1951) был немецким функционером СС и организатором Холокоста в период нацистской Германии. По образованию экономист, он возглавлял подразделение Sicherheitsdienst (SD) Inland, отвечавшее за разведку и обеспечение безопасности внутри Германии. В 1941 году Олендорф был назначен командиром айнзацгруппы D, которая совершала массовые убийства в Молдове, на юге Украины, в Крыму и в 1942 году – на Северном Кавказе. Он был привлечен к суду на процессе над айнзацгруппами, приговорен к смертной казни и повешен в 1951 году.

Жизнь и образование

Отто Олендорф родился в Хогенегельсене (ныне часть города Сёльде, в то время Королевства Пруссия) в семье фермеров. Он вступил в нацистскую партию в 1925 году, а в СС – в 1926 году. Олендорф изучал экономику и право в Лейпцигском и Геттингенском университетах, и к 1930 году уже читал лекции в нескольких экономических учреждениях. В 1931 году Олендорф получил стипендию на два семестра в Университете Павии. По словам историка Алана Штайнвейса, Олендорф был одним из немногих нацистов, имевших две докторские степени. В 1933 году он занял должность директора по исследованиям в Кильском институте мировой экономики. Олендорф активно участвовал в деятельности Национал-социалистической студенческой лиги в Киле и Геттингене и преподавал в школе нацистской партии в Берлине. Он принимал участие в ключевых дискуссиях между СС, Германским трудовым фронтом и Четырехлетней организацией по вопросам экономической политики. К 1938 году он также был управляющим в торговом отделе Рейхсгевербеамта. Историк Кристиан Инграо отмечает, что для Олендорфа нацизм был "стремлением к расе" в историческом континууме, и хотя он никогда не формулировал это таким образом, его вера в немецкую нацию была схожа с верой его коллег-интеллектуалов из СС.

Карьера в СС

Олендорф вступил в СД в 1936 году и стал экономическим консультантом организации. Как и другие талантливые ученые, такие как Хельмут Кнохен и Франц Зикс, Олендорф был завербован кадровыми сотрудниками СД. Прикомандированный к СС в звании СС-гауптштурмфюрера, к 1939 году он получил звание СС-штандартенфюрера и был назначен главой III отдела (SD Inland) Главного управления имперской безопасности (RSHA), должность, которую он занимал до 1945 года. Его роль в сборе информации от агентов тайной полиции не нравилась некоторым лидерам нацистской партии. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер однажды охарактеризовал Олендорфа как "невыносимого пруссака", лишенного чувства юмора. Тем не менее, Олендорф сыграл важную роль в качестве члена СД в формировании нацистской экономической доктрины, которая становилась "все более агрессивной по мере продвижения войны", поскольку он пытался сформировать экономику "в этническом контексте". В качестве главы SD Inland Олендорф отвечал за сбор данных и научный анализ социальных, культурных и экономических вопросов, составляя отчеты для своих руководителей в нацистском правительстве. Некоторые из этих отчетов составлялись на основе регулярных опросов общественного мнения, которые проводились под руководством Олендорфа и оберштурмфюрера СС Рейнхарда Хёна. Эти опросы общественного мнения о социальном климате в нацистской Германии были непопулярны и вызывали споры. В июне 1941 года Райнхард Гейдрих назначил Олендорфа командиром айнзацгруппы D, действовавшей на юге Украины и в Крыму. Поступление в айнзацгруппы не было привлекательной перспективой, и Олендорф дважды отказался от назначения, прежде чем его окончательно утвердили. Переводы из RSHA в айнзацгруппы были частично обусловлены нехваткой кадров, но также и стремлением ограничить первоначальные операции по убийствам теми, кто уже знал детали, такими как Олендорф, Артур Небе и Пауль Блобель. Айнзацгруппа D была самой маленькой из оперативных групп, но ее пополняли румыны на пути через районы массовых убийств в Бессарабии, южной Украине и на Кавказе. Дополнительные силы для айнзацгруппы D были предоставлены украинскими вспомогательными полицейскими формированиями. В поддержку военных операций группа Олендорфа была прикреплена к 11-й армии. В частности, айнзацгруппа Олендорфа несла ответственность за массовое убийство 13 декабря 1941 года в Симферополе, где было убито не менее 14 300 человек, в основном евреев. Более 90 000 убийств на территории Украины и Кавказа приписываются подразделению Олендорфа. Олендорф не любил часто используемый метод расстрела в затылок (Genickschuß) и предпочитал выстраивать жертв и стрелять в них с большего расстояния, чтобы уменьшить личную ответственность за отдельные убийства. Все формы контакта между расстрельными командами и жертвами были ограничены – по настоянию Олендорфа – до последних моментов перед началом убийства, и каждому человеку, которого собирались расстрелять, выделялось до трех стрелков. Чтобы обеспечить групповую психологию убийства, Олендорф запретил членам команды предпринимать индивидуальные действия и прямо приказал своим людям не брать ценности у жертв. Один из самых доверенных и "аккуратных" убийц Олендорфа в военной манере, СС-гауптштурмфюрер Лотар Хаймбах, однажды воскликнул: "Человек становится господином жизни и смерти, когда получает приказ расстрелять триста детей, и убивает по крайней мере сто пятьдесят из них". Многие операции по убийствам лично контролировались Олендорфом, который хотел убедиться, что они были "военными по характеру и гуманными в данных обстоятельствах". Количество убитых под руководством командиров айнзацгрупп, таких как Олендорф, "поразительно", несмотря на использование различных методов убийства. 1 августа 1941 года командиры айнзацгрупп, включая Олендорфа, получили инструкции от начальника гестапо Генриха Мюллера держать штаб (особенно Гитлера) в курсе их успехов на Востоке; Мюллер также поощрял быструю доставку фотографий, демонстрирующих результаты этих операций. В сентябре 1941 года группа Олендорфа убила 22 467 евреев и коммунистов в Николаеве, недалеко от черноморского порта Одесса. В связи с тем, что вермахт настаивал на том, что сельскохозяйственное производство Украины необходимо для поддержания его военной кампании, в октябре 1941 года Олендорфа попросили воздержаться от убийства некоторых еврейских фермеров – просьбу, которую он выполнил, но которая вызвала презрение Гиммлера. Этот поступок не следует рассматривать как изменение взглядов или проявление доброты, поскольку всего за месяц до этого, в сентябре 1941 года, Олендорф доложил своим людям, что "отныне еврейский вопрос будет решен, а это означает ликвидацию". С этого месяца айнзацгруппы начали систематически расстреливать не только мужчин, но и женщин и детей, переход, который историк Петер Лонгерих называет "решающим шагом на пути к политике расового уничтожения". В период с февраля по март 1942 года Гиммлер приказал использовать газовые фургоны для убийства женщин и детей, чтобы снизить нагрузку на мужчин, но Олендорф сообщил, что многие айнзатцкомандос отказались их использовать, поскольку захоронение жертв оказалось "тяжелым испытанием" впоследствии. Когда проводились убийства с использованием газовых фургонов, это обычно происходило ночью, чтобы не допустить свидетелей этого жуткого зрелища. После смерти жертв еврейские зондеркоманды были вынуждены выгружать тела, очищать экскременты из газовой камеры фургона, и после завершения уборки их самих немедленно расстреливали. Что касается Олендорфа, то газовые фургоны были непрактичны для масштаба убийств, требуемого Гиммлером, а именно, поскольку они могли убивать только от пятнадцати до двадцати пяти человек за один раз. Историк Дональд Блоксхам назвал Олендорфа бюрократом, который пытался "доказать свою состоятельность в полевых условиях". Другой историк, Марк Мазовер, описал Олендорфа как "мрачного, целеустремленного, самодовольного пруссака". Его приверженность нацистской идеологии удерживала его в Украине дольше, чем любого из его товарищей, и хотя ему, возможно, не нравилось политическое направление, в котором развивалась Германия, он никогда не высказывал жалоб по поводу убийства евреев. Однако он выражал недовольство варварством и садизмом, проявляемыми румынскими подразделениями, сопровождавшими айнзацгруппы в их убийственных заданиях, поскольку они не только оставляли за собой след из трупов, но и мародерствовали и насиловали. Он также жаловался на то, что румыны выдворяли тысячи хрупких пожилых людей и детей из Бессарабии и Буковины – всех неспособных к работе – в контролируемые немцами регионы, которых люди Олендорфа возвращали обратно на территорию Румынии, но не без того, чтобы убить значительный процент из них. Олендорф посвятил только четыре года (1939–1943) своей деятельности в RSHA, поскольку в 1943 году, помимо своей основной работы, он стал заместителем генерального директора в Рейхсминистерстве экономики. Где-то в ноябре 1944 года он был повышен в звании до группенфюрера. Считая их опыт бесценным, Олендорф, Людвиг Эрхард и другие эксперты размышляли о том, как стабилизировать немецкую валюту после войны. Надеясь спасти репутацию СД, Олендорф предложил свои услуги в надежде, что он сможет повлиять на послевоенное восстановление Германии, но "в национал-социалистическом духе", оставаясь убежденным, как и адмирал Карл Дёниц (который поручил Олендорфу портфель экономики), что в конечном итоге какая-то форма нацизма выживет. В мае 1945 года Олендорф участвовал в бегстве Гиммлера из Фленсбурга. Он и несколько других подчиненных были арестованы британцами недалеко от Люнебурга 23 мая 1945 года. Вскоре после захвата Гиммлер покончил жизнь самоубийством. В течение нескольких недель после ареста Олендорфа тщательно допрашивали, в ходе которого он раскрыл преступный характер немецкой кампании на Востоке.

Ohlendorf joined the SD in 1936 and became an economic consultant of the organisation. Like other talented academics such as Helmut Knochen and Franz Six, Ohlendorf had been recruited by SD talent scouts. Attached to the SS with the rank of SS Hauptsturmführer, by 1939, he had obtained the rank of SS Standartenführer and was appointed as head of Amt III (SD Inland) of the Reich Security Main Office (RSHA), a position he kept until 1945. His role in collecting intelligence from his secret police agents was disliked by some of the Nazi leadership. Reichsführer SS Heinrich Himmler once characterized Ohlendorf as "an unbearable Prussian" who was "without humour". Nonetheless, Ohlendorf was instrumental as a member of the SD in shaping Nazi economic doctrine, which became "increasingly virulent as the war progressed" as he attempted to mould the economy "in an ethnic context". It was Ohlendorf's responsibility as head of the SD Inland to collect data and scientifically examine social, cultural, and economic issues, assembling reports to his superiors in the Nazi government. Routine public opinion surveys—which were under the purview of Ohlendorf and SS Major Reinhard Höhn—constituted some of these reports. These public opinion polls on the social climate of Nazi Germany were both unpopular and controversial. In June 1941, Reinhard Heydrich appointed Ohlendorf to be commander of Einsatzgruppe D, which operated in southern Ukraine and Crimea. Joining the Einsatzgruppen was an unappealing prospect and Ohlendorf refused twice before his eventual appointment. Transfers from the RSHA to the Einsatzgruppen were in part due to personnel shortages but also to keep the initial killing operations confined to those who already knew the details, such as Ohlendorf, Arthur Nebe, and Paul Blobel. Einsatzgruppe D was the smallest of the task forces, but was supplemented by Romanians along their way through the killing fields of Bessarabia, southern Ukraine, and the Caucasus. Additional manpower for Einsatzgruppe D came from Ukrainian auxiliary police formations. Supporting military operations, Ohlendorf's group was attached to the Eleventh Army. Ohlendorf's Einsatzgruppe in particular was responsible for the 13 December 1941 massacre at Simferopol, where at least 14,300 people, mostly Jews, were killed. Over 90,000 murders throughout Ukraine and the Caucusus are attributed to Ohlendorf's unit. Ohlendorf disliked the use of the oft employed Genickschuß (shot to the back of the neck) and preferred to line up victims and fire at them from a greater distance so as to alleviate personal responsibility for individual murders. All forms of contact between the firing squads and victims were limited—per Ohlendorf's insistence—until the last moments before the killing started, and up to three rifleman were allocated to each person about to be shot. To ensure the group killing mentality, Ohlendorf forbade any commando from taking individual actions and explicitly instructed his men not to take any of the victim's valuables. One of Ohlendorf's most trusted "proper" military style murderers, SS Haupsturmführer Lothar Heimbach, once exclaimed, "A man is the lord over life and death when he gets an order to shoot three hundred children—and he kills at least one hundred fifty himself." Many of the killing operations were personally overseen by Ohlendorf, who wanted to ensure they were "military in character and humane under the circumstances". The number of persons killed under the leadership of Einsatzgruppen commanders such as Ohlendorf are "staggering" despite the use of varying murder techniques. On 1 August 1941, Einsatzgruppen commanders including Ohlendorf, received instructions from Gestapo chief Heinrich Müller to keep headquarters (Hitler especially) informed of their progress in the East; Müller also encouraged the speedy delivery of photographs showing the results of these operations. During September 1941, Ohlendorf's group slaughtered 22,467 Jews and communists at Mykolaiv near the Black Sea port of Odesa. Due to the Wehrmacht's insistence that Ukraine's agricultural production was needed to sustain its military campaign, Ohlendorf was asked during October 1941 to refrain from killing some of the Jewish farmers—a request he honored—but one which earned him Himmler's contempt. This act should not be seen as a change of heart or kindness, as just a month prior in September 1941, Ohlendorf reported to his men that "from now on the Jewish question is going to be solved and that means liquidation". From that month forward, the Einsatzgruppen had begun the process of systematically shooting not just men but women and children, a transition that historian Peter Longerich terms "a decisive step on the way towards a policy of racial annihilation". Between February and March 1942, Himmler ordered that gas vans should be used to murder women and children so as to reduce the strain on the men, but Ohlendorf reported that many of the Einsatzkommandos refused to utilize them since burying the victims proved an "ordeal" afterwards. When gas van killing operations were conducted, it was usually at night to keep the population from witnessing the macabre affair. After the victims' deaths, Jewish Sonderkommando were forced to unload the bodies, clean the excrement from inside the van's gas chamber, and once the clean up was complete, were themselves immediately shot. As far as Ohlendorf was concerned, the gas vans were impracticable for the scale of killing demanded by Himmler; namely, since they could only kill between fifteen and twenty five persons at a time. Historian Donald Bloxham referred to Ohlendorf as a bureaucrat, who was trying to "prove himself in the field". Another historian, Mark Mazower, described Ohlendorf as a "gloomy, driven, self righteous Prussian". His commitment to the Nazi cause kept him in Ukraine longer than any of his comrades, and while he may have disliked the political direction in which Germany was headed, he never registered complaints about murdering Jews. He did, however, express misgivings about the barbarity and sadism being meted out by the Romanian units that accompanied the Einsatzgruppen in their murderous tasks, since they were not only leaving a trail of corpses in their wake, they were also pillaging and raping in the process. He also complained about the Romanians driving thousands of frail elderly persons and children from Bessarabia and Bokovina—all incapable of work—into German held regions, who Ohlendorf's men forced back into Romanian territory, but not without killing a significant percentage of them as a result. Ohlendorf devoted only four years (1939–1943) of full time activity to the RSHA, for in 1943, in addition to his other jobs, he became a deputy director general in the Reich Ministry of economic affairs. Sometime in November 1944, he was promoted to Gruppenführer. Believing their expertise invaluable, Ohlendorf, Ludwig Erhard, and other experts concerned themselves with how to stabilize German currency after the war. Hoping to salvage the reputation of the SD, Ohlendorf offered his services in the hopes that he could shape the postwar reconstruction of Germany, but along "National Socialist lines", remaining convinced as was Admiral Karl Dönitz (who gave Ohlendorf the economics portfolio), that some form of Nazism would ultimately survive. In May 1945, Ohlendorf participated in Himmler's flight from Flensburg. He and several other subordinates were arrested by the British near Lüneburg on 23 May 1945. Himmler committed suicide shortly after being captured. For several weeks after his arrest, Ohlendorf was carefully interrogated, during which he revealed the criminal nature of the German campaign in the East.

Нюрнбергские процессы

Олендорф был вызван в качестве свидетеля обвинением во время Международного военного трибунала в Нюрнберге 3 января 1946 года. Во время последующего суда над айнзацгруппами Олендорф был главным обвиняемым и одновременно ключевым свидетелем в деле против других обвиняемых в военных преступлениях. Очевидно, достоверные показания Олендорфа объяснялись его неприязнью к коррупции в нацистской Германии и непоколебимой приверженностью долгу. Суд допрашивал Олендорфа, в частности, относительно операций айнзацгрупп. В ходе судебного разбирательства Олендорф настаивал, что он, как верный нацист, действовал должным образом и не совершил ничего предосудительного. Он не выразил ни малейшего сожаления о своих действиях, заявив прокурору Бену Ференцу, что американские евреи будут расплачиваться за то, что сделал прокурор, и, казалось, больше беспокоился о моральном бремени, которое ложилось на тех, кто совершал убийства, чем о судьбе убитых. Ференц впоследствии рассказал о его оправданиях в суде, сказав: «Когда Олендорфа попросили подтвердить, что его подразделение убило 90 000 евреев, генерал СС начал увиливать. Он сказал, что не может это подтвердить. Причина, по его словам, заключалась в том, что его люди иногда преувеличивали количество убитых. – Генерал не хотел бы дать приблизительную оценку? – Нет. – Может быть, 80 000 или всего 70 000? – Это возможно. – Или, может быть, 100 000? – Возможно. – А среди убитых было много еврейских детей? – Да, конечно. Но, добавил Олендорф, он никогда не позволял своим людям поступать так, как некоторые другие подразделения. Он приказал своим людям никогда не использовать младенцев в качестве мишеней и не разбивать им головы о деревья. Он приказал им позволить матери прижать младенца к груди и целиться в сердце. Это позволило бы избежать криков и дало бы стрелку возможность убить мать и ребенка одной пулей. Это экономило боеприпасы. Олендорф заявил, что отказался использовать газовые фургоны, которые были выделены его подразделениям. Он обнаружил, что когда передвижные машины смерти прибывали к месту назначения, где они должны были выгрузить задушенных людей в подготовленную канаву, некоторые из пленных были еще живы и их приходилось выгружать вручную. Его солдатам приходилось вытаскивать трупы из рвоты и экскрементов, и это было очень тяжело для них. На суде Олендорф попытался представить операции в советской зоне не как расистскую программу по уничтожению всех евреев, а как общий приказ о ликвидации, направленный главным образом на «обеспечение» безопасности недавно завоеванной территории. Защищая свои действия, Олендорф сравнил деятельность айнзацгрупп с библейским истреблением врагов евреями; он также утверждал, что его расстрельные команды «не хуже ‘убийц, нажавших на кнопку’, сбросивших атомную бомбу на Японию». Несмотря на попытки установить моральную эквивалентность зверств, совершенных против союзников, Отто Олендорф был признан виновным в преступлениях против человечности и военных преступлениях, совершенных во время Второй мировой войны. В апреле 1948 года он был приговорен к смертной казни и провел три года в заключении, прежде чем был повешен в тюрьме Ландсберг в Баварии 7 июня 1951 года.

Ohlendorf was called as a witness by the prosecution during the International Military Tribunal at Nuremberg on 3 January 1946. During the subsequent Einsatzgruppen trial, Ohlendorf was the chief defendant, and was also a key witness in the prosecution of other indicted war criminals. Ohlendorf's apparently reliable testimony was attributed to his distaste for the corruption in Nazi Germany and a stubborn commitment to duty. The court examined Ohlendorf concerning Einsatzgruppen operations in particular. During the trial, Ohlendorf insisted that he, as a loyal Nazi, had acted properly and had done nothing wrong. He expressed no remorse for his actions, telling prosecutor Ben Ferencz that the Jews of America would suffer for what the prosecutor had done, and seemed to have been more concerned about the moral strain on those carrying out the murders than those being murdered; Ferencz later recounted his justifications in court, stating:"When Ohlendorf was asked to verify that his unit had murdered 90,000 Jews, the SS General began to quibble. He said he couldn't confirm it. The reason given was that sometimes his men exaggerated the body count. 'Would the General care to venture an estimate?' 'No.' 'Was it perhaps 80,000 or only 70,000?' 'That was possible.' 'Or perhaps 100,000?' 'Maybe.' 'And were there many Jewish children among those who were killed?' 'Yes, of course.' But, added Ohlendorf, he never allowed his men to do as some other units did. He told his men never to use infants for target practice nor smash their heads against a tree. He ordered his men to allow the mother to hold her infant to her breast and to aim for her heart. That would avoid screaming and would allow the shooter to kill both mother and child with one bullet. It saved ammunition. Ohlendorf said he refused to use the gas vans that were assigned to his companies. He found that when the mobile killing vehicles arrived at their destination, where they were supposed to dump their asphyxiated human cargo into a waiting ditch, some of the captives were still alive and had to be unloaded by hand. His troops had to drag out corpses amid vomit and excrement and that was very hard on his men. "At the trial, Ohlendorf attempted to present the operations in the Soviet area "not as a racist programme for the annihilation of all the Jews but as a general liquidation order primarily aimed at 'securing' the newly won territory." Defending his actions, Ohlendorf compared Einsatzgruppen activities to the Biblical Jewish extirpation of its enemies; he likewise claimed that his firing squads were "no worse than the 'press button killers' who dropped the atom bomb on Japan." Despite his attempts to establish moral equivalency for atrocities upon the Allies, Otto Ohlendorf was convicted of crimes against humanity and war crimes committed during World War II. He was sentenced to death in April 1948 and spent three years in detention before being hanged at the Landsberg Prison in Bavaria on 7 June 1951.