Бенуа де Буань: Французский авантюрист в Индии

Бенуа де Буань: французский наемник, генерал и военный деятель в Индии на службе у Мараджи Синдии. Создатель и организатор армии, президент совета Монблана.

30 мин чтения

100%

Источник: Benoît de Boigne — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Французский наемник (1751–1830)

Бенуа Леборн (24 марта 1751 – 21 июня 1830), более известный как граф Бенуа де Бойн или генерал граф де Бойн, был военным авантюристом из Савойского герцогства, который сделал состояние и приобрел известность в Индии, служа маратхам. Он также был назначен Наполеоном I президентом генерального совета французского департамента Монблан. Сын торговцев, Леборн посвятил себя военной карьере. Он прошел обучение в европейских полках, а затем добился успеха в Индии на службе у Махаджи Синдии из Гвалиора в центральной Индии, правившего Империей маратхов. Синдия поручил ему создание и организацию армии. Он стал ее генералом, обучил и командовал войском, насчитывавшим почти 100 000 человек, организованным по европейскому образцу, что позволило Империи маратхов доминировать в Северной Индии, хотя она и не смогла сравниться с военной мощью Ост-Индской компании во Второй и Третьей англо-маратхских войнах. Помимо военной карьеры, Бенуа де Бойн занимался торговлей и административной деятельностью. Среди прочих титулов он получил титул джагирдара, даровавший ему обширные земельные владения в Индии. После бурной жизни Бенуа де Бойн вернулся в Европу, сначала в Англию, где женился на французской эмигрантке, отказавшись от своей первой жены, персианки; затем во Францию во время Консульства и, наконец, обратно в Савойю. Он посвятил последние годы жизни благотворительности в Шамбери, где и родился. Король Сардинии пожаловал ему титул графа.

Ранние годы

Родился в Шамбери, в Савойе, 24 марта 1751 года, как сын торговца мехами. Его дед по отцовской линии, родившийся в Бурнею́й в Пикардии, переехал в Шамбери, в Савойском герцогстве, в начале XVIII века. В 1709 году дед женился на Клодине Латуд, родившейся в 1682 году. У них было тринадцать детей, из которых лишь четверо дожили до двадцатилетия и открыли магазин мехов на улице Тупéн в Шамбери. Этот магазин произвёл впечатление на юного Бенуа Леборна. В своих «Мемуарах» он писал, что был очарован экзотической вывеской над магазином. Она была ярко раскрашена и изображала диких животных, включая львов, слонов, пантер и тигров, под которыми был слоган: «Можете попробовать что-то другое, но все равно вернётесь к Леборну, торговцу мехами». Воображение ребёнка было взбудоражено, и он постоянно расспрашивал родителей и дедушку с бабушкой о животных, желая узнать больше о далёких странах, где они обитали. Его отец, Жан-Батист Леборн, родившийся в 1718 году, часто ездил по делам на меховые рынки и привозил медвежьи шкуры, лисьи, бобровые, куньи шкуры и множество других звериных мехов. Иногда он добирался до Шотландии, а мечтал отправиться в Индию. Его жена была против этого, но он передал свою мечту сыну. Его мать, Элен Габе, родившаяся в 1744 году, происходила из семьи нотариусов, тесно сотрудничавших с Савойским Сенатом. Хотя её семья не одобряла её брак с торговцем мехами, они смирились с ним. Бенуа был третьим из семи детей пары – трёх сыновей и трёх дочерей. Один из его братьев, Антуан Франсуа, стал монахом в монастыре Гранде-Шартрёз, но под влиянием идей Французской революции покинул его и позже женился. Его сын Иосиф стал известным юристом в Турине. Бенуа, которому прочили карьеру юриста, был не единственным искателем приключений в семье. Его брат Клод отправился в Санто-Доминго, ныне Доминиканскую Республику. Клод был заключён в тюрьму в Париже во время эпохи террора, а затем стал депутатом от острова Санто-Доминго (ныне называемого Эспаньола) в Совете пятисот при Французском Директории. Во время Первой империи (Наполеона) он был назначен на должность в Париже и получил титул барона. Этот титул, как и титул графа, пожалованный его брату Бенуа Леборну, был дарован ему королём Сардинии в 1816 году. В возрасте семнадцати лет Бенуа Леборн на дуэли ранил офицера из Пьемонта, что лишило его возможности поступить в Савойскую бригаду. Поэтому он поступил на службу во французскую армию.

He was born at Chambéry in Savoy on 24 March 1751, the son of a fur merchant. His paternal grandfather, born at Burneuil in Picardy, moved to Chambéry, in the Dukedom of Savoy, at the beginning of the 18th century. In 1709 the grandfather married Claudine Latoud, born in 1682. They had thirteen children, of whom only four reached the age of twenty, and opened up a fur shop on rue Tupin in Chambéry. This shop made an impression on the young Benoît Leborgne. In his Mémoires, he wrote that he was fascinated by the exotic sign outside the shop. It was brightly colored and featured wild animals including lions, elephants, panthers and tigers, with the motto underneath: "You can go ahead and try something else, you will all come to Leborgne, the fur dealer." The child's imagination was stimulated, and he kept asking his parents and grandparents about the animals. He wanted to know more about the far off countries where they lived. His father, Jean Baptiste Leborgne, born in 1718, frequently traveled on business to wild fur markets and brought back bearskins, fox, beaver, and marten furs, and many other animal pelts. Sometimes he traveled as far as Scotland, and he dreamed of going to the Indies. His wife was against this, but he passed his dream on to his son. His mother, Hélène Gabet, born in 1744, was born into a family of notaries who worked closely with the Savoy Senate. Although her family was not happy about her marriage to a fur merchant, they accepted it. Benoît was the third of the couple's seven children – three boys and three girls. One of his brothers, Antoine François, became a monk at the monastery of Grande Chartreuse, but influenced by ideas of the French Revolution, he left and later married. His son Joseph became a notable lawyer in Turin. Benoît, who had been destined for the law, was not the only adventurer in his family. His brother Claude went to Santo Domingo, in what is now the Dominican Republic. Claude was imprisoned in Paris during the Reign of Terror, and later became a deputy for the island of Santo Domingo (now called Hispaniola) in the Council of Five Hundred under the French Directory. During the first empire (of Napoleon) he was named to office in Paris and took the title of Baron. This title was given to him, like the title of Count given to his brother Benoît Leborgne, by the king of Sardinia, in 1816. At the age of 17, Benoît Leborgne fought a duel with a Piedmont officer and wounded him. This cost him his chance to join the Brigade de Savoie. He therefore enlisted in the French Army.

Ранняя военная карьера

Леборн начал свою военную карьеру на севере Франции в 1768 году рядовым в ирландском полку Людовика XV, которым руководил лорд Клэр и который был расквартирован во Фландрии. Этот полк состоял преимущественно из ирландских эмигрантов, покинувших Ирландию ради других католических стран Европы; в то время ирландские католики были лишены гражданских прав в Королевстве Ирландия из-за репрессивных законов. В этот период многие ирландцы покидали Ирландию, направляясь в католические страны Европы или в Северную Америку. Здесь Бенуа Леборн выучил английский язык и освоил азы армейской службы. Он слушал военные истории своих старших офицеров, особенно рассказы майора Дэниела Чарльза О’Коннелла об Индии. Спустя много лет он вновь встретил О’Коннелла в Англии и благодаря ему познакомился со своей будущей женой Адель. Служа в ирландском полку, Леборн участвовал в нескольких кампаниях, которые привели его через всю Европу, а также на острова в Индийском океане, включая остров Бурбон (ныне Реюньон). В 1773 году, в возрасте 22 лет, Бенуа Леборн вышел в отставку. Смерть лорда Клэра и полковника Мида внесла изменения в полк. В Европе наступил мир, и его шансы на продвижение по службе стали невелики.

Русско-турецкая война

Когда он покидал ирландский полк, молодой Леборн узнал из газет, что российский принц Фёдор Григорьевич Орлов, от имени императрицы Екатерины II, формировал греческий полк для нападения на Османскую империю. В то время Россия стремилась расширить свою территорию, чтобы получить выход к порту на Чёрном море, и использовала антитурецкие настроения народов, находившихся под османским владычеством, для поддержки своего замысла. Леборн увидел в этом возможность для продвижения и приключений. Он ненадолго вернулся в Шамбери и получил рекомендательное письмо к князю Орлову через двоюродного брата клиентки своей матери, который был близок к князю. Сначала Леборн отправился в Турин, тогдашнюю столицу Королевства Сардиния, где встретился с двоюродным братом. Затем он посетил Венето и переправился через Эгейское море. Он прибыл на Парос, где князь Орлов создавал свой греко-русский полк. Князь принял его в свои ряды. Леборн быстро осознал, что поступил на службу по ошибке. Князь поделился с ним своими сомнениями относительно предстоящей военной кампании и её перспектив. Эти пессимистические прогнозы вскоре оправдались. На острове Тенедос турки одержали победу, и для Леборна Русско-турецкая война (1768–1774) завершилась пленением, хотя некоторым членам его полка удалось бежать. Его доставили в Константинополь и сделали рабом, где в течение многих недель он был вынужден выполнять самую тяжёлую работу. Однако его хозяин вскоре обнаружил, что Леборн владеет английским языком, и назначил его служить британскому чиновнику лорду Алджернону Перси. Перси, удивлённый тем, что увидел европейца в рабстве, сумел добиться его освобождения после недели переговоров при содействии британского посольства.

Подготовка к Индии

Лорд Перси взял Леборна в качестве проводника по греческим островам обратно в Парос, где Леборн официально вышел в отставку из своего полка. Он вновь обрел свободу, но имел лишь последнее жалованье, полученное до отставки. Он отправился в Смирну (ныне Измир), который в то время был процветающим и быстро развивающимся городом. Там Леборн встретил купцов из разных стран, включая Индию, которая, как считалось, таила в себе огромные богатства, такие как алмазы Голконды и сапфиры Цейлона (ныне Шри-Ланка). Некоторые из этих купцов рассказали ему о своих предположениях о существовании торговых путей, пролегающих к северу от Индии, в Верхнем Кашмире или вдоль ледников Каракорума. Он также узнал, что многие раджи часто обращались к европейским офицерам с просьбой организовать и возглавить их армии. Эти истории убедили Леборна попытать счастья. Благодаря своему другу лорду Перси, он смог получить рекомендательные письма лорду Гастингсу и лорду Маккартни в Индии. Он также попросил рекомендательные письма у принца Орлова в Санкт-Петербурге, где принц организовал ему аудиенцию у императрицы Екатерины II. Леборн объяснил ей, что намерен открыть новые торговые пути в Индию через Афганистан или Кашмир. Императрица, стремясь расширить свое влияние на Афганистан, согласилась оказать ему помощь. В конце 1777 года Леборн отправился в путешествие, полное отклонений от маршрута. После безуспешной попытки добраться до Индии по суше, он отказался от этой идеи и решил плыть на корабле. Однако во время плавания в Египет шторм смыл все его вещи, включая рекомендательные письма. Не желая отказываться от своего путешествия, Леборн обратился в британское консульство в Египте и встретился с сэром Болдуином. После нескольких бесед ему посоветовали поступить на службу в Британскую Ост-Индскую компанию, и ему выдали соответствующее рекомендательное письмо.

Военная слава и состояние в Индии

В конце XVIII века влияние империи Маратхов постепенно ослабевало. Британцы одерживали победы над своими соперниками – португальцами, французами и голландцами – в Индии, куда все эти страны поспешили основать торговые фактории. Британская Ост-Индская компания была самой могущественной военной и экономической силой и установила господство в Индии. Ост-Индская компания создала мощную администрацию, которая находилась в прямой ответственности перед британской короной. Многие европейцы воспользовались политической нестабильностью на Индийском субконтиненте, предлагая свои услуги в качестве наемников индийским махараджам и становясь богатыми торговцами. Европейцы обладали преимуществом в военном опыте, полученном в европейских войнах, знаниях в области производства вооружений, особенно артиллерии, и новых военных стратегиях.

Прибытие в Индию

В 1778 году Леборн прибыл в индийский порт Мадрас (ныне Ченнаи). Он был беден и, чтобы заработать на жизнь, преподавал фехтование. Преподавая, он познакомился с племянником британского губернатора города, сэра Томаса Рэмболда. Ему предложили должность офицера в 6-м батальоне сепоев – войске, состоявшем из местных жителей, набранном Компанией. Он согласился и постепенно изучил местные обычаи, начав обучать сепоев. Он прожил в Мадрасе четыре года, но почувствовал беспокойство. Он был честолюбив и решил отправиться в Дели, на севере Индии, где находился двор императора Великих Моголов Шаха Алама II. Маратхи и раджпуты нанимали европейцев, поручая им командование своими армиями. Новый губернатор, лорд Маккартни, предоставил Леборну рекомендательные письма губернатору провинции Бенгалия в Калькутте, и Леборн отплыл туда. Он встретился с губернатором Уорреном Гастингсом, который одобрил его исследовательские проекты. Ему снова выдали рекомендательные письма, на этот раз – Асафу-уд-Дауле, навабу Аудха, в Лакхнау. Раджа был вассалом Ост-Индской компании. В январе 1783 года Леборн отправился в путь. Он путешествовал по множеству крайне бедных деревень, изучая культуру и религию Индии и отмечая различные мусульманские и индуистские кварталы в разных местах.

Прибытие в Лакхнау

В Лакхнау Леборн был принят навабом Асаф-уд-Даула и приглашен жить у полковника Полиера, состоявшего на службе в Компании. Как позже объяснил ему Миддлтон, англичанин, присутствовавший при встрече Леборна с навабом, это приглашение было на самом деле приказом; в случае отказа его бы бросили в тюрьму. Швейцарский полковник Антуан Полиер тепло его встретил. Леборн обнаружил, что в Лакхнау проживает много европейцев. Он познакомился с двумя, говорившими по-французски. Первый, Клод Мартин, был родом из Лиона и сделал состояние в Индии; второй, Дрюжон, как и он сам, был из Савойи. Наваб подарил Леборну келат, богато украшенный золотом и бриллиантами, а также векселя на Кандагар и Кабул и 12 000 рупий. Наваб держал Леборна, наряду со многими другими, в привилегированном плену на протяжении пяти месяцев. Полиер объяснил Леборну, что, несмотря на полученные векселя, ему придется набраться терпения. В ожидании Леборн начал изучать персидский и хинди. В это же время он изменил свое имя, чтобы оно звучало более аристократично. С тех пор он стал называть себя де Бойн, вдохновленный английским произношением своей фамилии (англичане не могли правильно произносить звук "р"). Вместе со своим другом из Лиона, Клодом Мартином, де Бойн занимался продажей серебряных украшений, шелковых ковров и оружия, украшенного золотом. Он также ходил на охоту на тигров верхом на слонах вместе с Полиером и навабом.

Из Лакхнау в Дели

В августе 1783 года де Бойн получил разрешение покинуть Оуд и отправился на север в поисках новых торговых путей. Его путешествие верхом привело его в Дели в компании Полиера, которому также нужно было туда по делам. Во время поездки де Бойн увидел Тадж-Махал и другие достопримечательности Индии, включая различные небольшие королевства и племена. В Дели англичанин по имени Андерсон предложил де Бойну организовать аудиенцию с императором Шахом Аламом, чей двор находился в Красном форте. Во время этой аудиенции де Бойн рассказал императору о своем предложении по поиску новых торговых путей, но император отложил принятие решения ("Посмотрим"). Де Бойн ждал в Дели, надеясь на благоприятный ответ. Однако обстоятельства вскоре должны были измениться. На следующий день после аудиенции императорский указ передал Махаджи Синдии управление провинциями Дели и Агра. Иными словами, Синдия стал имперским регентом и реальной властью, а император Шах Алам, не будучи свергнутым, превратился лишь в номинального правителя. В 1790 году де Бойн резюмировал политическую ситуацию в Индии того времени:

"Уважение к дому Тимура [династии Моголов] настолько велико, что, несмотря на то, что весь субконтинент вышел из-под его власти, ни один индийский князь не принял титул суверена. Синдия разделял это уважение, и Шах Алам [Шах Алам II] все еще восседал на могольском троне, и от его имени совершались все дела". В разгар этих политических потрясений де Бойн встретил Арманда де Левассо, европейского друга Полиера. Левассо служил у Бегум Джоанны Нобилис (Бегум Самру из Сарданы, умершей в 1836 году), влиятельной женщины, уважаемой как императором, так и его врагами-маратами. Несколько дней де Бойн не мог отправиться на север, оставаясь в Дели, поскольку местная администрация не давала ему разрешения. Однако он вновь встретился с Левассо, и тот пригласил его отправиться с ним в лагерь Синдии.

Маратхи сомневались, Джайпур предавал.

Маратхи разбили лагерь, чтобы осадить цитадель Гвалиора, гарнизоном которой командовал шотландец по имени Джордж Сангстер, с которым де Бойн познакомился в Лакхнау. Когда Левассо и де Бойн прибыли в лагерь маратхов, их встретили радушно. Левассо представил своего друга как храбрейшего из воинов, и де Бойну предоставили палатку. Однако, пока он отсутствовал, его багаж был украден, вместе с ним – драгоценные переводные векселя Гастингса, а также письмо в Кабул и Пешавар. Вскоре он узнал, что эту кражу организовал сам Синдия, желавший узнать больше об этом подозрительном европейце. Стремясь к мести, де Бойн решил отправить тайное сообщение Сангстеру в осажденной цитадели и предложил атаковать лагерь маратхов. Но пока он ждал ответа, его вызвал разъяренный Синдия, обнаруживший переписку. Де Бойну пришлось объяснить, что его поступок был ответом на кражу багажа и переводных векселей. Синдия обсудил с де Бойном экспедицию на север Индии и возможное вторжение афганцев, которое могло последовать. Затем он предложил де Бойну командование лагерной стражей, от чего тот отказался. Разгневанный Синдия уволил его, не вернув ценные бумаги. Это злоключение показало де Бойну, что его исследовательский проект непопулярен среди индийцев, и он решил отказаться от него. Спор де Бойна с Синдией дошел до сведения врагов Синдии, прежде всего – раджи Пратап Сингха из Джайпура, который искал европейского офицера для формирования двух батальонов. Де Бойн принял предложение и вернулся в Лакхнау, чтобы набрать и обучить войска. Британцы, испытывая подозрения, потребовали от де Бойна объяснений перед Гастингсом, который, выслушав его намерения, разрешил ему продолжить. После того, как батальоны были укомплектованы и приведены в боевую готовность, де Бойн и его люди отправились в Джайпур. Однако по пути их остановил в Дхолпуре местный мелкий владетель, чья крепость преграждала единственный проход. После выплаты выкупа он разрешил им продолжить путь. Этот эпизод не понравился радже Джайпура, который уволил де Бойна без какой-либо компенсации, оставив при себе два новых батальона.

The Marathas had set up camp to besiege the citadel of Gwalior, in which a Scot named George Sangster, whom de Boigne had met in Lucknow, was commanding the garrison. When Levassoult and de Boigne arrived in the Maratha camp, they received a warm welcome. Levassoult presented his friend as the bravest of soldiers, and de Boigne was given a tent. However, while he was away from it, his baggage was stolen, and with it the precious letters of exchange of Hastings and also the letter for Kabul and Peshawar. He soon learned that this theft had been ordered by Sindhia himself, who wanted to know more about this suspect European. De Boigne, wanting revenge, decided to send a discreet message to Sangster in the besieged citadel and proposed an attack on the Maratha camp. But while he was waiting for the answer, he was called by an enraged Sindhia who had discovered the message. De Boigne had to explain that his act was a response to the theft of his baggage and letters of exchange. Sindhia discussed with De Boigne about an expedition to the north of India and a resulting possible invasion by the Afghans. He then offered to de Boigne the command of the camp guard, which de Boigne refused. Vexed, Sindhia dismissed him without returning his precious papers. This misadventure showed de Boigne that his project of exploration was unpopular among Indians, and he decided to abandon it. His argument with Sindhia came to the ears of Sindhia's enemies, first to the Rajah Pratap Singh of Jaipur, who was looking for a European officer to form two battalions. De Boigne accepted the offer and returned to Lucknow to raise and train the troops. The British, suspicious, asked de Boigne to explain himself to Hastings, who, after hearing his intentions, allowed him to continue. Once the battalions were recruited and operational, de Boigne and his men started for Jaipur. However, en route they were stopped at Dholpur by a local petty lord whose fortress blocked the only passage. After they gave him a ransom, he allowed them to pass. This episode displeased the Rajah of Jaipur, who dismissed de Boigne without any compensation, while keeping the two new battalions.

В службе империи Маратх .

После некоторого времени скитаний де Бойн вновь встретил своего друга Левассо, который познакомил его с обращенной в католичество Бегум Джоанной. Она доверилась ему, сообщив, что Синдия, вождь маратхов, желает видеть его снова на службе. Хотя Синдия и не доверял исследовательским проектам де Бойна и, несмотря на их спор из-за конфискованного багажа, он был впечатлен двумя европейски обученными батальонами де Бойна, которые резко отличались от его собственных войск. Де Бойн, наконец, согласился поступить на службу к маратхам. Ему было поручено организовать пушечный литейный завод в Агре, а также оснастить и вооружить 7000 человек в двух батальонах. С этого времени де Бойн быстро стал влиятельным человеком. Одним из первых действий под его командованием стал захват в октябре 1783 года цитадели Калинджар в регионе Бунделькханд. Раджа этого региона в итоге начал переговоры с де Бойном, что позволило Синдии вступить в Дели как его хозяину. Вождь маратхов провозгласил себя «Колонной Империи» и премьер-министром. Его захват власти привел ко множеству конфликтов и предательств. В течение последующих нескольких лет произошло множество сражений между маратхами, моголами, качвахами и ратхорами. В битвах при Лалсоте (май 1787 года) и при Чаксане (24 апреля 1788 года) де Бойн и его два батальона доказали свою состоятельность, удержав позиции, когда маратхи терпели поражение. 1788 год выдался особенно неспокойным. 10 августа Гулам Кадир вырвал глаза императору Шаху Аламу. 14 августа армия маратхов, объединившись с войском Бегум Джоанны и войском ее старого врага Исмаила Бега, вошла в Дели, вернув город, который они ранее потеряли. Кадир бежал, но был схвачен, и маратхи жестоко убили его, подвергнув его различным пыткам, включая вырывание глаз и отрезание ушей и носа. Его труп был передан императору. Вновь Махаджи Синдия одержал победу и стал истинной властью в Индии. В это время Бенуа де Бойн предложил Синдии создать бригаду в 10 000 человек для укрепления его завоеваний в Индии. Синдия отказался, поскольку его казна не могла себе этого позволить, а также из-за сомнений в превосходстве сочетания артиллерии и пехоты по сравнению с кавалерией, которая являлась основным оружием маратхских армий. Этот отказ вызвал новый конфликт между двумя мужчинами, и Бенуа де Бойн подал в отставку. Вновь оставшись без работы, он вернулся в Лакхнау.

After a time wandering, de Boigne again met his friend Levassoult, who introduced him to the Catholic convert Begum Joanna. She confided to him that Sindhia, the Maratha chief wanted him back. Although Sindhia had been mistrustful of de Boigne's projects of exploration, and in spite of their argument over the confiscated baggage, Sindhia had been impressed with de Boigne's two European trained battalions, which contrasted sharply with his own troops. De Boigne finally agreed to enter the service of the Marathas. He was put in charge of organizing a cannon foundry in Agra, as well as equipping and arming 7000 men in two battalions. De Boigne from this time quickly became an influential man. One of the first actions under his command was the October 1783 capture of the citadel of Kalinjar in the region of Bundelkhand. The rajah of this region ended up parleying with de Boigne, which allowed Sindhia to enter Delhi as its master. The Maratha chief named himself "Column of the Empire" and Prime Minister. His seizure of power led to many conflicts and betrayals. Over the next few years there were many battles among Marathas, Mughals, Kachwahas and Rathores. At the battles of Lalsot (May 1787) and of Chaksana (24 April 1788), de Boigne and his two battalions proved their worth by holding the field when the Marathas were losing. The year 1788 was especially turbulent. On 10 August Ghulam Kadir had the Emperor Shah Alam's eyes torn out. On 14 August the Maratha army, allied with the army of Begum Joanna and of that of her old enemy Ismail Beg, entered Delhi, retaking the town it had once lost. Kadir escaped but was captured, and the Marathas killed him gruesomely, among other tortures putting out his eyes and cutting off his ears and nose. His corpse was then given to the emperor. Once more Mahadji Sindhia had triumphed and was now the true power in India. It was at this time that Benoît de Boigne proposed to Sindhia the creation of a brigade of 10,000 men in order to consolidate his conquest of India. Sindhia refused because his treasury could not afford it, but also because he had doubts about the superiority of the artillery infantry combination, as opposed to the cavalry that had been the main weapon of the Maratha armies. This refusal caused a new dispute between the two men, and Benoît de Boigne resigned. Once more unemployed, he returned to Lucknow.

Коммерческая жизнь и первый брак

Вернувшись в Лакхнау, Беноа де Бойн встретил своих старых друзей Антуана Луи Полие и Клода Мартина. Мартин убедил де Бойна заняться торговлей вместе с ним. Его военные навыки оказались полезны, так как в то время индийские торговые пути были опасны, и даже склады в городах подвергались ограблениям. Клод Мартин и Беноа де Бойн построили склад внутри старого форта, оборудовав его убежищами и наняв обученную вооруженную охрану. Вскоре это предприятие стало успешным. Де Бойн также торговал драгоценными камнями, медью, золотом, серебром, индиго, кашемировыми шалями, шелком и специями. Он разбогател и теперь владел роскошным домом с многочисленной прислугой, винным погребом и породистыми лошадьми. В это время де Бойн влюбился в молодую женщину из Дели, известную как Нур Бегум ("свет" в переводе с арабского). Ее звали Халиме Бану, или просто Халиме. Она была дочерью полковника персидской гвардии Великого Могола, с которым де Бойн встретился для обсуждения незначительного судебного дела. В тот же день он попросил полковника отдать ему дочь в жены. После долгих переговоров отец согласился, несмотря на то, что де Бойн отказался принять ислам, что обычно требовалось от мужа мусульманки. Де Бойн ухаживал за Нур, прекрасно владевшей английским языком. Свадьба длилась несколько дней: сначала в Дели, с пышными пиршествами, а затем более скромно – в Лакхнау. У супругов было двое детей: дочь Бану, или Анна (1789–1804), и сын Али Бакш, также известный как Чарльз Александр (родился в 1792 году). В 1797 году он посетил Англию вместе с женой и двумя маленькими детьми.

Генерал в службе империи Маратх, с титулом Джагира.

В 1788 году Синдия послал де Бойну секретное сообщение. Синдия стремился объединить северную и северо-западную Индию. В то время отношения между раджпутами и маратхами были напряженными. Маратхи обложили крестьян более высокими налогами. Синдии удалось убедить де Бойна вернуться на службу. Он попросил его организовать бригаду в 12 000 человек в течение года (январь 1789 г. – январь 1790 г.). Де Бойн стал главнокомандующим и генералом – высшим чином под началом "раджи". Чтобы иметь возможность выплачивать жалованье своим людям, Синдия предоставил своему новому генералу джагир – феод, передаваемый по наследству на протяжении всей жизни владельца, в обмен на выплаты в императорскую казну. После смерти владельца джагир переходил к другому заслуживающему офицеру. Доходы от джагира позволяли офицеру содержать свой личный состав. Бенуа де Бойн получил Доаб – равнинный регион в Уттар-Прадеше. Эта равнина была покрыта джунглями и включала в себя несколько городов, таких как Меерут, Кол и Алигарх. Де Бойну пришлось использовать часть своих сбережений для обустройства этой новой территории. Он построил цитадель и склады. Военный лагерь, созданный де Бойном, был организован по европейскому образцу. Для работы с новой бригадой он нанял Дрюгеона из Савойи, Сангстера из Шотландии, Джона Гессинга, голландца, а также Фремона и Пьера Куильера Перрона, двух французов, немца по имени Энтони Польманн и итальянца Майкла Филозе. Французский язык стал административным и военным языком, а флаг Савойи – красный с белым крестом – стал знаменем новой бригады. В силу своего высокого положения Синдия обязал де Бойна иметь личную охрану, и де Бойн выбрал 400 сикхов и персов. Бригада состояла примерно из девяти пехотных батальонов, каждый из которых имел свою артиллерию и обоз. В состав артиллерии бригады входило около пятидесяти бронзовых пушек, половина из которых была крупного калибра и перевозилась волами, а остальные – слонами и верблюдами. Бригада де Бойна также изобрела оружие, состоящее из шести соединенных мушкетов. Бригаду поддерживали 3000 элитных кавалеристов, 5000 слуг, погонщиков, плотников, кузнецов и других работников. Новым для Индии стал медицинский корпус (амбуланс), отвечавший за спасение раненых солдат, включая солдат противника. Де Бойн также приобрел парадного слона по имени Бхопал. Бригада была готова к 1790 году.

In 1788, Sindhia sent a discreet message to de Boigne. Sindhia wished to unite north and northwest India. At the time, the Rajputs and the Marathas had a tense relationship. The Marathas were levying the peasants with more taxes. Sindhia succeeded in convincing de Boigne to return to his service. He asked him to organize a brigade of 12,000 men within a year (January 1789–January 1790). De Boigne became commander in chief and general, the highest title under "rajah." To be able to pay his men, Sindhia gave his new general a jaghir, a fief given for the lifetime of its holder, against a payment in return to the imperial treasury. At the death of its holder, the jaghir reverted to another deserving officer. The revenues from the jaghir allowed the officer to pay his men. Benoît de Boigne received the Doab, a region of plains in Uttar Pradesh. This plain was covered with jungle and included several towns like Meerut, Kol and Aligarh. De Boigne had to use some of his savings to renovate this new land. He built a citadel and stores. The military camp built by de Boigne was very European. To work with the new brigade, he hired Drugeon from Savoy, Sangster from Scotland, John Hessing, a Dutchman, as well as Frémont and Pierre Cuillier Perron, two Frenchmen, a German named Anthony Pohlmann and an Italian, Michael Filoze. The administrative and military language became French, and the flag of Savoy, red with a white cross, became the ensign of the new brigade. Because of his high rank, Sindhia obliged de Boigne to have a personal guard, and de Boigne chose 400 Sikhs and Persians. The brigade itself consisted of approximately nine battalions of infantry, each with its own artillery and baggage train. The brigade artillery included about fifty bronze cannons, of which half were big caliber and transported by oxen, and the other pieces by elephants and camels. De Boigne's brigade also invented a weapon composed of six musket barrels joined together. The brigade was supported by 3000 elite cavalry, 5000 servants, team drovers, carpenters, blacksmiths, and others. A novelty for India was the ambulance corps, in charge of rescuing wounded soldiers, including enemy soldiers. De Boigne also acquired a parade elephant named Bhopal. The brigade was ready in 1790.

Военные походы и победы

Начиная с 1790 года, бригаде пришлось сражаться с раджпутами, Исмаилом Бегом и раджами Биканера и Джайпура. Де Бойн решил атаковать эту коалицию внезапно 23 мая. Де Бойн продемонстрировал свой военный талант, одерживая победу за победой. Ост-Индская компания начала опасаться этой новой армии маратхов, представлявшей угрозу их господству. В течение шести месяцев 1790 года, в суровой, гористой местности, бригада де Бойна разгромила 100 000 человек, захватила 200 верблюдов и 200 пушек, множество базаров и пятьдесят слонов. Армия маратхов атаковала и взяла в осаде семнадцать крепостей. Она выиграла несколько решающих сражений, среди которых наиболее сложными были битвы при Патане, Мерте и Аджаймере. Раджпуты признали власть Синдии как премьер-министра. Маратхи стали хозяевами северной и северо-западной Индии. Во время этих военных кампаний де Бойн продолжал поддерживать коммерческие связи с Клодом Мартином на расстоянии. Синдия, став могущественнее, чем когда-либо, попросил де Бойна сформировать еще две бригады. Они были созданы, и командование ими де Бойн передал Фремону и Перрону, при поддержке Дружона. Некоторое время де Бойн мог наслаждаться своим новым социальным положением и уважением, завоеванным его победами, а также реформами, которые он провел в своем джагире. Но спокойствие было недолгим, и военные кампании возобновились. Маратхи из центральной Индии стали представлять угрозу. Из-за внутренних распрей новая коалиция Холкара и врага Синдии, Исмаила Бега, угрожала территории Синдии в северной Индии, и, несмотря на дипломатические переговоры и обещания имперских титулов, в 1793 году произошла битва при Лахари между Холкаром, Исмаилом Бегом и Синдией. Бригады де Бойна одержали победу и захватили Исмаила Бега, но его жизнь была сохранена, поскольку де Бойн восхищался его храбростью. Де Бойн затем атаковал Холкара, и после четвертой битвы, которую де Бойн считал самой захватывающей и опасной, его войска одержали еще одну победу. Однако де Бойн устал от войны. Раджа Джайпура, оказавшийся в слабом положении, предпочел мир. Синдия наградил де Бойна расширением джагира и также предоставил джагир сыну де Бойна, который в то время был еще младенцем.

Starting in 1790, the brigade had to face Rajputs, Ismail Beg, and the rajahs of Bikaner and Jaipur. De Boigne decided to attack this coalition by surprise on 23 May. De Boigne demonstrated his military talent by gaining one victory after another. The East India Company began to become concerned about this new Maratha army, dangerous to their domination. Within six months of 1790, in a hostile, hilly terrain, de Boigne's brigade defeated 100,000 men, confiscated 200 camels and 200 cannons, many bazaars, and fifty elephants. The Maratha army attacked and took seventeen fortresses by siege. It won several decisive battles, among which the most difficult were the battles of Patan, Merta, and Ajmer. The Rajputs recognized the authority of Sindhia as prime minister. The Marathas were now the masters of northern and northwestern India. During these military campaigns, de Boigne continued his commercial association with Claude Martin from a distance. Sindhia, more powerful than ever, asked de Boigne to raise two more brigades. These were formed and their command was given by de Boigne to Frémont and Perron, assisted by Drugeon. For a while, de Boigne could enjoy his new social position and the respect that his victories had won him, as well as the reforms which he had undertaken in his jaghir. But the calm was of short duration, and military campaigns started up again. The Marathas of central India became a threat. Due to internal differences, a new coalition of Holkar and Sindhia's enemy Ismail Beg, menaced the territory of Sindhia in northern India, and in spite of diplomatic negotiations and promises of imperial titles, there was a battle of Lakhari in 1793 between Holkar Ismail Beg and Sindhia. De Boigne's brigades won and captured Ismail Beg, but his life was spared because de Boigne admired his brave spirit. De Boigne now attacked Holkar and after a fourth battle, the most exciting and dangerous, according to de Boigne, his troops won another victory. However, de Boigne was weary of war. The rajah of Jaipur, now in a position of weakness, preferred peace. De Boigne was rewarded by Sindhia with an enlargement of the jaghir, and also gave a jaghir to de Boigne's son, only an infant at the time.

Доверие вождей Маратхи.

Синдия стал самым могущественным человеком в Индии, имевшим множество врагов. Поскольку не смогли одолеть его в военном отношении, маратхский вождь столкнулся с заговорами, интригами и предательством. Де Бойн был верным соратником, и Синдия доверял ему, сделав своим доверенным лицом. Де Бойн теперь руководил имперскими делами Синдии на севере и северо-западе Индии. Министр Гопал Рао, чей брат был вовлечен в известный заговор с Наной Фарнависом (Нана Фаднавис), прибыл в Алигарх, чтобы нанести визит де Бойну и продемонстрировать свою верность Синдии. Но, хотя Индия теперь представляла собой конфедерацию под властью маратхов, ситуация в Европе претерпевала глубокие изменения. Французская революция перевернула равновесие сил в Европе, а также в европейских колониальных империях. 12 ноября 1792 года савойская ассамблея провозгласила свое объединение с Францией. До 1815 года де Бойна считали французом, как и любого другого. Бригады маратхской армии под командованием де Бойна находились под руководством европейских офицеров, которые теперь были разделены политической ситуацией в Европе: один из двух французских офицеров был роялистом, а другой поддерживал революцию. Де Бойн старался оградить свою армию от европейской политики. Его больше беспокоило положение Синдии, который все еще находился в Пуне; Синдия приказал ему отправить подкрепление, обеспокоенный британскими интригами. Де Бойн отправил ему 10 000 человек под командованием Перрона. 12 февраля 1794 года Синдия скончался от высокой температуры. Де Бойн остался верен Даулат Рао Синдиа, племяннику и законному наследнику Синдии. Вскоре де Бойн осознал, что политическая ситуация изменилась. Его идеал Индии как конфедерации свободных государств никогда не воплотится в жизнь. Преемник Синдии был менее талантлив, чем его предшественник. В 1795 году, после двадцати лет, проведенных в Индии, и с ухудшающимся здоровьем, де Бойн покинул свой пост, назначив Перрона своим преемником и готовясь к отъезду в Европу. К концу своей карьеры в Индии он возглавлял армию, насчитывающую почти 100 000 человек, организованную по европейскому образцу; эта армия впоследствии участвовала во Второй и Третьей англо-маратхских войнах. В ноябре 1796 года де Бойн покинул Индию в сопровождении своей семьи и самых преданных индийских слуг. Он продал свою личную гвардию англичанам с согласия своих людей за цену, эквивалентную 900 000 франков Germinal.

Sindhia had become the most powerful man in India, with many enemies. As they were not able to beat him militarily, the Maratha chief faced conspiracies, intrigue and treason. De Boigne was a faithful follower and Sindhia trusted him and made him a confidant. De Boigne now was running imperial affairs for Sindhia in north and northwestern India. The minister Gopal Rao, whose brother had been engaged in a famous plot with Nana Farnavis (Nana Fadnavis), came to Aligarh to visit de Boigne to show his loyalty to Sindhia. But while India was now a confederation under the Maratha authority, the situation in Europe was changing profoundly. The French Revolution had overturned the equilibrium in Europe, and also in Europe's colonial empires. On 12 November 1792 a Savoy assembly proclaimed its unity with France. Until 1815, de Boigne was now considered a Frenchman like any other. The brigades of the Maratha army under de Boigne's command were under European officers now divided by the political situation in Europe: one of the two French officers was a royalist and the other supported the revolution. De Boigne tried to keep his army out of European politics. He was more worried about the situation of Sindhia, who was still in Poona; Sindhia ordered him to send help, as he became concerned with British intrigues. De Boigne sent him 10,000 men under the command of Perron. On 12 February 1794, Sindhia died of high fever. De Boigne remained faithful to Daulat Rao Sindhia, the nephew and legitimate heir of Sindhia. De Boigne soon realized that the political situation had changed. His ideal of India as a confederation of free states would never come to pass. Sindhia's successor was less capable than his predecessor. In 1795, after twenty years in India, and in worsening health, de Boigne left his command, installing Perron in his place, and prepared his departure for Europe. At the end of his career in India, he was head of an army of almost 100,000 men, organized on the European model; this army would later see action in the Second and Third Anglo Maratha Wars. In November 1796 de Boigne left India, accompanied by his family and his most faithful Indian servants. He sold his personal guard to the British, with the consent of his men, for a price equivalent to 900,000 Francs Germinal.

Возвращение в Европу и второй брак

Бенуа де Бойн уехал в Англию, где поселился неподалеку от Лондона. Хотя он родился савойцем, революция сделала его французом, а значит, потенциальным врагом англичан. Его состояние и аккредитивы были приостановлены в банке. Однако его военное мастерство было известно многим британцам, служившим в Индии, некоторые из которых обедали с ним там. Это сочувствие позволило де Бойну получить британское гражданство 1 января 1798 года, которое было обусловлено его пребыванием в Британии или ее колониях. Желая покинуть Лондон, де Бойн приобрел дом в английской глубинке, в графстве Дорсет. Он подумывал о возвращении в свой родной город Шамбери, но политическая обстановка была слишком нестабильной. Он также рассматривал возможность заняться политикой, но его положение не соответствовало требованиям для британского парламента, поскольку партии ожидали от кандидатов обучения в лучших британских школах, наличия влиятельных связей и жены, способной поддерживать дипломатические беседы и устраивать вечера и приемы. Де Бойн крестил свою семью, и Нур стала Эленой. Хотя его резиденция находилась в сельской местности, он был недалеко от Лондона и часто туда ездил. Он встречал многих французских эмигрантов, все они ждали возможности вернуться во Францию. В 1798 году де Бойн познакомился с шестнадцатилетней мадемуазель д’Осмон. Он отказался от своей первой жены, которая не смогла адаптироваться к британским обычаям и становилась все более отчужденной, возвращаясь к своим индийским привычкам. Де Бойн был полностью пленен своей новой любовью. Поскольку по британскому закону он не был законно женат на Элене, он согласился выплачивать ей содержание и нанять репетитора для их детей. 11 июня 1798 года он женился на Адель д’Осмон.

Неудачный второй брак; открытие Франции под консульством

Его вторая жена, родившаяся в 1781 году, была эмигрантом из обедневшей, хотя и знатной, старой семьи из Нормандии. Де Бойн не раскрыл своё скромное происхождение до заключения брака. Похоже, после своей насыщенной приключениями жизни, он желал создать семью и закрепиться в Европе при помощи влиятельных родственников жены. Однако, с самого начала брак оказался неудачным. Де Бойну было трудно адаптироваться к европейским манерам после столь долгого пребывания в Индии, а тридцатилетняя разница в возрасте между ним и женой лишь усугубляла трудности. Он был ревнив. Кроме того, он принимал опиум для облегчения боли от дизентерии, и жена с её семьёй утверждали, что он злоупотреблял им. В этот период Франция находилась под Консульством, и многие французские эмигранты возвращались на родину. Де Бойн решил последовать их примеру и в 1802 году поселился в Париже, где консул Наполеон Бонапарт пользовался огромной популярностью. Жена де Бойна вернулась жить к родителям. 30 апреля 1802 года де Бойн узнал от Другеона, оставшегося в Индии, что Перрон стал там влиятельной фигурой, но был жаден до денег и захватывал имущество своих друзей, чтобы завладеть деньгами де Бойна и ускорить его упадок. В Париже де Бойн подружился с генералом Полем Тибо, который несколько раз просил его встретиться с Наполеоном, чтобы тот мог поступить на службу во французскую армию. Однако де Бойн, которому уже было за пятьдесят, не хотел возвращаться к прежнему званию полковника и подчиняться более молодым офицерам. Несмотря на отказ, предложение было повторено. В 1803 году Наполеон предложил Бенуа де Бойну новый проект: возглавить русские и французские войска, которые должны были достичь Индии через Афганистан и вытеснить Ост-Индскую компанию с субконтинента. Но эта затея не получила развития. Бенуа де Бойн купил для своей жены замок Борегар, расположенный в Ла-Сель-Сен-Клу, и она переехала туда 2 ноября 1804 года. 14 ноября 1812 года поместье было передано Франческо Боргезе, принцу Альдобрадини из дома Боргезе, в обмен на дом в Шатенэ (ныне Шатеней-Малабри).

His second wife, born in 1781, was an emigrant from a penniless, though noble, old family from Normandy. De Boigne did not reveal his own lowly origins before the marriage. He seems to have wished, after his adventurous life, to start a family and establish himself in Europe through the help of his wife's high placed relations. But from the beginning, the marriage was not a success. De Boigne had a hard time adapting to European manners after so long in India, and the 30 year difference in age between him and his wife added to the difficulty. He was jealous. He also now took opium to assuage the pain of his dysentery, and his wife and her family claimed he abused it. During this period, France was under the Consulate, and many French emigrants returned to France. De Boigne decided to go back as well, and in 1802 he settled in Paris, where the consul Napoleon Bonaparte was enjoying great popularity. De Boigne's wife went back to live with her parents. On 30 April 1802, de Boigne discovered from Drugeon, who had stayed in India, that Perron had become an important person there, but that Perron was greedy for money and seized his friend's property to get de Boigne's money and accelerate its decline. In Paris, de Boigne became friends with General Paul Thiébault, who asked him several times to meet Napoleon so that he could become an officer in the French army. However, de Boigne, who was now in his fifties, did not want to return to his former rank of colonel, under the orders of younger men. Although he refused, the offer was renewed. In 1803, Napoleon offered a new proposition to Benoît de Boigne. He asked him to take command of Russian and French troops who would reach India through Afghanistan and push the East India Company out of the subcontinent. But nothing came of this. Benoît de Boigne bought the Château de Beauregard, La Celle Saint Cloud for his wife, and she moved in on 2 November 1804. The property was ceded to Francesco Borghèse, Prince Aldobrandini of the House of Borghese, on 14 November 1812, in exchange for a house in Châtenay (now Châtenay Malabry).

Окончательное возвращение в Савойю

В 1807 году Беноа де Бойнь окончательно вернулся в Савойю. Там он стал именоваться «Генералом де Бойн». Он жил один в замке Буйсон-Ронд близ Шамбери, который приобрел в 1802 году и роскошно обставил для своей молодой жены. Однако она продолжала жить в окрестностях Парижа, сначала в замке Борегард, а затем в Шатене. В этой парижской жизни она находила материал для своих знаменитых «Мемуаров», опубликованных в 1907 году. Графиня де Бойн редко посещала Буйсон-Ронд, хотя изредка устраивала изысканные приемы летом по пути домой из Экса, в компании своих друзей мадам Рекамие, мадам де Сталь, Адриена де Монморенси (Анна Адриена Пьера де Монморенси Лаваля) и Бенжамена Констана. Вернувшись с острова Реюньон, 20 октября 1814 года Беноа де Бойн получил звание фельдмаршала, а 6 декабря – крест Святого Людовика (орден Святого Людовика). Его жена была довольна. 27 февраля 1815 года Людовик XVIII наградил его орденом Почетного легиона за заслуги на посту президента Генерального совета департамента Монблан. Де Бойн был убежденным роялистом и страстным сторонником правительства Савойи. Виктор Эммануил I Сардинский, король Сардинии и Савойи, в 1816 году пожаловал ему титул графа, а Карл Феликс Сардинский – Большой орден Святых Маврикия и Лазаря. В 1814 и 1816 годах он был назначен генералом во Франции и в Савойе. В последние годы жизни Беноа де Бойн посвятил себя управлению своим огромным состоянием. Он приобрел обширные земельные владения в окрестностях Шамбери и Женевы, а также на западе современного департамента Савойя, включая в 1816 году замок Луси. Он уделял много времени развитию своего родного города и в 1816 году был членом городского совета Шамбери. Несмотря на то, что он больше не состоял на военной службе, в 1822 году он получил звание генерал-лейтенанта в армии короля Сардинии. 26 декабря 1824 года он был избран в Академию наук, искусств и изящных наук Савойи с академическим званием «Effectif». С 1814 года и до самой смерти де Бойн делал многочисленные пожертвования городу Шамбери, финансируя общественные и религиозные организации, благотворительность, образование и общественные работы. У него не было детей от Адель д’Осмон, поэтому он принял решение узаконить и признать своим сыном Шарля Александра, рожденного в его первом браке с Элен (Нур). 21 июня 1830 года Беноа де Бойн скончался в Шамбери и был похоронен внутри церкви Сен-Пьер-ле-Лемен. Похоронная речь была произнесена 19 августа 1830 года в соборной церкви Шамбери каноном Вибером, викарием-генералом епархии и членом королевского академического общества Савойи.

Benoît de Boigne returned to Savoy definitively in 1807. There, he had himself called "General de Boigne." He lived alone in the château of Buisson Rond near Chambéry, which he had bought in 1802 and appointed luxuriously for his young wife. But she continued to live in the Paris region, where she lived in the château of Beauregard and then of Châtenay. In this Parisian life she found the material for her celebrated Mémoires, which were published in 1907. The Comtesse de Boigne rarely came to Buisson Rond, although she occasionally gave urbane receptions during the summer on her way home from taking the waters at Aix, in the company of her friends Madame Récamier, Madame de Staël, Adrien de Montmorency (Anne Adrien Pierre de Montmorency Laval), and Benjamin Constant. Having returned from the isle of Réunion, Benoît de Boigne received the title of Field Marshal on 20 October 1814, and the Croix de Saint Louis (Order of Saint Louis) on 6 December. His wife was pleased. On 27 February 1815, Louis XVIII gave him the Legion of Honor for services rendered as President of the Conseil général du département du Mont Blanc. De Boigne was a fervent royalist, and ardent partisan of the Savoy government. Victor Emmanuel I of Sardinia, king of Sardinia and Savoy, gave him the title of Count in 1816, and Charles Felix of Sardinia conferred upon him the Grand Order of Saints Maurice and Lazarus. In 1814 and 1816 he was named General in France and in Savoy. During the last years of his life, Benoît de Boigne occupied himself in managing his immense fortune. He bought much land in the vicinity of Chambéry and of Geneva, and also in the west of the modern département of Savoie, including, in 1816, the château de Lucey. He spent much of his time on the development of his native city. He was a member of the city council of Chambéry in 1816. Although he no longer served in the military, he received the title of lieutenant general in the armies of the king of Sardinia in 1822. On 26 December 1824 he was elected to the Academy of Sciences, Arts, and Belles Lettres of Savoy, with the academic title "Effectif." From 1814 until his death, de Boigne made many donations to the city of Chambéry, financing public and religious organizations, for welfare, education, and public works. He had no children with Adèle d'Osmond, so he made the decision to legitimize and naturalize his son Charles Alexandre from his first marriage to Hélène (Noor). On 21 June 1830, Benoît de Boigne died in Chambéry. He was buried inside the church of Saint Pierre le Lémenc. A funeral oration was given for him on 19 August 1830, in the metropolitan church of Chambéry, by the Canon Vibert, pro vicar general of the diocese and member of the royal academic society of Savoy.

Потомки Бенуа де Бойна

Шарль Александр де Бойн родился в Дели, Индия, в 1791 году. В 1816 году он женился на Сезарине Виалет де Монбель. Этот брак был одобрен его отцом. Сезарина Виалет де Монбель происходила из большой савойской семьи, представители которой были парламентариями и позднее получили дворянское звание. У них было тринадцать детей. Шарль Александр, получивший образование в Англии, изучал право, но большую часть жизни провёл в качестве мелкого придворного при савойском дворе, управляя своими землями и наследством. Ему помогал Томас Моран, нотариус из Шамбери, выбранный Бенуа де Бойном. Шарлю Александру также пришлось ликвидировать фонды и пожертвования, сделанные его отцом. Шарль Александр умер 23 июля 1853 года. Его сын Эрнест вступил в права наследования. Эрнест женился на Дельфине де Сабран Понтевес. Эрнест де Бойн стал капитаном пожарной службы города Шамбери, но вскоре занялся политикой. Он был избран в парламент Савойи, а затем стал депутатом законодательного собрания в 1860 году. Он был дважды переизбран, как консерватор, в 1863 и 1869 годах. Он был удостоен ордена Почётного легиона. После падения Второй империи он проиграл выборы в 1877 году и стал мэром города Люси. Он умер в 1895 году в Буйссон-Ронде.

Благодетель Шамбери

После смерти Бенуа де Бойн оставил состояние, оцениваемое в 20 миллионов французских франков того времени. Всего его пожертвования родному городу составили около 3 484 850 франков. Он учредил постоянный фонд в размере 6500 фунтов стерлингов в год для митрополичьей церкви Шамбери, в частности, для хора. Он выделил второй фонд в размере 1250 фунтов стерлингов Компании благородных рыцарей-лучников (Compagnie des nobles Chevaliers Tireurs à l'Arc). Де Бойн сделал множество благотворительных пожертвований, включая предоставление больницам кроватей. Он пожертвовал 22 400 франков на три больничных кровати в больнице Hôtel Dieu, благотворительном учреждении, а затем 24 000 франков на еще четыре кровати для бедных, больных иностранных путешественников любого происхождения или вероисповедания. Он оплатил 63 000 франков за строительство различных зданий в Hôtel Dieu в Шамбери и пожертвовал дому для нищих сумму в 649 150 франков. Он основал дом престарелых, Дом Святого Бенедикта, который обошелся ему в 900 000 франков. Он также оплатил место в приюте за 7300 франков и десять коек в благотворительной больнице для пациентов с заразными болезнями, которых не могли принять в Hôtel Dieu. Де Бойн также учредил целевой фонд в размере 1650 фунтов стерлингов в год, что составляет около 33 000 франков, для помощи бедным заключенным каждую неделю в стирке и питании. Он выделил еще один бессрочный целевой фонд в размере 1200 фунтов стерлингов или 24 000 франков для бедных и бесчестных жителей города, для раздачи на дому. Наконец, он оставил целевой фонд в размере 1200 фунтов стерлингов пожарным Шамбери для помощи больным и раненым. Де Бойн пожертвовал 30 000 франков на строительство церкви капуцинов и 60 000 франков на строительство театра. Среди его многочисленных пожертвований два были особенно значительными. Одно – 320 000 франков на различные работы, а также право собственности на поместье Шатенай без права пользования. Второе пожертвование составило 300 000 франков на снос каборн (каменных хижин) и прокладку широкого проспекта через город. Он также выделил 30 000 франков на ремонт ратуши и 5000 франков на колокольню Барбераза. Де Бойн также сделал четыре крупных пожертвования на развитие образования. Он пожертвовал 270 000 франков на реорганизацию коллежа в Шамбери; он учредил целевой фонд в размере 1000 фунтов стерлингов в год, что составляет 20 000 франков, для Королевского академического общества Шамбери с целью поощрения сельского хозяйства, искусства и литературы; он выделил два целевых фонда по 150 фунтов стерлингов каждый, или 3000 франков, Братьям христианских школ (Frères des Écoles chrétiennes) и Сестрам Святого Иосифа. Обе эти организации предоставляли бесплатное образование детям, первая – бедным детям, вторая – девочкам.

At his death, Benoît de Boigne left a fortune estimated at 20 million French francs of the time. Altogether, his donations to his native city amounted to about 3,484,850 francs. He left a permanent fund of 6500 pounds yearly to the metropolitan church of Chambéry for, among other things, the choir. He gave a second fund of 1250 pounds to the Compagnie des nobles Chevaliers Tireurs à l'Arc (Company of noble knight archers). De Boigne gave many donations for charity, including giving beds to hospitals. He donated 22,400 francs for three hospital beds at the Hôtel Dieu, a charity hospital, and later gave 24,000 francs for another four beds for poor, sick foreign travelers of any nation or religion. He paid 63,000 francs for the construction of various buildings at the Hôtel Dieu of Chambéry, and gave a beggars' home the sum of 649,150 francs. He founded an old age home, the Maison de Saint Benoît, which cost him 900,000 francs. He also paid for a place in the orphanage for 7300 francs, and ten beds at the charity hospital, for patients with contagious illnesses, who could not be admitted to Hôtel Dieu. De Boigne also gave a trust fund of 1650 pounds a year, about 33,000 francs, to help poor prisoners every week with laundry and food. He gave another perpetual trust of 1200 pounds or 24,000 francs to the poor "shameful" of the city, to be distributed at their homes. Finally, he left a trust fund of 1200 pounds to the firemen of Chambéry to help the sick and wounded. De Boigne gave 30,000 francs to build the church of the Capucins, and 60,000 francs to build a theater. Among his other numerous donations, two were important. One was 320,000 francs for various works, as well as the ownership without usufruct of the property of Châtenay. The second donation was for 300,000 francs to demolish the cabornes [stone huts] and open up a wide avenue across the city. He also gave 30,000 francs for the repair of the city hall and 5000 francs for the bell tower of Barberaz. De Boigne also gave four major donations to education. He gave 270,000 francs to reorganize the collège of Chambéry; he gave a trust fund of 1000 pounds a year, 20,000 francs, to the Société royale académique de Chambéry for the encouragement of agriculture, arts, and letters; he gave two trust funds of 150 pounds apiece, or 3000 francs, to the Frères des Écoles chrétiennes (Brothers of Christian Schools) and to the Sisters of Saint Joseph. Both of these groups gave a free education to children, the first to poor children, the second to girls.